Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог


Великий чертог

Сообщений 91 страница 97 из 97

1

http://sg.uploads.ru/LUxf3.png

Вход в логово надёжно скрыт с глаз посторонних острыми скалами – они щёрятся будто пики, встречая нежеланных гостей. Чтобы попасть внутрь, необходимо пройти по узкому каменному намосту, возвышающемуся над расщелиной. Узкий проход, рассчитанный на одного взрослого льва, ведёт вниз. Широкие ступени, созданные природой в недрах горы, спускаются в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могут расположиться львиные семьи. Солнечные лучи пробиваются в трещины в потолке и большой проем в одной из стен, разрезая темноту светом и переломляясь в разбросанных тут и там небесно-голубых кристаллах.


Ближайшие локации

Каменистое подножье



Пометка для всех, кто в локации

Эльтэре и Луна находятся в другой части пещеры, поэтому наши группы пока что никак не взаимодействуют друг с другом (наша группа зашла с другого входа). Если кто-то изъявит желание изменить ситуацию – свяжитесь, дабы не возникло недоразумений.

<<< Каменистое подножье

Пещера под горой могла растянуться на мили, петляя узкими коридорами и лабиринтами. Узкий проход, рассчитанный на одного льва, вёл вниз. Спускаясь по ступенькам, созданным природой в недрах горы, Кову придирчиво осматривался и прислушивался. Он слышал шаги Люциана и Эвальда, но никакого другого шума не было. Логово казалось мрачным и неприветливым изнутри, оно щёрилось отрогами, как клыками страшного зверя, и поглощало их без надежды вернуться. Неприветливое место будто намеренно пыталось запугать львов и развернуть их назад – чужакам здесь не рады.
Одиночка стоял на своём. Он остановился недалеко от спуска в пещеру, не закрывая собой прохода, чтобы Люциан и Эвальд смогли спокойно поравняться с ним и осмотреться. Внутри было сухо и, что не менее важно, - отсутствовал снег. Место казалось вполне пригодным для жизни или временного пристанища. Лучи восходящего солнца пробивались в трещины на стенах, разрезая темноту светом. Мрачное подземелье превратилось в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могли расположиться семьи. Их труды были оправданы – Айвор не подвёл его. Груз ответственности на плечах Траина стал легче, а его опасения отступали под натиском облегчения и радости. Они дома.
- Главное, чтобы этот дом не оказался с другими жителями, - подумал лев, продвигаясь дальше. Им наверняка не хватит и дня, чтобы изучить все ходы и пещеры, но основная – была свободна, как и закоулки рядом с ней.
Убедившись в том, что внутри никого нет и тени не скрывают недоброжелателей, Кову повернулся к выходу из пещеры, подал сигнал львицам снаружи, приглашая их с детьми войти. Они получили желанную возможность отдохнуть, согреться, не страдая от холода и колких объятий снега. Первостепенная задача была выполнена, но оставались другие. Мысли о том, что поблизости могут находиться другие львы или иные хищники – не давала одиночке покоя. Он был в ответственности за этих львов и должен был предпринять все меры предосторожности. Чужаки, чума, холод и голод – всё это наваливалось одно за другим, требуя к себе внимания. Пока основная масса их братства будет отдыхать в пещере, давая отдых телам, необходимо позаботиться о безопасности и пище.
- Я пойду, осмотрюсь снаружи. Заодно проверю, как далеко находятся стада животных, и есть ли что-то поблизости, - обратился он к старшим. – Полагаю, что лавина могла спугнуть травоядных, но будем надеяться на лучшее.
Это вполне обоснованное опасение. Как бы ни хотелось это признавать, но лютый холод, непривычным жителям тёплой или жгучей саванны, - причина, которая погонит стада дальше от источника опасности. Нетронутыми оставались плато со склоном и восточное подножье, через которые пролегал путь их братства. Возможно, что некоторые из травоядных спрятались переждать непредсказуемую стихию именно там. Стоило всё тщательно перепроверить, чтобы после выстраивать план действий и продумать все варианты.
- Вы пока отдыхайте. Айвор останется здесь. Он будет следить за входом и предупредит об опасности, если увидит чужаков поблизости.
Кову не хотел тянуть за собой других львов и львиц – все они устали. Измываться над самками и детьми – высшая степень наглости и его несостоятельности как лидера. Тянуть с собой самцов – подвергать опасности остальных. Их не так много, чтобы оставлять самок одних на попечительство тетеревятника, а Люциану и Эвальду нужны силы на тот случай, если эти земли окажутся не столь доброжелательны, как и их обитатели.
Один измотанный лев – лучше, чем трое. В особенности на тот случай, если им действительно понадобится защищать своих от чужаков. Кову не мог присоединиться к остальным и терпеливо ждать, когда тело перестанет ныть от продолжительного перехода и сумасшедшей гонки со снегом. Мысли не дадут покоя ни голове, ни лапам. Это лучший способ не тратить время на пустое и нагло дрыхнуть в пещере, когда хватает забот и проблем.
Предпринять все меры предосторожности и озаботиться пищей, а потом уже отдыхать. Выстроив для себя список первостепенных дел, Кову направился к выходу из пещеры, надеясь на то, что за время его отсутствия ничего не произойдёт.

>>> Долина горячих сердец

Отредактировано Кову (29 Ноя 2016 14:33:34)

+4

91

Сначала она просто быстро шла, все сильнее отдаляясь от Муллы и львят с Эликой, что окружили старуху, внимая ее рассказам. Потом, едва завернув за первый же поворот, она очень быстро перешла на бег.
Мысли в голове крутились с такой скоростью, что она едва успевала за ними такими быстрыми поспевать. Ком страха и паники, что сидел все это время жабой на груди, сейчас становился все сильнее и тяжелее, спирая воздух и мешая дышать.
Наверное, именно из-за него она так быстро и выдохлась, в конце концов просто забежав в какое-то пустое отделение пещеры, и забившись в нем в самый угол.

Она не могла объяснить почему так испугалась. В этом были виноваты и эти дурацкие "сказки" об Иных с подробностями их расправ, и тот непонятный ушастый недоволк, который мало того, что считал их маму дурой, так еще и говорил что она...

"...она может не вернуться", - Деви попыталась сглотнуть горькую слюну что ей, казалось, обязательно должна быть в пасти в такой ситуации. Но вместо этого в пасти было сухо, а глотку все еще сводило непонятной судорогой. Такой, какая бывает когда вот-вот заплачешь.

Но вместо того чтоб плакать, она тяжело взвыла, сжимаясь в еще более плотный клубок, а мордочку зарывая в собственные передние лапки. Вой это приглушило, но легче не стало.

- Эй! Ты же тут, я видел ты сюда забежала, - фенек забежал следом немногим позже, не особо, правда, пока ориентируясь в той кромешной темноте, что была в этой части чертога. Потом он немного проморгался и все же отыскал дрожащий комок шерсти чуть дальше от себя.

- Нууу... - крикливый голос лиса тут же смягчился и он, тихонько цокая коготками по каменному полу, подошел к львенку ближе. - Прости. Напугал тебя...

Он аккуратно подсел ближе, едва коснувшись лапкой котенка за бок. Ви невольно вздрогнула из-за этого, и, замешкавшись, подняла голову и взглянула на ушастого.

Попыталась заговорить...

Не получилось: горло все еще сводило, казалось, что оно попросту ее не слушалось.
Вместо внятных слов у нее получился только еще один тут же оборванный скулеж.

- Почему ты вообще мне поверила, а?.. Ты ведь знаешь свою маму лучше меня, она же у тебя, наверное, большая и сильная? Да?

Лис коснулся ее снова, на этот раз пододвинулся чуть выше и погладил львенку по голове. Теперь черно-белая не вздрогнула, в просто тоже постаралась проморгаться и попыталась в темноте разглядеть нового знакомого по-лучше.

Видно было не особо, а может он просто плохо пыталась. Только поняла, что недоволк... а вроде фенек, как назвала его Мулла, был не шибко больше нее да гораздо светлее. Самую главную деталь она заметила мгновением позже, когда ушастый снова заговорил и она посмотрела ему в лицо:

- Тебя хоть как зовут, мелкая?.. Меня Джун. И еще раз прости меня, крошка, я не хотел тебя напугать.

Пока лис продолжал говорить с ней предельно мягко, как и говорят обычно с напуганными или плачущими детьми, она неотрывно глядела ему в глаза. Луна, как раз так во время вышедшая из-за туч и заглянувшая в расщелину в потолке, осветила эту комнату чертога и позволила ей понять одну очень важную вещь.

Лисьи глаза оказались зелеными. Ярко зелеными, изумрудными - прямо как у Мунаш. Почему-то раньше она особо и не задумывалась, что у мамы такие яркие и красивые глаза... Сейчас же эта деталь так ясно всплыла в ее памяти, что теперь, казалось, она этого никогда не забудет.
А как красиво мамины глаза выглядели вместе с медной и мягкой шерстью... Да и вся она - мама! - была настолько красивой, какой только и могла выглядеть для Деви львица.
Как жалко, что она не была совсем на нее похожа...

- Я.. я Ветта, - она вспомнила почему-то свое "настоящее" имя, то, что, как говорила медянка, она дала ей с самого начала. И лишь потом добавила. - Или Девил...

И только доведя свою реплику до конца, она поняла, что все таки начала говорить, а тот странный ком в горле пропал... Быть может просто вспомнив то, как Мунаш выглядит, она смогла успокоиться и убедить себя, что та не их не оставит.

"По крайней мере я буду помнить ее..." - думать о плохом и ужасном не хотелось от слова "совсем", но эти противные сомнения и страхи все равно упорно лезли в голову и заставляли заранее быть готовой к худшему...

Фенек же, тем временем, внимательно ее выслушал и, хотел было снова что-то сказать, но внезапно дернул своим большим ухом и замер. Черно-белую это слегка смутило но, потом она довольно быстро поняла, в чем же было дело.

К ней шел кто-то еще.

- Мама! - она вскочила мгновенно, мгновенно же вернув себе остатки голоса. Крик ее отразился несколько раз от стен чертога, затерявшись в его глубине. И оттуда же в следующую секунду раздался звук шагов.

Она в тот момент не думала ни о чем. Ни о том, что Мунаш, наверное, ступала бы гораздо тяжелее, как и любой взрослый, да и шла бы увереннее. А еще она не могла вернуться так скоро, если уж она так быстро бежала вниз в долину, что Девил аж потеряла на улице ее из виду.

Но тогда за объяснения могло сойти все что угодно, так что не дождавшись ответа голосом, но услышав чьи-то шаги, Ви просто кинулась сломя голову в ту сторону, совсем не думая что может в кого-то врезаться.

А зря, потому что врезалась. Врезалась на полной скорости своего бега, по итогу упав и больно стукнувшись носом об острый камень.
Хотелось не то что вскрикнуть, хотя бы сказать банальное "ай", но только заметив то, в кого же она врезалась, Чертенок тут же подскочила на лапы и немедля подбежала к брату.

- Йен, Йен! Прости меня, пожалуйста. Я не хотела! Ты в порядке?.. - она обеспокоено оглянула его, довольно быстро поняв, что все обошлось и брат никак не пострадал. Пусть и в бледном лунном свете, но и его хватило чтоб увидеть, что он по крайней мере не упал на осколок скалы как она.

Как она... Кажется, пару капель с носа упало на пол пещеры, заставляя львенку невольно зажмуриться от этого звука.
Наверное, царапина была глубокая. Но сейчас, когда минуту назад она в первые в жизни задумалась о том, какого же цвета глаза были у Мунаш, она решила проделать то же самое и с братом. Точнее просто решила внимательно оглядеть его морду, изучая каждую ее черту. Но особенно... Да, глаза.

- Йен... - она вытерла тыльной стороной лапки кровь с носа, не особо сейчас даже отвлекаясь на порез. Он горел и ныл, но она была настолько сосредоточена, что почти не чувствовала. - А ты знаешь, ведь у тебя один глаз совсем мамин. Такой же зеленый и тоже горит ярко в темноте... В темноте он у тебя яркий, совсем не слепой.

Она улыбнулась даже как-то горько, продолжая смотреть на Йена, и рассматривала его так, словно бы видела в первый раз. Или же в последний.
- А второй у тебя как у меня, тоже голубой. У нас у обоих с тобой разные глаза. Только у тебя правый глаз зеленый, мамин, а у меня он карий... Почти что красный. А левые у нас у обоих голубые...
Она коснулась его плеча в ответ, давая понять где она была прямо сейчас.

- Здорово, правда, что мы с тобой так похожи?..

Ответить на давно сказанную братом фразу она не успела: почти сразу же после ее слов в к ним подошла Эния.

"А у нее глаза синие..." - Дев вздохнула, тяжело прикрыв собственные глазенки. - "Ну почему я раньше всего этого не замечала?.."

Потом, правда, пришлось снова их открыть. И снова начать говорить.

- Что... что случилось?.. - она чуть опешила, сама задавшись этим вопросом. "Что-то" но случилось, ведь Король и Королева ушли, мама ушла, папа Элики и еще другие взрослые ушли... Значит, действительно... Что-то...

- Мне кажется что-то плохое, - она проговорила это каким-то чуть повзрослевшим голосом, от того, наверное, что впервые говорила так спокойной и без издевок. - Ты видела какой дядя Траин был злой, когда они уходили?..

Она обернулась на Йена, в тот же момент кисточку хвоста положив ему на плечо. Быть может, так ему станет лучше - если он будет точно знать, что она рядом с ним.

- Джун говорит... Джун - это он... - она кивнула на лиса, тут же продолжив то, что не договорила. - Он говорит, что взрослые могут не вернуться. Мама тоже ушла с ними...

Она снова замолчала, задумчиво глядя на подругу. Надо было, наверное, перевести тему. Ведь дядя Люциан тоже был... там.

- Но Йен сказал, что с ними будет все хорошо. И мне кажется... кажется, что моему брату стоит поверить больше, чем какому-то непонятному фенеку.

Сам Джун в этот момент фыркнул: не со злости, а скорее от удивления. Видимо он явно не ожидал, что мелкая сможет вот так вот все это обыграть.

Так, чтоб действительно другие двое, помимо самой Девил, хотя бы попытались думать о хорошем.

Отредактировано Девил (21 Дек 2017 00:42:38)

+7

92

Бум! Бам! Хрясь! Тем временем, пока все были заняты своими обыденными делами, Мел была неожиданно бодра и готова к свершениям. Для начала она изо всех сил пыталась взобраться на крошечный выступ в стене, близ входа. Её пыл никто не могло остудить, ни высота, ни трудности, и ни в конце концов, тот факт, что это в принципе невозможно. Трудности только разогревали азарт малышки, и она, прошу заметить, уже какой раз больно падала, недалеко отойдя от начальной точки. Лапы болели, как, впрочем, и отбитый о каменный пол зад. Но нет! Она не желала смириться с поражением. "Ничего, я с тобой ещё разберусь противная каменюка! - Пообещала она, задрав голову, смотря на недостижимую цель". Она хотела было предпринять ещё одну попытку покорения импровизированного Эвереста, но ее отвлекло нытье Йена. Повернув голову на источник звука, она тут же коварно оскалила острые зубки, по всей видимости, намереваясь задать трёпку брату - нытику. Потом снова повернулась, бросая взгляд вверх. Мэлл мучилась, так как перед ней стоял сложный выбор: отбить зад в n-ый раз, или надрать зад братишке. Второе, вне всяких сомнений, куда приятнее, поэтому она пулей помчалась в том направлении, откуда доносился ворчливый голос братца. 
 
У Мэлл была миссия, по-своему приятная: вносить в жизнь Северного Братства, частью коего она отныне является, толику хаоса. А как иначе? Ей казалось, что жизнь соплеменников протекает через чур уж размеренно, монотонно. Посему мелкая бестия каждодневно вкладывала немалые усилия, чтобы исправить ход вещей. А места для свершения своих крохотных, но по-своему значимых подвигов, у неё было ого-го сколько. Пещера была огромна, ну, или мелкой так казалось. В ней было много коридоров, закутков, ответвлений, таящих в себе бессчётное количество секретов. Самое настоящее раздолье для такой шилозадой особы как она. 
 
Найти братца было не сложно, он был в досконально изученной, а потому быстро наскучившей части обители, и путь туда был хорошо знаком. И обнаружить главный объект для своих проказ оказалось несложно, так как Йен был самым приметным из всей оравы сиблингов: Ему частично передался отцовский окрас, так что даже в полумраке зоркий глаз Меллера без труда выискал его. "Вот ты и попался попная зараза". Почему попная? Ну, это долгая история. Пожалуй, даже сама Мэлл не могла бы объяснить природу прозвища своего братца. Почему-то ей казалось, что из сочетания двух слов: "попа" и "зараза" непременно должно получится что-то забавное, а других ассоциаций у шоколадной брат пока что не вызывал. Быть может дело в том, что в виду возраста она не могла придумать более экзотичное определение, но и это её вполне устраивало. 
 
Мэлл замерла, дабы перевести дыхание, и приготовить план по доведению брата до инфаркта. Слепота брата являлась существенном преимуществом. Но, не стоит забыть, что другие органы чувств у слепыша работали исправно, и вряд ли тот не заметил бы топота от несущейся к нему, на всех парах как локомотив тушки. Но её не смущал факт быть обнаруженной, ведь кто же ещё будет так изводить беднягу Йена, если подумать, разве что Девил? Но, пока что статус непревзойденного чемпиона в данном вопросе по праву достаётся шоколадке. Отдышавшись, Мэл недолго думая, понеслась вперёд, отталкиваясь от пола изо всех сил, переходя на прыжки, мохнатая проказница неслась к брату, словно пущенная стрела. Нет, учитывая её комплекцию, как пушечное ядро. И тут, как некстати братец повернулся в её сторону, впрочем, немудрено, любой бы на его месте обернулся, заслышав поблизости такой внушительный топот. "А вот твоя погибель! Хо-хо-хо! - Позлорадствовала она".  в следующий миг вписавшись головой в мягкий львиный бок на всём ходу. Бабах! Явно не ожидавший такого поворота Йен был сбит с ног. На полу оказалась и Меллер, которая после столкновения с братом сделала в воздухе сальто, и с глухим "туф" приземлилась.
 
- Ха-ха! Враг повержен! Мэлло победила, снова! - звонко провозгласила маленькая львица, поднимаясь на лапы. В два коротких прыжка Мэлл оказалась рядом с сиблингом и, не испытывая никаких мук совести, уселась на него. Возмущённый таким стечением обстоятельств Йен вопил, а это просто музыка для ушей. Мэлл бы ещё его куснула, но тут вовремя вмешалась мать, пресекая недостойное поведение шоколадной на корню. Мелкая с кислой миной поднялась, и дождавшись момента, когда мать отвернётся, скорчила братцу рожу, которую он, конечно, не увидел. А после, вполне удовлетворённая своей выходкой, Брауни побрела дальше на поиск приключений.
 
Справедливо заметить, что далеко ходить не пришлось - в главной зале явно что-то происходило. С минуту подумав, Мэл оглянулась назад, на мать, которая тоже проявила интерес к происходящему, правда в отличии от неистового любопытства мелкой, у мамы он был совсем другим, позже Мэлл поймёт, что та была несколько встревожена. Это было заметно по её взгляду, да и вообще. Это странное, чуждое чувство передалось и шоколадной. Оно было каким-то тяжелым и холодным, совершенно неестественным. Ей не нравилось, то что она чувствует. И только усилием воли, Меллер избавилась от него."Как странно. Что же там такое? Так много всяких, всяких, всяких..."Снова проснулась жажда приключений - как тумблером щелкнули - и гнетущее чувство столь сильно поразившее мелкую осталось где-то на задворках сознания. Мэлл пошла дальше, увидев дядю Траина, тетю Шантэ, там же была Дэви и, вроде бы, Харт. И какой-то странный белый-белый. "Ого, ничего себе какой... -  Подумала мелкая впившись взглядом в незнакомца". Он настолько поразил сознание Мэл своей... своей... белостью, да, наверное, так. Он был совсем другой, и пах странно. Мэлл растерянно огляделась, пытаясь понять, что это за диковинный зверь такой. Внешне он был вроде как лев, как дядя Траин - большой и сильный. Но, в то же время совсем другой и непонятный. Мэлло никак не могла решить, что ей делать: подойти к этому белому гиганту и потрогать его, может даже куснуть. Что поделать, у неё в виду возраста была вполне естественная привычка пробовать всё на вкус. И вообще, этот великан казался таким невероятно ненастоящим, что его существование не укладывалось в понимании львенки.
 
Судя по общему настроению, гостю были не рады: дядя Триан хмурился, как успела заметить шоколадная и вообще вёл себя странно. Все вокруг были насторожены и озадачены. А Мэлл просто ничего не понимала. Она глупо таращилась на белого субъекта, изредка переводя взгляд на Траина и обратно на белого. Из их разговора она ровным счётом ничего не поняла, а потом все куда-то пошли. "Стойте! Я тоже хочу! Я с вами!" Кареглазая отчаянная завертела головой, глядя как взрослые уходят, и она не могла этому помешать. И мама... Она сказала оставаться. "Это вообще каа-а-а-а-ак? Ну уж нет!"
 
- Мама! Постой! Я тоже хочу с вами! Ну подожди! - возопила она, голосок звенел от жгучего ощущения несправедливости. Я пойду! - мелкая пошла было следом, но догнать маму и остальных оказалось не так просто. В спешке мелкая становилась неуклюжей и падала чуть ли не через каждый метр. Когда последний силуэт какой-то львицы скрылся из поля зрения Мэл, она тут же насупилась, угрюмо сдвинув брови. Оставшиеся в пещере уже не вызывали никакого интереса у юной особы, и она побрела прочь, в глубь пещеры. За спиной слышались голоса, затем зазвучал чей-то один голос, который явно сообщал какую-то важную для окружающих информацию, но ей было наплевать. Затаив обиду на весь мир, Мэлл удалялась от публики, но будучи верной себе, она не могла вот так долго сердится на маму. Поэтому уже минут через десять, когда последние капли обидки выветрились, Мэл уже была готова занять себя свежими проказами. В каждой ситуации можно найти плюс, если очень постараться, а её выгода заключалась в данный момент в том, что она снова может доставать Йена безо всяких последствий. Но вот беда - его нигде нет. А был где-то поблизости. "Блин, куда подевался этот никчемный?"
 
Мэлл снова переполняла энергия, и уже была поставлена четкая цель, заключающаяся в том, чтобы как можно скорее найти брата. Но, знала ли она, что это будет так трудно. Как оказалось, братец ушёл к Девил. А куда ушла она? Она бродила кругами, пока не наткнулась на след Йена, он вёл куда-то далеко-далеко, но разве это может остановить упрямую девчонку. Конечно нет! Мэлл побежала по следу в неизведанном пока направлении, в той части обители правителей Севера она еще не бывала. И вот, она уже слышит голоса. "Йен, Девил...? О чём это они говорят? И кто-то ещё...хм..." Мелкая насторожилась и сбавила шаг, прислушиваясь к текущей беседе. Она не успела понять все сути, но за разговор она всё ж уцепилась, пытаясь разобраться в сути происходящего.
 
... что взрослые могут не вернуться, - именно эту часть предложения услышала она. Кусочек вырванный из всего контекста столь поразил, что она разинула рот, и не удержавшись тут же выдала себя.
 
- О чем это вы тут болтаете? - осведомилась она, безо всякого стеснения и неловкостей вмешиваясь в разговор сиблингов. Решительно подойдя ближе к сиблингам, среди которых был странный зверь, держащийся близ Деви и ещё один львёнок, знакомства с которым Мэлл ещё не водила.
 
- Ну-ка, рассказывайте, кто там не вернётся и почему вы так решили? - настойчиво потребовала ответа шоколадная, переводя взгляд с одного на другого участника тайной беседы. Ну уж сильно публичной её назвать никак нельзя. Убежали куда-то и шепчутся тут. - Вы о том говорите, куда мама ушла, да? -  никак не унималась Мэлло, упорно требуя немедленного ввода в курс дела. Не, а то как же? Не то, чтобы она была так заинтересована происходящим, просто как же иначе, если речь возможно идёт о маме. "Они говорили о взрослых,
тех что ушли с тем белеле... тьфу белым, так и мама там была!"
Мэлло настораживала вся ситуация в целом, и еще, пожалуй, раздражал тот факт, что от неё что-то скрывали. Да, она успела надумать, что скрывали именно от неё что-то несомненно важное, и повторно приготовилась обидеться.

Отредактировано Mello (24 Дек 2017 22:33:37)

+5

93

Харт был, мягко говоря, в замешательстве. Буквально мгновение назад все было достаточно спокойно, песочный был в счастливой перспективе обретения нового немного грозного члена семьи, но затем отец выглядел так защитно и агрессивно, что у львенка невольно прошлись мурашки по спине, немного вздыбив шерсть. А затем к ним в какой-то степени присоединилась и Ди-Ди, если, конечно, аварию на всей скорости, а затем быстрое отступление к Траину можно назвать таковым.

После чего отец начал говорить какие-то страшные вещи про смерть, словно совсем забыл, что котенок только что был прямо под его лапами, а сейчас стоит всего лишь чуть позади, ведь Мунаш забрала подальше лишь Девил. И если до этого Харт отделался мурашками, то сейчас он весь сжался, поджав свой небольшой хвост под себя, он определенно не боялся чужака, но вид оскаленной морды отца еще долго будет преследовать его.

– Пап? – еле слышно произнес котенок, хотя на самом деле хотел кричать, чтобы привлечь внимание льва, чтобы тот прекратил так странно себя вести. Наверное, только сейчас Харт осознал такую большую разницу в размерах между ними, что он, маленький и хрупкий, может сделать, чтобы такой большой, даже по сравнению с другими взрослыми, лев хотя бы кинул взгляд в его сторону?

Впрочем, долго думать над этим Харту не пришлось, ведь буквально через пару минут в пещеру ворвался лев, чуть ли не повторив подвиг Девил, но в отличие от нее, успев затормозить до того, как врезаться в чужака. Но вот если его появление было достаточно забавным, то новости, что он принес, совершенно нет. Ну, или именно такое впечатление произвела реакция взрослых, ведь сам Харт пока понятия не имел, что значит, что в долину спустился медведь.

Не успел он и спросить, в чем дело, как большинство львов и несколько львиц сорвались с места и отправились, как понял львенок, встречать того самого загадочного «медведя». И как бы это не было печально, Мунаш похоже тоже решила к ним присоединиться, напоследок указав, что детишки должны остаться в пещере. В тот момент, когда ее шершавый язык прошелся по спине котенка, Харт как обычно немного дернулся, хоть и с улыбкой на мордашке, хотел сказать, чтобы та прекратила слюнявить его каждый удобный раз, но снова не успел, из-за того, что мать поспешила уйти из чертога.

Вслед за Мунаш так же отправился и Траин, хотя он явно был не очень рад поступку медной львицы, а вслед за ним убежала и тетушка Сури. А вот Харту оставалось лишь глубоко и шумно вздохнуть, тем самым показывая свое недовольство. Он хотел подольше посидеть рядом с входом, но слова матери все еще звенели у него в голове, да и мама Элика сказала, что все будет хорошо, а у котенка же не было причин не верить ей, не так ли? Поэтому смирившись с тем, что большинство взрослых ушло к медведю, оставив молодых в неведении, он, как и остальные, уселся послушать историю.

Сказка была не такой, какой ее ожидал Харт, как и сказала старая львица, она была совсем не радужной. Но, не смотря на это, зеленоглазый слушал ее не отрываясь, на самом деле даже пытался не моргать, чтобы не пропустить ни одной эмоции, что пересекало морду Муллы во время рассказа. Он был словно загипнотизирован, ведь благодаря достаточно хорошему воображению, он мог представить почти все, что говорит старуха.

Из странствий в фантазиях его вывел только рассерженный удар лапы львицы о камень. Он честно признать, даже чутка подпрыгнул от неожиданности. Следующие слова хоть и не были больше адресованы котятам, но все равно заинтересовали Харта. Фраза о севере внутри впечатались в памяти песочного, но прежде чем он решил спросить о значении этого, Мулла закончила говорить, а котенок, наконец, обратил внимание на остальных. Ну, или точнее на тех, кто остались рядом, а их было немного, что его не очень-то порадовало, куда же делась большая часть его сиблингов? Харт раздраженно тряхнул головой.

– Спасибо за историю, бабуль, – улыбнувшись, сказал котенок, а затем развернулся, – мама Элика, – прошептал зеленоглазый, нежно потершись головой о лапу львицы. Не то, чтобы он искал успокоения после рассказа, он его совсем не напугал, что, наверное, было немного странно, учитывая, что он был еще ребенком, а Мулла умела держать в напряжении. От Элики ему скорее просто нужно было заверение, что с теми, кто ушел, будет все в порядке, ведь все казались такими тихими и расстроенными с тех пор как часть братства ушла.

В любом случае, как бы ни было приятно находиться рядом со второй матерью, у Харта все еще было в планах найти остальных. Поэтому с неохотой оторвавшись от Элики, он уверенным шагом отправился вглубь чертога. К счастью, благодаря тому, что в пещере было мало львов, найти брата и сестру труда не составило, их голоса практически разрывали оглушительную тишину, стоящую в большей части пещер.

И только сейчас, увидев еще немного издалека Девил, Харту хотелось ударить себя. Он так увлекся рассказом, что совсем не заметил бедственного, чуть ли не грани истерики состояния сестры. И на самом деле песчаный даже застыл. Он был старшим, должен же был заботиться о других, но вот так вот глупо просто упустил из виду, что Ди-Ди напугана тем, что взрослые ушли. Зато Йен заметил даже не видя, ух, ну вот и считай его после такого просто воротящим от всего подряд носом слепцом.

Когда Ветта стала говорить про цвет глаз, Харт даже хотел вмешаться, сказать, что Йен не видит, так что откуда ему знать, что такое «зеленый», «голубой» и «карий». Но не решился перебивать сестру, ведь может от этого ей станет лучше. Поэтому он так и продолжал стоять поодаль, как дурак, не решившись подойти, даже когда к сиблингам присоединилась Эния. На самом деле, судя по довольно ярким реакциям остальным, не только малышни, но и более взрослых членах браства, Харту показалось, что он не достаточно волнуется за мать, отца, да и о других. И почему то ему стало немного стыдно за это. Нет, он определенно не был полным оптимистом, который считал, что все будет хорошо, и никто не пострадает. На самом деле, после истории старухи он точно знал, что жизнь не так проста. Но по какой-то причине он все равно не паниковал и не боялся. «Я странный или остальные слишком сильно переживают?»

Наверное, зеленоглазый так и остался бы стоять на месте, если бы не возникшая непонятно откуда Мэлло. И ладно, может он не смог поддержать Девил, но позволить еще одной сестре запаниковать, точно не мог. Поэтому вдохнув и набравшись смелости, он все же, наконец, подошел к остальным котятам.

– Все хорошо, Мэлло, просто новый друг Ди-Ди говорит то, в чем не может быть уверен, – на самом деле Харт собирался произнести, чуть ли не целую эпопею о том, как мама, папа Траин, папа Люц, сестренка Шантэ одержат победу и придут невредимые, но в последний момент струсил. Иронично, он не боялся, что с взрослыми может, что-то произойти, но испугался солгать, если это «что-то» все же случится

Отредактировано Heart (12 Янв 2018 17:27:29)

+6

94

«« Долина горячих сердец

Land is on Fire

My Land is on Fire
Our Home is now Gone
Our Tears sow the land we stand upon
Again greed will harvest the earth ©

С тяжёлым сердцем Траин отступил от бездыханного тела медянки. Он надеялся, что сможет её спасти, что принесёт её живой в логово прайда. Там она будет в безопасности, лекари справятся, спасут её, но… он ошибся. Ложная надежда упала на него, как камни со скалы, и погребла под беспросветной темнотой. Болезненные удары приходились по его телу, с каждым разом до хруста ломая рёбра. Всё цело – это лишь секундное наваждение, но отчего тогда так тяжело дышать? Почему в груди сердце замирает и боится забиться жизнью? Потому что он жив, а они – нет. Потому что самка, которую он нашёл на Восточном подножии много месяцев назад, погибла, доверившись ему. Да, тогда Траину казалось, что оставить её с таким количеством новорожденных – дурная затея, что она и её дети погибнут, но что теперь? Знала ли Мунаш, что погибнет, согласившись пойти с ним? А он? Пригласил бы её в братство, зная, что она погибнет и не увидит, как её дети взрослеют, обзаводятся собственными семьями и постепенно стареют, потому что век каждого живого существа недолог? Он ничего не знал. Она ничего не знала.

Траин не должен давать волю эмоциям. Он – король, лидер братства. На нём лежит большая ответственность. Он уже не оправдал возложенные на него надежды, нарушил спокойную и размеренную жизнь на Севере своей самоуверенностью. Он отправил молодых львиц на смерть, и сколько ещё их погибнет, если они здесь останутся? Что если это только начало и вслед за двумя погибшими матерями их прайд будет отдавать одну жизнь за другой, пока все они не погибнут? Неужели, таков был замысел богов Севера? Такое испытание на них выпало? Об этом они предупреждали его во сне?

Ему хотелось закричать во всё горло от боли. От бессилия. От ненависти к самому себе. Он чувствовал себя ребёнком, которому захотелось разрыдаться, потому что на его глазах умерла чужая мать, потому что он не пожертвовал собой ради её спасения. Разве здесь достаточно того, что он пытался? От этого на сердцах детей не станет теплее.

I Meet My Shadow

Траин входил в чертог вслед за убежавшими вперёд подростками. Он должен был войти сюда с гордо поднятой головой, громогласно возвестить о победе, сказать, что враг повержен и им больше ничего не угрожает, но.. Смерти львиц давят на него. Он видит страх и волнение в глазах львиц, что поднимаются с мест, оставляют детей и с опаской смотрят на воинов братства, смотрят на своего лорда, с опасением и страхом ожидая ответа. Они боятся озвучить вопрос, но Траин видит его в их глазах, чувствует. Все понимают, что произошло что-то ужасное.

Мама, – звучит недалеко от него, – а где папа?

Траин видит кроху возле самки. Малышка ещё слишком мала, чтобы понимать, что произошло, но на лице Иггрит уже отражается испуг. Самец выдавливает из себя улыбку и обращается к ним:

Всё хорошо. Твой папа скоро вернётся, – он не лжёт. Надеется, что не лжёт, потому что видел, как Мтонго вместе с остальными патрульными отправился в сторону банды Шенью. Он надеется, что львы вернутся с хорошими новостями. Достаточно на сегодня смертей.

Иггрит выдыхается с облегчением. Траин видит, как она улыбается детёнышу, как склоняется к ней и говорит с теплотой, но все чувствуют, что король недоговаривает.

«Ну же… Ты должен сказать»

Враг повержен, – он говорит так громко, словно пытается убедить себя самого в том, что всё хорошо, что они справились. – Воины братства отправились на патрулирование, чтобы проверить, был ли этот чужак единственным в наших владениях. Пока они не вернутся, оставайтесь здесь. Логово – самое безопасное место. Здесь вам ничего не угрожает, – он хочет в это верить, но не берёт на себя право громко говорить о своих силах. Он не всесилен и смерти двух львиц тому доказательство. – Мак, – Траин оглянулся, ища взглядом целителя прайда, – осмотри раненных. Некоторым нужна твоя помощь.

В голосе льва появилась утраченная уверенность в себе. Он гнал от себя чувство вины, зная, что оно делает хуже, что он своим поведением пугает остальных. Король не имеет права быть слабым. Но как сказать остальным, что он не смог уберечь двух львиц? Что они погибли? Что если Алия уже сказала им обо всём? Траин осмотрелся, попытался найти в медленно оживающем прайде Луриана и Киллиана – он уже знает о том, что произошло, и хотя горе его велико, а потеря невосполнима, подросток уже принимает её, а Траин… ему предстоит ещё сказать обо всём детям Мунаш.

Тяжело выдохнув, он поднимает лапу, чтобы сделать шаг, когда к нему навстречу выбегает детёныш. Девил… Он с лёгкостью узнаёт её. В глазах крохи лев видит взгляд медянки, словно она всё ещё жива, но нашла отражение в своей дочери. Он чувствует, как всё его тело сковывает, как он, словно парализованный, замирает у выхода из логова.

«Что я скажу ей?»

Траин не знает. Ему никогда не хватит времени, чтобы подобрать нужные слова – их не существует в мире. Живым всегда тяжелее мёртвых – они вынуждены переживать смерть тех, кто им близок, видеть их конец без возможности повлиять на исход. У него в лапах в два удара оказалось столько юных жизней, которые ещё не нашли своего места в этом мире, но уже познали боль от утраты и жестокость реальности. Сироты, у которых больше нет ни отца, ни матери. Да, они есть друг у друга, но это никогда не заменит им матери.

«Ты ведь всё понимаешь, верно?»

Он смотрит на детёныша. Наверняка же пугает её своим молчанием.

Припадает на колени, чтобы оказаться с Девил на одном уровне, подставляет ей свою шею для объятий и слёз.

Иди ко мне, – шепчет, зная, что сейчас он – не тот лев, которого она ждала. Не в его объятиях она хотела бы жаться, не ему заливать слезами плечо. И уж точно не от боли первой в её жизни настоящей потери. Она имела полное право оттолкнуть его, назвать убийцей её матери, сказать, что это он виноват в том, что случилось с Мунаш и остальными – он примет. Это правда. Он не отрицал своей вины, потому что слабость и бездействие – худшие грехи на земле.

Самец крепко прижимает детёныша к своей груди.

Прости меня… Прости, что не уберёг твою маму.

+11

95

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Первая очередь: Девил, Шантэ, Мелло, Йен, Харт, Сонендимаан, Траин
Вторая очередь: Люциан, Элика, Луриан, Маиша, Ательстан, Анника, Эния

● Игроки из разных очередей отписываются независимо друг от друга!
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

96

<---- Долина горящих сердец

- Идите впереди меня. Оба. Чтобы я вас видел, - опуская радостные объятия и обмен живыми светлыми эмоциями с налётом смерти, Люциан хмуро посмотрел на подростков и молодую самку. С чего они решили, что должны идти за его спиной, как провинившиеся котята? - Живо, я сказал! – рыкнув, подгоняя всех, самец скосил взгляд на остальных членов братства. Взрослые справятся сами.

Люциан злился. Он открыто показывал свои эмоции; пытался отрезвить оцепеневших подростков. Ласковые слова, утирание слёз и обещание лучшей жизни и облегчения в будущем они оба успеют наслушаться в чертоге, когда группу вернувшихся окружат львицы, дети и старики. Все захотят узнать, что произошло, огорчатся потерями, пожалеют раненных. Скорбь по убитым и сиротам затянется. Каждый сварится в собственной боли и останется неутешен. Это естественный исход. На это будет время до конца жизни, но сейчас важнее убраться из долины, загнать всех выживших в безопасную крепость братства, где им проще обороняться от чужаков. Серый помнил, что в чертоге не хватало двух детей и нескольких патрульных.

Они дошли до дома в молчании. Люциан видел слёзы на глазах Алии. Она тихо оплакивала погибших самок, отвлекалась на поддержку Киллиана и Луриана, но под хмурым взглядом серого льва испуганно отступала и покорно шла рядом.

Самец смотрел на отроги скалы. Долина погрузилась в тишину. Он не слышал птиц, пока шёл к чертогу, или не хотел их слышать. Люциан думал, что скажет Элике, если окажется, что их старшие дети не вернулись в чертог до его возвращения. Он успел обменяться несколькими репликами с Мтонго перед его уходом, но глава патруля не видел ни Маргери, ни Луиса. Двое ушли днём, но не вернулись с наступившей ночью.

Люциан проводил взглядом белого чужака. Хорошо, что он не спускается в логово. Сваленное с плеча тело Мунаш напоминает о реальности и близости смерти. Лучше бы оставили её в долине вместе с Сури. Им придётся вернуться за телами самок, чтобы отнести их в общую братскую могилу и впервые с наличия на Севере других поселенцев пополнить её новыми угасшими жизнями.

Поправив на спине раненного подростка, Люциан подождал, пока Алия с подростками скроется в темноте тоннеля, и начал спуск. Спина болела после сражения и тяжёлой ноши, но самец мыслями находился в другом месте. Он вышел на площадку, освещённую светом луны, вслед за Траином. Не обращая внимания на молчаливость и неуверенность самца, Люциан прошёл дальше, опустил тело подростка и осмотрелся. Судьба чужака потеряла для него значимость. Целителю укажут на новую работу. Если потребуется, другие львы справятся и перетащат подростка в другое место, чтобы не шокировать львят и не собирать зевак возле раненных.

Люциан высматривал в толпе из голов свою семью. За взрослыми львами он с трудом замечал знакомые окрасы младших детей, но ближе всех к нему оказалась его старшая дочь. Мирай как поджидала их возвращения, устроившись недалеко от входа в логово. Он заметил Элику, которая почему-то предпочла держаться в общем зале, а не отсиживаться в их отдельной нише вместе с детьми в ожидании возвращения остальных.

- Луис? Маргери? – без уточнения спросил он о каждом ребёнке, которого не видел в чертоге.

+2

97

.music

Следом за Энией в эту комнату чертога пришли еще и Харт, и Мелло. Или же они были тут уже давно, просто Девил никак не могла их заметить, пытаясь теперь то уже накрепко запомнить цвет глаз близких ей зверей.

"У Мелло они карие..." - она смотрит внимательно в непонимающе-требовательное лицо сестры, тут же переводя взгляд на самого старшего из братьев. - "А у Харта они... зеленые".

Она снова с натугой моргает, едва отгоняя от себя мрачные мысли. Напоследок обернувшись на своего слепого сиблинга, она двигается в сторону Харта и, подойдя ближе, молча бодает его головой в плечо. Так она замирает на мгновение, пока наконец-то не отвечает шепотом на реплику старшего:

- Все же будет хорошо?.. - она с надеждой смотрит на него, ища поддержки. Хотелось услышать от него хоть что-нибудь, что-нибудь такое, что могло расставить все обратно по своим местам.
Прижавшись к брату еще сильнее, нервно вздрогнув от напряжения, она после тяжело вздохнула. И так же тяжело вдохнула, втягивая родной запах, мыслями отвлекаясь на него.

Запах Харта, да и всех братьев-сестер, был рядом с ней с самого рождения. Они всегда были где-то недалеко, рядышком, а иногда и совсем под боком. С первых же дней, вместе с запахом матери, они создавали чувство защищенности, спокойствия, и всего того, что и позволяло ей быть собой.

Такой беззаботной, неугомонной и веселой, такой, какой она была буквально всегда. До сегодняшних событий.
Сегодня было особенным, сегодня заставило ее усомниться в той непоколебимой ранее уверенности, что все всегда будет так же, как сейчас.
Что все всегда будет так же "в порядке".

- ... хорошо?.. - она шепчет, передразнивая саму себя. Проглоченная несколькими минутами ранее тревога снова всплыла, заставляя внутреннее ее метаться и не понимать что происходит. То самое "в порядке" словно бы испарилось, исчезло, оставив после себя только бардак и неразбериху.

До ушей доходит звук биение сердца брата. Такое мерное, ровное, бьющееся... Он был тут, он был сейчас, он просто был. Находился рядом, живой, такой, что можно было опереться на него, дышать его запахом и упираться лапами в теплый бок.
Он был такой всегда. Он есть такой сейчас...

Но уверенность в том, что он будет таким всегда из нее исчезла. Осталась только неуверенность, страх в том, что когда-то его не станет, быть может не станет еще кого-то из близких, или Энии или еще кого-то из прайда.
Что кто-то так же уйдет и тогда будет только тот самый страх и беспокойство за его жизнь.

Точно так же, как сейчас. Точно так же как она сейчас боялась за маму.

Это было даже как-то по-злому иронично, то, что из всех она больше всего понимала, что может с Мунаш случиться что-то плохое. Больше всех переживала, что она может не вернуться. И было даже не так важно, что именно может произойти, для маленькой львенки в темном углу чертога, что сейчас отчаянно жалась в объятиях к брату, и не понимала что с ней происходит, было совсем не важно, что она до конца и не понимает что значит "смерть". Ей было больше боязно осознавать именно то, что Мунаш - ее дорогой, лучшей и любимой матери - больше не будет.
Ее не будет... И что будет тогда?..

Боль. И неизвестность.

А этого бояться все... вне зависимости от возраста, вне зависимости от характера, вне зависимости от того, как много они сейчас понимаю в этом мире.

- Вы слышите?..

Голос Мелло заставил ее прислушаться. Черные ушки чутко вздрогнули и повернулись на источник звуков, которыми наполнился чертог. Судя по всему кто-то...

- Кто-то пришел! Пошлите... Пошлите, там мама... там мама!

Она, тут же взбудоражившись, подскочила все еще на ватные лапки и, путаясь в них, побежала в основной зал. А после и к самому выходу из пещеры, беспорядочно оглядываясь и ища заветную медную шкуру.
И те самые зеленые глаза, которые она так тщательно воссоздавала в памяти.

Мимо нее проходят вернувшиеся с боя, раненные. Кто-то бежит к своим родным, к отцам и матерям, кто-то помогает подхватить тела тех, кто был без сознания. Ви почти не обращает на них внимания, она старательно шарит взглядом, ищет только маму и только ее, хочет наконец-то прижаться к ней. Обхватит лапками настолько, насколько только сможет, потереться щекой о ее холодную с мороза шерсть, снова поверить в то, что все хорошо...

Враг повержен, - голос Короля заставляет ее обернуться на него. Голос слишком громкий чтоб не обратить на него внимание, он разносится своим звучанием по всему чертогу, зазывая всех тех, кто еще не пришел встречать вернувшихся воинов. Девил же вслушивается в королевскую речь и, почему-то... почему-то ей не верит.

Дети бывают до ужаса проницательны. Особенно если говоря, вы смотрите им в глаза.

- Неееет... - Деви хрипит, сама не осознавая почему, мотая головой. Сомнения, только-только ушедшие после возвращения отряда, снова хватают ее своими черными лапами со всех сторон. Тело деревенеет.

Да... она понимает. Понимает, но не хочет этого. Не хочет понимать и верить. До последнего цепляется за надежду, словно бы она хоть что-то могла значить в той ситуации...

Подойдя чуть ближе, она после все так же не сводя с Траина взгляда, просто молча слушается его. Она, казалось бы привычно, но так неловко и неестественно падает ему в гриву, так же как-то неправильно его обнимая.

- Прости меня… Прости, что не уберёг твою маму, - лапы северного короля обнимают ее ровно в тот момент, когда она резко пытается отстраниться. Сердце в груди сжимается с такой силой, что ей физически становится больно, и хочется от это боли забить лапами по чужому плечу и закричать.
Об слова Траина разбивается последняя слепая надежда и, Девил, смотря ему в глаза, все так же до последнего не хочет верить.

Но в итоге, все равно...

И она плачет. Плачет громко и отчаянно, сначала вскрикнув так, что ей от этого вскрика сводит горло и после хватает сил только на горькие и горячие слезы, что более не сдерживаемым потоком все таки хлынули из ее глаз.

Все таки хлынули... Не смотря на все обещания и уверения в том, что "в порядке" обязательно будет.

Иллюстрация

http://sa.uplds.ru/t/osd7H.pngby SilcyBell

Отредактировано Девил (Сегодня 18:03:39)

+6


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог