Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Восточная низина » Южное озеро


Южное озеро

Сообщений 151 страница 161 из 161

1

http://sf.uploads.ru/39LN5.png

Еще одно небольшое озерце, расположенное к юго-востоку от Земель Гордости. Тихое и живописное местечко: вода здесь всегда чистая и прохладная, а берега окружают тенистые заросли, в которых зачастую можно встретить крупных травоядных по типу слонов или носорогов.


1. В настоящий момент, в локации лежит туша убитого носорогом льва (умерший персонаж Рудо). Пока что мясо еще свежее (около 100 пищевых единиц), но если его не съесть или похоронить, то около полудня оно начнет портиться.

2. Призрак взрослого льва-скитальца бродит вокруг озера в крайнем беспокойстве, и он не может понять, почему. Единственное, что он помнит о последних моментах своей жизни — это то, что он хотел куда-то уйти.

3. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Забродившие фрукты, Кофейные зерна, Маи-Шаса, Костерост, Адиантум, Сердецей, Ароспьера, Болиголов, Белладонна, Манго, Мелисса, Мята (требуется бросок кубика).

Ближайшие локации


0

151

Теперь вулкан начал вести себя заметно тише, но все равно земля то и дело мелко подрагивала под лапами замершей неподвижно самки, заставляя ее всякий раз испуганно моргать. Время от времени доносился грохот — уже не такой шокирующе оглушительный, как прежде, но все равно довольно жуткий. Сказать по правде, Фур не чувствовала себя в безопасности даже здесь, на приличном расстоянии от Килиманджаро. Он ведь был таким огромным… наверно, все эти километры для него все равно что раз плюнуть.

И ведь она прежде даже жила на его склонах! Как можно было допустить такую беспечность! Львица неприязненно топорщила шерсть на загривке всякий раз, когда до нее долетал очередной гром.
Да, это было даже пострашнее грозы. В детстве Фур почти не видела дождя, поэтому первая увиденная гроза — уже здесь, в облачных степях, — напугала ее до дрожи. Потом два дня она передвигалась опасливо, на полусогнутых лапах, готовая в любой момент дать деру — и все уговоры родителей не помогали.

— Мы там жили, — наконец, дрожащим голосом пролепетала она, запоздало вспомнив о том, что Вирро об этом прекрасно осведомлен; впрочем, о своей жизни на склонах Фур рассказывала всегда мало и неохотно — кому же захочется лишний раз вспоминать о гибели брата и сестры? По тем же причинам ее родители тоже предпочитали не вдаваться в подробности. — Как хорошо, что мы так далеко оттуда, — уже с облегчением выдохнула она, покрепче прижимаясь к самцу и ощущая тепло, исходящее от него.

Она поморщилась, услышав свое старое имя. Нет, оно тоже было прекрасным, но что-то говорило самке, что оно больше не годится для нее.
— Фураха, — педантично поправила она друга, — да, наверно, нам нужно идти. Я в порядке. Лапы, конечно, сбила, но не так сильно, чтобы оставаться здесь.

Она покрутила головой, пытаясь понять, где Вирро хочет отыскать сурикатов глубокой ночью. Все они сейчас попрятались по норам и не вылезут до самого рассвета. А вот у реки им может повезти больше, животные ходят туда почти круглосуточно, спят лишь в самые глубокие и тихие ночные часы. Однако при одной только мысли о животных самка сжалась и жалобно пискнула, вспомнив про носорога.

Совладав с собой, хищница задышала спокойнее и размереннее, раздувая ноздри и пытаясь поймать запахи животных — однако даже здесь она чуяла кровь. Кровь была на ее лапах; частично она принадлежала самой Фур, но кое-где на ее шкуре засохли пятна, темные и неопрятные, пахнущие, без всякого сомнения, ее отцом. Их было немного; после секундного колебания, как бы ни хотелось ей сохранить хотя бы такую память о Рудо, Фураха решительно счистила их языком. Не было ничего хорошего в том, чтобы цепляться за такие мелкие напоминания о прошлом — это все равно, что хранить россыпь камешков с Килиманджаро в память о давно умерших брате и сестре. Пусть львица пока что этого не понимала, ей нужно было пережить все это и продолжать жить дальше.

Вот только... если ее мать жива, как сообщить ей о случившемся?

Но на сей раз львица не стала сжиматься в жалобно пищащий комок — лишь тряхнула головой, сморщив на мгновение нос, чтобы отогнать заколовшие под полуприкрытыми веками слезы. Она подумает об этом попозже — сперва нужно было отыскать Фальку, живую или мертвую.

— Пойдем. Поохотимся подальше отсюда, —
против своей воли Фураха бросила нервный взгляд через плечо, в сторону озера. Там было тихо.

+2

152

• Верхнее течение реки Лузангва •


Путь был долгим. Антарес был еще слишком юн, и к тому же не имел никакого опыта в путешествиях по саванне, чтобы предполагать, сколько они прошли и сколько времени потратили на это. Но лапы уже через некоторое время заболели и у него, и у Дэйо. Песок забивался в ранки на подушечках, наступать на попадающуюся на пути гальку было больно, и иногда кто-то из мальчишек шипел и стряхивал с лапы приставшие к ней камушки. Порой им приходилось останавливаться, чтобы снова промыть ранки и царапины, вылизать лапы, а после идти дальше. Тем временем, туман все сгущался, становясь похожим на молоко или что-то подобное. Казалось, будто его можно потрогать, если вытянуть лапу вперед, но Антарес не пробовал, он знал – тумана коснуться нельзя. И пусть он был неосязаем, но не терял от этого своей жути – за ним не было видно ничего вокруг. Килиманджаро уже давно не было видно, как и дыма, что поднимался от него, скрылись от взора и окрестные луга и степи, а после и противоположный берег реки. Все вокруг было белым и жутким, таким тихим, словно вся Восточная низина вымерла.

Река, вдоль которой шли мальчишки, текла спокойно, ровно, будто у нее не было ни одного серьезного изгиба, поворота или еще чего-нибудь похожего на это. Когда Антарес смотрел на саванну с каменной тропы, ведущей к королевской пещере, все реки были похожи на тонких, извивающихся червяков, в которых отражалось небо. Ни одна из них не была ровной, и ему казалось, что они и вблизи выглядят так – ровные и блестящие, такие же синие, как и само небо. Но это было не так. Лузангва, вдоль которой они шли (не зная, правда, названия), была ровной, а в тумане казалась мутной, почти белой. Она меняла цвет лишь там, где хорошо просматривалось дно, то есть у берега, но чем дальше, тем светлее и мутнее она была, тем больше сливалась со стелющимся над ней туманом. Проще говоря, она в самом деле была белой.

«Почти как шерсть у Трандуила… и у Тагора. И у Сейлы», - подумал Антарес и поежился. Его шерсть все еще не высохла до конца, а утро, кажется, было более холодным, чем ночь, из-за чего он немного, самую малость зяб. Или это было от страха? Одиночества?

«Я не одинок, - напомнил он себе. – У меня есть Дэйо. А еще семья. Мы их скоро найдем».

Сейчас ничего не было видно, и Антарес держался совсем рядом с водой, боясь в какой-то момент отойти слишком далеко, а после потерять реку из виду. Он надеялся, что этот туман скоро рассеется, и он сможет увидеть саванну так, как обычно. В тумане ведь искать родных будет гораздо тяжелее… хотя он все равно найдет. Не может не найти.

Река плескалась по левую сторону от его лап, и постепенно ее тихий, лепечущий шум становился все тише и спокойнее. Антарес поглядывал на мелководье иногда, и тогда отмечал, что чем дальше они идут, тем больше успокаивается вода. Она больше плескалась, чем бежала, и это означало, что они и в самом деле движутся туда, где течение становится слабее. Да и зона мелководья становилась все шире – дно видно было все лучше и дальше, а вскоре оно и вовсе стало теряться в тумане.

- Смотри, - сказал Антарес, кивнув в сторону воды. – Кажется, мы идем правильно.

Степи, прежде окружавшие их, стали незаметно сменяться высокой травой и зарослями. Поскольку видно было плохо, львята заметили это не сразу, но когда кустарники и растения с широкими листьями стали появляться достаточно часть для того, чтобы через них пришлось пролезать, это стало очевидно. Берег постепенно становился более каменистым – теперь львята шли не только по песку, но и по мелким камням, огибали более крупные. Наконец они снова остановились, чтобы передохнуть, и уселись у воды, вновь промывая уставшие, горящие от долгого перехода лапы.

Антарес, зайдя в воду, хорошенько промыл подушечки, затем вылизал их и снова опустил в воду, а после осмотрелся. Вода тихо, гораздо более спокойно плескалась, уходя в молочно-белое никуда. Склонив голову набок, Антарес некоторое время всматривался вдаль, пытаясь различить что-нибудь блестящее, но ничего не увидел. Поразмыслив, он сделал несколько шагов вперед. Вода облизала его лапы чуть выше пальцев, затем – еще немного выше. Глубина здесь набиралась гораздо дольше, чем в прошлых местах, где львята останавливались, а потому Антарес пошел дальше, пока вода не достигла его груди. Тогда-то он и смог различить рыбьи силуэты неподалеку.

- Дэйо! – окликнул он друга негромко. – Давай здесь попробуем, тут спокйно, а еще неглубоко. Я уже вижу рыбу. Не шуми только.

Сказав это, львенок запрыгнул на один из крупных камней, что торчал из воды чуть дальше. Камень был скольким, да и лапы у Антареса тоже, а потом он поскользнулся и чуть не упал в озеро, но все же сумел сохранить равновесие и остаться наверху. Припав животом к камню, он некоторое время наблюдал за рыбами, что плавали внизу, в каких-то водорослях. Эти рыбешки были совсем маленькими, едва с лапу львенка, но он решил попытать удачи. Может, этих получится поймать? Их же довольно легко накрыть лапой сверху, и тогда-то они точно никуда не денутся. Склонившись еще сильнее, Антарес прищурился, наблюдая за кучкой своих жертв, занес лапу для удара. Несколько раз он дергал ей, собираясь атаковать рыбешек, но всякий раз останавливался, приходя к выводу, что пока рано. Но через некоторое время он наконец выкинул лапу вперед и ударил по воде, прямо по небольшой группе рыб, кучковавшихся у камня. Его лапа коснулась чего-то скользкого, и львенок подумал было, мол, вот оно! Поймал! Но рыбки исчезли из-под его лапы, бросившись врассыпную. Антарес зарычал себе под нос и ударил снова, надеясь поймать одну из уплывающих жертв, еще раз, а потом еще… Он снова занес лапу, но тут вторая скользнула по камню, и неудавшийся рыболов со всего размаху шлепнулся в воду – прямо мордой вниз. Он невольно вскрикнул и забрыкался, как Дэйо некоторое время назад, а после вынырнул, тяжело дыша и отплевываясь.

- Вот… вот дурацкие рыбы! - Выругался Антарес, выплюнув какую-то травинку. – Всех переловлю.

Отредактировано Антарес (29 Янв 2018 21:10:39)

+4

153

-----------------------------Верхнее течение реки Лузангва

Они шли целую вечность. Ничего не было видно в молочно-белом тумане, казалось, что даже собственную лапу не разглядишь, если вытянешь ее вперед, но ни Дэйо, ни Антарес не останавливались. Юный мароци шел, почти прижавшись боком к боку своего друга, оглядывался временами, будто заслышав что-то, но чаще всего просто опускал голову вниз, медленно перебирая лапами и наблюдая за тем, как песок под ними то и дело сменяется галькой. В этом туманном царстве Дэйо охватила огромная, страшная печаль - он совершенно поник, в который раз осознав, что остался совершенно один в этом мире, и ни мама, ни отец уже никогда не вернутся к нему. Что Бернард, что Майя много рассказывали ему о Великом Круге Жизни, о том, куда уходят души королей прошлого и обычных львов, но до этих рассказов было ли сейчас? Дэйо не приносило облегчения то, что его родители где-то там, в ином, пусть даже лучшем мире. Здесь-то, с ним, их не было. Рядом был только Антарес, который еще несколько часов назад был для мароци чужаком и незнакомцем, но за время бедствия успел стать ему другом. И в нем Дэйо видел свое единственное спасение, а потому, когда стало совсем тяжело и хотелось расплакаться, он всё же прижался своим боком к черному боку львёнка и пошел так - и хватка когтистой лапы, сжавшей сердце, немного ослабла.

Их окружала тишина - даже цикады, которых Дэйо так часто слышал по ночам и на рассвете, когда еще жил у Килиманджаро, сейчас замолчали. Может быть, боялись тумана, а может, эта белая пелена просто поглощала все звуки, и потому до львят не доходило ничего, кроме мерного шума небольших волн, тормошащих прибрежную гальку. После грохота падающих камней, рева огня и криков других львов эта тишина казалась особенно явной и приятной, но в то же время пугала - словно они с Антаресом остались одни на всём белом свете. Но, подумав об этом, Дэйо тут же отогнал от себя страшные мысли - ведь, разумеется, не могло быть так, чтобы взорвавшийся вулкан убил всех, кроме них. Это было просто невозможно - ведь саванна большая, львов в ней много, и мест, в которые можно убежать, тоже много…

Невольно вспомнилась та львица, которую они с Антаресом оставили у обрушившейся каменной поляны, под камнями. Перед глазами встал ее образ - вся изломанная и окровавленная, едва дышащая, едва способная говорить... Но четче всего Дэйо помнил ее глаза, ее взгляд - такой, словно она смотрела сквозь них, куда-то далеко-далеко, в вечность, но в то же время видела и знала о них больше, чем они сами могли себе представить. Этот взгляд, горящий и пронизывающий, пугал своей силой - мароци знал, что запомнит его на всю жизнь. Как она тогда назвала себя? Хайко? Назвала и сказала, что была шаманкой прайда, а потом велела им убегать далеко-далеко, на север. Где этот север? Зачем им туда? Ответов на эти вопросы Дэйо не знал, но чувствовал, что ни одно слово, сказанное Хайко, не прозвучало зря. Может быть, они сейчас найдут семью Антареса, и потом правда - на север... Может, там им будет лучше?

Дэйо вздрогнул, когда Антарес что-то сказал ему, и посмотрел на друга - из-за размышлений он услышал только слово "правильно". Впрочем, скоро ему стало понятно, о чем говорил товарищ - река и правда стала течь куда медленнее, а дно было видно далеко, гораздо дальше, чем раньше. Кажется, они почти добрались до нужного им места, вот только ни тот, ни другой не знали, будет ли рыбалка здесь успешнее - им, голодным и измотанным, оставалось только надеяться. Прошло еще некоторое время, чем львята ступили на берег, покрытый гладкой, омытой волнами галькой. Круглые камни приятно холодили в кровь стертые подушечки, и когда львята остановились у самой воды, Дэйо с тихим выдохом погрузил в волны передние лапы. Вода немного успокоила боль, но только Дэйо собирался войти в нее всеми четырьмя лапами, как учуял тот же странный травяной запах, отдающий легкой, но такой приятной горчинкой. Точно такой же он чувствовал тогда, когда они только подходили к реке, но так и не нашел его источника. Может, сейчас?..

Антарес вошел в воду, а Дэйо направился по запаху, то и дело оглядываясь назад, чтобы не упустить друга из виду. Источник обнаружился как раз тогда, когда силуэт львёнка стал едва различим - это оказалась невысокая травка с мелкими желтоватыми цветами, аромат которой вблизи стал не просто приятным, а одуряющим. Дэйо принюхался и поморщился, найдя его слишком резким, а затем, тихо чихнув, повернул назад - ему было боязно отходить от Антареса слишком далеко. Тот как раз окликнул его, и мароци поспешил на зов, стараясь даже по воду ступать как можно тише. Дойдя до друга, он понял, почему тот выбрал для рыбалки именно это место - в прозрачной воде совсем близко кружили стайки блестящих, продолговатых созданий, которые, очевидно, и были рыбами. И их было много.

«Раз их так много, то хотя бы одну мы сможем поймать»,  - рассудил Дэйо, наблюдая за тем, как Антарес балансирует на камне, и вновь перевел взгляд на рыбин, пытаясь разобраться в траектории их движения. Как только ему показалось, что он может угадать, куда в следующий миг они поплывут, рядом раздался громкий всплеск, заставивший Дэйо вздрогнуть и оторваться от своего занятия - то Антарес грохнулся в воду, потерпев неудачу так же, как сам Дэйо недавно.

- Ладно... - вздохнул маленький мароци, у которого сразу как-то поубавилось и без того слабого энтузиазма. - Теперь я попробую.

Взобравшись на тот же самый камень, Дэйо в первую же секунду поскользнулся, едва не повторив судьбу Антареса, но крепко вцепился когтями в покрывающий камень мох, стараясь удержать равновесие. Как только ему это удалось, Дэйо замер, приглядываясь к мельтешащим в воде силуэтам. Вот одна рыба поплыла налево, другая следом за ней, а вот третья пересекла их пути, четвертая тоже, и пятая... Первая снова повернула, и снова, и вот сейчас она должна проплыть прямо здесь...

Дэйо прыгнул, неловко плюхнувшись в воду, и тут же, открыв глаза, разглядел прямо перед собой серебристый силуэт - и, не медля, крепко ухватил его зубами.

- ФОЙМАФ! - ликующе выкрикнул он, выныривая и барабаня лапами по воде, чтобы выплыть. - Я ФОЙМАФ!

Скользкая рыбина билась в его зубах, то и дело лупя хвостом по морде Дэйо и заставляя его морщиться, но мароци держал крепко - не вырваться. Вкус добычи показался ему отвратительным, но выбирать не приходилось - и Дэйо, вытащив рыбу на сушу, отбросил ее подальше от воды. Та упала на каменистый берег, всё еще выгибаясь и со странным хлюпающим звуком ударяясь о камни. Она выглядела совсем не так, как в самом начале представлял ее Дэйо, но это точно была рыба - кто же еще?

- Антарес! - позвал Дэйо друга, завороженно глядя на свою первую добычу. - Иди сюда скорее, посмотри!

Отредактировано Дэйо (1 Фев 2018 14:56:11)

+2

154

- Я помню, - вздохнул Вирро. - Я тоже там бывал. Как раз мимо проходил, прежде чем прийти в степь. Там же целый прайд....

Он осекся. Как ни печально сознавать, но большинство членов местного прайда наверняка погибли, а подобные мысли могли снова напомнить Освин о смерти отца. Лучше промолчать, поэтому Вирро дальше просто смотрел на беснующийся вулкан, который при всем желании не мог добраться до них. Зрелище и впрямь завораживающее. Как огонь - убивает, а когда тебя затронуть не может, хоть смотри вечно. Только раскаты грома заставляли вздрагивать и, щурясь, машинально пригибаться к земле.

Но вскоре кончилось и это.

Освин снова напомнила, что зовут ее теперь Фураха. Вирро с нерешительным беспокойством покосился на подругу, приминая траву лапами - ему нравилась Освин.... Но, наверное, случившееся с отцом заставило ее пожелать другого имени. Того, которым ее не звали родители, возможно, оба мертвые. Ох ты ж! Вирро почти позабыл, каково это - чувствовать привязанность к своей семье. Друзья - дело другое. Но он сам уже давно не думает об отце, матери и племяннике, возможно, они и его позабыли. Эх. Бедная Ос.... Фураха. Если бы он мог что-то для нее сделать! Хоть что-нибудь. Про сурикатов он ляпнул, позабыв, что сейчас глубокая ночь и смущенно покосился на лапы. Фураха тем временем заверила его, что все в порядке и первой двинулась вдоль реки. Вирро бросился следом и потрусил рядом, то и дело окидывая подругу взглядом чистых, ярко-голубых глаз.

- Точно в порядке? - уточнил он. - Ладно, ладно, больше не спрашиваю. Просто идти нам наверняка предстоит далеко.

А ведь теперь он снова скиталец. Кто знает, чем закончится их путешествие! Будь с ними Фалька и Рудо, он бы, наверное, чувствовал себя куда веселее и радостнее, травил бы байки, подшучивал бы над Фурахой. А теперь при мысли о путешествии на губах появляется горечь - сразу вспоминаешь, почему именно им пришлось пойти. И что н не один - Фураха рядом, и о ней тоже надо заботиться.

Некоторое время они шли молча - Вирро попросту не знал, что сказать, но чувствовал, что подруге ни к чему его болтовня.

- Идем, - охотно согласился он, с нарочитой бодростью передвигая лапы. - Смотри-ка, уже рассвет! Скоро и сурикаты полезут из своих нор. - он коротко улыбнулся. Правда, рассвет принес еще кое-что, и весьма неприятное. Туман. Вирро пододвинулся поближе к Фурахе, почти касаясь ее боком - он едва видел, а из-за сырости мало чего чуял.

- Вот это дела, - проворчал он, чихнув. - Густейший туман! Прям хоть когтями режь. Сдается мне, не поохотиться нам тут пока. Ты не голодна? Или прям очень голодна? Я просто почти ничего не вижу. Думаю, охота в таких обстоятельствах слегка....затруднительна. Но эт мое мнение, - он криво усмехнулся и слегка вырвался вперед. Все равно ни зги не видно. Он коснулся хвостом бока Фурахи, чтобы убедиться, она рядом. Не хватало им еще потеряться. А чтобы она знала, что он тут, он принялся мурлыкать простой мотивчик себе под нос.

+1

155

На ходу самка прижималась к боку друга, ощущая его тепло. Сейчас его прикосновения были как раз тем, чего ей недоставало. Она ведь, в сущности, еще была совсем детенышем, едва-едва покинувшим тот возраст, когда львята все еще таскаются за мамкой, повторяя за ней все ее действия. Теперь, в один момент лишившись обоих, она волей-неволей льнула к единственному близкому ей существу.

Вирро продолжал беспокоиться о ней — и не без основания. Хотя Фур смогла взять себя в лапы, спокойствие ее было напускное, сдерживаемое лишь ее силой воли. Сейчас ей никак, ну совсем никак нельзя было снова расклеиваться. Потом, когда они будут в безопасности и отыщут Фальку, она сможет дать волю слезам, но сейчас она не может позволить себе снова скатиться в истерику и проливать слезы по убитому отцу. Особенно, когда его убийца может быть поблизости.

Она мотнула головой в ответ на очередной вопрос льва о ее состоянии и, тревожно вздрогнув, вновь покосилась на озеро, оставшееся теперь далеко за спиной. Его постепенно затягивала пелена тумана, и оттого местность казалась еще более опасной. Чем гуще этот туман становился, тем тревожнее чувствовала себя Фураха. Носорог мог подкрасться к ним незамеченным, и хотя размеры его велики, самка знала, как бесшумно порой могут двигаться даже такие здоровяки, как он.

Нужно было отойти подальше и все же попробовать сосредоточиться на охоте. По крайней мере, львица старалась сделать именно это. Получалось не особо-то хорошо, в мыслях ее все еще царили разброд и суматоха, то и дело накатывала болезненная печаль, отчего слезы сами собой выступали на глазах; порой ее охватывала паника, заставляя снова и снова прижиматься к теплому боку Вирро.

Наконец, они приостановились. Казалось бы, солнце должно было разогнать туман, но уже рассвело, а он, кажется, стал только еще гуще.
— Ничего не понимаю, — растерянно отозвалась она в ответ, — никогда такого не видела... Тогда что делать-то?
Бездействие, пожалуй, было хуже всего. Сейчас, пока Фур переставляла лапы, сосредоточившись лишь на том, чтобы шагать то левой, то правой, ей было легче отвлечься от мыслей. Но если им придется остановиться и пережидать туман, она, пожалуй, снова ударится в слезы, а этого ей сейчас совсем не хотелось.

Она прибавила шагу, чтобы не отстать от вырвавшегося вперед Вирро. Она видела его зад и хвост, мерно работающие лапы, а голова терялась в тумане, будто у льва ее и не было вовсе. На миг Фур показалось, что если он сейчас отойдет на несколько шагов, то тоже пропадет бесследно, как и ее родители. Нервно всхлипнув, она потрусила рядом.

— Пойдем дальше по течению реки, — наконец, придумала она, — так мы не потеряемся. И может быть мамины следы найдем. Река ведь куда-то приведет.
Куда именно приведет река — Фур понятия не имела. Сказать по правде, она и слова-то такого не знала: "море". В ее мире было все куда проще: равнины, деревья, животные. Горы — где-то очень далеко, так далеко, что воспоминания даже о Килиманджаро остались очень смутные. Самка даже не задумывалась о том, что река должна где-то закончится, она просто надеялась, что у матери хватило сил выбраться на берег. Пусть далеко отсюда, ниже по течению... но думать о том, что она могла не выбраться вовсе, утонуть или стать добычей крокодилов, львица не хотела.
-----→ Устье реки

0

156

Из-за тумана Вирро постоянно вскидывал уши на малейший необычный шорох. Он почти ничего не чуял из-за давящей на нос сырости да густого запаха мокрой травы, но успокаивал себя тем, что возможным врагам будет так же тяжело почуять их. Обычно у львов немного врагов, кроме самих львов, но после произошедшей трагедии Вирро взял в привычку быть осторожнее.

- А ты как думаешь? - он взглянул на львицу и стал близко-близко к ней, чтобы его теплый бок касался бурого меха. Ему самому, стоило отойти на пару шагов, стало на мгновение неуютно, а если ему неуютно, то как плохо самой Фурахе! Ее он хотел поддержать всеми силами, и если не мог найти слова, способные утешить скорбящую по отцу дочь, то, по крайней мере, мог хотя бы быть рядом. Да и в любом случае, лучше шагать вот так, бок о бок. Пусть идти не очень-то удобно и быстро, но он хотел, чтобы она всегда чувствовала - вот он, рядом, живой и здоровый, никуда не растворился в этом тумане. Он рядышком. И ему самому так спокойнее - с помощью этого же способа он знает, что и она рядом, такая же живая и здоровая. - Ну, куда двигать-то здесь?

Он специально задал вопрос Фурахе, вместо того, чтобы все решить самому и повести самочку туда, куда он сам захочет, учитывая ее состояние. Можно ли требовать от нее решений после гибели отца, которого на ее глазах раздавил носорог? Но именно поэтому Вирро и спросил. Это еще больше должно отвлечь ее от случившегося - насущные заботы вроде выбора пути или пропитания, поиски ночлега или еще чего. И еще крошечный лучик надежды, немного развеивающий окружавший их туман - слабенькая вероятность того, что Фалька жива. Эх, вот бы еще такой же лучик появился в буквальном смысле - ничего же не видно! Он прошагал вперед еще чуть-чуть, постоянно касаясь Фурахи хвостом, но туман и не думал кончаться. Мерзким, подлым бестелесным змеем он обволакивал округу, густел и насмехался над всеми, кто сунулся к берегу реки. Зараза!

Фураха предложила идти вниз по течению реки, и Вирро, засияв - да, точно, он думал об этом же! - закивал мохнатой головой.

- Хорошая идея, - согласился он. - Кстати, знаешь, что? Давай-ка я пойду  ближе к реке. Поглядывать по сторонам буду. Поскорей бы исчез этот туман.... Знаешь, а я слышал как-то, что реки обычно впадают в огромное-огромное озеро. И называется оно.... морем. Да, точно, морем. Повстречал я однажды такую львицу, которая там жила. Забавное местечко. Вода в этом море соленая, теплая, и крокодилов там нет, - он обнажил зубы в обнадеживающей, легкой улыбке. - Кто знает, может, и мы туда выйдем?

Он, конечно же, шутил. По рассказам львицы море представлялось таким же далеким, каким представляется для блохи путь от кончика хвоста до кончика носа. Причем самой крошечной блохи из всех блох, что сидят на его шкуре. И даже дальше. Правда, Вирро не учитывал, что с той львицей встретился он давно, и с тех пор много прошел. Вирро знал, о чем думала Фураха. Наверное, он думал о том же самом - только бы Фалька выжила. Только бы ее не съели крокодилы, только бы она не утонула. Столько этих "только бы!"

===============) устье реки

+1

157

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

→ Облачные степи

Чем ближе они подбирались к пункту назначения, тем тревожнее ощущала себя Кутесва. Почувствовав исходящий спереди ветер свежести, такой, какой обычно ощущается у озёр и рек, она начала бешено оглядываться по сторонам, даже несмотря на неспадающий туман. Всё казалось каким-то таинственным, а от того очень уж пугающим, и это даже если отбросить весь контекст, касающийся её отношений с Белоспином.

Шаг Кутесвы стал ещё более медленным, а недавние боли из-за ранений от леопардов, заиграли с новой силой, вынуждая самку кряхтеть и постанывать.

- Ой-ой-ой... - тихонько бормотала она, - Нельзя мне тут, ох нельзя... Дорогуша, - она обратилась к Тайиру, - Белоспин где-то здесь, я это чувствую. Мне нельзя ближе к нему подходить, если он меня увидит, он... - дыхание обезьяны перехватило от картинок его мести, от чего глаза Кутесвы будто были покрыты пеленой. Настолько она боялась, - Он... спит?

Пока Кутесва причитала, они уже дошли до самого озера, где на самом берегу увидели тушу огромной гориллы, мирно спящей. Так и не подумаешь, как можно такого увальня бояться? Однако Кутесва, хоть и слегка успокоилась, но подходить ближе к нему наотрез отказывалась, крепко цепляясь лапами за ближайший кустарник.

- Это Белоспин! - громкий шепот обезьяны выдавал её незатихающий страх, - Уф как повезло! Он меня не увидит... Вон, смотри! - она указала пальцем на правую лапу гориллы, которую он использовал как подушку. Между толстых пальцев-сосисок торчало что-то небольшое и белое, - Мое ожерелье... Надо его как-то вытащить.

Обезьяна полными надежды глазами посмотрела на своего спасителя, едва ли не заливаясь слезами.

- Прошу тебя, сделай это ради меня... Помни о вознаграждении! Если Белоспин меня увидит, нам обоим несдобровать, поверь мне. Пожалуйста, достань этот талисман и бежим отсюда поскорее... Неважно, как ты это сделаешь. Украдешь, убьёшь его или выманишь словами... Главное достань его. Тебя он не должен тронуть, пока меня... не будет рядом. Прости... - она настолько боялась, что с каждым словом отступала назад, пока в конечном счете и вовсе резко не побежала в поисках ближайшего дерева, где она бы могла в безопасности переждать то, что будет. Кажется, Тайир остался один на один со спящей гориллой.

+1

158

----→ Облачные степи

Тащиться за осознавшей, что перед ней стоит немного не самка шимпанзе было очень... странно и несколько неприятно. Тайир совершенно не привык, чтобы им руководили, да ещё и самка обезьяны. Которая с каждым шагом всё больше напрягалась, замедлялась и громче стонала. Брови лысого льва только сильнее изгибались, чувствуя, что он вот-вот потеряет своего провожатого. Горилла (или кто она там?) в конце концов остановилась и заметно задрожала, да так, что лев едва не сбился с лап, врезавшись в её спину. Кусесва (или так как там её?) начала яростно отнекиваться, как-то там объясняя, почему ей нельзя идти. Вздох и взгляд Тайира в спину самки должен был прожечь в ней дыру размером с львиный череп.

Я тебе не дорогуша, — процедил самец, сжимая клыки. Пусть он и похож на самку, но унижать себя подобным обращением намерен не был. Глядя вслед улепётывающей шаманихе, он успел лишь громким шепотом ответить: "То есть если он меня увидит, я выживу?!" — но остался без ответа.

Трусость. Вообще она много раз спасала Тайиру жизнь, и сейчас он с удовольствием бы сделал лапы, да ведь манила награда, дьявол побери всё там произошедшее. Эх, надо было рвать игрушку у леопардов и бежать. И вообще — с какого вообще перепугу леопарды гориллам (или кто они там?) служат? Троих вполне достаточно, чтобы завалить мартышку, болевшую в детстве гипервитаминозом. Дело пахло палёными хвостами, и это не могло не настораживать. 

Но амулет в лапах гориллы был вполне реальным. Пригнувшись как можно ниже, едва-едва не доставая животом до земли, Тайир пополз в направлении обезьяны, ежесекундно замирая. Вокруг была воистину гробовая тишина, и дышать лев старался как можно тише и реже. Сердце громко тахкало, и лысый вполне обоснованно боялся, что оно выдаст своего владельца.

А делов-то! Подползти, аккуратнейшим образом вынуть из лапы игрушку и дать дёру. Очевидно, что чем-то хорошим ситуация не закончится, и лев был готов как болтать, так и дёру давать — смотря с каким настроением проснётся животина. И пусть бы лучше не просыпалась.

0

159

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

Тайир пытается выкрасть ожерелье

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&dice=1

Бросок
Бонус

Итог

1
1

2

Полный провал действия (возможно, даже с негативными последствиями для персонажа).

При попытке подкрасться ближе к горилле, Тайир случайно пинает один из камней, и он прилетает прямо в морду примата. Тот мгновенно просыпается явно не в самом приятном расположении духа.

Уровень доверия Белоспина: -1 + 1 - 1 = -1


Сказать, что Белоспин был раздражен тем, что его драгоценный сон прервали - ничего не сказать. Голова после общения с этими противными леопардами разболелась - жуть. А теперь что? Маленькие карие глаза в бешенстве выискивали виновника, и им оказался никто иной как очередной кошачий. Лев, леопард, гепард - все это одна лабуда, от которой задница зудеть начинала. Естественно примат поспешил выразить все свое недовольство на морде, да еще и прикрепляя его глухим рыком, что гулом доносился из груди гориллы.

- Что ты за... - грубо пробормотал примат, параллельно с этим поднимаясь с земли, чтобы усесться на задние лапы аки царь положения, коим, впрочем, Белоспин сейчас и являлся. огромная матерая горилла, которая превышала даже некоторых крупных львов, не говоря уже о мелких и средних. А этот перед ним, несмотря на средние размеры, выглядел особенно мелковатым. А "он" ли это вообще был?

Как только Белоспин устроился поудобнее и оглядел похитителя своего спокойствия, на морде его засверкала туповатая ухмылка, а следом он так и вовсе залился глухим смехом. Если бы не чудной внешний вид этого льва, Белоспин был бы гораздо более агрессивным, однако в очередной раз безгривость сыграла над Тайиром шутку - неизвестно хорошую аль плохую, но примат-таки немного смягчился.

- Слышь ты, лысый, - начал было Белоспин. Ожерелье в его лапищах теперь было сжато особенно крепко, да и держал он его у себя на глазах. Возможно, Белоспин и производил впечатление туповатого зверя, но все он прекрасно понимал, и сородичи уважали его за подобную догадливость. По крайней мере те, что были на его стороне, - че яшкаешься в такую погоду под носом у незнакомых зверей, а?

Громкое устрашающее дыхание сопровождалось вздымающейся грудью гориллы и периодическим паром, выходящим из его ноздрей. В голове примата между тем происходили собственные мыслительные процессы, о которых Тайиру было бы сложно догадаться, не зная всей ситуации, однако глаза Белоспина выдавали его нарастающее недоверие. Несмотря на то что льву удалось своим глупым внешним видом хоть слегка да сбавить напряжение, это не означало, что в скором времени Белоспин не потеряет терпение. А если это произойдет, то жалеть он никого не станет.

0

160

Чудовище проснулось. Слишком легко для такой массивной туши. Но, благо, оно не выглядело столь злым, как его описывала та самка. Да, гориллошимпанзе был раздражён (а Тайир бы тоже не был особо доволен прерыванием своего драгоценного сна!), но атаковать сразу не собирался. И хорошо, наверно?

Арр, опять. Сразу две новости встретили льва нос к носу. Хорошая: в нём распознали самца. Плохая: отдавать амулет не собирались. Резко выдохнув и отшатнувшись, лысый прикрыл веки, затем глубоко вздохнул и начал судорожно думать. Было чертовски страшно,потому что один удар такой мартышки мог переломать коту спину. А этого не хотелось. Хотелось получить выгоды со всех сторон, делая меньше всего работы. Но уже хоть какую-то придётся делать.

Не серчай, брателла! — мирно и осторожно начал лев, прощупывая почву, мгновенно меняя свой привычный стол общения, — Я спокойно тут гулял, романтик-херентик, всё пучком. А мне из тумана вылетела бабца. С формами бабца! Из твоих, наверно? Заверещала на всю округу: "Мой любимый Белоспин, о, мой вожак, мой красавец и герой"... Э, братан, это я её цитирую! В общем, ревела не хуже детей, оторванных от сиськи, что, тип, в руки тебе попала какая-то проклятая игрушка, что она опасна как буйвол в период безбабья и что скоро тебя прибьёт как-то. И вся такая, ревя, умоляла меня как-то справиться с этой висюлькой, типа на львах она не работает. Ну а я чо, лысый, что ли, отказывать бабам в помощи? Сказал бы нет, ещё б громче разоралась, всё нутро вытянуло. Ну я и пришёл к тебе. Да и не яшкался я, ты глянь, туман какой — хвоста своего не видно. В общем, братух, ты не серчай, я типа помочь решил, никаких воровских наклонностей, ей-ей!

Весь этот бахвальско-блатно-приниженный говор Тайир говорил совершенно ясно, чётко и без запинки, будто всю жизнь на подобные темы с подобными зверями балакал. Его умение преображаться и использовать собственный опыт в немногочисленном общении как нельзя подходил. Откровенно говоря, конечно, он в принципе не испытывал особой любви к каким-либо разговорам, а уж особенно к длинным, а уж к тем, где он что-то длинно говорит так точно. Но ситуация требовала, и самец с "гордостью" держал марку, позволив в речи неприкрытую издёвку над самим собой. Обычно собеседник (если не был особо жалостлив, как некоторые глупые телушки в период молодости) улавливал этот лысеголовый стёб и укатывался в кусты со смеху. Вот только вряд ли такой собеседник мог претендовать на хоть какое-то уважение со стороны мутанта.

В общем, палка о двух концах, где оба нехорошие.

+1

161

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

Поднятая бровь Белоспина говорила не то о скепсисе, не то о любопытстве, не то о легком веселье, которое он испытывал, глядя на своего нового собеседника и бывшего возмутителя спокойствия. Признаться, тот говор, с которым обращался к нему этот лев, был довольно близок Белоспину, и не имело значения, издевался ли так лев над ним или же и правда так говорил. Гориллу это не особо волновало.

Что его действительно беспокоило, так это содержание его слов. Бабца, значит? Игрушка? Примат задумчиво протянул глухое "м-м-м", пока безгривый продолжал что-то говорить. Его не особо интересовали причины, ему гораздо важнее было знать контекст ситуации, и поэтому, когда Тайир закончил свою... речь, Белоспин тяжело громко вздохнул, да так, что на секунду могло показаться, будто от его дыхания туман по округе развеялся.

- Бабам, значит, помогаешь? Хотя оно и видно, - Белоспин взглядом провел по безгривой макушке самца, из-за чего на морде его образовалась недобрая ухмылка, - И как, приятно под пятками у них быть? Ммм?

В голосе гориллы звучал некий вызов, однако сразу же после этого он тихонько посмеялся себе под нос, вновь зашевелив задними лапами в попытке устроиться на земле поудобнее. Ожерелье свисало между огромных черных пальцев-сосисок, которые примат крепко сжимал, чтобы не дайте боги не выпустить его из рук. Слишком долго он добивался этой награды.

- Я знаю только одну бабенку, которой на это ожерелье не похер, - Белоспин легонько потряс побрякушкой перед носом Тайира, - и она должна лежать где-то в говне и грязи после встречи с моими пацанами. По крайней мере так они мне сказали.

Белоспин хмуро оглядывал льва, пытаясь в его движениях уловить хотя бы намек на какой-то прокол. И в зависимости от того, что Тайир скажет дальше, отношение гориллы к нему может поменяться как в лучшую, так и не в очень сторону.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Восточная низина » Южное озеро