Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Восточная низина » Южное озеро


Южное озеро

Сообщений 151 страница 166 из 166

1

http://sf.uploads.ru/39LN5.png

Еще одно небольшое озерце, расположенное к юго-востоку от Земель Гордости. Тихое и живописное местечко: вода здесь всегда чистая и прохладная, а берега окружают тенистые заросли, в которых зачастую можно встретить крупных травоядных по типу слонов или носорогов.


1. В настоящий момент, в локации лежит туша убитого носорогом льва (умерший персонаж Рудо). Пока что мясо еще свежее (около 100 пищевых единиц), но если его не съесть или похоронить, то около полудня оно начнет портиться.

2. Призрак взрослого льва-скитальца бродит вокруг озера в крайнем беспокойстве, и он не может понять, почему. Единственное, что он помнит о последних моментах своей жизни — это то, что он хотел куда-то уйти.

3. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Забродившие фрукты, Кофейные зерна, Маи-Шаса, Костерост, Адиантум, Сердецей, Ароспьера, Болиголов, Белладонна, Манго, Мелисса, Мята (требуется бросок кубика).

Ближайшие локации


0

151

Теперь вулкан начал вести себя заметно тише, но все равно земля то и дело мелко подрагивала под лапами замершей неподвижно самки, заставляя ее всякий раз испуганно моргать. Время от времени доносился грохот — уже не такой шокирующе оглушительный, как прежде, но все равно довольно жуткий. Сказать по правде, Фур не чувствовала себя в безопасности даже здесь, на приличном расстоянии от Килиманджаро. Он ведь был таким огромным… наверно, все эти километры для него все равно что раз плюнуть.

И ведь она прежде даже жила на его склонах! Как можно было допустить такую беспечность! Львица неприязненно топорщила шерсть на загривке всякий раз, когда до нее долетал очередной гром.
Да, это было даже пострашнее грозы. В детстве Фур почти не видела дождя, поэтому первая увиденная гроза — уже здесь, в облачных степях, — напугала ее до дрожи. Потом два дня она передвигалась опасливо, на полусогнутых лапах, готовая в любой момент дать деру — и все уговоры родителей не помогали.

— Мы там жили, — наконец, дрожащим голосом пролепетала она, запоздало вспомнив о том, что Вирро об этом прекрасно осведомлен; впрочем, о своей жизни на склонах Фур рассказывала всегда мало и неохотно — кому же захочется лишний раз вспоминать о гибели брата и сестры? По тем же причинам ее родители тоже предпочитали не вдаваться в подробности. — Как хорошо, что мы так далеко оттуда, — уже с облегчением выдохнула она, покрепче прижимаясь к самцу и ощущая тепло, исходящее от него.

Она поморщилась, услышав свое старое имя. Нет, оно тоже было прекрасным, но что-то говорило самке, что оно больше не годится для нее.
— Фураха, — педантично поправила она друга, — да, наверно, нам нужно идти. Я в порядке. Лапы, конечно, сбила, но не так сильно, чтобы оставаться здесь.

Она покрутила головой, пытаясь понять, где Вирро хочет отыскать сурикатов глубокой ночью. Все они сейчас попрятались по норам и не вылезут до самого рассвета. А вот у реки им может повезти больше, животные ходят туда почти круглосуточно, спят лишь в самые глубокие и тихие ночные часы. Однако при одной только мысли о животных самка сжалась и жалобно пискнула, вспомнив про носорога.

Совладав с собой, хищница задышала спокойнее и размереннее, раздувая ноздри и пытаясь поймать запахи животных — однако даже здесь она чуяла кровь. Кровь была на ее лапах; частично она принадлежала самой Фур, но кое-где на ее шкуре засохли пятна, темные и неопрятные, пахнущие, без всякого сомнения, ее отцом. Их было немного; после секундного колебания, как бы ни хотелось ей сохранить хотя бы такую память о Рудо, Фураха решительно счистила их языком. Не было ничего хорошего в том, чтобы цепляться за такие мелкие напоминания о прошлом — это все равно, что хранить россыпь камешков с Килиманджаро в память о давно умерших брате и сестре. Пусть львица пока что этого не понимала, ей нужно было пережить все это и продолжать жить дальше.

Вот только... если ее мать жива, как сообщить ей о случившемся?

Но на сей раз львица не стала сжиматься в жалобно пищащий комок — лишь тряхнула головой, сморщив на мгновение нос, чтобы отогнать заколовшие под полуприкрытыми веками слезы. Она подумает об этом попозже — сперва нужно было отыскать Фальку, живую или мертвую.

— Пойдем. Поохотимся подальше отсюда, —
против своей воли Фураха бросила нервный взгляд через плечо, в сторону озера. Там было тихо.

+2

152

• Верхнее течение реки Лузангва •


Путь был долгим. Антарес был еще слишком юн, и к тому же не имел никакого опыта в путешествиях по саванне, чтобы предполагать, сколько они прошли и сколько времени потратили на это. Но лапы уже через некоторое время заболели и у него, и у Дэйо. Песок забивался в ранки на подушечках, наступать на попадающуюся на пути гальку было больно, и иногда кто-то из мальчишек шипел и стряхивал с лапы приставшие к ней камушки. Порой им приходилось останавливаться, чтобы снова промыть ранки и царапины, вылизать лапы, а после идти дальше. Тем временем, туман все сгущался, становясь похожим на молоко или что-то подобное. Казалось, будто его можно потрогать, если вытянуть лапу вперед, но Антарес не пробовал, он знал – тумана коснуться нельзя. И пусть он был неосязаем, но не терял от этого своей жути – за ним не было видно ничего вокруг. Килиманджаро уже давно не было видно, как и дыма, что поднимался от него, скрылись от взора и окрестные луга и степи, а после и противоположный берег реки. Все вокруг было белым и жутким, таким тихим, словно вся Восточная низина вымерла.

Река, вдоль которой шли мальчишки, текла спокойно, ровно, будто у нее не было ни одного серьезного изгиба, поворота или еще чего-нибудь похожего на это. Когда Антарес смотрел на саванну с каменной тропы, ведущей к королевской пещере, все реки были похожи на тонких, извивающихся червяков, в которых отражалось небо. Ни одна из них не была ровной, и ему казалось, что они и вблизи выглядят так – ровные и блестящие, такие же синие, как и само небо. Но это было не так. Лузангва, вдоль которой они шли (не зная, правда, названия), была ровной, а в тумане казалась мутной, почти белой. Она меняла цвет лишь там, где хорошо просматривалось дно, то есть у берега, но чем дальше, тем светлее и мутнее она была, тем больше сливалась со стелющимся над ней туманом. Проще говоря, она в самом деле была белой.

«Почти как шерсть у Трандуила… и у Тагора. И у Сейлы», - подумал Антарес и поежился. Его шерсть все еще не высохла до конца, а утро, кажется, было более холодным, чем ночь, из-за чего он немного, самую малость зяб. Или это было от страха? Одиночества?

«Я не одинок, - напомнил он себе. – У меня есть Дэйо. А еще семья. Мы их скоро найдем».

Сейчас ничего не было видно, и Антарес держался совсем рядом с водой, боясь в какой-то момент отойти слишком далеко, а после потерять реку из виду. Он надеялся, что этот туман скоро рассеется, и он сможет увидеть саванну так, как обычно. В тумане ведь искать родных будет гораздо тяжелее… хотя он все равно найдет. Не может не найти.

Река плескалась по левую сторону от его лап, и постепенно ее тихий, лепечущий шум становился все тише и спокойнее. Антарес поглядывал на мелководье иногда, и тогда отмечал, что чем дальше они идут, тем больше успокаивается вода. Она больше плескалась, чем бежала, и это означало, что они и в самом деле движутся туда, где течение становится слабее. Да и зона мелководья становилась все шире – дно видно было все лучше и дальше, а вскоре оно и вовсе стало теряться в тумане.

- Смотри, - сказал Антарес, кивнув в сторону воды. – Кажется, мы идем правильно.

Степи, прежде окружавшие их, стали незаметно сменяться высокой травой и зарослями. Поскольку видно было плохо, львята заметили это не сразу, но когда кустарники и растения с широкими листьями стали появляться достаточно часть для того, чтобы через них пришлось пролезать, это стало очевидно. Берег постепенно становился более каменистым – теперь львята шли не только по песку, но и по мелким камням, огибали более крупные. Наконец они снова остановились, чтобы передохнуть, и уселись у воды, вновь промывая уставшие, горящие от долгого перехода лапы.

Антарес, зайдя в воду, хорошенько промыл подушечки, затем вылизал их и снова опустил в воду, а после осмотрелся. Вода тихо, гораздо более спокойно плескалась, уходя в молочно-белое никуда. Склонив голову набок, Антарес некоторое время всматривался вдаль, пытаясь различить что-нибудь блестящее, но ничего не увидел. Поразмыслив, он сделал несколько шагов вперед. Вода облизала его лапы чуть выше пальцев, затем – еще немного выше. Глубина здесь набиралась гораздо дольше, чем в прошлых местах, где львята останавливались, а потому Антарес пошел дальше, пока вода не достигла его груди. Тогда-то он и смог различить рыбьи силуэты неподалеку.

- Дэйо! – окликнул он друга негромко. – Давай здесь попробуем, тут спокйно, а еще неглубоко. Я уже вижу рыбу. Не шуми только.

Сказав это, львенок запрыгнул на один из крупных камней, что торчал из воды чуть дальше. Камень был скольким, да и лапы у Антареса тоже, а потом он поскользнулся и чуть не упал в озеро, но все же сумел сохранить равновесие и остаться наверху. Припав животом к камню, он некоторое время наблюдал за рыбами, что плавали внизу, в каких-то водорослях. Эти рыбешки были совсем маленькими, едва с лапу львенка, но он решил попытать удачи. Может, этих получится поймать? Их же довольно легко накрыть лапой сверху, и тогда-то они точно никуда не денутся. Склонившись еще сильнее, Антарес прищурился, наблюдая за кучкой своих жертв, занес лапу для удара. Несколько раз он дергал ей, собираясь атаковать рыбешек, но всякий раз останавливался, приходя к выводу, что пока рано. Но через некоторое время он наконец выкинул лапу вперед и ударил по воде, прямо по небольшой группе рыб, кучковавшихся у камня. Его лапа коснулась чего-то скользкого, и львенок подумал было, мол, вот оно! Поймал! Но рыбки исчезли из-под его лапы, бросившись врассыпную. Антарес зарычал себе под нос и ударил снова, надеясь поймать одну из уплывающих жертв, еще раз, а потом еще… Он снова занес лапу, но тут вторая скользнула по камню, и неудавшийся рыболов со всего размаху шлепнулся в воду – прямо мордой вниз. Он невольно вскрикнул и забрыкался, как Дэйо некоторое время назад, а после вынырнул, тяжело дыша и отплевываясь.

- Вот… вот дурацкие рыбы! - Выругался Антарес, выплюнув какую-то травинку. – Всех переловлю.

Отредактировано Антарес (29 Янв 2018 21:10:39)

+4

153

-----------------------------Верхнее течение реки Лузангва

Они шли целую вечность. Ничего не было видно в молочно-белом тумане, казалось, что даже собственную лапу не разглядишь, если вытянешь ее вперед, но ни Дэйо, ни Антарес не останавливались. Юный мароци шел, почти прижавшись боком к боку своего друга, оглядывался временами, будто заслышав что-то, но чаще всего просто опускал голову вниз, медленно перебирая лапами и наблюдая за тем, как песок под ними то и дело сменяется галькой. В этом туманном царстве Дэйо охватила огромная, страшная печаль - он совершенно поник, в который раз осознав, что остался совершенно один в этом мире, и ни мама, ни отец уже никогда не вернутся к нему. Что Бернард, что Майя много рассказывали ему о Великом Круге Жизни, о том, куда уходят души королей прошлого и обычных львов, но до этих рассказов было ли сейчас? Дэйо не приносило облегчения то, что его родители где-то там, в ином, пусть даже лучшем мире. Здесь-то, с ним, их не было. Рядом был только Антарес, который еще несколько часов назад был для мароци чужаком и незнакомцем, но за время бедствия успел стать ему другом. И в нем Дэйо видел свое единственное спасение, а потому, когда стало совсем тяжело и хотелось расплакаться, он всё же прижался своим боком к черному боку львёнка и пошел так - и хватка когтистой лапы, сжавшей сердце, немного ослабла.

Их окружала тишина - даже цикады, которых Дэйо так часто слышал по ночам и на рассвете, когда еще жил у Килиманджаро, сейчас замолчали. Может быть, боялись тумана, а может, эта белая пелена просто поглощала все звуки, и потому до львят не доходило ничего, кроме мерного шума небольших волн, тормошащих прибрежную гальку. После грохота падающих камней, рева огня и криков других львов эта тишина казалась особенно явной и приятной, но в то же время пугала - словно они с Антаресом остались одни на всём белом свете. Но, подумав об этом, Дэйо тут же отогнал от себя страшные мысли - ведь, разумеется, не могло быть так, чтобы взорвавшийся вулкан убил всех, кроме них. Это было просто невозможно - ведь саванна большая, львов в ней много, и мест, в которые можно убежать, тоже много…

Невольно вспомнилась та львица, которую они с Антаресом оставили у обрушившейся каменной поляны, под камнями. Перед глазами встал ее образ - вся изломанная и окровавленная, едва дышащая, едва способная говорить... Но четче всего Дэйо помнил ее глаза, ее взгляд - такой, словно она смотрела сквозь них, куда-то далеко-далеко, в вечность, но в то же время видела и знала о них больше, чем они сами могли себе представить. Этот взгляд, горящий и пронизывающий, пугал своей силой - мароци знал, что запомнит его на всю жизнь. Как она тогда назвала себя? Хайко? Назвала и сказала, что была шаманкой прайда, а потом велела им убегать далеко-далеко, на север. Где этот север? Зачем им туда? Ответов на эти вопросы Дэйо не знал, но чувствовал, что ни одно слово, сказанное Хайко, не прозвучало зря. Может быть, они сейчас найдут семью Антареса, и потом правда - на север... Может, там им будет лучше?

Дэйо вздрогнул, когда Антарес что-то сказал ему, и посмотрел на друга - из-за размышлений он услышал только слово "правильно". Впрочем, скоро ему стало понятно, о чем говорил товарищ - река и правда стала течь куда медленнее, а дно было видно далеко, гораздо дальше, чем раньше. Кажется, они почти добрались до нужного им места, вот только ни тот, ни другой не знали, будет ли рыбалка здесь успешнее - им, голодным и измотанным, оставалось только надеяться. Прошло еще некоторое время, чем львята ступили на берег, покрытый гладкой, омытой волнами галькой. Круглые камни приятно холодили в кровь стертые подушечки, и когда львята остановились у самой воды, Дэйо с тихим выдохом погрузил в волны передние лапы. Вода немного успокоила боль, но только Дэйо собирался войти в нее всеми четырьмя лапами, как учуял тот же странный травяной запах, отдающий легкой, но такой приятной горчинкой. Точно такой же он чувствовал тогда, когда они только подходили к реке, но так и не нашел его источника. Может, сейчас?..

Антарес вошел в воду, а Дэйо направился по запаху, то и дело оглядываясь назад, чтобы не упустить друга из виду. Источник обнаружился как раз тогда, когда силуэт львёнка стал едва различим - это оказалась невысокая травка с мелкими желтоватыми цветами, аромат которой вблизи стал не просто приятным, а одуряющим. Дэйо принюхался и поморщился, найдя его слишком резким, а затем, тихо чихнув, повернул назад - ему было боязно отходить от Антареса слишком далеко. Тот как раз окликнул его, и мароци поспешил на зов, стараясь даже по воду ступать как можно тише. Дойдя до друга, он понял, почему тот выбрал для рыбалки именно это место - в прозрачной воде совсем близко кружили стайки блестящих, продолговатых созданий, которые, очевидно, и были рыбами. И их было много.

«Раз их так много, то хотя бы одну мы сможем поймать»,  - рассудил Дэйо, наблюдая за тем, как Антарес балансирует на камне, и вновь перевел взгляд на рыбин, пытаясь разобраться в траектории их движения. Как только ему показалось, что он может угадать, куда в следующий миг они поплывут, рядом раздался громкий всплеск, заставивший Дэйо вздрогнуть и оторваться от своего занятия - то Антарес грохнулся в воду, потерпев неудачу так же, как сам Дэйо недавно.

- Ладно... - вздохнул маленький мароци, у которого сразу как-то поубавилось и без того слабого энтузиазма. - Теперь я попробую.

Взобравшись на тот же самый камень, Дэйо в первую же секунду поскользнулся, едва не повторив судьбу Антареса, но крепко вцепился когтями в покрывающий камень мох, стараясь удержать равновесие. Как только ему это удалось, Дэйо замер, приглядываясь к мельтешащим в воде силуэтам. Вот одна рыба поплыла налево, другая следом за ней, а вот третья пересекла их пути, четвертая тоже, и пятая... Первая снова повернула, и снова, и вот сейчас она должна проплыть прямо здесь...

Дэйо прыгнул, неловко плюхнувшись в воду, и тут же, открыв глаза, разглядел прямо перед собой серебристый силуэт - и, не медля, крепко ухватил его зубами.

- ФОЙМАФ! - ликующе выкрикнул он, выныривая и барабаня лапами по воде, чтобы выплыть. - Я ФОЙМАФ!

Скользкая рыбина билась в его зубах, то и дело лупя хвостом по морде Дэйо и заставляя его морщиться, но мароци держал крепко - не вырваться. Вкус добычи показался ему отвратительным, но выбирать не приходилось - и Дэйо, вытащив рыбу на сушу, отбросил ее подальше от воды. Та упала на каменистый берег, всё еще выгибаясь и со странным хлюпающим звуком ударяясь о камни. Она выглядела совсем не так, как в самом начале представлял ее Дэйо, но это точно была рыба - кто же еще?

- Антарес! - позвал Дэйо друга, завороженно глядя на свою первую добычу. - Иди сюда скорее, посмотри!

Отредактировано Дэйо (1 Фев 2018 14:56:11)

+2

154

- Я помню, - вздохнул Вирро. - Я тоже там бывал. Как раз мимо проходил, прежде чем прийти в степь. Там же целый прайд....

Он осекся. Как ни печально сознавать, но большинство членов местного прайда наверняка погибли, а подобные мысли могли снова напомнить Освин о смерти отца. Лучше промолчать, поэтому Вирро дальше просто смотрел на беснующийся вулкан, который при всем желании не мог добраться до них. Зрелище и впрямь завораживающее. Как огонь - убивает, а когда тебя затронуть не может, хоть смотри вечно. Только раскаты грома заставляли вздрагивать и, щурясь, машинально пригибаться к земле.

Но вскоре кончилось и это.

Освин снова напомнила, что зовут ее теперь Фураха. Вирро с нерешительным беспокойством покосился на подругу, приминая траву лапами - ему нравилась Освин.... Но, наверное, случившееся с отцом заставило ее пожелать другого имени. Того, которым ее не звали родители, возможно, оба мертвые. Ох ты ж! Вирро почти позабыл, каково это - чувствовать привязанность к своей семье. Друзья - дело другое. Но он сам уже давно не думает об отце, матери и племяннике, возможно, они и его позабыли. Эх. Бедная Ос.... Фураха. Если бы он мог что-то для нее сделать! Хоть что-нибудь. Про сурикатов он ляпнул, позабыв, что сейчас глубокая ночь и смущенно покосился на лапы. Фураха тем временем заверила его, что все в порядке и первой двинулась вдоль реки. Вирро бросился следом и потрусил рядом, то и дело окидывая подругу взглядом чистых, ярко-голубых глаз.

- Точно в порядке? - уточнил он. - Ладно, ладно, больше не спрашиваю. Просто идти нам наверняка предстоит далеко.

А ведь теперь он снова скиталец. Кто знает, чем закончится их путешествие! Будь с ними Фалька и Рудо, он бы, наверное, чувствовал себя куда веселее и радостнее, травил бы байки, подшучивал бы над Фурахой. А теперь при мысли о путешествии на губах появляется горечь - сразу вспоминаешь, почему именно им пришлось пойти. И что н не один - Фураха рядом, и о ней тоже надо заботиться.

Некоторое время они шли молча - Вирро попросту не знал, что сказать, но чувствовал, что подруге ни к чему его болтовня.

- Идем, - охотно согласился он, с нарочитой бодростью передвигая лапы. - Смотри-ка, уже рассвет! Скоро и сурикаты полезут из своих нор. - он коротко улыбнулся. Правда, рассвет принес еще кое-что, и весьма неприятное. Туман. Вирро пододвинулся поближе к Фурахе, почти касаясь ее боком - он едва видел, а из-за сырости мало чего чуял.

- Вот это дела, - проворчал он, чихнув. - Густейший туман! Прям хоть когтями режь. Сдается мне, не поохотиться нам тут пока. Ты не голодна? Или прям очень голодна? Я просто почти ничего не вижу. Думаю, охота в таких обстоятельствах слегка....затруднительна. Но эт мое мнение, - он криво усмехнулся и слегка вырвался вперед. Все равно ни зги не видно. Он коснулся хвостом бока Фурахи, чтобы убедиться, она рядом. Не хватало им еще потеряться. А чтобы она знала, что он тут, он принялся мурлыкать простой мотивчик себе под нос.

+1

155

На ходу самка прижималась к боку друга, ощущая его тепло. Сейчас его прикосновения были как раз тем, чего ей недоставало. Она ведь, в сущности, еще была совсем детенышем, едва-едва покинувшим тот возраст, когда львята все еще таскаются за мамкой, повторяя за ней все ее действия. Теперь, в один момент лишившись обоих, она волей-неволей льнула к единственному близкому ей существу.

Вирро продолжал беспокоиться о ней — и не без основания. Хотя Фур смогла взять себя в лапы, спокойствие ее было напускное, сдерживаемое лишь ее силой воли. Сейчас ей никак, ну совсем никак нельзя было снова расклеиваться. Потом, когда они будут в безопасности и отыщут Фальку, она сможет дать волю слезам, но сейчас она не может позволить себе снова скатиться в истерику и проливать слезы по убитому отцу. Особенно, когда его убийца может быть поблизости.

Она мотнула головой в ответ на очередной вопрос льва о ее состоянии и, тревожно вздрогнув, вновь покосилась на озеро, оставшееся теперь далеко за спиной. Его постепенно затягивала пелена тумана, и оттого местность казалась еще более опасной. Чем гуще этот туман становился, тем тревожнее чувствовала себя Фураха. Носорог мог подкрасться к ним незамеченным, и хотя размеры его велики, самка знала, как бесшумно порой могут двигаться даже такие здоровяки, как он.

Нужно было отойти подальше и все же попробовать сосредоточиться на охоте. По крайней мере, львица старалась сделать именно это. Получалось не особо-то хорошо, в мыслях ее все еще царили разброд и суматоха, то и дело накатывала болезненная печаль, отчего слезы сами собой выступали на глазах; порой ее охватывала паника, заставляя снова и снова прижиматься к теплому боку Вирро.

Наконец, они приостановились. Казалось бы, солнце должно было разогнать туман, но уже рассвело, а он, кажется, стал только еще гуще.
— Ничего не понимаю, — растерянно отозвалась она в ответ, — никогда такого не видела... Тогда что делать-то?
Бездействие, пожалуй, было хуже всего. Сейчас, пока Фур переставляла лапы, сосредоточившись лишь на том, чтобы шагать то левой, то правой, ей было легче отвлечься от мыслей. Но если им придется остановиться и пережидать туман, она, пожалуй, снова ударится в слезы, а этого ей сейчас совсем не хотелось.

Она прибавила шагу, чтобы не отстать от вырвавшегося вперед Вирро. Она видела его зад и хвост, мерно работающие лапы, а голова терялась в тумане, будто у льва ее и не было вовсе. На миг Фур показалось, что если он сейчас отойдет на несколько шагов, то тоже пропадет бесследно, как и ее родители. Нервно всхлипнув, она потрусила рядом.

— Пойдем дальше по течению реки, — наконец, придумала она, — так мы не потеряемся. И может быть мамины следы найдем. Река ведь куда-то приведет.
Куда именно приведет река — Фур понятия не имела. Сказать по правде, она и слова-то такого не знала: "море". В ее мире было все куда проще: равнины, деревья, животные. Горы — где-то очень далеко, так далеко, что воспоминания даже о Килиманджаро остались очень смутные. Самка даже не задумывалась о том, что река должна где-то закончится, она просто надеялась, что у матери хватило сил выбраться на берег. Пусть далеко отсюда, ниже по течению... но думать о том, что она могла не выбраться вовсе, утонуть или стать добычей крокодилов, львица не хотела.
-----→ Устье реки

0

156

Из-за тумана Вирро постоянно вскидывал уши на малейший необычный шорох. Он почти ничего не чуял из-за давящей на нос сырости да густого запаха мокрой травы, но успокаивал себя тем, что возможным врагам будет так же тяжело почуять их. Обычно у львов немного врагов, кроме самих львов, но после произошедшей трагедии Вирро взял в привычку быть осторожнее.

- А ты как думаешь? - он взглянул на львицу и стал близко-близко к ней, чтобы его теплый бок касался бурого меха. Ему самому, стоило отойти на пару шагов, стало на мгновение неуютно, а если ему неуютно, то как плохо самой Фурахе! Ее он хотел поддержать всеми силами, и если не мог найти слова, способные утешить скорбящую по отцу дочь, то, по крайней мере, мог хотя бы быть рядом. Да и в любом случае, лучше шагать вот так, бок о бок. Пусть идти не очень-то удобно и быстро, но он хотел, чтобы она всегда чувствовала - вот он, рядом, живой и здоровый, никуда не растворился в этом тумане. Он рядышком. И ему самому так спокойнее - с помощью этого же способа он знает, что и она рядом, такая же живая и здоровая. - Ну, куда двигать-то здесь?

Он специально задал вопрос Фурахе, вместо того, чтобы все решить самому и повести самочку туда, куда он сам захочет, учитывая ее состояние. Можно ли требовать от нее решений после гибели отца, которого на ее глазах раздавил носорог? Но именно поэтому Вирро и спросил. Это еще больше должно отвлечь ее от случившегося - насущные заботы вроде выбора пути или пропитания, поиски ночлега или еще чего. И еще крошечный лучик надежды, немного развеивающий окружавший их туман - слабенькая вероятность того, что Фалька жива. Эх, вот бы еще такой же лучик появился в буквальном смысле - ничего же не видно! Он прошагал вперед еще чуть-чуть, постоянно касаясь Фурахи хвостом, но туман и не думал кончаться. Мерзким, подлым бестелесным змеем он обволакивал округу, густел и насмехался над всеми, кто сунулся к берегу реки. Зараза!

Фураха предложила идти вниз по течению реки, и Вирро, засияв - да, точно, он думал об этом же! - закивал мохнатой головой.

- Хорошая идея, - согласился он. - Кстати, знаешь, что? Давай-ка я пойду  ближе к реке. Поглядывать по сторонам буду. Поскорей бы исчез этот туман.... Знаешь, а я слышал как-то, что реки обычно впадают в огромное-огромное озеро. И называется оно.... морем. Да, точно, морем. Повстречал я однажды такую львицу, которая там жила. Забавное местечко. Вода в этом море соленая, теплая, и крокодилов там нет, - он обнажил зубы в обнадеживающей, легкой улыбке. - Кто знает, может, и мы туда выйдем?

Он, конечно же, шутил. По рассказам львицы море представлялось таким же далеким, каким представляется для блохи путь от кончика хвоста до кончика носа. Причем самой крошечной блохи из всех блох, что сидят на его шкуре. И даже дальше. Правда, Вирро не учитывал, что с той львицей встретился он давно, и с тех пор много прошел. Вирро знал, о чем думала Фураха. Наверное, он думал о том же самом - только бы Фалька выжила. Только бы ее не съели крокодилы, только бы она не утонула. Столько этих "только бы!"

===============) устье реки

+1

157

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

→ Облачные степи

Чем ближе они подбирались к пункту назначения, тем тревожнее ощущала себя Кутесва. Почувствовав исходящий спереди ветер свежести, такой, какой обычно ощущается у озёр и рек, она начала бешено оглядываться по сторонам, даже несмотря на неспадающий туман. Всё казалось каким-то таинственным, а от того очень уж пугающим, и это даже если отбросить весь контекст, касающийся её отношений с Белоспином.

Шаг Кутесвы стал ещё более медленным, а недавние боли из-за ранений от леопардов, заиграли с новой силой, вынуждая самку кряхтеть и постанывать.

- Ой-ой-ой... - тихонько бормотала она, - Нельзя мне тут, ох нельзя... Дорогуша, - она обратилась к Тайиру, - Белоспин где-то здесь, я это чувствую. Мне нельзя ближе к нему подходить, если он меня увидит, он... - дыхание обезьяны перехватило от картинок его мести, от чего глаза Кутесвы будто были покрыты пеленой. Настолько она боялась, - Он... спит?

Пока Кутесва причитала, они уже дошли до самого озера, где на самом берегу увидели тушу огромной гориллы, мирно спящей. Так и не подумаешь, как можно такого увальня бояться? Однако Кутесва, хоть и слегка успокоилась, но подходить ближе к нему наотрез отказывалась, крепко цепляясь лапами за ближайший кустарник.

- Это Белоспин! - громкий шепот обезьяны выдавал её незатихающий страх, - Уф как повезло! Он меня не увидит... Вон, смотри! - она указала пальцем на правую лапу гориллы, которую он использовал как подушку. Между толстых пальцев-сосисок торчало что-то небольшое и белое, - Мое ожерелье... Надо его как-то вытащить.

Обезьяна полными надежды глазами посмотрела на своего спасителя, едва ли не заливаясь слезами.

- Прошу тебя, сделай это ради меня... Помни о вознаграждении! Если Белоспин меня увидит, нам обоим несдобровать, поверь мне. Пожалуйста, достань этот талисман и бежим отсюда поскорее... Неважно, как ты это сделаешь. Украдешь, убьёшь его или выманишь словами... Главное достань его. Тебя он не должен тронуть, пока меня... не будет рядом. Прости... - она настолько боялась, что с каждым словом отступала назад, пока в конечном счете и вовсе резко не побежала в поисках ближайшего дерева, где она бы могла в безопасности переждать то, что будет. Кажется, Тайир остался один на один со спящей гориллой.

+1

158

----→ Облачные степи

Тащиться за осознавшей, что перед ней стоит немного не самка шимпанзе было очень... странно и несколько неприятно. Тайир совершенно не привык, чтобы им руководили, да ещё и самка обезьяны. Которая с каждым шагом всё больше напрягалась, замедлялась и громче стонала. Брови лысого льва только сильнее изгибались, чувствуя, что он вот-вот потеряет своего провожатого. Горилла (или кто она там?) в конце концов остановилась и заметно задрожала, да так, что лев едва не сбился с лап, врезавшись в её спину. Кусесва (или так как там её?) начала яростно отнекиваться, как-то там объясняя, почему ей нельзя идти. Вздох и взгляд Тайира в спину самки должен был прожечь в ней дыру размером с львиный череп.

Я тебе не дорогуша, — процедил самец, сжимая клыки. Пусть он и похож на самку, но унижать себя подобным обращением намерен не был. Глядя вслед улепётывающей шаманихе, он успел лишь громким шепотом ответить: "То есть если он меня увидит, я выживу?!" — но остался без ответа.

Трусость. Вообще она много раз спасала Тайиру жизнь, и сейчас он с удовольствием бы сделал лапы, да ведь манила награда, дьявол побери всё там произошедшее. Эх, надо было рвать игрушку у леопардов и бежать. И вообще — с какого вообще перепугу леопарды гориллам (или кто они там?) служат? Троих вполне достаточно, чтобы завалить мартышку, болевшую в детстве гипервитаминозом. Дело пахло палёными хвостами, и это не могло не настораживать. 

Но амулет в лапах гориллы был вполне реальным. Пригнувшись как можно ниже, едва-едва не доставая животом до земли, Тайир пополз в направлении обезьяны, ежесекундно замирая. Вокруг была воистину гробовая тишина, и дышать лев старался как можно тише и реже. Сердце громко тахкало, и лысый вполне обоснованно боялся, что оно выдаст своего владельца.

А делов-то! Подползти, аккуратнейшим образом вынуть из лапы игрушку и дать дёру. Очевидно, что чем-то хорошим ситуация не закончится, и лев был готов как болтать, так и дёру давать — смотря с каким настроением проснётся животина. И пусть бы лучше не просыпалась.

0

159

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

Тайир пытается выкрасть ожерелье

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&dice=1

Бросок
Бонус

Итог

1
1

2

Полный провал действия (возможно, даже с негативными последствиями для персонажа).

При попытке подкрасться ближе к горилле, Тайир случайно пинает один из камней, и он прилетает прямо в морду примата. Тот мгновенно просыпается явно не в самом приятном расположении духа.

Уровень доверия Белоспина: -1 + 1 - 1 = -1


Сказать, что Белоспин был раздражен тем, что его драгоценный сон прервали - ничего не сказать. Голова после общения с этими противными леопардами разболелась - жуть. А теперь что? Маленькие карие глаза в бешенстве выискивали виновника, и им оказался никто иной как очередной кошачий. Лев, леопард, гепард - все это одна лабуда, от которой задница зудеть начинала. Естественно примат поспешил выразить все свое недовольство на морде, да еще и прикрепляя его глухим рыком, что гулом доносился из груди гориллы.

- Что ты за... - грубо пробормотал примат, параллельно с этим поднимаясь с земли, чтобы усесться на задние лапы аки царь положения, коим, впрочем, Белоспин сейчас и являлся. огромная матерая горилла, которая превышала даже некоторых крупных львов, не говоря уже о мелких и средних. А этот перед ним, несмотря на средние размеры, выглядел особенно мелковатым. А "он" ли это вообще был?

Как только Белоспин устроился поудобнее и оглядел похитителя своего спокойствия, на морде его засверкала туповатая ухмылка, а следом он так и вовсе залился глухим смехом. Если бы не чудной внешний вид этого льва, Белоспин был бы гораздо более агрессивным, однако в очередной раз безгривость сыграла над Тайиром шутку - неизвестно хорошую аль плохую, но примат-таки немного смягчился.

- Слышь ты, лысый, - начал было Белоспин. Ожерелье в его лапищах теперь было сжато особенно крепко, да и держал он его у себя на глазах. Возможно, Белоспин и производил впечатление туповатого зверя, но все он прекрасно понимал, и сородичи уважали его за подобную догадливость. По крайней мере те, что были на его стороне, - че яшкаешься в такую погоду под носом у незнакомых зверей, а?

Громкое устрашающее дыхание сопровождалось вздымающейся грудью гориллы и периодическим паром, выходящим из его ноздрей. В голове примата между тем происходили собственные мыслительные процессы, о которых Тайиру было бы сложно догадаться, не зная всей ситуации, однако глаза Белоспина выдавали его нарастающее недоверие. Несмотря на то что льву удалось своим глупым внешним видом хоть слегка да сбавить напряжение, это не означало, что в скором времени Белоспин не потеряет терпение. А если это произойдет, то жалеть он никого не станет.

0

160

Чудовище проснулось. Слишком легко для такой массивной туши. Но, благо, оно не выглядело столь злым, как его описывала та самка. Да, гориллошимпанзе был раздражён (а Тайир бы тоже не был особо доволен прерыванием своего драгоценного сна!), но атаковать сразу не собирался. И хорошо, наверно?

Арр, опять. Сразу две новости встретили льва нос к носу. Хорошая: в нём распознали самца. Плохая: отдавать амулет не собирались. Резко выдохнув и отшатнувшись, лысый прикрыл веки, затем глубоко вздохнул и начал судорожно думать. Было чертовски страшно,потому что один удар такой мартышки мог переломать коту спину. А этого не хотелось. Хотелось получить выгоды со всех сторон, делая меньше всего работы. Но уже хоть какую-то придётся делать.

Не серчай, брателла! — мирно и осторожно начал лев, прощупывая почву, мгновенно меняя свой привычный стол общения, — Я спокойно тут гулял, романтик-херентик, всё пучком. А мне из тумана вылетела бабца. С формами бабца! Из твоих, наверно? Заверещала на всю округу: "Мой любимый Белоспин, о, мой вожак, мой красавец и герой"... Э, братан, это я её цитирую! В общем, ревела не хуже детей, оторванных от сиськи, что, тип, в руки тебе попала какая-то проклятая игрушка, что она опасна как буйвол в период безбабья и что скоро тебя прибьёт как-то. И вся такая, ревя, умоляла меня как-то справиться с этой висюлькой, типа на львах она не работает. Ну а я чо, лысый, что ли, отказывать бабам в помощи? Сказал бы нет, ещё б громче разоралась, всё нутро вытянуло. Ну я и пришёл к тебе. Да и не яшкался я, ты глянь, туман какой — хвоста своего не видно. В общем, братух, ты не серчай, я типа помочь решил, никаких воровских наклонностей, ей-ей!

Весь этот бахвальско-блатно-приниженный говор Тайир говорил совершенно ясно, чётко и без запинки, будто всю жизнь на подобные темы с подобными зверями балакал. Его умение преображаться и использовать собственный опыт в немногочисленном общении как нельзя подходил. Откровенно говоря, конечно, он в принципе не испытывал особой любви к каким-либо разговорам, а уж особенно к длинным, а уж к тем, где он что-то длинно говорит так точно. Но ситуация требовала, и самец с "гордостью" держал марку, позволив в речи неприкрытую издёвку над самим собой. Обычно собеседник (если не был особо жалостлив, как некоторые глупые телушки в период молодости) улавливал этот лысеголовый стёб и укатывался в кусты со смеху. Вот только вряд ли такой собеседник мог претендовать на хоть какое-то уважение со стороны мутанта.

В общем, палка о двух концах, где оба нехорошие.

+1

161

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

Поднятая бровь Белоспина говорила не то о скепсисе, не то о любопытстве, не то о легком веселье, которое он испытывал, глядя на своего нового собеседника и бывшего возмутителя спокойствия. Признаться, тот говор, с которым обращался к нему этот лев, был довольно близок Белоспину, и не имело значения, издевался ли так лев над ним или же и правда так говорил. Гориллу это не особо волновало.

Что его действительно беспокоило, так это содержание его слов. Бабца, значит? Игрушка? Примат задумчиво протянул глухое "м-м-м", пока безгривый продолжал что-то говорить. Его не особо интересовали причины, ему гораздо важнее было знать контекст ситуации, и поэтому, когда Тайир закончил свою... речь, Белоспин тяжело громко вздохнул, да так, что на секунду могло показаться, будто от его дыхания туман по округе развеялся.

- Бабам, значит, помогаешь? Хотя оно и видно, - Белоспин взглядом провел по безгривой макушке самца, из-за чего на морде его образовалась недобрая ухмылка, - И как, приятно под пятками у них быть? Ммм?

В голосе гориллы звучал некий вызов, однако сразу же после этого он тихонько посмеялся себе под нос, вновь зашевелив задними лапами в попытке устроиться на земле поудобнее. Ожерелье свисало между огромных черных пальцев-сосисок, которые примат крепко сжимал, чтобы не дайте боги не выпустить его из рук. Слишком долго он добивался этой награды.

- Я знаю только одну бабенку, которой на это ожерелье не похер, - Белоспин легонько потряс побрякушкой перед носом Тайира, - и она должна лежать где-то в говне и грязи после встречи с моими пацанами. По крайней мере так они мне сказали.

Белоспин хмуро оглядывал льва, пытаясь в его движениях уловить хотя бы намек на какой-то прокол. И в зависимости от того, что Тайир скажет дальше, отношение гориллы к нему может поменяться как в лучшую, так и не в очень сторону.

0

162

Антарес сопел себе под нос, выкарабкиваясь из воды туда, где помельче. Он был весь мокрый, воды капала с шерсти на животе, подбородке, ушах и казалась такой тяжёлой. Шерсть обычно не замечаешь, как и гриву – всё это. Но мокрыми они, тут же потяжелевшие и похолодевшие, липли к телу, которое тоже чувствовалось неподъемным. Выбравшись на мелководье, львёнок отряхнулся, окатив брызгами всё вокруг – шерсть тут же встопорщилась, а по коже пробежался неприятный холодок. Восточную низину окутывала прохлада, столь контрастная после жара Килиманджаро, а мокрому котёнку и вовсе казалось, что здесь, у озера, холодно. Но он встряхнулся, поднял голову и навострил уши, когда услышал голос Дэйо – у него получилось! Антарес тут же с интересом уставился на друга и увидел – да! В зубах он в самом деле сжимал огромную серебристую рыбину.

Когда мароци позвал его, Антарес не медлил – тут же выскочил на берег и уставился во все глаза на извивающуюся, бьющуюся об камни рыбу. Она смотрела влажными, глупыми и неподвижными глазами в небо – у глаз Трандуила огромные зрачки, смотрящие в никуда – и открывала-закрывала рот, будто в припадке, пытаясь вдохнуть, но не находя воздуха, хотя он был повсюду, холодный, обдающий двух львят и их несчастную добычу ветром.

«Почему рыбы могут дышать только под водой?»

Камни под рыбой стали мокрыми, а она всё билась, лупила хвостом по земле и почти подпрыгивала. По её боку, путаясь в чешуйках, стекала кровь от клыков Дэйо.

- Наверное, надо убить её, - сказал наконец Антарес. – Кажется, она мучается.

И, не дожидаясь друга, наклонился и, не без труда схватив бьющуюся рыбину, откусил ей голову, скривился от вкуса и ощущения чешуи на языке и клыках. Рыба не была вкусной, и в любой другой день львёнок, быть может, даже позволил бы себе капризничать, но сейчас у него и мысли не возникло – он был настолько голоден, что готов был съесть эту несчастную рыбу целиком, а после еще две-три таких же, чтобы уж точно не остаться голодным. Но это была добыча Дэйо.

Отплевавшись и вытерев язык мокрой лапой, чтобы не мучиться вкусом чешуи, Антарес ещё раз встряхнулся, отгоняя холод, и сказал:

- Ешь, а я пока свою поймаю, - и с этими словами отправился обратно к воде. Отбирать у Дэйо его рыбу он не смел, да и что он, немощный что ли? Он тоже хороший охотник – то есть рыболов – и может поймать себе хоть сотню таких рыбин. Когда они воссоединятся с семьёй, он поймает маме и отцу десять, а то и двадцать… да все тридцать штук таких рыб, чтобы они видели, что он уже взрослый, самостоятельный и может позаботиться как о себе, так и о других. Он один не пропадёт, нет.

Антарес прислушался, будто бы мог услышать рыб, за которыми охотился, и снова добрался до того камня, на котором сидел до падения. Когти заскрипели по нему – было мокро, а потому держаться приходилось крепче, чтобы не свалиться в воду снова. Нахмурившись от усердия, львёнок продолжил вглядываться в воду. Раз Дэйо поймал себе завтрак, то и он обязан. Вода стелилась ровной гладью, а рыбы, потревоженные охотой и барахтаньем юных рыболовов, держались от камня подальше и лишь изредка проплывали здесь. В основном это были мелкие, никчемные рыбешки, ловить которых было непросто, да и толку в этом было мало – такими не наешься, они даже совсем маленькому льву на один клык. Антарес ждал жертвы побольше, пожирнее, чтобы наесться до отвала и еще долго, очень-очень долго не хотеть есть. Они с Дэйо рыбачили уже долго, и если им придётся и дальше останавливаться снова и снова, чтобы добыть себе еды, то они так никогда не воссоединятся со своими. А это надо сделать как можно скорее.

Львёнок ещё достаточное время провел на камне – иногда, когда рыбы показывали рядом, он пытался поймать их, но они всякий раз уплывали ещё до того, как он касался их лапами, или же вовсе выскальзывали из них и уплывали. Чем дальше, тем больше Антарес злился, скрипел зубами и хмурился, морщил нос. Как это так – Дэйо так быстро поймал свою рыбину, а он всё не может и не может. Рыбы будто бы слышали его. Или видели. Он не знал, что, но им в любом случае каждый раз удавалось улизнуть. Но наконец, когда одна из этих скользких рож показалась в поле зрения, юный рыболов, у которого эта подводная охота уже в печенках сидела, ринулся в воду. Всплеск, он снова мокрый от хвоста до кончиков гривы, рыба шлепнула его хвостом по морде – но он держал её! Вцепился когтями ей в бока, а после и клыками в спину.

Он тоже поймал!

Сжав свою добычу в зубах покрепче, Антарес выплыл на поверхность, тяжело дыша – вода заливалась в уши и в нос, отчего где-то внутри него щипало и драло. Но львёнок терпел. Наконец-то оказавшись на суше, он бросил рыбу на камни, откусил голову и ей, а после отряхнулся и сказал с гордостью в голосе:

- Я тоже поймал.

Быть может, его добыча была даже больше. По крайней мере, Антаресу хотелось так думать, ведь он хотел быть лучшим – как будущий король, которому придётся защищать прайд. Может, охотой и будут львицы заниматься, но он тоже обязан уметь. Просто… потому что. Король во всём должен быть круче других, так он считал.

Оттащив рыбу чуть дальше от воды, Антарес улегся на камни и принялся есть. Мясо вкуснее – он это понял сразу. На антилопах, зебрах и прочих копытных, может, и есть шерсть и кожа, но нет чешуи, которая кололась, неприятно липла к языку и нёбу, да и вообще ощущалась как-то противно. Львёнок хотел было пожаловаться на это Дэйо, но передумал – тому ведь тоже несладко, наверное. Он младше, вдруг начнёт капризничать? Своим видом надо подавать положительный пример. Вести себя так, как должен это делать настоящий наследный принц. Что он, слабак какой что ли, чтобы ныть?

- Надо остальных найти, - задумчиво сказал Антарес, выплюнув очередную чешуйку. – Они ведь не должны были уйти далеко.

Признаться – он не был уверен в этом. Совсем нет. Да и ушли ли они? Если ушли – почему? Они ведь должны искать его. Мама, отец, братья и сёстры – они ведь не бросили бы его одного. Они ведь семья, отец учил их всех вместе держаться. Его не могли оставить. Но тогда почему не ищут? Почему за всё это время, что они с Дэйо шатаются здесь, потерянные, уставшие, голодные, он так и не услышал голоса матери, рыка отца? Почему?

- Они вообще не должны были уходить без меня.

Ни не оставили его одного. Не могли. Они любили его, а он – их, семья должна держаться вместе и никого не бросать.

«Но я ведь никого не спас там, дома».

Ему было страшно, когда он убегал с вулкана, куда глаза глядят. Он не думал ни о чем и ни о ком, кроме огня, что был повсюду, кроме взрывов, что гремели где-то сверху горы, кроме каменного дождя, что обрушило на них небо. Как будущий король он должен был думать о других. О Вакати. О Тагоре. О Сейле. Об Эос и Талии. О маме. Обо всех.

«Я поступил как трус».

Быть может, он поступил слишком плохо – и потому его бросили? Кому нужен такой принц, такой король, который ни о ком не заботится, думает лишь о себе, а не о том, что делать должен. Быть может, он всех разочаровал.

Аппетит пропал. Антарес жевал через силу, и каждый раз, когда он глотал очередной кусок рыбы, ему казалось, что его вот-вот стошнит. Он бы отбросил эту дрянную, солёную и вонючую рыбу подальше – обратно в воду или те кусты, пнул бы её напоследок, проходя мимо. Даже если она не виновата. Львёнок впился в скользкий хвост когтями, выпустил их так сильно, что пальцы начали болеть, но в итоге так и остался неподвижен – лишь отвернулся от Дэйо, потому что смотреть на него не хотелось.

«Почему я спас его, а не Вакати? Или Тагора. Или Сейлу. Или Эос и Талию. Хоть кого-нибудь из семьи. Они ведь тоже могли потеряться».

Из него вышел бы никудышный король. Но раз его оставили, то уже никакой не выйдет. Никогда.

И семьи у него больше нет.

Отредактировано Антарес (10 Авг 2018 20:11:40)

+3

163

Начало игры 

Положение дел Изи являлось как никогда паршивым. А шакал терпеть не мог этого. Ему хотелось, чтобы каждый его день нёс в себе хоть малую толику свершений. А сегодня... сегодня он всё просрал. Да-да, именно просрал. У него была такая прекрасная возможность спереть ту побрякушку с шеи спящей львицы. Причем огромная кошатина спала так крепко, что пронесись мимо стадо слонов, та бы не шелохнулась. Красноглазый даже невольно восхитился кошачьим талантом. Выходит, цацку умыкнуть и труда не составляло: попросту перегрызть шнурок, на которой та крепилась, и дело в шляпе. Но, в последний момент альбинос дал задний ход. Трудно сказать, что устрашило того сильнее: перспектива лишиться собственной головы или то, что побрякушка окажется совершеннейшим ширпотребом. Изя понятия не имел, пользуется ли подобная хрень широким спросом у представителей кошачьих. Он вообще не был знаком с их потребностями и мышлением. Мелкий плут не горел желанием ознакомляться с жизненным укладом. Он не жаловал их, они - его. Так и существовал воришка в хрупком равновесии с куда более сильными мира сего. Уклад жизни альбиноса был прост - бери и беги. Шакала манила всякая блестящая ерунда, аки сороку.   

"Или то не львица вовсе была? Да какая разница, твою за ногу?! Суть в том, что та штуковина была ценна. По крайней мере на вид. А я конкретно всё похерил!" 

Злился. Оно и понятно. А кто бы не злился? Дело в том, что красноглазый, ощущающий себя в безопасности в данный миг, готов был изничтожить самого себя за проявленное малодушие. Он прошёл приличное расстояние, и возвращаться смысла не было, от слова "совсем". Во-первых, альбинос был вымотан долгой дорогой так, что еле мог передвигать лапы, а во-вторых, ужасно хотелось есть. В планы Изи входила выменять награду со своей добычи, но он сам всё испортил. Периодически останавливаясь, он воскрешал мысль о возращении, не на долго правда. Что-то останавливало его от крайнего безрассудства. Наверное, не последнюю причину сыграла отвратительная видимость - густой туман лишал возможности обозреть местность, да и запахов почти никаких не ощущалось. Разве что пахло травой, сыростью, немного тянуло илом. Красноглазый даже если бы мог, вряд ли бы нашёл дорогу обратно в кратчайшие сроки. 

"Вот же скотство! Угораздило ж влипнуть в такое дерьмо, снова! Засада-а-а-а!" 

Белый воровато повертел головой, в уме прикидывая пути к отступлению, но в этом белом мареве что-либо увидеть было нереально. Шакал предчувствовал что-то нехорошее, все его трусоватое нутро вопило о том, что надо делать лапы бы отсюда, да вот только куда бежать-то? Изя повторно огляделся вокруг, но особенно ничего нового не узнал. Разве что, напрягши слух, альбинос услыхал в дали утробное ворчание.

"Гроза...Только этого говна мне не хватало!"

Мелкий затоптался на месте, пытаясь принять самое оптимальное решение, которое необходимо принять и как можно быстрее. Изя снова находился в какой-то странной ситуации, и никак не мог из неё выбраться. Почему-то мелкого воришку одолевал страх, отчего-то к горлу подступала тошнота. Быть может дело в пустом желудке? В любом случае, надо было сначала разобраться на местности, а только потом уже подумывать о том, чтобы раздобыть себе чего-нибудь съестного. Короткими перебежками, он наконец добрался до густой растительности близ озерца, которое едва-едва было заметно сквозь густой туман. Шурша в хрустящем кустарнике, красноглазый замер и напрягся. Прижав уши к голове, Изя, казалось, окаменел и даже старался не дышать - рядом кто-то был. Шакал пока не понял кто это, но, как и каждое уважающее себя ворьё, приготовился бежать прочь, ежели будет обнаружен.

"Прямо-таки не день, а сплошная череда неудач. Вот жеж пакость какая..."

Белобрысый напрягся, надеясь только на то, что пришлый окажется крайне невнимательным и не заметит Изю. Сердце выбивало совершенно безумный ритм. Уже только по этому признаку белобрысого можно легко обнаружить. И пошевелится он не мог себя заставить, а если бы мог выйти из состояния оцепенения, то бежал бы уже в самые далёкие дали. На удачу красноглазого, он пока не был обнаружен, что позволило ему на пару мгновений перевести дух.

+1

164

> Облачные степи

Распрощавшись с Ачи, гиена решительно развернулась и поспешно зашагала обратно к озеру. Одной встречи с львиной полукровкой ей хватило, чтобы пожелать больше никогда не повторять этого, а лучше не видеть больших кошек вообще. Для грандиозных планов Мерлин, связанных с носорогом, все кошки были неприятной помехой, хоть сама гиена и не желала им дурного. Быть может, позже, узнав как следует прескверный характер носорога, ей удастся изменить его отношение если не к дружелюбному, то хотя бы к осторожному нейтралитету. Но для этого сперва нужно найти Мтондо.

Туман, воцарившийся в Низине после извержения вулкана, не желал сдавать позиций и продолжал окутывать степи. Даже поднявшийся порывистый ветер, что вскоре засвистел в ушах гиены, не смог сдвинуть плотную туманную завесу. Поначалу определить направление помогал Сухай, время от времени поднимаясь в небо, а затем докладывая подруге обстановку, но начавшийся дождь вкупе с отдаленными раскатами грома поумерил энтузиазм стрижа, и тот предпочел остаток пути провести на надежном плече гиены. С счастью, озеро, куда направлялась Мерлин, было уже совсем близко, и самка чуяла запах воды неподалеку.

У озера кто-то был. Густая растительность у самой кромки воды активно шевелилась, выдавая того, кто в ней засел, и Мерлин конечно же услышала хруст, треск и возню ещё до того, как подошла слишком близко. Гиена вперила пристальный взор в зелёные заросли кустарника, осторожно переступая лапами, но до беззвучных шпионских шагов ей было далеко. Кустарник замер, как замер и незнакомец в нём, то ли расслышав приближение Мерлин, то ли решился не тревожить более тишину, царящую у озера до его прихода.

Мерлин же было не по себе. Она не знала, кто на сей раз пожаловал в Низину, закономерно опасалась вероятности, что новым гостем мог оказаться лев, но поворачивать назад и бежать прочь не могла. Её с Делайлой логово было совсем неподалеку, а значит, Мерлин в любом случае считала себя обязанной разобраться с проблемой.

— Выходи, — сухо приказала гиена, остановившись в нескольких метрах от кустарника. Стриж на её плече демонстративно распушил перья, чтобы казаться больше и опаснее, а сама Мерлин приготовилась либо бежать, либо догонять. Но, наверное, никто из них двоих не был готов к тому, что из зарослей покажется… детёныш. Лишь умение держать выражение морды строго таким, какое нужно в сложившейся ситуации, позволило Мерлин не застыть с глупо открытой пастью. Первые несколько секунд она молчала, оглядывая тонкую фигурку шакала с крайне светлым мехом. Незнакомец был украшен шрамом и ободранными ушами, наверняка побывав в хорошей переделке. И он совершенно точно не был детёнышем, заключила Мерлин, посмотрев шакалу прямо в морду.

Шакал — это не так плохо, в конце концов. Его можно не гнать сразу. Мерлин решила, что вполне справится здесь сама и шепнула пару слов Сухаю, после чего стриж расправил крылья и скрылся в тумане.

— Я Мерлин. Я живу не так далеко отсюда и хорошо знаю окрестности, а тебя вижу в первый раз, — начала гиена, её голос ощутимо смягчился. — Ты выглядишь уставшим. Ежели у тебя нет дурных намерений, я могу предложить кров и пищу, и ты ничем не будешь мне обязан. Потом же...

Не успела гиена договорить последнюю фразу, как её прервал встревоженный крик стрижа. Сухай, вынырнув из плотной туманной завесы, стремительно приземлился на плечо подруги, слегка оцарапав той шерсть.

— Мтондо, — взволнованно произнес стриж, — он идёт сюда.

Наконец-то! Мерлин, в отличие от Сухая, не подпрыгнула на месте с громким восклицанием, она ждала этой встречи очень-очень долго и уже давно всё продумала. Единственным, что шло не по плану, было присутствие белого шакала, но шакал это не кот, и вряд ли вызовет у носорога приступ агрессии.

— Мтондо — это носорог. Огромный и не самый добрый, но мне крайне важно с ним поговорить сейчас. Поэтому, пожалуйста, посиди тихо рядом со мной, не пугайся его, и после разговора я сразу отведу тебя в свое логово, если пожелаешь, — быстро и тихо проговорила гиена, склонившись к шакалу. После чего выпрямилась, принимая самый спокойный и нейтрально-дружественный вид, на какой только была способна. Носорог не заставил себя ждать. Несмотря на полную готовность к встрече, Мерлин всё равно почувствовала лёгкую дрожь, наблюдая, как из тумана вырастает гигантская внушительная фигура.

— Доброго дня тебе, Мтондо, — окликнула гиганта гиена, задирая голову, чтобы смотреть тому в морду. Здоровенный смертоносный рог она предпочитала не замечать и уж тем более не думать, что этим рогом можно сделать с любым зверем. — Я Мерлин, одна из гиен, что живут в Низине, ты мог слышать о моих родителях раньше. Я давно ищу встречи с тобой.

Дав Мтондо немного времени обдумать сказанное, Мерлин продолжила:

— Мы оба знаем, что Низина всегда была спокойным местом, которое не затрагивали ничьи войны и распри. Здесь можно спокойно жить, не боясь за свою шкуру. Я родилась в Низине вместе с братом, как и мои родители, но часто слышала от путешественников о том, как плохо живется гиенам в других местах. Потому что их притесняют львы. У меня было счастливое детство, и моя мать не раз повторяла, что отсутствие кошек на этих землях — благословение. Я думаю, она была права.

Снова остановка. Гиена начала вести свою игру “Завоевать доверие Мтондо”, но она знала, что разговоры “все кошки плохие” это ещё не всё. Этим она могла привлечь к себе внимание и интерес носорога, вот только Мерлин требовалось полное и безоговорочное доверие. Она понадеялась, что все предыдущие слова возымели эффект. Осталось сказать последнее.

— Я слышала, кошки насолили тебе в свое время. Мы можем помочь друг другу, — вкрадчиво заговорила Мерлин, в её синих глазах в какой-то момент мелькнула хитринка, но быстро исчезла. — Я крайне заинтересована в том, чтобы эти земли как можно дольше оставались свободными от вмешательства львов или каких-либо других кошек. Я готова защищать Низину от их посягательств, но я всего лишь гиена. С твоей помощью у меня намного больше шансов преуспеть. Мы можем объединиться, Мтондо, и вместе работать над достижением одной цели.

Хитрое выражение появилось на гиеньей морде всего лишь на краткий миг, после чего сменилось прежним спокойствием. Мерлин вела себя максимально осторожно, ведь перед ней стоял ни много ни мало целый носорог. И, если верить слухам, этот здоровяк являлся обладателем крайне переменчивого и вспыльчивого настроения. Лишняя улыбка, жест, шаг в сторону — и Мтондо может затоптать гиену вместе с её новым знакомым, те не успеют даже пикнуть. Так что не следует испытывать его терпение, для первого разговора пока достаточно.

— В общем, подумай над моим предложением. Если ты сочтешь его интересным, мы всегда можем встретиться ещё раз. И спасибо, что уделил мне своё время, — Мерлин слегка склонила голову в знак признательности носорогу за беседу (и, разумеется, за то, что до сих пор не растоптал, но Мтондо об этом знать необязательно), после чего поманила за собой Визи и направилась к своему логову. Стриж мягко снялся с плеча подруги и полетел впереди.

> Мерлин переходит в пока ещё закрытую локацию (позже отредактирую это)

Гму

1. Пассивка Миротворец на доверие
2. В первой речи Мерлин применяет скилл Оратора
3. Во второй речи Мерлин применяет умение Дар убеждения.

Отредактировано Мерлин (6 Сен 2018 15:49:55)

+1

165

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"HeathyWolf"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png HeathyWolf

Дальнейший порядок отписи: НПС, Wizi, Мерлин.

● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

166

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"HeathyWolf"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png HeathyWolf

Вопреки любым внешним обстоятельства - в виде отвратительной погоды и приближающейся грозы - Мтондо был в прекрасном расположении духа. Кому, как не ему, недавний фейерверк на Килиманджаро пришелся по душе.

"Столько же львиных мразей сгорело этой ночью живьем", - думал он, зловеще улыбаясь. Стоявший с самого утра туман, накативший сразу после извержения, поначалу неприятно раздирал нос и горло, но чем более рогатый думал о произошедшем и о том, как оно обернулось для того прайда, тем более ему становилось все равно.
После к нему (туману) присоединился назойливый мелкий дождичек, но носорог, спрятав лицо в густой поросли травы, безо всякой реакции на причуды погоды размеренно завтракал.

Проснулся он довольно поздно, наверное, дело было в ночном пробуждении, что организовало ему сумасбродное землетрясение. Поначалу тогда он даже испугался, не понимая что происходит, но как только увидел древнюю гору, извергающую из себя пламя и пепел, зашелся довольным хохотом.
Катастрофа длилась добрые несколько часов, позволив гиганту уснуть только под самый свой конец.

"Кого... кого это там принесло", - маленькие ушки чувствительно дернулись, вслушиваясь в пространство рядом с Мтондо. Он громко фыркнул, мотнул головой, сбрасывая на землю застрявшие в пасти травинки, и молча двинулся на источник звука.

Когда он наконец-то нашел нарушителей спокойствия, что по каким-то причинам осмелились ошиваться рядом с его озером, лицо носорога перекосила неприятная гримаса удивления.

"Шакал. И гиена".

Подумать только! Эти двое мало того, что были хищниками, так еще и падальщиками. И они сейчас, прямо в этот момент, смели топтать землю тех территорий, что носорог считал своими.
Неслыханная наглость.

Мтондо уже было набрал полные воздуха легкие, дабы бросить парочку другую оскорбление в сторону незваных гостей пред тем, как пройдется по ним и раздробит каждую кость до единой, но пятнистая начала раньше него.
Причем начала так спокойно и рассудительно, чего носорог совершенно не ожидал от гиены, чем и сбила его с толку.

Он ненавидел гиен не меньше, наверное, чем львов. Но ненависть эта все же распаляла обиду именно на львиный род, ведь по вине львиного короля, несоответствию его слов делам, погибла дочь Мтондо. Вся жгучая злоба за смерть родного ребенка была направлена на больших кошек и только на них, а все для того, чтобы подпитывать этой злобой, словно топливом, безумие носорога. За всей этой необъятной ненавистью ко львам здоровяк успел даже запамятовать от чьих именно клыков погибла дочка.
И наверное только это, дополненное манерами заговорившей гиены, спасло ее от участи мгновенно быть вспоротой и разломанной напополам.

Более того, Мтондо даже дослушал ее до конца, что можно было приравнивать в ранге к чуду.

- Я ничего не слышал ни о тебе, ни о твой родней, гиена, - гулкий голос носорога словно бы разрезал туман, а пренебрежительные нотки в его голосе говорили за себя: если уж незваную гостью не убили прямо на месте, это не значит, что ее присутствию тут рады. - И тебе стоит следить за своим словами. Мое прошлое гораздо тяжелее нежели сказанное тобой "насолили". И я готов за это прошлое убивать.

Многозначительно ударив ногой, вспахивая землю словно бы чье-то брюхо, носорог после одарил гиену злобным взглядом своих глаз-бусин. Правда, после заметно призадумался, внимательно вслушиваясь в слова этой самой Мерлин.

Он, наверное, даже что-либо ответил. Вряд ли что-то внешне очень доброжелательное, в силу его нелегкого характера, но по крайней мере не угрожал бы. Но пятнистозадая довольно скоро, стоит заметить, что при этом же благоразумно, решила окончить эту аудиенцию и простилась с гигантом.

Тот лишь звучно фыркнул, проводив ее взглядом, и бросил в спину:

- Поживем - увидим. Не советую тебе слишком часто навещать меня, я не всегда бываю в таком хорошем расположении духа.

Офф

Шкала дипломатии будет добавлена позже, после прояснения ситуации с умением "Дар убеждения".
Скажу на всякий случай, что носорог ведет себя как мразь не совсем дружелюбно в силу своей неадекватности. Сам по себе он крайне неуравновешенный и опасный тип, что обязательно учитывается при написании постов с дипломатическим взаимодействием.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Восточная низина » Южное озеро