Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Края вечной зимы » Снежный алтарь


Снежный алтарь

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://i.imgur.com/VKoUCsH.png

Своеобразный алтарь находится на территории земель вечной зимы. Бывали времена, когда величественно чёрное древо Гренадил пышной кроной отбрасывало тень на зелёные земли. С тех пор, как ходоки сделали у его корней свой алтарь, древо давно не цветёт. Корни его высохли, на ветвях вместо листьев единственным украшением служит редкая шапка из снега. Это самое сердце земель, насыщенных магией, где духи общаются с шаманами и сплетаются два мира: живых и мёртвых.


1. Любой пришедший в локацию персонаж испытывает сильнейший холод (антибонус "-1" к любым действиям, возрастающий каждые три поста; нейтрализуется умением "Устойчивость к холоду").

2. Шаманы, пришедшие в данную локацию, получают бонус +3 к броску кубика во время призыва духа. Также, в локации можно попытаться выпросить у богов недостающие шаманские умения или подать заявку на получение темного мистического фамильяра — особого призрачного спутника, принимающего форму любого животного и дающего временный максимальный антибонус противнику к выбранной игроком сфере. Мастер Игры бросит кубики и определит, достался ли персонажу такой фамильяр, или же нет. Осторожно! В случае провала броска персонаж может потерять разум, получить страшное увечье или даже навсегда остаться проклятым.

0

2

• Начало игры •

Один-Отец!
Я о брате молю,
В руки твои его Судьбу отдаю.

Солнечные лучи ещё касались поверхности земли, отражаясь от снега, который ослеплял своей белизной каждого, кто слишком долго смотрел на него, однако само светило уже начинало клониться к горизонту. Ещё немного времени — и на небосклоне начнут зажигаться первые звёзды, предвестники скорой ночи, царицы на землях Белых Ходоков. Конечно, связь с Богами была сильнее именно поздним вечером — в то время суток, когда на небе уже не видно лучей заходящего солнца, но ночная тьма ещё не режет глаз — однако молиться можно было и в другое время суток. Вопрос тут стоял в другом: услышат ли тебя.

Разумом, Духом его надели,
Волю свою, Светлый, в нём посели,
Твёрдо поставь на Божественный Путь
И прояви в нём Духовную Суть.

С того рокового дня прошло уже больше двух лет. В один отнюдь не прекрасный день их семья просто исчезла. Растворилась. Погибла.

Они жили без забот, горестей и печалей — во всяком случае, так казалось львице — небольшой, любящей друг друга семьёй. Она, её старший брат и их родители. Казалось, эта идиллия будет царить на земле вечно. К сожалению, она была слишком мала, чтобы понять: порой в мире случаются ужасные вещи.

Запах крови и встревоженные взгляды родителей накануне вечером прошли мимо внимания трёхмесячного львёнка. Конечно, она понимала, что что-то здесь не так, но вскоре всё её внимание переключилось на игры с братом, и все тревоги мигом забылись. Впрочем, вернувшись уже буквально на следующее утро: крики, рычание, запах крови. Брат стоял перед ней, пытаясь защитить, но что он мог противопоставить взрослому льву, только что убившему их родителей? Один сильный удар — и живая защита перед ней исчезла.

Чёрт его знает, почему чужак забрал её с собой, а брата оставил в пещере. Итог один: долго они не ушли, и не потому, что львёнок всеми силами старался вырваться из пасти убийцы её родителей, нет. На помощь подоспел другой незнакомец, одолевший злодея и забравший её с собой. Уже через несколько дней она увидит множество львов, с первого взгляда как две капли воды похожих на него: белоснежные или светло-серые, они буквально сливались со снегом, которого было огромное количество на их территории. Идеальная маскировка.

Лишь потом она узнала, что её отец был выходцем Севера, а предводитель Ходоков — её дед.

Доблести дай, Смелость и Благородство,
Радость, Удачу и вынь всё уродство.
Светом своим ты брата окутай,
Все заблужденья, молю я, распутай.

Нилсин, за эти два с лишним года выросшая в молодую статную самку, сидела напротив старого чёрного дерева Гренадил, которое на самом деле было белоснежным — иней, снег и местами тонкая корка льда покрывали ветви старого дерева, которое уже давным давно не цвело. Все кругом твердили ей, и не раз, что её брат погиб, но она отказывалась верить. Внутри юная самка была уверена — Кову жив. Здоров ли, сыт ли, бодр ли — не так уж и важно. Главное, что жив.

Именно брат был той причиной, по которой внучка Морлока каждый день приходила к Гренадилу и молила Богов о спасении брата. Чаще всего, как сегодня, она молилась Одину, верховному богу. Иногда она обращалась к Тору, защитнику всех львов, который мог предостеречь Кову от смертельных опасностей, иногда — к Бальдру, желая брату добра и счастья, а в минуты полного отчаяния — к Фрейе, богине любви, забирающей часть мёртвых воинов у Одина себе.

Но сегодня был один из тех счастливых для неё дней, в которые она особенно сильно чувствовала связь с живым — она явно была уверена, что с живым! — братом.

Пусть станет он львом Слова и Чести
И Человечностью будут известен,
Пусть Благородство и Уваженье
Рядом идут с ним в его продвиженьи.

Глаза закрыты, голова чуть опущена, а сама Нилсин сидит в считанных сантиметрах от корней. Ближе подходить нельзя, Гренадил — древо богов, коих лучше не злить лишний раз, вторгаясь на их территорию. Все мысли направлены к Всеотцу в надежде, что он услышит её молитву и поможет им. Кову — выжить, а ей — отыскать брата.

Благослови на подвиг и Жизнь,
В рати Свои прими брата служить.

Ещё пару секунд посидев в той же позе, Нилсин встала, сделала шаг назад, а затем склонила голову и дотронулась носом до одного из корней в знак почтения Богов. В тот же момент львица поймала себя на мысли, что необходимо будет принести им жертву — не сородича-льва, конечно, юная самка, как и её Боги, не была настолько жестокой и кровожадной, однако небольшая добычи в виде, скажем, бородавочника, была бы отличным жестом в знак уважения Богов.

Нилсин выпрямилась и уже собиралась развернуться и пойти на охоту, как сзади неё раздался хруст снега — звук, извещающий о приближении живого существа. Самка развернулась и нос к носу встретилась с вышедшим на открытую поляну Морлоком.

Дедушка, — поприветствовала она его улыбкой, лёгким кивком и движение вперёд с целью потереться щекой о густую гриву старшего родственника.

Отредактировано Nilsin (11 Июн 2017 00:13:15)

+6

3

Зима и холод… извечные Владыки Края вечной зимы. Они безжалостны к чужакам, которые не могут понять той красоты и смертоносной силы, которая не пытается скрыться, а демонстрирует всю себя гордо, уверенно и властно. Не львы, что населяют этот, казалось бы, безжизненный край, а стихия – несокрушаемая, непредсказуемая, непокорная. Именно ей Ходоки были благодарны за жизнь, и за смерть, ведь всё, что выпадало на их долю, - не что иное, как воля Одина. В их жилах текла его кровь. С его благословением вершились делать. С его проклятием и разочарованием сыпались на головы виновных несчастья. Я давно пытался понять: прокляты мы или благословлены, но не находил ответа.

Небо над нашими владениями практически всегда было серо от туч, воздух прохладен и по морозному свеж. С приближением вечера, вступающего в свои права, с неба повалил белый снег, новым покрывалом укутывая земли Ходоков. Благословение или кара? Что на этот раз?

Покинув логово, я остановился недалеко от Гренадила, когда увидел свою внучку. Дитя, коему не исполнилось и полугода, когда её родители отправились к Богам. Я надеялся, что мой сын, несмотря на своё отступничество, ещё встретится со мной в Вальхалле, когда придёт моё время. Ибо именно там я смогу сказать ему, что был в чём-то неправ, сказать ему, что его дети живы и я сделаю всё, чтобы жизнь их была достойной. Более двух лет я воспитывал эту малышку, Нилсин, девочку, которая получила от своего отца северное имя. Я пытался обучить её всему, что знал сам, смог привить ей любовь к Одину, склонить её к своей вере, но каждый раз видел, что сердце её тепло – оно не годится для холодного севера, где нужно с хладнокровием смотреть на убийство. Такие вещи никогда не укрывались от моего взгляда. Жестокость была ей чужда. Она приносила Дары Богам, но ограничивалась лишь малой кровью.

Мне не удалось воспитать из неё воина, как из Хель. Племянница была расположена к проявлению силы. Она была рождена здесь, на Севере - он жил в ней, она была им – тем холодным и безжалостным вихрем, который способен исколоть осколками льда каждого, кто встанет у неё на пути. Она не боялась смерти и верила, что разделит место в Вальхалле вместе со мной, на равных с мужчинами. Она была достойна этого.

Нилсин… Моя милая пташка отправилась по пути шамана, переняв свой Дар от бабки. Я посмеивался, когда видел, как Ярана старается передать свои знания внучке, и невольно вспоминал нашего сына. Мы возлагали на Хальбарда большие надежды, но учиться он, как любой мальчишка его возраста, хотел неохотно. Ему больше нравились сражения, оттачивать своё воинское мастерство, что шло на радость мне, кончено же, а жене доставались крохи. Настал её черёд радоваться появлению потомственного шамана в роду, который не избрал путь воина.

Я неосознанно улыбнулся, смотря на львицу, но не стал тревожить её покой. Сейчас на первом месте стоят Боги – пусть помолится, ведь я знаю, чего она желает больше всего. В этом наши желания сходятся. Мой внук. Этот бедный мальчик, который потерял всю свою семью. Меня убеждали, что он мёртв, погиб вместе с отцом и матерью, но недавно на своих крыльях Грунхарр принёс мне весть – мой внук жив. С тех пор я хотел разыскать его, исправить свои ошибки перед покойным сыном. Это могло быть всего лишь пустой надеждой, но я верил, что Один был благосклонен к двум сиротам, к двум потерянным душам Ходоков.

Мой шаг, невзирая на возраст, оставался таким же мягким и бесшумным. Я подошёл ближе к внучке, словно хотел услышать поток её мыслей, узнать содержание молитв. Я явственно видел, что Боги южан исчезли из её памяти, но что-то тёплое осталось глубоко в её сердце – милосердие, жалость, сострадание – всё это лишнее. Я знал, что моя внучка мягкая для того, чтобы занять место королевы, а мой срок – не вечен. Я должен был позаботиться о её будущем, если мне не удастся отыскать внука. Я давно всё решил, я должен выдать её замуж за одного из Ходоков. Ярана разделяла моё решение, но не выбор. И я понимал почему. Жених был таким же нечистокровным, как и Нилсин, но его отец заслуживал уважения и ещё ни разу не подвёл меня. Это союз между нами, который гарантирует моей девочке защиту и будущее без меня.

Я позволил обнаружить себя. Нилсин обернулась на скрип снега. На её морде появилась улыбка, а она, такая нежная и ласковая, подалась ко мне, словно котёнок. Всё тот же любящий. Моя пташка. Моя Нилсин. Моя драгоценная девочка.

- А я как раз искал тебя, - улыбнулся я в ответ. Мне были милы эти нежности и объятия. И хотя в глазах всего клана я оставался бесчувственной скотиной, которой никому и никого не жаль, я становился иным рядом с женой и внучкой. Мои две любимые львицы.

Получив внимание внучки, я не сразу нашёл подходящие слова. Это было странно и непривычки. Сколько раз я озвучивал свою волю, сколько раз она звучала холодно и непреклонно, но в этот раз я боялся ранить свою Пташку. Разве мог я? Моё решение было окончательным, как мне казалось, но что если она не захочет? Что если я поступаю неправильно, принимая это решение за неё? Вопросы, которых раньше никогда не было, появлялись один за другим, сея сомнения. Может, я поторопился?

Моя Нилсин. Моя дорогая Пташка, - я говорил с таким же теплом, смотря на внучку. – Ты так выросла с тех пор, как оказалась на Севере. Уже не тот маленький комочек несчастья, каким тебя принёс Йон, - я помнил этот день, словно он был вчера, и оттого ещё тяжелее мне давалось принять моё же решение. – Мой век не бесконечен. Когда-нибудь я разделю чертоги Одина вместе с твоим отцом, но пока я ещё жив и сердце холодеет во мне, я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы рядом с тобой всегда оставался тот, кто защитит тебя, - я выдержал короткую паузу, решаясь на последний шаг. – Я решил, что будет лучше выдать тебя замуж за воина. К сожалению, наш клан уже не так велик, как прежне, но и в нём найдётся достойный самец. – Достойный самец, который будет предан Одину, но не ранит львицу, в чьих жилах течёт кровь южан. - Никому кроме Расмуса я не могут доверить тебя. Он уже староват для мужа, - я хохотнул. – Но у него есть сын. Подходящего возраста.

Отредактировано Морлок (11 Сен 2017 21:12:52)

+8

4

Зачем, дедушка? — поприветствовав Морлока, львица сделала шаг назад, с жадным любопытством глядя на старшего родственника.

Бедная, наивная южная пташка. Она ожидала от Короля Ночи любви, заботы и понимания. И он ведь одаривал её этим! Причём сполна. Только вот то, что для Морлока являлось выражением любви, для Нилсин могло оказаться началом будущего… да, пожалуй, ада.

Первые слова длинной речи Морлока юная львица встретила улыбкой и едва заметно выпяченной вперёд грудью, в которой разливалось тепло от слов матёрого льва — ласковое обращение вкупе со словами о том, как она выросла, не могли принести Нилсин ничего, кроме самых положительных и ярких эмоций. При упоминании о её ранних днях среди Белых Ходоков перед глазами молодой львицы поплыли воспоминания — маленькая, напуганная, одинокая, измотанная долгим переходом неизвестно с кем и неизвестно куда, малышка сразу попала под благоволение родного деда.

Мой век не бесконечен, — уголки губ медленно поползли вниз, а блеск в глазах сменился тревогой. — Когда-нибудь я разделю чертоги Одина вместе с твоим отцом…

О чём ты говоришь, дедушка?..

Бедное юное дитя. Выросшая и практически всю жизнь прожившая под боком и покровительством Морлока, Нилсин не могла представить свою жизнь без любимого старшего родственника. Конечно, она не осталась бы одна. Её не оставили бы одну. Но, как бы ясно она ни осознавало, что рано или поздно все живущие на земле львы попадут в чертоги Одина, юная львица не могла представить смерть Морлока, свою жизнь и жизнь Белых Ходоков без него.

Поняв же, наконец, к чему клонит Король Ночи, Нилсин почувствовала, как её сердце с каждым словом, произнесённым белогривым львом, начинает биться всё сильнее и быстрее, словно пичуга, запертая в тесной клетке и мечтающая как можно скорее, сию же минуту вырваться на волю. Упоминание Болтона заставило юную самку удивлённо вскинуть брови. а упоминание его сына — приоткрыть от изумления пасть и тяжело выдохнуть, создав в морозном воздухе облачко пара.

Она осознавала, почему Морлок хотел найти ей пару. И, более того, даже была не сильно против. Но… Бэрри? Казалось, своей суровостью и в некоторой мере даже жестокостью (о, бедная Пташка ещё не успела увидеть этого садиста во всей своей красе!) этот лев превосходил каждого члена их теперь уже немногочисленной группы. Они с Нилсин были полной противоположностью и Морлок, должно быть, совсем отчаялся найти ей кого-нибудь более… подходящего.

Но… — от волнения, охватившего её, Нилсин в буквально смысле потеряла дар речи. Она не хотела перечить любимому дедушке, но и иметь что-то общее с Бэрри тоже не хотела. — Почему именно он, дедушка? Любой из нашей группы достаточно силён, чтобы… защитить меня.

“Я сама готова защитить себя”, — чуть было не сорвалось с её губ. Но стоило ли себя так обманывать?..

+6

5

Для атмосферы (в посте использованы фрагменты из данной композиции)

●Начало Игры●


Kom Austre
Kom gryande dag
kom fedre og mødre av
Høgtimbra ætter
Kom hanar i heimar tri...
***
Да будет это истиной...

Томно выдохнув, Бэрри поднимает голову, чувствуя, как мелкий снег покрывает его усы, шерсть и морду. Он сливается воедино с природой, грозно щерясь и потряхивая белой гривой. Он не молится Богам, но думает о них, взирая на Гренадил издалека, как на мрачно-серебристую статую, тянувшую руки к небу, к Вальхалле.

Ему повезло родиться среди белых скал, прозрачного неба и чистого снега. Как бы не парадоксально это звучало, но Ходоки, души которых были черные и красные - цвета смерти и крови - жили среди белого снега, который давал лишь положительные ассоциации. Здешних львов объединяло с ним только одно: жестокий неистовый холод, не щадящий никого, поэтому здешних львов называли белыми детьми - детьми снега.   

Ему повезло родиться здесь, потому что с его характером он бы не выжил в условиях юга. В стандартном прайде, где нельзя убивать своих же львов и львиц, где посягательством на жизнь другого льва является чуть ли не грехом, а в жертву богам не приносят зверей, Бэрри бы давно убили, потому что боялись бы и считали опасной особью. Но он родился на своем месте, там где должен был. За это он и был благодарен Одину, который отдал ему свободное место среди Белых Ходоков, а теперь иногда говорил с сыном Болтона. Бэрри слышал его голос у себя в голове.

Ask standande
heitir Yggdrasil
Tronar eviggrøn
yvir Urdarbrønn
Høyr meg alle
Søner åt Heimdall

Шепчет Один на ухо своим воинам, шепот его слышит даже Бэрри и глаза его, полные злобы и победной искры обращены в сторону Гренадиля, пожухлые сухие листья которого отрываются от веток и медленно летят в сторону льва, запутываясь в гриве и медленно опускаясь на землю.

Бэрри высоко закидывает голову, а затем открывает пасть, издавая высокий раскатистый рык, подпевая Богу, ненавистному и в тоже время крепко засевшему в сердце и глубоко в подсознании каждого Ходока.

Он добился своего... Гренадил это знает и говорит с Ребенком Снегов.

Statt upp or svevna
Gjev kraft til rota
kvasst den eldest
av ormar som
gneg i grunna...

Сегодня Морлок объявит о помолвке своей горячо любимой внучки и его, Бэрри. Совсем скоро настанет новая эра для Ходоков. Скоро у каждого зверя из его прайда будет другой Король Ночи с серыми холодными и безжалостными глазами. Один любит терпеливых. Половина пути уже пройдена.

Tri nornar eg ber
at liv skal du spinne
Tri nornar eg ber
at liv skal du tvinne
Tri norner eg ber
at liv skal du binde
...binde til rota...

Шепот Одина уносится к древу, а вместе с ним затихает рычание Бэрри. Лев выпрямляется и с заснеженного холма смотрит вниз. Он видит испуганную мордочку своей будущей жены. Она - пташка, маленькая и беззащитная, на которую он бы предпочел устроить охоту. Но она слишком ценна по своему как для Морлока, так и для Бэрри. Её задача - принести наследников с голубыми глазами и белоснежной шерстью. А потом...

Бэрри ухмыляется характерным утробным звуком. Боги нынче на его стороне.

Отредактировано Бэрри (21 Июн 2017 15:13:44)

+4

6

Я видел, как одна эмоции на лике моей дорогой внучки сменяет другую. Я знал, что ей будет тяжело это принять. Тяжело даже в мыслях проститься со мной, ведь она уже знает, что такое – боль утраты. В столь юном возрасте, не успев толком познать жизни, она вынужденно познала смерть – стала свидетельницей ужасающих событий, пробудивших в ней тот самый Дар – благословение Одина. Иногда мне казалось, что Бог жесток к нам, ведь он дарует нам что-то, забрав взамен самое дорогое и ценное, что было у нас при жизни. Когда Дар может стать проклятием, а не благодатью. Я боялся, что Нилсин станет его ненавидеть, когда вырастет, и меня вместе с ним – ведь именно я виноват в смерти её отца и брата. Но этого не произошло, моя Пташка слишком добра, а её сердце горячо и трепетно для этих безжалостных мест.

Моя дорогая внучка ещё молода, но взрослая жизнь вот-вот настигнет её. Многие львицы в нашем клане приносили своё первое потомство, едва пережив свою двадцать четвёртую зиму. Нилсин уже далеко шагнула за этот порог, и уже виднелся рассвет её взрослой жизни, а я всё так же вижу в ней смышлёного львёнка, принесённого с юга. Иногда я задавал себе вопрос: каким бы я видел сына Хальварда. Оставался бы он для меня детёнышем, которого необходимо защищать и оберегать, или же я видел бы в нём продолжение себя? Сильного льва, который способен повести Белых ходоков за собой? Ответа я не находил. У меня была только Нилсин.

Я не любил бастарда Расмуса. Этот мальчишка отличался от нас. В нём текла южная кровь, как и в Нилсин, но жестокость, с которой он подходил к любому делу, выглядела в моих глазах отравленным выбросом змеи. И всё же я не мог подобрать своей внучке пару среди чистокровных ходоков из-за её происхождения. Я уже пошёл против собственных правил, когда позволил ей жить. Среди всех нечистокровных ходоков, которые занимали в клане достойную нишу, этот самец был единственным. Я доверял его отцу и надеялся, что Расмус позаботится о моей внучке. Только по этой причине я готов был пойти на этот союз.

Почему именно он… Мы оба знали ответ на этот вопрос, но я боялся озвучить его даже сейчас, когда наш разговор, как мне казалось, могли слышать лишь Боги. Южная кровь, дитя моё, она диктует правила, которые невозможно нарушить ещё больше, чтобы не подвергнуть опасности весь наш род. Я надеялся, что Один будет терпелив к нам, но другие львы, которые непреклонно соблюдали обеты, могут воспротивиться и возжелать пролить нашу кровь. Могу ли я допустить это?

- Я доверяю его отцу, - я старался говорить мягко, огибая острые углы истинной причины, почему именно Бэрри должен стать её мужем. – Если случится так, что моя зима завершится раньше, то он станет достойной заменой мне, - я не стал лгать о том, что вижу в Бэрри хорошего мужа, способного принести счастье моей внучке, но сейчас главная моя цель – заручиться поддержкой сильного Эрилаза и уготовить Нилсин хорошее будущее без угрозы для жизни. – Я надеюсь, что Бэрри пойдёт по стопам своего отца, тогда я буду спокоен, что вручил тебя в крепкие и надёжные лапы.

А если нет… пусть Имир пожрёт весь его род, - подумал я, но не стал говорить этого вслух.

Отредактировано Морлок (11 Сен 2017 21:12:14)

+5

7

Офф

Пост написан от второго лица, рассказчиком является фамильяр Ульва.

Могло ли что-то пойти иначе? И имеет ли вообще смысл задумываться об этом?

Я прекрасно знала как именно я появилась на этот свет - Ты никогда этого не скрывал. Я была рождена в крови собственной семьи, что была пролита в уплату богам за мою силу и их благословение.
Боги безразличны, Боги холодны как сам Север - чтоб их смягчить, чтоб заставить их "оттаять" нужная горячая кровь. Кровь тех, кто не может выжить в этом жестоко крае.
А если ты еще жертвуешь душами тех, кто тебе близок по этой самой крови - ты можешь рассчитывать на самое высокое вознаграждение... Верно?
Да, Ты знал это почти что наверняка. Но Тебе хотелось быть полностью в этом уверенным.
Ты не отнекивался от той цели, что преследовал в ритуале, но никогда и не говорил что я была "лишь" следствие этого всего. Сейчас, особенно сейчас, я стала  для Тебя гораздо большим, чем просто предметом гордости и доказательством блестящих шаманских способностей.
Сейчас - я Твой Глашатай.
Твой Голос и Твоя Воля.

И вот сейчас, в тот самый момент, когда мы вместе вышли из вечерней зимней дымки, когда нарочито специально шумно приблизились к стоящим возле Священного Дерева ходокам, я снова начала Говорить:

- Эрилаз приветствует вас, Владыка, - я склонилась в поклоне, падая почти что ниц перед фигурой Короля Ночи. Ты же лишь учтиво преклонил голову, пусть и склонив ее целиком.

Ты знал, что сегодня за день. Морлок уже поставил Тебя в известность относительно своего решения и решением этим Ты был более чем доволен.

Вот только на морде Твоей это никак не отображалось: недвижимое безразличное и грозное лицо, скрытое наполовину за маской. Тебе бы хотя бы глазами смягчиться, показать свое расположение к испуганной девочке впереди. Но нет, Ты холоден и безразличен.

Я никогда не говорила, но как бы Тебе не хотелось того признавать, со своим бастардом вы похожи как две капли воды. Пусть и не внешне, нет, совсем не внешне: Ты всегда выглядел благородно и даже как-то располагающе, не смотря на все те боль и ужас, что причинил другим. Нет, Бэрри же с самого первого взгляда вызывает опасение, если не отвращение.

Не зря Ты его все детство и отрочество называл уродом.

Но характеры ваши... Душами своими, холодными, коварными и расчетливыми - вы и правда роднитесь. Ведь если Ты сам выше власти не ставишь практически ничего (кроме долга Королю Ночи и Богам), то чего стоило бы ожидать от Твоего сына?

Сына, Расмус, как бы Тебе того не хотелось.

Интересно, станешь ли Ты больше его признавать после свадьбы с внучкой Короля Ночи? Или же будешь справедливо считать, что это все еще Твоя заслуга?..

- Небеса благоволят нам, Король Ночи. Такой снегопад - это добрый знак.

Я хорошо знаю Тебя, я знаю, что Ты бы именно это и сказал. Пусть и не просил меня говорить именно эту реплику в числе тех, что перед встречей этой поручил мне озвучить.

Я оборачиваюсь к тебе - ты все еще молчишь, даже своим взглядом. Лишь беззвучно изучаешь им испуганную мордочку Нилсин, лишь прищурено поднимаешь глаза к небесам, лишь учтиво глядишь на нашего короля, ожидая от него какого-нибудь ответа.

А потом резко и уверенно, словно порыв ветра в разгар бури, подходишь ближе к Гренадилу.

- Эрилаз хотел бы извиниться, если прервал вас, Владыка. Мы пришли к дереву чтоб просить у Богов благословения этого решения, дабы подготовка к предстоящей церемонии прошла хорошо.

Я киваю на Тебя, пока Ты неслышно ни для кого шепчешь молитвы и взываешь к Одину, желая получить его одобрение на действия Короля Ночи. Вот ты клонишься головой к самым корням, а вот к корням этим же проливаешь свою собственную кровь, выпущенную когтями из твоей же лапы.
Белоснежный снег, укрывший одеялом темную кору, тут окрашивается в яркий багрянец.

- Боги благосклонны, мой Король. Один доволен принятым вами решением.

Я сама улыбаюсь, чувствуя шкурой присутствие чего-то божественно в этот самый миг. Верховный Бог услышал молитвы - он благословляет этот союз, благословляет то, к чему он приведет. 

Ты плавно поднимаешься, шепчешь слова благодарности и обещания служить верой и правдой, а после возвращаешься обратно, кивком подзывая меня к Себе. Даешь знать, что именно должны услышать Король и его внучка.

- Он ручается за Бэрри. Говорит, что Нилсин, ваша милая Пташка, дорога ему ничуть не меньше чем вам, мой Король. Он обещает оберегать ее, обещает защищать ее от любых врагов и опасностей. Так же, как он делал это и раньше, - я беру многозначительную паузу, ведь и без того всем присутствующим известно, после каких именно событий Ты обзавелся своими шрамами. - И Бэрри, несомненно, будет для Нилсин прекрасным защитником.

+6

8

Нилсин была отнюдь не глупа, и все те перечисленные Морлоком причины, по которым она должна была связать своё будущее именно с Бэрри, были для неё более чем очевидны — наличие сильного родственника, способного, случись что, оказать поддержку и имеющего высокий уровень доверия и уважения у Ходоков, давало им определённый плюс. Особенно учитывая факт, не озвученный Морлоком вслух — с какими бы уважением и почтением их группировка ни относилась к своему лидеру, после смерти Морлока лишь немногие будут согласны видеть в качестве вожаков полукровок, в чьих жилах течёт южная кровь.

Да, где-то на задворках сознания Нилсин это прекрасно понимала, отчего и готова была принять свою судьбу, как бы они не хотела её избежать; однако не стоит забывать, что внучка Короля Ночи всё ещё представляла из себя напуганную Пташку - юную львицу, за два с небольшим года так и не привыкшую к жестокой и не знающей пощады стороне жизни Ходоков. Она боялась смерти деда; она страшилась своего будущего с Бэрри; она не могла представить себя на месте лидера, — все эти страхи буквально туманили мозг юной Нилсин, отчего та и не осознавала причин происходящего, хотя прекрасно их понимала.

Она с вниманием слушала Морлока, изредка переступая с лапы на лапу, чтобы не окоченеть от холода (к погоде, в отличии от здешних львов, за эти многие месяцы она больше привыкла, хотя южная кровь давала о себе знать, и Нилсин на таком морозе всё же было несколько холоднее, нежели коренным северянам), когда, не скрывая своего присутствия, из-за плотной стены падающего крупными хлопьями снега вышли две белые тени — Расмус и везде сопровождающая его крупная самка шакала, такая же белоснежная и голубоглазая, как и Ходоки.

Стоило Пташке увидеть матёрого льва, как холод — не тот, что обволакивал их снаружи, а исходящий изнутри, гонимый страхом, — пробежался по её спине. Как сейчас перед её глазами вновь встал тот день, когда, увидев во сне зовущего её Ивара, юная самка направилась за пределы территории Ходоков. Не лучшее её решение — лишь появление Расмуса, отчего-то решившего последовать за ней, уберегло Нилсин от смерти в когтях медведя. Теперь каждый раз при виде льва молодая львица чуть заметно вздрагивала — увы, не только от воспоминаний. Как бы ни была она благодарна старшему Ходоку за своё спасение, Принцесса Ночи за эти несколько месяцев так и не смогла заставить себя без содрогания смотреть на страшную рану, полученную Расмусом. Вернее, у неё не получалось даже просто смотреть на изуродованную морду льва — чаще всего, как и сейчас, хотя рана была прикрыта шкурой медведя, Нилсин просто отводила взгляд в сторону, стараясь избегать лицезрения этого жуткого зрелища. Не добавлял тепла и холодный и безразличный взгляд, направленный в сторону самки.

Извинившись за своего спутника — Пташка перевела взгляд на шакала, удивлённая тем, что слово вновь взяла она, но в ту же секунду вспомнила, что Ходокам, вероятно, больше не суждено услышать голос Расмуса (увы, она ещё не успела привыкнуть к этому), — извинившись, Ильва тут же объяснила присутствующим причину их прихода. Повернув голову в сторону стоящего рядом с Гренадилом Расмуса, Нилсин, как заворожённая, следила за проводимым им ритуалом. Особая связь с Богами уже давно влекла к себе самку, но вместе с тем Пташка оставалась всё такой же напуганной и пока ещё потерянной в этом мире пичужкой — стоило ей увидеть первые капли крови, упавшие на белоснежный покров корней древа и окрасившие снег ярко-красным цветом, как Нилсин невольно вздрогнула. Она не была уверена, что готова приносить жертвы — особенно учитывая то, что в их качестве выступали и сородичи львицы, — и всё же вся эта таинственность ритуалов так и влекла юную самку к себе.

Один доволен принятым вами решением.

Уже в который раз за эти долгие минуты сердце Нилсин ушло куда-то в пятки, а саму львицу объял целый спектр всевозможных чувств — от вновь нахлынувшего страха перед своим будущим с Бэрри до успокоения и, возможно, даже радости от того, что их благословили сами Боги, а значит, они же и защитят их. Её.

А затем что-то произошло.

Нилсин уже почти не слышала голосов присутствующих — их заглушил поднявшийся ветер, который принёс с собой ещё больше снега, и если до сих пор из-за его (снега) плотной стены Нилсин не могла видеть дальше десятка метров, то теперь она оказалась в самом центре бури и не замечала даже теней стоящих, казалось бы, рядом с ней львов и шакала. Повернувшись несколько раз вокруг свой оси в обе стороны, Нилсин пыталась разглядеть хоть что-нибудь за плотной белоснежной стеной; ветер нещадно трепал её шерсть, а она не могла произнести ни слова — и даже вдохнуть полной грудью.

Самку уже полностью охватила паника, когда она наконец увидела что-то сквозь пелену снега — тень приближалась, вырастая в размерах. Нилсин не знала, бояться ей от приближения неизвестно чего (или кого) или радоваться от того, что она здесь не одна, но какого же было её удивление, когда из стены снега прямо перед ней появился…

Отец?..

Она потеряла всю свою семью, когда ей было всего несколько месяцев отроду, и большую — скорее даже значительную — часть своей жизнь провела среди Ходоков, которые были, казалось бы, все на одно лицо, белоснежные и голубоглазые. За столько времени да при учёте возраста Нилсин, когда её семья погибла, львица уже не могла чётко вспомнить внешности отца и матери, но сердце подсказывало ей, что этот лев не просто Ходок, а именно Хальвард. Тепло, по-отечески склонившись к дочери, белоснежный самец прикоснулся мочкой носа к её лбу (по телу Пташки тут же разлилось тепло, согревшее её), после чего развернулся и, поглядев несколько секунд на Нилсин из-за плеча, вновь удалился, вскоре такой же тенью растворившись в буре, которая тут же начала затихать.

Уже через несколько секунд всё стало таким же, как и прежде, только теперь три пары глаз неотрывно смотрели на Нилсин.

Вы видели? — находясь ещё будто во сне тихо спросила Нилсин, впрочем, уже через несколько секунд более чем оживившись. — Отец! Он был здесь! — восторженные глаза обратили свой взор на Морлока. — Хальвард! — похоже, сегодня Боги не только благословили будущий союз Ходоков. — Он появился из снежной бури, — объяснила она присутствующим, к своему страху и восхищению поняв, что это было видение, которое открылось лишь ей, —  и пошёл… — потоптавшись на месте, Нилсин обвела взглядом окружающую их местность, пытаясь определить, в какую сторону ушёл отец. Конечно, это было невозможно, ведь в буре видимость была ужасная — невозможно было разглядеть и собственную вытянутую лапу. Но тут взгляд юной самки зацепил едва уловимое движение на вершине одного из холмов, окружавших поляну. — Туда!

Но стоило ей сделать несколько прыжков по свежему рыхлому снегу, как она поняла, что ошиблась. На вершине холма действительно стоял белоснежный лев, но то был отнюдь не её отец.

Бэрри.

Офф

Во время видения Нилс просто стоит и пялится в одну точку, ни на что не реагируя.

Появления Хальварда согласовано с игроком.

Отредактировано Nilsin (18 Сен 2017 16:52:55)

+8

9

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Благословение Расмуса

Умение "Благословение" успешно применено. Следующие три игровых поста Морлок будет иметь бонус +1 к шаманизму.

0

10

- Любишь подглядывать, да, хозяин?

Бастард улыбается, когда видит пташку, летящую ему прямо в лапы. Милое летнее дитя: почему именно ей посчастливилось оказаться в самом сердце Белых Ходоков? Почему именно она была удостоена такой злобной участи? Король Ночи, желающий во чтобы то ни стало защитить свою внучку, сам того не зная, отправляет ее на верную гибель. Бедненькая девочка...

Правда, Бэрри понимает, что пока Король Ночи жив, ему придется учтиво обращаться с самкой. Галантным быть учил его отец, поскольку только надев такую маску, можно заслужить поощрения или добиться того, чего нельзя добиться силой или жестокостью. Втереться в доверие - вот что должен уметь каждый бастард.

- Приплелся за свой сучкой? Так иди к ней, - Бэрри был в хорошем настроении сегодня. Бэрри не стал более ничего говорить Хеке, потому что снежная буря утихла, открывая Нилсин морду не отца, а своего будущего супруга и своего будущего Короля Ночи. Самец врезается взглядом в Пташку, делая шаг к ней навстречу. Пора поприветствовать свою новую семью.

Пару ловкими скачками по снегу Бастард достиг своей цели. Он остановился в нескольких метрах от Нилсин, склонив перед внучкой Короля Ночи голову. Улыбка не сходила с обезображенной природой морды Бэрри, который с таким ее выражением был ничуть не красивее оскала Расмуса, но улыбка была не приторно сладкой, а, скорее, улыбкой искренней - победителя.

- Я рад тебя видеть снова, милая Нилсин, - Бастард огибает львицу с одной стороны, вдыхая ноздрями ее запах. Малышка напугана, она хочет к папочке - как жаль, что последний давно уже мертв и ни за что не придет ей на помощь в самый нужный для нее час, - ты напугалась меня? Не бойся, ведь я теперь призван тебя оберегать, - он бы, конечно, хотел прикоснуться зубами к ее нежной шерсти, но не смел этого делать до момента, пока Морлок не обвенчает их. Бэрри пока лишь ласково (?) взглянул на свою будущую супругу, а потом поманил ее хвостом, продвигаясь в сторону стоявших недалеко от него Короля Ночи и Расмуса. Хеке, поджимая уши, сторонился Ходоков: Вонючка знал, что каждый, кто тут стоит, включая самого Бэрри, ему здесь не рад, но когда так близко с тобой шакалья самка - это лучше, чем когда тебе приходится смачивать здоровых самок хозяина. 

Бастард остановился почти возле Гренадила. Склонив голову, Бэрри поприветствовал Короля Ночи как подобает.

- Владыка, - кот дернул гривой, не смея поднимать головы и глаз, - я сочту за честь стать для Вашей внучки другом, братом, мужем и защитником. Я сочту за честь быть Вашим родственником и приемником. Я клянусь, что если мне придется когда-то стать поддержкой юной Нилсин, когда она станет во главе Белых Ходоков - я буду поддерживать ее всеми силами, что у меня есть. Я клянусь перед Гренадилом, что всегда буду относится к Нилсин так, как хотел бы, чтобы относились ко мне. - На последних словах ветер завыл, зашевелив ветки дерева. Одна из них надломилась и упала прямо перед носом Бэрри, но тот фыркнул и не обратил особого внимания на это. Лев верил, что Боги есть, а вот в приметы и в Гренадил он не верил.

Только после того как ответ от Морлока был получен, самец повернулся к Расмусу. С папочкой у льва были своеобразные отношения: оба друг друга ненавидели, но при этом старались держаться вместе, чтобы получить желаемое - одну единственную цель, которая заставляла обоих шагать вперед да еще и рядом друг с другом.

- Папа! - Лев не стал подходить к самцу более чем на пять метров. Он, в принципе, не желал с ним говорить, но игнорировать льва, который проложил для него дорогу, тоже не стоило. Впрочем, Бэрри хотел бы считать, что дорогу проложил почти он сам, а Расмус был лишь косвенным помощником, но увы - это было вовсе не так, чего самец открыто не хотел признавать, - как ты себя чувствуешь? Твои раны еще не зажили? - В маске, изображающей заботливого сына, Бэрри скрывал презрение. Как можно было вообще додуматься пожертвовать собой ради спасения Нилсин? Да будь она хоть самой Королевой Ночи - Эрилаз все равно остался в тени, предложив кандидатуру собственного сына. Это был странный ход с одной стороны, но разумный с другой. Бэрри, впрочем, с любой точки зрения продолжал кривиться, хотя ту приторную манеру речи в его голосе мог уловить лишь его отец и Марид, которой, к счастью (для нее и для Нилсин), рядом не было.

- Как хорошо, что мы все вместе сегодня собрались! - Бэрри знал, что говорил немного невпопад, но тем он отличался. Он умел бесить всех, но при этом вызывал по отношению к себе осторожность и опаску. Умевший выдернуть пафосное словцо, либо же ляпать бессмысленную ахинею - самец всегда выходил из воды сухим. Сейчас, правда, рисоваться было ни к чему - Ходок это понимал, но никак не мог избавиться от своих вредных привычек. Он лишь усмехнулся, снова повернувшись к Гренадилу. Он ведь догадывался, почему с его приходом сейчас воцарилось молчание: каждый сейчас думает о том, что было бы лучше, если бы он не приходил вовсе.

Такова участь кровожадных бастардов.

+5

11

Наше единение с внучкой было прервано появлением Расмуса и его подопечной. Вспомни о снеге – он выпадет. Я не был против того, что этот разговор был нарушен и в нём появилось третье лицо. Мне не хотелось этого признавать, но смотреть на Нилсин, зная, что большего я не могу для неё сделать, мне было тяжело. Я бы отдал всё, чтобы она жила счастливо. Не только в память о своём сыне и в попытке загладить вину перед ним, а потому что этот лучик света, который так не вяжется с нашими холодными и жестокими землями и не менее холодным нравом Ходоков, - часть нашего племени. Она тот свет Одина, который смягчает меня и учит видеть свет, когда перед глазами стоит непроглядная глубокая тьма.

Я обернулся, удостоив взгляда Расмуса, а не его фамильяра, который с недавних пор стал гласом моего боевого товарища. Мы с ним прошли через многое, а тот день скрепил нас кровью ещё крепче, чем раньше. Несмотря на то, что в понимании нашего клана изувеченный лев мог стать обузой, которую мы должны были с почестями за белоснежное прошлое отдать в лапы Одина, он оставался жив. С нами. По правую сторону от меня, как это было всегда. Мой кровный брат. Больше никому из своих воинов я не доверял так, как ему.

- Снежной ночи.

Мой голос звучал холодно и равнодушно. Я не обращал внимания на самку шакала, которая стелилась на земле, приветствуя меня. Ночь действительно была снежной, и должны была принести удачу. Я верил, что сам Один одобряет мой поступок, иначе отчего небо затянуто бело-серыми облаками и с него хлопьями валит ночной снег? Это его воля, я лишь её исполняю.

- Один одобряет наш союз. О том гласит его снежная молва, - согласился я со словами Ильвы, зная, что каждое её слово – мысль моего давнего друга. Расмус больше никогда не сможет заговорить сам, и в том отчасти была моя вина, но я выдавал свою внучку замуж за его сына не от жалости и чувства вины. И не по старой дружбе. Это холодный расчёт. Иное на севере недопустимо, а мы хотели выжить. Солнце не должно вернуться в эти земли, не должно их пригреть и прогнать холод. Пока лёд покрывает поверхность ледяного озера, а ветки Гренадила держат слой снега и льда, как своё главное убранство и корону Одина, мы можем быть спокойны за своё будущее.

Я проводил Расмуса взглядом, когда он, прерывая разговор, встал напротив древа, чтобы помолиться и попросить благословения. Я молчал и ждал, что Один вновь подаст нам новый знак. Этот брак должен состояться. Я не мог ошибиться, когда выбирал покровительство для своей внучки. Смерть неизбежна для всех. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, рано или поздно – она наступит для меня. Я увижу свою собственную весну, а до того времени я должен успеть сделать всё, что в моих силах, чтобы зима моей внучки длилась как можно дольше.

- Один доволен принятым вами решением.

Я почувствовал, как божественное благословение касается меня, и закрыл глаза, позволяя ему морозящим холодом пробежать по моему телу и окунуть его во власть Богов. Это решение было принято не напрасно; Боги довольны, а я сдержанно улыбнулся, когда, открыв глаза, посмотрел на Расмуса и его Голос.

- Я вверяю тебе сердце Севера и делаю тебя своим братом с позволения Богов.

- — Отец! Он был здесь!

Я не успеваю договорить, как отвлекаюсь на слова своей внучки. Мой голос стихает, обрываясь на фразе, а в холодных глаза впервые проступает тепло и надежда. Хальвард? Кого ещё его Пташка могла назвать отцом? Кого спутать с моим сыном? Мне начинает казаться, что заснеженная ночь – это самый большой дар Богов, ведь в неё вернулся мой сын. Я ищу его взглядом, откликаясь на голос внучки и вместе с ней иду, не поспевая. Мои лапы вязнут в снегу и я чувствую, как моё тело одолевает слабость под весом прошлого. Мой сын. Мой Халь жив. Я должен увидеть его первым. Должен сказать ему. Я…

Я останавливаюсь в нескольких метрах от Нилсин, когда замечаю, что лев, к которому она стремилась, ничего не имеет общего с моим сыном. Как она могла принять этого ублюдка за своего отца? Как могла спутать эту уродливую морду юнца с величественной и чистокровной статью Хальварда? Она не был похож на него даже отдалённо. Лишите меня зрения, и я скажу, что это не он. Лишите слуха – я скажу, что это не его голос. Лишите меня жизни – я и в смерти не ошибусь, увидев своего сына.

- Моя милая Пташка, - с сожалением произношу я, понимая, как от разочарования умывается слезами её сердце. Это могло стать для неё спасением от этого брака, но мой сын давно уже мёртв, а мёртвые не возвращаются к жизни. Сейчас, смотря на сына Расмуса, я не мог понять, как что-то подобное могло родиться у моего Эрилаза. У такого воина, как Расмус. Как я мог выдавать замуж свою Пташку за этого льва. Грязнокровного, уродливого и жестокого сверх меры даже для ходоков. Я должен был найти для неё другого мужа. Должен был..

Мой взгляд вновь стал холоден и хмур, когда бастрад Расмуса подошёл ко мне и в учтивом жесте склонил голову. Я никогда не приму тебя, мальчишка. Я принимаю твоего отца, но не тебя. Будь у него другой сын – он стал бы парой для моей Пташки, а ты… ты - вынужденная мера, а не мой выбор. Молись, чтобы Один не изменил своего решения, чтобы не лишил тебя своей благосклонности, ибо тогда я умою земли севера своей кровью.

Я проводил взглядом ветвь Гренадила, которая упала к лапам молодого льва. Ложь. Ты смел лгать мне. Дерево не могло ошибиться, но и Боги – тоже.

- Если сын Расмуса держит своё слово, как его отец, то я спокоен за судьбу своей внучки.

Если… Ты должен понимать, что сейчас звучит негласная угроза и предупреждение в твой адрес. Один раз оступишься, допустишь хоть единую ошибку, и я заставлю тебя за неё заплатить. Помни это. Помни и смотри, чтобы не разочаровать меня. Утраченная вера обернётся для тебя смертью. Иногда я думал, что дело в моей Пташке. Что я сам не готов видеть рядом с ней другого льва и вверять её в его лапы. Мне казалось, что она слишком молода, хотя в её возрасте Ярана уже подарила мне сына. Я не видел среди ходоков достойную для неё пару и оттого сомневался, что непредвзято отношусь к бастарду Расмуса, но, откинув этим сомнения, я понял, что дело в самой натуре Бэрри, которая отталкивала меня. Я чувствовал, что этот лев – самая дрянная пара из всех для моей внучки, если страх передо мной и его отцом не выбьют у него из головы всю дурь. В противном случае я сделаю это сам.

Отредактировано Морлок (17 Окт 2017 17:35:55)

+6

12

офф:

с играком все согласовано

--------→ Серебреная долина

'Two hundred twenty-two days of light
Will be desired by a night
A moment for the poet's play
Until there's nothing left to say"

Nightwish-Sleeping Sun

Слабость постепенно покидала моё тело, и насыщало жизненной энергией. В глазах появилась вера во спасение, а так же предвкушение новой встречи. Я догадывалась куда ведёт меня Марид. В прайд. Где живут белые львы, такие же как и сама Адрия. Я хотела поскорее на них глянуть. Ведь в своей жизни мне не приходилось встречаться с белыми взрослыми львами. Я представляла их огромными, как снежные скалы, и мудрыми как старцы.
Марид молчала, хоть мне хотелось её расспросить о многом, но не решалась. Пусть я сама все увижу своими голубыми глазами. Я ещё не знала, что меня ждёт встреча не только с членами прайда, но и с самим Королём Ночи, о котором Марид пока не упоминала.

Я  двигалась не спеша, но так же уверенно, как и моя спасительница. Наблюдала  за тем, как двигается белая спутница. Та будто идёт по воздуху, так бесшумно и грациозно. Как при ходьбе напрягаются её мышцы, а шерсть переливает серебристыми оттенками в лунном свете. Я все больше и больше восхищалась Марид, и хотела бы походить на эту молодую охотницу.
Я держалась рядом со львицей, пытаясь не отставать, благо идти пришлось не долго. Когда мы пересекли несколько метров, я почувствовала новые запахи, а вскоре и самих львов. Но больше всего меня  впечатлило могучие дерево, на ветвях которых искрился снег. Я  застыла на месте, забыв о том, что нужно следовать дальше за Марид. Подняв голубые глазки к верху, дабы получше разглядеть дерево со стороны, я почувствовала, как приятный холодок пробежал по спине. На миг, мне почудилось, что это дерево живое. Оно будто двигается, шевеля заснеженными ветками, и разговаривает со мной. Если бы это только видела моя мама... Думала про себя я, чувствуя, как душа наполняется теплотой.

Я  смогла отойти от увиденного, когда Марид позвала меня подойти к ней. Я  послушно кивнула ей, опуская взгляд и ловя глаза львицы. Переступая маленькими лапками по земле, я замечала на себе взгляды белых львов. Я не чувствовала в них опасность, а наоборот защиту. Внешне все были одинаковы, однако внутри них живёт собственный мир, и у каждого он разный. Мне хотелось с каждым познакомится по ближе, но Марид торопила меня к себе, и я отзываясь на её зов, быстро спешила к ней.

Та стояла перед белым львом, который надменно смотрел в сторону Марид. Я чувствовала, как из него исходит  величественная энергетика, которая внушала ужас и восхищение. Я подняла мордашку, дабы лучше рассмотреть этого самца. Марид тем временем оставила меня наедине с этими львами, отойдя куда-то в сторону. Это действие заставило меня нервничать. Неужели она отдала меня на съедение этим львам? Я гнала эти мысли от себя, и все равно верила в лучшее. Король ночи (о котором Бадрия ещё не знала) действительно напоминал мне  скалу. Его белоснежная грива походила на горную лавину, которая спускалась вниз. Я позволила сесть перед белым Владыкой, так как лапы уже уставали быть в неподвижном состоянии. Я молчала, боялась нарушить тишину, тем самым давая взрослым заговорить первыми.

Поток ветра, подхватив часть снега с земли, подул в сторону меня, будто приветствуя. Он покружился вокруг меня, создав лёгкую пургу, а затем растворился в ночной тишине.

Отредактировано Бадрия (2 Дек 2017 13:27:32)

+3

13

Врал ли Ты, когда говорил, что Бэрри будет прекрасным защитником для Нилсин? Что Ты думаешь на самом деле, Длань Одина? Так ли Ты безропотно уверен в своем сыне, как пытаешься убедить в этом Морлока?
Мы оба прекрасно понимали, что это было абсолютно не так. Ты был уверен в своей силе, в своей власти над ним, в том, что сумеешь проследить за его интригами или просто напросто закрыть внучку Короля Ночи или его самого при необходимости своей спиной.
Нет, Ты знал, что Бэрри - темная лошадка. И то, что вы сейчас с ним за одной, то, что сейчас вы союзники, это просто обыкновенное совпадение интересов.

Тебе тяжело, сын Бури, я прекрасно вижу, как Ты разрываешься меж двух огней.

Какая-то часть тебя была безропотно предана Морлоку и Одину, она была готова положить Твою собственную Душу и Жизнь на то, чтоб защищать эти два столпа жизни Белых Ходоков. Другая же, не менее сильная, была властолюбива и жадна. Ты хотел силы, Ты хотел признания, хотел быть еще выше того, где Ты есть сейчас. И единственным вариантом тут был Бэрри.

Боги видят, да, видят! Что если бы у Тебя был любой другой отпрыск, а не этот ублюдок, Ты бы предложил его в партию Нилсин. Но Твой настоящий наследник, Твой дражайший и любимый сын, погиб несколько лет назад. И что как не воля Богов могла быть тому причиной?...

"Ведь если бы они хотели смерти Бэрри, то он бы издох еще в чреве матери", - так Ты все время успокаивал себя, раз за разом в порывах гнева порой едва сдерживаясь, чтоб не выпустить кишки ненавистному бастарду.

... прямо как сейчас, Расмус. Прямо как сейчас.

Все произошло стремительно быстро. Вот вы стоите и мирно беседуете, Его Высочество выказывает свое расположение к Тебе, готовый скрепить вашу дружбу теперь и кровным союзом. Но вот Нилсин срывается, кричит что-то про своего отца и бежит.

Спустя столько времени на Твоем лице наконец-то появляются эмоции: ты удивлен, в замешательстве и на мгновение даже начинаешь гневаться. Ведь, подумать только, почти все вышло. Столь желанная свадьба почти состоялась, а тут...

"Хальвард ведь не может быть жив!", - читалось на Твоем лице. Ты не знал как реагировать, не знал идти ли следом за ними, не знал, верить ли Нилсин. Но ведь даже Морлок подался этой слепой надежде и побежал за своей внучкой, цепляясь за мысль о выжившем сыне как за скалу на краю пропасти.

Ты же остался на месте, мысленно, возможно, перебирая все возможные варианты действий и при этом не веря так наивно и сильно, как верили двое умчавшихся в снега Ходока. Нет, ты не верил.
Ты знал, что такого не может быть. Такого быть не должно.

Но и нельзя было сказать, что ты шибко обрадовался, когда загадка перестала быть загадкой, и правда того, к кому же побежала Пташка на самом деле, раскрылась.

"Словно кролик бросился в зубы шакалу", - подумалось, наверное, тогда Тебе. Ведь с такой радостью бежать к Бэрри... Даже если она считала, что там, в буре, стоит ее отец, все равно это выглядит как-то по-злому иронично.

Ты же, Расмус, продолжал кривить морду под маской. Благо что она была, точно так же как и непроглядная пелена метели сейчас. Все это надежно скрыло Твое пренебрежение, нашедшее выход в кривом оскале на одну часть Твоего лица.
И точно так же Ты кривился, когда Бэрри начал говорить.

О, сколько фальши Ты разбирал в этом голосе! Как же сильно наполнилась твоя пасть привкусом горькой желчи, когда Твой ублюдок начала ворковать то над Нилсин, то над Морлоком. А потом и вовсе клясться в том, в что, наверное, и сам бы никогда не поверил.
Так вот и Гренадил не поверил. Когда Ты услышал, как его ветка откололась и упала к лапам Бэрри, ты смиренно прикрыл глаза, мысленно же поклявшись, что не позволишь ему причинить вреда ни Морлоку, ни прайду.
Пусть он врет, пусть он кривляется. В Твоей игре он лишь пешка, способ подхватить еще больше влияния для того, что все в клане и дальше шло по воли Одина и Богов.

Я поворачиваю свою морду на Тебя в тот момент, когда сахарный голос Бэрри обращается к Тебе. Ты плавно поднимаешь веки, предупреждающе смотришь на грязноглазого, но тоже продолжаешь играть роль хорошего отца. Пускай. Пускай все будет так, ведь это ничто в сравнении с благом Клана и тем, что Ты можешь сделать для него.

И, вот, словно бы завершая эту понятную только Тебе и Твоему сыну сцену, возле священного древа появляются еще львы. Ты вглядываешься в их силуэты и узнаешь: это Марид - подружка твоего бастарда и...

И львенок.

Я могла поклясться, что ветер стал еще злее и колючее. Сильный порыв всхлопочивает Твою гриву, темнота ночи делает Твои глаза еще более пронзительными и яркими. Ты смотришь на этого детеныша, смотришь на Марид и следом на Бэрри, всю ярость своего взгляда обрушивая на его голову.

Ты зол, Ты думаешь, что если этот котенок - их выродок, то всем Твоим планам может пойти конец. И если это действительно так, то теперь то Ты уже не сдержишь своего удара, и проклятья станут уже самым малым, чем отделается Твой бастрад.

Но самка во время начинает говорить, что этот львенок - найденыш. Что, быть может, она посланница Одина, а значит она и привела ее сюда по этой причине.

Ты тут же расслабляешься, смотря на белоснежный комочек уже не как на преграду, а как на новую возможность. Посланник - это хорошо. Особенно учитывая плачевную ситуацию с рождаемостью в клане.

Ты тут же обращаешь свой взгляд на Морлока, и подзываешь меня кивком. Шепчешь и я передаю Твои Слова:

- Он говорит, что вам стоит на нее взглянуть. Если она и правда достойна принятия в клан, то так тому и быть. Он готов провести ритуал посвящения в любое время.

+5

14

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка

Проклятье Расмуса

Умение "Проклятье" успешно применено. Следующие три игровых поста Бэрри будет иметь антибонус "-1" к дипломатии.

0

15

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка

Дальнейший порядок отписи: Nilsin, Бэрри, Морлок, Бадрия, Расмус.
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

16

Будь кто другой на его месте, Нилсин совсем не разочаровалась бы в том, что видит перед собой другого Ходока, а не отца. Она уже поняла, что Хальвард был лишь видением, открывшимся ей одной (значило ли это, что Боги выбрали её? отметили? передали ей очень важное послание?), поэтому не сказать, что она сильно удивилась, поняв, что перед нею стоит не давно забытый родственник, а лишь соклановец. Во всяком случае, удивление, если оно и было, не длилось дольше первых пару-тройку секунд… И всё же спускайся к ней сейчас не Бэрри, всё было бы намного проще.

Моя милая Пташка… — раздался чуть слышный шёпот Короля Ночи, последовавшего вслед за своей внучкой. Какой-то частью сознания она различила в этих словах не только нотки утешения, направленные ей, но и его, Морлока, собственное разочарование. А может, ей лишь показалось… Как бы то ни было, она сейчас совсем не думала о чувствах своего единственного живого родственника — лишь смотрела на неспешно спускающегося Бэрри, будто загипнотизированная.

От одного только пристального взгляда серых глаз по спине бежал холод, а лапы будто прирастали к земле — что уж говорить о тех чувствах, что испытала Пташка, услышав его елейный голос («Милая Нилсин»… Брр!) и заметив, с каким выражением морды он втягивает в себя её запах. Будь её воля — она прямо сейчас убежала бы отсюда и добровольно прыгнула в пасть того медведя, что трофеем теперь покоился на белоснежной шерсти Расмуса. Увы — каким бы южным дитём ни оставалась Нилсин, она прекрасно осознавала, что является наследницей Морлока и будущее Ходоков полностью лежит в её лапах. Она ещё не готова была принять свою судьбу, но и отказаться от неё тоже не могла. Оставалось одно: терпеть присутствие Бэрри и смириться с тем, что уже совсем он станет её мужем. Ведь Боги одобрили их союз, да?..

Она развернулась и проследовала вслед за бастардом в сторону старших львов, но не потому, что тот поманил её взмахом хвоста — в обществе дедушки и даже Расмуса, — этого немногословного гиганта, который навевал страху не меньше, чем его отпрыск, — в компании этих двух матёрых львов она чувствовала себя чуть более, чем обычно, защищённой от чересчур пугающего Бэрри.

…я сочту за честь стать для Вашей внучки другом, братом, мужем и защитником, — с каждым словом, произносимым её будущем мужем, сердце Нилсин билось всё сильнее. К её великому сожалению, совсем не от любви. — Я сочту за честь быть Вашим родственником и приемником, — вот он, тот момент, когда она желала вечной жизни Морлоку не только потому, что боялась его потерять. — Я клянусь, что если мне придется когда-то стать поддержкой юной Нилсин, когда она станет во главе Белых Ходоков - я буду поддерживать ее всеми силами, что у меня есть, — дыхание сбилось, сердце продолжало гулко звучать в груди, но внешне Нилсин оставалась спокойной. Вернее, страх и переживания, возможно, и отражались на её морде, но она уж точно всеми силами подавляла в себе желание вскочить и убежать прямо сейчас. До сих пор её союз с Бэрри казался чем-то нереальным. Пугающим — да, но находящемся так далеко в будущем, что она не переживала должным образом. Теперь же, когда до их брака оставались едва ли не считанные дни…

Я клянусь перед Гренадилом, что всегда буду относится к Нилсин так, как хотел бы, чтобы относились ко мне, — одна из ветвей Гренадила надломилась и упала прямо к лапам Бэрри. Была это нелепая случайность или воля Богов? Нилсин, прожившая на Севере большую часть своей жизни, знала, что упавшая ветвь чёрного древа не сулит ничего хорошего, однако Один не мог изменить своё решение за столь короткий промежуток времени. Или?..

Ей хотелось кинуться в объятия Морлока, встать за его широкой спиной и крикнуть что-то вроде «Измени своё решение! Спаси меня!» — но вместо этого она получила лишь одобрение Короля Ночи, не лишённое, впрочем, оттенка неприязни в голосе. Небольшое, но всё же утешение.

А затем внимание всех присутствующих переместилось на новые лица — к дереву приближалась одна из самок (с того расстояния, на котором она пока находилась, Нилсин не могла понять, кто это) вместе с детёнышем. Львица тут же насторожилась — среди их клана не было детей. Однако львёнок, замри он посреди заснеженной пустыни, наверняка бы слился с пейзажем — настолько белоснежно-чистым он был. Откуда же?..

Отметив, что, стоило найдёнышу кинуть взгляд на Гренадил, как он (львёнок) тут же замер, не в силах оторваться от разглядывания священного древа, Нилсин невольно чуть приподняла уголки губ — когда-то давно, несколько лет назад, едва-едва попав к Ходокам и вместе с Морлоком изучая принадлежащие им территории, она точно так же заворожённым взглядом смотрела припорошенное инеем древо. Оно казалось тогда, огромным, могучим, таящим в себе огромную силу. Манящим. Нилсин всегда воодушевлялась, стоило ей увидеть Гренадил ещё издали. Он будто дарил чувство защищённости и… надежды. Именно здесь юная львица каждый день молилась об Иваре. Именно здесь она лучше всего чувствовала связь с Богами. Именно здесь Нилсин чувствовала себя дома.

Ей хотелось вызваться, сказать дедушке, что она готова позаботиться о найдёныше и обучить её всему, что должны знать Ходоки — доброта и забота передались Нилсин вместе с южной кровью матери… Но она боялась произнести хоть слово в присутствии остальных — Бэрри, Расмуса, Марид. Боялась и потому молчала, лишь внимательно вслушиваясь в слова Короля Ночи и ожидая его решения. Как бы ей не хотелось оставаться лишь Принцессой как можно дольше, Морлок был прав — когда-нибудь ей придётся стать королевой, и лучше быть готовой. А для этого надо учиться.

+8

17

Осторожность – вот что было сейчас важно. Если у Бэрри ее не будет, то он не сможет сделать всего того, что ему так хочется. Король Ночи, Расмус – они были настроены против бастарда, и бастард это знал. Наверно, поэтому он сощурил глаза во внимательном застывшем на Морлоке взгляде, расценивая его ответ.

Бэрри не дурак. Он знает, что если с внучкой Морлока что-то случится, то с него сдерут шкуру, причем сделают это все Ходоки – собственные «братья» и «сестры». Но у него не было причин сейчас обижать Нилсин, хотя хрупкая пташка так манила своим поведением; Бэрри был бы не прочь устроить на нее охоту, а, в крайнем случае, покрыть ее прямо на этом снежном мареве, но все откладывал и откладывал это на весьма сомнительное далекое будущее. Оба они знали, что пока жив Морлок – будет жить и здравствовать Нилсин. 

Но как только Король Ночи станет слишком стар и немощен, как только он будет готов уйти в мир иной… Одному лишь Одину и Гренадилу известно, что может статься с внучкой Ходока тогда.

Бэрри учтиво склонил голову на ответ своего Короля Ночи. А теперь он вынужден терпеть презренный, предупреждающий взгляд своего отца. Это еще было самое безобидное, что делал Расмус за всю жизнь своего бастарда. И Бэрри был бы счастлив напомнить ему о том, что он – его персональное наказание, посланное Одином. Жаль, что папенька вряд ли положительно расценит это колкое замечание, поэтому бастард лишь одарил отца улыбкой, губы от которой скривились явно не в желании показать радость от встречи. Когда-нибудь, когда Бэрри станет новым Королем Ночи, Расмус точно ответит за все свои грехи, а пока стоит лишь ждать.

Ветер зашумел; колкий воздух окатил гриву и спину Бэрри – сюда шли еще одни дети Одина. Бастард оглянулся в ту сторону, откуда шло предупреждение, и приметил очертания самки и детеныша. Нахмурившись, кот напрягся, поскольку ему не хотелось бы, чтобы кто-то мешал их «теплому семейному» разговору.

Марид. Невольно лев облизнулся, когда узнал ее, потому что она была его ласковой кошечкой, другом и той, которой самец мог бы довериться после Вонючки. Славная девочка, которую Бэрри любил хвалить (и не только), но сейчас ему хотелось ее разодрать в клочья; об их связи знают почти все Ходоки, но ради Принцессы Ночи эту связь ему придется разорвать, правда, лишь в том случае, если Марид будет мешать ему.

И ребенок. Незнакомая самка, явно не принадлежащая к роду Ходоков. Найденыш, которого Бэрри видел впервые. Зато Расмус так не считал: лев чувствует холодок, идущий по телу от взгляда отца, явно выходящего из себя. Глупый старик, сначала дослушай, что она скажет, а потом выливай свой праведный гнев на своего сына!

Самец поворачивается к Расмусу, одаривая того презренным и ненавистным взглядом. Он еще пока не настолько глуп, чтобы трахать львиц, которые будут приводить его детей прямо в лапы Короля Ночи. Не надо его недооценивать. Бэрри этого смерть как не любит.

- Славный ребенок,  - тут же собравшись, кивает головой бастард после того, как Марид пояснила, что это за самка и откуда она. Бэрри, конечно же, так не думает: ему вообще нет дела до юной львицы, но он недоволен выбором своей подруги. Кот одаривает львицу внимательным взглядом. Ему бы очень не хотелось, чтобы эта крошка юлила возле его девочки, потому что деткам не место в их славной компании.

Об этом, правда, он скажет Марид после. А пока Бэрри переводит взгляд на Короля Ночи – не вызвала ли юная самка в нем подозрений? Нет? Тогда прекрасно. Потом смотрит на заинтересовавшуюся малышкой Нилсин. Пташка всегда была добра, но доведет ли добро ее до лучшего? Один не любит, кажется, добрых – ему воинов подавай. Вот только и Бэрри воином не был – он игрок, игра которого только-только начинается.

+8

18

У меня нет доверия к бастарду Расмуса, но я стараюсь не выказывать своё пренебрежение. Я сам нарушил множество запретов Одина и подвёл своего Всеотца, когда узнал о смерти единственного сына. Многое изменилось с того дня, как я перестал неустанно следить за исполнением каждого правила, написанного моими предками, но я стараюсь удержать власть, стараюсь внушать те же страх и уважение, что и раньше, но вижу – ведь глаза мои не слепы, а мозги ещё не ссохлись от старости, что приближается моя весна. Я мог бы отдать власть своей племяннице – Хель, подобрать для неё удачную партию среди молодых ходоков, которые достойны править кланом после моей смерти, но даже здесь я позволяю себе маленькую слабость – я ставлю свою нечистокровную внучку выше любого чистокровного ходока, а ведь долгое время Хель заменяла мне дочь. Она не ослушалась меня, всегда была предана мне. Возможно, она даже рассчитывала на то, что займёт моё место.

Я тряхнул головой, отвлекаясь от этих мыслей. Всё уже решено. Я не изменю своего решения.

Услышав шаги, я поднимаю взгляд. Сын Расмуса – не единственный гость в эту холодную ночь. Оставляя следы на снегу, которые вот-вот вновь припорошит белым колким ковром, идёт львица из клана – Марид, а следом за ней, любопытно рассматривая Гренадил, поспевает детёныш. Белоснежная голубоглазая львица. На моей морде проступает удивление. Я давно не видел детёнышей, которые бы родились и выжили в снегах Краёв вечной зимы. Неужели, Один был благосклонен к нам и вновь позволил явиться новой жизни?

«Чьё ты, дитя?» – шепчу я лишь в мыслях, неотрывно смотря на ребёнка, словно до меня снизошла сама Фрея в львином обличии.

Несколько лет назад на земли Белых ходоков вернулся с юга верноподданный моей королевы. Он шёл уверенно, держался, зная, что за взгляды бросают на него собратья, видя, что он привёл с собой детёныша, поцелованного южным солнцем. Я был свидетелем тому, как в последний раз к Гренадилу подступал ребёнок. Последний детёныш, которого видело наше древо – найденный и выживший. Это была моя внучка. Нилсин.

Я почувствовал гнев и ярость, исходящие от Расмуса, но за своей радостью новой жизни упустил момент, когда настроение моего боевого друга изменилось. Что так разозлило его? Почему он злится при виде этого ребёнка?.. Бэрри? Это детёныш его чёртового бастарда? Какая… прелесть. Привести на помолвку собственного сына свою внучку. Я не успел ничего предпринять в отличие от Расмуса – Марид заговорила, объясняя появление детёныша. Да, теперь я явственно вижу, что она слишком чиста, чтобы быть его дочерью. Тем лучше для него. Для меня. Для всех нас.

Подойди ближе, дитя, – я обращаюсь к найденному львёнку, не замечая больше никого вокруг себя. Да, от меня не укрывается желание Расмуса принять её в клан и обратить в нашу веру. Я замечаю также напряжение между ним и Бэрри. Вижу живой интерес и отсутствие смелости своей внучки, которая, наверняка, узрела в этом детёныше частичку родственной души, но здесь и сейчас для меня не существует ничего кроме новой жизни, кроме благословения Одина. Иначе, откуда здесь, в суровых снегах и льдах Севера, взяться детёнышу? – Я вижу в тебе Дар. Дремлющий, но достаточно сильный, чтобы в будущем стать шаманом, – я удивительно мягок в общении с детьми, но вряд ли могу располагать к себе. Моё благословение быстро сменяется праведным гневом.

Я делаю глубокий вдох, закрыв глаза. Чувствую запах найденного детёныша. В нём опасный скрежет льда. Колкость морозного воздуха. И бесконечная вьюга, насыпающая снег на наши бесплодные земли. Кем бы ни были родители найдёныша – она часть нашего мира.

Я открываю глаза, внимательно смотрю на детёныша и изрекаю свою волю:

Сегодня ты станешь частью нашей семьи, ты примешь Одина, будешь Белым ходоком, – я обращаюсь к детёнышу, а следом к остальным: – Расмус, сделай всё необходимое. Пусть Нилсин поможет тебе в проведении ритуала. Ей пора учиться.

Учиться править. Учиться распознавать в других дремлющий Дар и развивать его. Это помогает лучше познать себя, осознать своё истинное место среди Белых ходоков.

Я ничего не говорю о сыне Расмуса, словно его для меня больше не существует, но, повернувшись, чтобы вернуться в своё логово, к жене, и донести до неё радостную весть, я замечаю льва.

Ах, да, – я вспоминаю, зачем мы здесь собрались. – Заодно проведём обряд помолвки. Надеюсь, ты не забыл, что от тебя требуется, – посмотрев на сына Расмуса чуть меньше свысока, чем обычно, я остановился, чтобы получить ответ от всех, а после спокойно уйти к жене, если этой заснеженной ночью не случится что-то ещё.

+6


Вы здесь » Король Лев. Начало » Края вечной зимы » Снежный алтарь