—–→>Река в пустыне

Когда на горизонте простершейся перед Налой пустыни показалась зелень – и не просто редкие кустики, которые периодически все-таки встречаются среди песков, а самая настоящая, пышная трава и зелень – львица подумала, что это очередной мираж. Они уже не единожды обманывали путников, давая им ложную надежду. Поэтому сначала самка даже не обратила на него особого внимания, продолжая упорно идти в выбранном ими направлении, угрюмо переставляя лапы по уже прогревшемуся песку. Скоро надо будет найти относительно тенистое место для привала, иначе они зажарятся с концами.

Однако, когда зеленое пятно не исчезло и через полчаса, а наоборот, стало больше и отчетливее, в Нале вновь проснулась искра… еще не надежды, но чего-то близкого.

- Мне кажется, - тихо пробормотала львица, особо ни к кому не обращаясь, - или там трава?

Честно говоря, львица уже боялась надеяться на то, что они когда-нибудь дойдут до того самого оазиса, о котором рассказывал Керу. Их переход через пустыню занял очень много времени. Недели, может, даже месяцы. Все признаки окончания этого кошмара неизменно оказывались фальшивкой, плодом перегревшегося воображения. Да, все это время они придерживались реки и поэтому у них хотя бы был стабильный источник воды. Но львы жили впроголодь, иногда разделяя между четырьмя мордами скудного, с трудом пойманного бородавочника. А там, где трава – там должна быть еда. Не так ли? От одной мысли львица начинала истекать слюной.

И именно поэтому Нала подавила в себе инстинктивное желание сорваться с места и сломя голову понестись вперед. В первый раз, когда она увидела мираж, когда Керу еще не успел предупредить наивных львов о подобной подлянке природы, Нала так и сделала, чуть наспех не улетев кубарем с бархана. Дважды она свои ошибки не повторяет.

- Керу, - обратилась она к их эксперту по всем вопросам пустынным. – Это очередной мираж или там действительно трава?

- По-моему, это не мираж, - донесся откуда-то из-под брюха львицы хрипловатый голос Мичи. Зверек, благодаря своим размерам, гораздо легче переносил жару в принципе, да еще и старался держаться в тени своих более крупных спутников, чему Нала безмерно завидовала. Львица наклонила голову, чтобы взглянуть на продолговатую рыжую морду волчка. – Миражи обычно принимают образ воды. Она гораздо нужнее местным жителям и больше вероятность, что кто-то поведется на этот обман, - вполне резонно заметил он.

- В таком случае, прибавим шагу, - бросила Нала спутникам и потрусила вперед. Львица старалась оставаться спокойной, но сердце колотилось так, что аж ушах отдавало.

Они пришли. Ахейю Прекрасный, они сделали это. Они наконец-то сделали это! После столь долгого и изнуряющего похода, им удолось достигнуть цели.

Ну, как удалось. Если быть педантом, то они еще ничего не сделали. Нашли оазис, да, но не это было их конечной целью. Нала на протяжение многих часов мусолила слова Рафики, пытаясь выжать из них всю возможную информацию, однако старый мандрил был, как всегда, скуп на информацию. Красноречив. Но все не по делу. Все, что он сказал – что львам надо будет пересечь пустыню, чтобы найти Симбу с Рико. И пусть, технически, они пересекли пустыню, дойдя до оазиса – а Нала все больше и больше верила, что это действительно он – еще не факт, что принцы скрываются именно там. Да даже, если они были в оазисе, когда произошли события в ущелье, они вполне могли с тех пор уйти отсюда.

И даже если они тут, вопрос почему они все это время были тут так и остается открытым. Как и многие другие, на которые, однако, ответы могут дать только сами братья. Ночные кошмары, которые мучали Налу какое-то время после ухода львов с Земель Гордости, отступили в небытие, и львица уже с куда более трезвой головой обдумывала потенциальные исходы встречи. Даже если Симба, по каким-либо причинам, не захочет возвращаться или принимать их, она его переубедит. В конце-концов, они знакомы с младенчества. Уж она-то найдет с какой стороны подойти к нему.

Но если их тут не будет, то им придется идти дальше. Но по крайней мере, они хотя бы смогут нормально восстановить силы. Здесь должна найтись и еда, и вода, и тень. Здесь воздух не будет обжигать легкие, живот не будет скручивать от голода, а мозги плавиться от солнца. А потом им придется выдвигаться снова.

- О, Ахейю, только бы они были тут. Если их тут не будет, я сама им шеи сверну, - тихо прорычала себе под нос львица, переходя на шуструю рысь. Послышавшийся снизу смешок, однако дал понять, что Нала была не так тиха, как надеялась, но ей было уже плевать. Вырисовавшиеся перед путниками деревья и даже, Ахейю Всемогущий, цветы, заставили Налу отбросить все сомнения. Они пришли. Самка все-таки не выдержала и сорвалась вперед, ее душа и тело ныли, желая наконец снова почувствовать мягкую траву под лапами и запах цветов и свежей - живой - древесины в ноздрях.

Улыбка расцвела на морде самки и та, наконец ступив на свежую зелень, не выдержала и издала победный рык, тем самым спугнув всех мирно дремавших в округе птиц.

- Мы сделали это!

И ей даже было все равно, что кто-то мог ее услышать. Пускай знают. Они пришли.

Отредактировано Нала (23 Апр 2017 08:23:10)

========================)река в пустыне
Чумви шагал вперед, бок о бок с Ишей. Нала шла чуть впереди, и бурый уже не стремился постоянно быть рядом и поглядывать по сторонам, чтобы защищать не только от внезапного нападения чужаков, но и от возможной атаки спутников. То было давно, до того, как львы ступили в пустыню и дошли до реки - путешествие сплотило и сдружило их, и Чумви чувствовал себя среди недавних подозрительных незнакомцев вольготно и спокойно. Как среди членов собственного прайда.
Поначалу взгляды Иши его смущали и невольно заставляли нацеплять маску угрюмости - так легче делать вид, что он ничего не замечает и не чувствует. Правда, порой они разжигали в нем странное, но до боли знакомое чувство - то, какой он сам испытывал к Нале давным-давно. Остатки его еще теплились в душе, но больше Чумви не скрежетал зубами от злости, думая о них с Симбой. О том, что они предназначены друг другу, а ему тут делать нечего. Грустно, но ревность значительно поутихла за эти месяцы, и Чумви шел свободно и почти спокойно, не думая о несостоявшемся будущем с подругой детства. Правда, порой он все же мысленно ворчал, представляя вместе Симбу с Налой, но эти остатки былого пламенного чувства ничуть не напоминали ту обжигающую страсть и любовь.
Желудок его был пуст, что скорлупа съеденного кем-то орешка. Чумви страдал молча и не жаловался - сейчас главное добраться до места, а не искать дичь в пустынных местах, но все же порой поглядывал на зверька, которого тащила с собой Нала, слишком кровожадно и свирепо. переди блеснула река, появилась полоска густой зелени. Облизнув пересохшие губы, Чумви вскинул голову. Когда он заметил это, то его одолели и радость, и страх.
Они, наверное, уже близко к оазису, а там, как сказал Рафики, должен быть Симба. И Симба помнит его как предателя и убийцу. Чумви замедлил шаг. Вот об этом он не подумал. Как-то его встретит друг?.. И вообще считает ли он его еще другом?
"Не удивлюсь, если первое, что он сделает - это вырвет мне гриву," - подумал Чумви, не глядя на спутников.
Он не поднимал когтя на Симбу и Рико, нет. Он изменил свое решение, когда увидел глаза названого брата, горячие и полыхающие от тревоги за Рико, когда вел сына короля в роковое ущелье и встретился с простой правдой, состоящей в том, что он не может сделать того, чего пообещал Скару. Как бы ни злился на Симбу, как бы не ревновал к Нале. И потом он делал все, чтобы Симба мог скрыться - вопил, бросался якобы случайно под лапы тому рослому самцу-одиночке, Мхиту, придумал историю об обвале....
Но это не отменяет того факта, что много недель он скрывал предательство Скара. Расскажи он Симбе раньше, многого можно было бы избежать.
За этими веселыми размышлениями он не заметил, как они вошли под сень деревьев, как ветер, не сухой и не горячий, а влажный и мягкий, ласково коснулся гривы и коооткой шерсти. А когда заметил, то от облегчения почувствовал, как невеселые мысли слегка отпустили его.
Он плюнул на землю, избавляясь от песка в пасти и застыл, наслаждаясь ветерком и прохладой. Рядом взревела Нала с торжеством. Керу уже устроился на траве, Иша отряхивалась - видно, у нее вся шерсть в песке. Чумви внимания не обратил на ее резкость - уже привык, да и понял, что по-настоящему обидеть и задеть она редко кого хотела, а потому, не мешкая, растянулся на траве, раскинул лапы и положил морду на прохладную землю. Перевалился на спину.
Где-то здесь Симба. Радостная и пугающая мысль. Как он его встретит? Иша с Керу не знают о его прошлом, так что наверняка удивятся, когда король вцепится ему в морду.... Чумви тряхнул головой, выбрасывая видение оскаленного, обозленного и не готового прощать друга, и повернулся в сторону остальных.
- План? - поинтересовался он. - Что еще за план? Мы просто идем и ищем его.
Он не мог ждать. Нужно бы, он понимал, но сердце стучало сильнее, чем прежде от опасения, что Симба его прогонит, не дав и слова сказать, а тревога и нервозность побуждали двигаться. Он приподнялся.
- Поесть, конечно, тоже хорошо, - нехотя согласился он, услышав рокот желудка. - Но мы должны найти его как можно скорее! Может, я сбегаю, огляжусь, - он вгляделся в чащу, будто ожидая, что Симба вот-вот появится из-за стволов деревьев. На самом деле, когда он задумался о том, что за встреча его ждет, то почти и не хотел есть. Нервы вытеснили голод, и теперь ему хотелось только одного - отыскать друга и все разрешить. Этой встречи Чумви боялся давно, просто не осознавал.

Не удивительно, что наши мнения разделились. Не смотря на то, что все это время мы держались одной командой, каждый из нас преследовал свои собственные цели и учитывал свои собственные желания. Чумви, очевидно, желающий поскорее встретить своего короля, своего друга, хотел возобновить поиски как можно быстрее, ровно как и моя дочь. За этим мы ведь сюда направились, верно? За этим, а еще за тем, чтобы скрыться от погони. Иша, которая пришла сюда не с целью разыскать изгнанника - ее он интересовал в последнюю очередь, похоже, а с целью просто сдержать обещание и побыть со мной еще некоторое время - желала утолить жажду. Я ее понимал, ведь она была сильной и здоровой львицей, которой необходима была еда. Я же, обещая Сарафине спасти нашу дочь, отправился в след за Налой, но король меня тоже интересовал меньше всего. Все эти надежды, возлагаемые на него, тоже подвергали меня сомнениям, но раз Нала верила в него, то мне тоже оставалось верить. Хотя я был уже не так молод, как раньше, поэтому, у меня сейчас на первом месте стоял именно отдых и безопасность моей дочери, а потом уже все остальное. Я, как считал, говорю вполне разумные вещи: без сил и с пустым желудком можно много дел наворотить, но, увы, я был один такой среди трех молодых и импульсивных львов.

Я тяжело вздохнул. Быть лидером - не мое кредо. Об этом мне и "намекал" отец, когда отправлял в долгие странствия. Но увы, за эти самые долгие странствия я научился многому, но не вести отряд или быть главой прайда. Я мог, конечно, при надобности взять все в свои лапы, но по большему счету предпочитал командную работу с лидером, который не сильно выбивался среди других, но по счету был таковым. Сейчас этим лидером была Нала. Я любовался ею, понимая, что она превзошла и меня, и свою мать. Я гордился ей, как гордится отец своими детьми.

Она оказалась той, кто разложил все по полочкам. Она предложила идеальный вариант для всех, но мне не хотелось разделяться. Если моя единственная драгоценная дочь пропадет из виду, то как я смогу заботиться о ней? Как смогу сдержать обещание, данное Сарафине? А вдруг с ней что-то случится? Но ведь она не пойдет одна: с ней будет этот шоколадный мачо.

Я многозначительно посмотрел на него, а потом перевел взгляд на свою дочь. В ее глазах читалась полная решительность и, не смотря на то, что она спросила никто ли не возражает, она явно желала отправиться сейчас в путь и не терпеть споров. Что же, если она так уверена в себе, если она будет не одна, то я не имею ни малейшего права сдерживать ее. Да, мы провели много времени в пустыни и стали гораздо ближе, чем просто знакомыми, но я был для нее лишь маминым другом, призраком прошлого, который все никак не хотел отпускать их семью.

- Хорошо, - кивнул я, встряхнув гривой. Зато у меня будет время поговорить с Ишей по душам. Снова. Как раньше. Я перевел взгляд на свою маленькую подругу: она долгое время не просто заменяла мне семью, а стала ее частью. Я был несказанно рад, что она отправилась вместе со мной и это многое значило для меня. Она это понимала без слов.

Я неохотно поднялся на лапы.

- Будьте осторожны, - сказал я молодым львам, но посмотрел на Налу. Все же, хватит этих излишних беспокойств. Она действительно уже не маленькая девочка, но кто знает, что таят в себе опасности оазиса? Ведь я один раз уже потерял дочь по собственной воле, когда не решился вернуться к Сарафине после своих скитаний. Второй раз я терять не хочу ее.

"Перестань, старый параноик", - вздохнув, я улыбнулся и повернулся в ту сторону, куда указала светлая львица. Иша, вроде бы, тоже не была против, хотя мордень у нее была недовольно-ворчливая.

- Пойдем, поищем чего съестного, великая обжора, - я подтолкнул самку в бок, сам рысцой отправившись к лугам. Лапы, конечно, болели, но ощущая под собою мягкую травку бежать было гораздо проще.

——-→>>Цветущие луга

Отредактировано Керу (9 Июн 2017 22:10:34)

Нала, улыбнувшись, кивнула своим уходящим спутникам.

- Удачи, - бросила она им напоследок и, в ответ на слова Чумви, ткнула мордой куда-то вдоль реки, задавая направление. Втроем – она, Чум и все так же не отлипающий от нее Мичи - они отправились вверх по течению, внимательно осматриваясь по сторонам в поисках чего-либо, какого-нибудь знака, который мог бы быть оставлен или потенциальной добычей, или блудными принцами. Хотя первый вариант казался Нале более вероятными. Вряд ли им так повезет, что они смогут сразу отыскать Симбу с Рико. Этот оазис, похоже, просто огромен! Но сам вид его, такого живого и зеленого, будто придавал львице сил после месяцев скитаний по пустынной сковородке, чей пейзаж разбавлялся разве что периодически встречаемыми колониями кактусов, да особо живописными камнями.

Однако несмотря на явную пригодность данной местности для выживания зверья, оазис казался таким же пустынным, как и его соседка. И Нала, волей-неволей, отвлекалась от высматривания следов на свои мысли. Тем более, что взгляд и слова Керу сами подтолкнули ее в сторону этих размышлений.

Конечно, с первого взгляда нельзя сказать, что в обычном напутствии есть что-то странное для львов, которые уже много месяцев путешествуют вместе и успели сдружиться. Так же, как, в общем-то, нет ничего особенного в том, чтобы старший товарищ присматривался к своим младшим спутникам явно оценивая их способности. Вот только, за все время их совместных путешествий Нала не могла не заметить явное беспокойство Керу за ее благосостояние. Беспокойство, которое, пожалуй, было сильнее, чем забота от кого-то, кто просто дал обещание твоей маме приглядеть за тобой. Или какой-то странный взгляд, которым он ее награждал после какого-нибудь особо удачного решения или действия.

И, конечно же, львица прекрасно помнила тот их разговор в предрассветный час, до того, как они наткнулись на Мичи и застрявшего в песках мертвого кабанчика.

Нала всегда думала, что причина, по которой у нее не было отца проста: он умер. Это объясняло почему Сарафина никогда о нем не вспоминала и грустнела, когда львица, будучи еще совсем малышкой, спрашивала у нее про своего папу. А увидев, что мама несчастна, маленький львенок тут же менял тему, пытаясь развеселить своего любимого родителя.

Идея, что, все могло быть гораздо прозаичнее и, что ее отец мог просто уйти, бросив беременную самку, даже как-то не приходила ей в голову. До сих пор.

С другой стороны, образ льва-лавеласа, получившего свое от красивой самочки и отчалившего на волю под первым же предлогом, как только он узнал, что за удовольствие оказывается надо платить, отнюдь не стыковался у Налы с Керу. Он говорил, что у него был свой прайд, к которому ему пришлось зачем-то вернуться. Хотя он его и покинул задолго до этого, да еще и не на лучшей ноте, судя по его же словам. Но почему он не вернулся назад, если все так и было? Если он действительно любил Сарафину так, как было видно по его взгляду, когда он вспоминал о проведенном ими вместе времени? Почему он не вернулся, кроме как потому что не хотел брать ответственность?

Но это никак не стыковалось с образом стареющего льва, обеспокоенного безопасностью путешествующей с ним импульсивной молодежи. И все же… Это ведь объяснило бы абсолютно все.

- Чумви, - вдруг прервала тишину Нала, повернувшись к своему другу. Ей нужно было мнение кого-то другого. Кого-то непричастного, потому что ее собственные мысли уже легко могли увести ее не туда просто потому, что слишком долго мусолили одну и ту же информацию. – Скажи, как тебе кажется. Мы с Керу похожи? Внешне, я имею ввиду.

Вопрос был настолько внезапен, что самка поспешила пояснить удивленному другу откуда он вдруг взялся.
- Вопрос внезапный, знаю, но мне нужно твое мнение. Ты помнишь то утро, когда мы вернулись с охоты с кабаном на наших спинах, Мичи под боком и историей о зыбучих песках? – дождавшись утвердительного ответа от бурого, самка продолжила. – Мы с ним тогда разговорились. О том, о сем. И я выяснила у него, что они с мамой не просто старые друзья, а… очень хорошие друзья. – Львица сделала особый акцент на последних словах. – Если ты понимаешь, о чем я, - добавила она, смущенно прочищая горло.

- Тогда я особо над этим не задумывалась. Возможно просто потому что, сам понимаешь, как-то не очень комфортно размышлять о своих родителях в этом плане. Но чем дольше мы шли все вместе, тем чаще я вспоминала этот разговор и… вкупе со всем остальным…

Львица замолкла, потупив взгляд. Ахейю, может она просто все это себе надумывает без каких-либо реальных причин? Просто из-за какого-то подсознательного желания иметь с ним что-то общее или какого-нибудь вдруг проснувшегося детского комплекса, о котором она даже никогда и не подозревала? Может это просто полное лишений путешествие заставляет ее хотеть найти больше общего с ее спутниками. С другой стороны, никакие подобные мысли в отношение Чумви или Иши не посещали ее.

- Или думаешь, я перемудрила и мне просто мерещится на пустом месте? – спросила она, оторвав взгляд от зелени под лапами и снова посмотрев на друга в ожидании ответа. Она очень надеялась, что он понимал, что именно она имела ввиду, хоть пока что она и не могла вслух озвучить свое предположение, что Керу – ее отец. Почему? Возможно, из страха, что озвучив эту мысль, она вдруг покажется настолько бредовой, что над ней можно будет только посмеяться. А  может, она боялась, что будет наоборот?

Большие водопады——-»>

- Тимон, как думаешь, с Симбой все будет в порядке? - Грустно хрюкнул бородавочник, когда оба друга пересекали тропический лес.

- Я верю в это, Пумба, - отозвался сурикат, тихо сидевший на голове у своего доброго эмоционального друга.

Пумба был эмпатом в большей степени, чем его товарищ. Маленький зверек, конечно, тоже переживал за рыжегривого, но старался этого не показывать. Оба молчали, но прекрасно знали каково это: терять близких. Каждый из них когда-то ощутил это на себе. Пумбу не приняли родные, потому что он страдал проблемами с кишечником, а Тимона - потому что он не смог выполнять работу в своей колонии сурикатов. Встретившись друг с другом, они в последствии смогли обрести все: дом, семью, а самое главное - жизнь без забот. Когда у них появился Симба, то "Хакуна Матата"стала еще лучше, потому что теперь им не приходилось беспокоиться о том, что на них нападут хищники. Они старались, конечно, не уходить далеко от льва, но понимали, что это не всегда бывает возможным. К тому же, рыжегривый оказался на редкость добродушным, понимающим львом, хотя не без своих тараканов в голове. Впрочем, парочку это нисколько не смущало, а Симбу они за год его пребывания в оазисе тепло полюбили.

- А я даже не знал, что у него есть брат, - снова раздосадованно хрюкнул мистер свинья.

- Мы много чего не знаем о нем, Пумба, - выдохнул сурикат, похлопав своего "коня", - и кажется, еще до сих пор не все разузнали. Хотя помнишь, в момент нашей встречи он как раз искал льва, схожего по описанию на этого?

Пумба кивнул. Они обещали найти этого льва Симбе - они помогли ему. Вот только встречался рыжегривый с ним наедине, поэтому оба его товарища не знали о какой-то родственной связи с Рико.

- Пойдем, заморим червячка, - после недолгого молчания снова сказал Тимон, на вопрос которого кабан охотно хрюкнул и отправился к тихой реке. Почти на каждом клочке оазиса у этих ребят были найдены своего рода "тайники", где обитало большое количество насекомых. В тихой реке это было небольшое углубление в листве совсем недалеко от берега. Там обитали гусеницы, бабочки, кароеды и всякого рода жучки. Отличный деликатес для двух не знающих забот зверей!

Ребятам долго искать еду не пришлось. Тимон увидел большую толстую гусеницу, которая пыталась всеми силами сбежать в укрытие, но сурикат поймал ее голыми лапами. Она была, по его мнению, сочной невероятно питательной вкусной гусеницей, при виде которой бежали слюнки. Тимон, не долго думая, отправил ее в рот, смакуя каждый свой укус. Вкус этой гусеницы был для него по истине шедевром, давая самые различные вкусовые ощущения: она была мягкой и сладкой, но с перчинкой. Она таяла на зубах. Затем Тимон взял проползающего мимо жучка. Подумал, а потом тоже попробовал. Этот жучок был кислый, но хрустящий, словно его только что поджарили на солнце. А что если смешать все два вида еды вместе?..

Да, Тимон был настоящим гурманом!

У Пумбы обстояло дело иначе. Кабан предпочитал просто ловить все подряд зубами, которое исчезало навсегда в его, казалось, бездонном желудке. Сурикат много раз его отчитывал, не понимая, как можно этот деликатес съедать так быстро, так безвкусно! Но порою и сам Тимон ударялся в похожее обжорство, отчего они потом с кабаном лежали полумертвыми не в силах даже пошевелиться.

Сейчас, кажется, один из них точно был близок к этому!

Чумви кивнул. Даже если Керу заходил на земли Гордости, того факта, что они с Налой ни разу не встречались, этого не меняет. Они друг другу чужаки были до этого путешествия, а мало какой лев попрется оберегать незнакомую львицу. Да что там мало какой, почти никакой. Значит, их что-то связывало. Чумви придавал большое значение родственным узам, а потому считал, что Керу обязан быть каким-то родственником. И, надо сказать, Нала сама так считала, иначе не завела бы разговор о внешности. Неужто Керу и в самом деле может быть ее отцом? Чумви внимательно и быстро оглядел Налу, потом представил нового товарища - вроде что-то знакомое есть.
Нала поспешила оборвать разговор. Чумви недовольно хмыкнул и посмотрел в глаза подруге.
- Ты должна ему рассказать, - сказал он серьезно. - Такие вещи нельзя отпускать. Вот я своего отца почти не знал, а если Керу и в самом деле твой отец, то, что он плюнул на все дела и помчался с тобой спасать королевство, к которому не имеет никакого отношения, о многом говорит. Ты должна сказать обо всем.
И он, умолкнув, тоже начал осматривать близлежащие заросли. Тишина да гладь. Внезапно Нала рядом замерла, и Чумви, проследив за ее взглядом, наткнулся на стоящего к ним спиной (вернее, задницей) бородавочника, чуть дальше, внизу холма. И, судя по подруге, та всерьез намеревалась поохотиться на эту дичь. Чумви скривился - она еще бы на суриката накинулась! Им нужно найти настоящую, большую добычу, а этой мелкотней они лакомились всю дорогу.
Но Нала отступать была не намерена и хвостом дала знак, что начинает охоту. Чумви тяжело вздохнул, закатил глаза и решил, что против уже не попрешь. А значит, надо охотиться. Он не был легким и проворным, как Нала, а потому решил занять позицию подальше от бородавочника, чтобы Нала погнала его на него. Пригнувшись к земле и стараясь ничего не задеть - и при этом чувствуя себя на редкость неуклюжим и большим, он двинулся вперед.
Он сумел обойти бородавочника, не сводя с него постепенно наполняющихся жадностью глаз. Мясо есть мясо, а чем дольше он смотрел на него, тем сильнее хотелось есть.
Вдруг бородавочник вскинул голову и уставился на Налу, а потом метнулся в сторону, причем огласив округу нехилым визгом. Чумви от души выругался отборными словечками и, поднявшись рывком, помчался следом, пружинстым, тяжелым бегом.
- Вот тупой идиот! - рыкнул он, поравниваясь с Налой. - Он все переполошит!
==========================)тропический лес

—-→ Открытая поляна

Дорогу львица вспомнила не сразу. Пришлось хорошенько принюхаться и присмотреться. Впрочем, куда бы они ни пошли, повсюду их окружала незнакомая местность, на взгляд Иши, диковинная и странная. Нет, наверно, она никогда не сможет к этому привыкнуть. Слишком много деревьев. Запахов. Звуков. Самка то и дело удивленно вскидывала глаза, то заслышав чириканье птицы, то слыша возню и шорохи в ветвях. Пару раз ей удавалось увидеть движение — там были какие-то небольшие зверьки, подобных которым самка никогда не встречала.

— Странное место, — наверно, уже в десятый раз пробурчала она себе под нос, искоса глядя на Чумви, следовавшего за ней. Кажется, он вполне разделял ее мнение.
Вскоре она почуяла что-то новое. Влагу в воздухе — река была недалеко. Вдоль нее Иша и пошла, пока, наконец, узкая, как ручей, речушка не разлилась шире; деревья уступили место густому кустарнику, через который львы с трудом продирались, оставляя на ветвях клочья шерсти. Затем перед ними открылись пологие холмы, обильно поросшие зеленой травой.

Похоже, что здесь не было крупных животных, таких, как на равнине. Во всяком случае, пока что Ише не встречался никто, кто был бы крупнее газели. Разве только они прекрасно прятались, предпочитая не выходить на открытое место. Куда ни кинь взгляд — только густая трава, нетоптанная, выглядящая так, будто почти никто ее не щиплет. Однако же острые глаза хищницы углядели впереди у реки нескольких животных, а дальше, в тени деревьев — кого-то покрупнее, непривычно окрашенного, будто состоящего из ног зебры и тела антилопы.

На некоторое время львица замерла, вглядываясь.
— Смотри, какая... какое... — наконец, проговорила она, на несколько мгновений отрывая пристальный недобрый взгляд от беспечно щиплющего листву травоядного, чтобы посмотреть на друга, — странное. Никогда таких не встречала. Как думаешь, сможем подобраться? Только чтобы в лес не убежал.
Она привычно наметила маршрут. Прежде самка почти всегда охотилась одна, но за последнее время привыкла, что с ней все время кто-то есть. Странно подумать — даже порой тяготилась одиночеством, так привыкла к тому, что кто-то из друзей или ее приемный отец всегда поблизости. Этак дойдет и до того, что захочется осесть в каком-нибудь прайде. Иша посмеивалась над собственными мыслями — мол, в мать ведь пошла, какой еще прайд? Путешествовать одной, налегке, куда приятнее и легче. Но в памяти невольно всплывала последняя встреча с матерью. Мисава почти не изменилась внешне, еще не успела одряхлеть, ее нельзя было назвать старухой — но что-то заставило ее пересмотреть свою жизнь, и хотя прежде матерая была убежденной одиночкой, сейчас она сиднем сидела в прайде.

— Зайду со стороны реки, — наконец, решила она и озвучила это решение вслух, — а потом попробую выгнать его на открытое место. Он выглядит как лесной зверь; наверно, на лугу его будет проще поймать.
Она не сдержала неловкой улыбки. Охотились они вдвоем, но Иша почему-то взяла инициативу на себя, и теперь немного смущалась этого.

Сказать по правде, самка ожидала возражений. Тем приятнее было, когда Чумви безоговорочно согласился со всеми ее предложениями. Это, если подумать, было чертовски приятно. Вообще приятно чувствовать себя этакой опытной и умудренной жизнью.
Иша, конечно, не была прославленной охотницей. Взрослея, она, впрочем, научилась добывать себе пропитание — но не испытывала к этому процессу такой страсти, как ее мать. Охотилась она лишь по необходимости, скрадывание и выслеживание добычи считала процессом весьма нудным, хоть и занималась им с достаточным терпением — ведь до сих пор как-то умудрилась не умереть с голодухи.

Сейчас, к счастью, добыча уже была замечена, оставалось лишь прийти и взять ее. Почему-то рыжая не сомневалась, что это будет просто. Или просто была слишком самоуверена; как бы то ни было, кивнув Чумви, она на полусогнутых двинулась через высокую траву, надежно укрывавшую ее от глаз травоядных.

Да, да, травоядных. Лишь подойдя ближе, львица обнаружила, что на самом деле животных у леса несколько. Какие-то некрупные газели, и еще парочка таких же странных созданий с полосатыми ногами. Они паслись чуть дальше, глубже в лес. Но Ишу интересовало именно то, замеченное ею первым животное. Оно находилось дальше всех от леса, и, увлеченное пастьбой, медленно отходило от сородичей все дальше и дальше. Такой шанс просто нельзя было упускать — хотя чуткие газели и могли испортить все, подняв тревогу, хищница решила рискнуть.

Он выглядел совсем беззащитным. Ни острых рогов, ни больших копыт... Даже размеры не слишком велики, крупная зебра или гну выглядят куда более массивными и опасными. Странное, беспомощное создание. Глядя на его полосатый зад, Иша невольно сглатывала голодную слюну. Чем ближе она подбиралась, тем более привлекательным становился для нее этот диковинный зверь; его шкура была глянцевой, темно-коричневой, приятного глазу оттенка. Мысленно хищница уже разделала его на несколько частей, хотя это было довольно самонадеянно с ее стороны. Если уж он не может защищать себя рогами, так может быть, быстро бегает?

Вот сейчас и проверим. Самка сделала еще несколько шагов и обнаружила, что трава впереди выщипана до длины максимум десятка сантиметров — в такой не спрячешься, а в паре десятков метров пасутся газели, то и дело вскидывая головы в поисках опасности. Такое открытое место незаметно не пересечь...
И львица рискнула. Хотя все же не стала создавать лишнего шума и с ревом, как это порой делают очень неумные хищники, выпрыгивать из травы. Выскользнула почти бесшумно, зато быстро — и сразу же помчалась к пасущемуся окапи, чей полосатый зад был в соблазнительной близости — несколько прыжков, и она на месте.

Со стороны могло показаться, что ее цель — это одна из газелей. Во всяком случае, самка явно бежала между окапи и лесом, вслед за одной из торопливо улепетывавших копытных. Но лишь до тех пор, пока окапи не бросился подальше от нее — и, что было логично, дальше от леса. Лишь завидя это, Иша круто повернула, бросаясь в погоню. В лесу шансов у нее не было — зато на лугу она могла бежать так, что дух захватывала — что и сделала.

Скрывшись в высокой траве насколько это было возможно при его внушительных размеров, Чумви попеременно переводил взгляд то на окапи, то на скользящую в траве Ишу. Двигалась она потрясающе, и он невольно залюбовался тем, как легко и плавно бурая приближается к добыче, как равномерно и грациозно переступает по земле. Давненько он не видел львиц на охоте - на настоящей охоте на настоящую, крупную, достойную льва добычу -  а потому сейчас с искренним восхищением и интересом следил за Ишей. Да уж, сам бы он такое вряд ли провернул так же гладко, не хватило бы либо терпения, либо опыта. Да и как он с таким весом смог бы двигаться так же здорово? Правда, Иша превосходит многих знакомых им львиц, так что...

Она уже почти подобралась к тому животному, которое, все еще ничего не подозревая, мирно паслось. Странное все-таки. Длинная шея, почти как у жирафа, полосатый зебринский зад. Надо будет спросить у Симбы - Чумви мысленно поморщился при этой мысли - как называется такая зверюга. Если их король отъедался на эдаких гигантах, ничего удивительного в том, что он вымахал таким здоровым и крепким. Хотя загнать зверюгу в одиночку вряд ли возможно, выглядит она все-таки внушительной. Но зато рогов не наблюдается, да и вид мирный, не то, что у буйволов, чья крепкая башка и острые рога вкупе с неприятным взглядом черных глаз, похожих на двух жуков, кричат об опасности. Но жрать-то надо. Чумви был твердо намерен загнать это животное, кем бы оно ни было.

Иша рванулась вперед. Чумви едва удержался от того, чтобы не высунуть голову повыше - если добыча заметит его раньше срока, то ускачет совсем не туда. Напряженно сцепив зубы, он неподвижным взглядом следил за тем, как Иша летит к добыче. И падает, грудой меха катясь по земле, а окапи круто сворачивает в другую сторону. Чумви сиганул со своего места почти в тот же миг, как окапи повернулась - сработал инстинкт. В нем самом на секунды сцепилось два чувство - одно беспокоилось за Ишу, другое требовало гнаться за окапи, который вот-вот исчезнет из виду. Скопившиеся за время засады силы выстрелили с силой хорошего ружья - Чумви мчался по полю так, как никогда раньше не бегал. Он обернулся на Ишу и с облегчением увидел, что она поднимается на лапы и, кроме синяков, не заработала вроде бы ничего серьезного, но как он сможет сказать с такого расстояния?

В любом случае, если он сейчас бросится к подруге, то точно упустит добычу. А она чудо как хороша - крупная, сочная. Иша в сознании, сама поднимается. Все эти мысли промелькнули в голове Чумви за долю секунды, и он выбрал окапи и мощными скачкам понесся за ним. Он рассчитывал догнать зверюгу и вцепиться ей в круп когтями и зубами, чтобы замедлить движения. На то, чтобы обогнать бешено скачущего окапи он и не надеялся. Только не в такой ситуации.

Вообще-то Иша была довольно неплохой охотницей.
Ну, ладно, вполне сносной охотницей. Насколько вообще она могла быть хороша с ее-то комплекцией. Конечно, она проигрывала в проворстве и верткости другим, более изящным и тонколапым львицам. Когда-то самку это тревожило, но потом она все же научилась принимать себя такой, какая она есть — уж что выросло, то выросло, лапки не отрежешь.

Но вот в такие моменты ей отчаянно хотелось быть тонкой и звонкой!
Окапи ловко увернулся, а львица, поскользнувшись на влажной траве, полетела кубарем. Да как полетела! Не летала так даже в детстве, когда была совсем еще криволапой неумехой. Мать, впрочем, снисходительно относилась к ее неудачам, раз за разом притаскивая к логову полупридушенных газелей, чтобы у дочери была возможность потренироваться их загонять.

А потом они еще ходили на пастбища. Втроем — Иша, Кейона и Мисава. Приятные воспоминания, почти уже стершиеся в памяти, но сейчас, когда бурая катилась кубарем, вдруг неожиданно ясно вставшие перед ее внутренним взором.
Впрочем, в следующий момент острая боль в лапе заставила львицу весьма несолидно взвыть, забыв обо всем остальном. Тяжко перекатившись на живот, она поднялась, но сразу же поняла, что с прежней скоростью — а она и так не была особенно быстра, — ей уже не побежать. На первый взгляд пострадавшая лапа была цела; по крайней мере, не было никаких признаков, которые бы говорили о том, что Ише срочно требуется лекарь. Ничего такого, что мать показывала ей на примере тех же самых газелей — лапа не деформирована, не распухает на глазах, из нее не торчит окровавленная кость.

— ЛОВИ ЕГО! — отчаянно рявкнула она, видя, что Чумви замедлился, нерешительно отыскивая взглядом подругу, чтобы убедиться, в порядке ли она.

Наступать на лапу теперь было довольно болезненно. Потянула? Ушибла? Да фиг его знает; разбираться будем потом, позже. До скрипа стиснув зубы, Иша упрямо бросилась в погоню, теперь уже медленнее, припадая на раненую лапу. Полосатая задница окапи так и маячила перед глазами — а полоса леса была все ближе. Если животное добежит туда, львы ни за что его там не поймают. Ни Иша, ни Чумви не обладали таким проворством и возможностью лавировать в густом кустарнике. Может быть, поискать кого-нибудь послабее, не такого резвого?..
Чумви в несколько прыжков настиг травоядное, прыгнул, выпуская когти. Бурая яростно и торжествующе взвыла на бегу, но тут же разочарованно цокнула языком; лев совершил кульбит не хуже, чем она за минуту до этого. Хлобыстнулся от души — кажется, даже земля дрогнула.

— В порядке? — на бегу осведомилась самка, не отводя взгляда от мелькающего перед ней полосатого зада. Ответа она не услышала, слишком увлечена была погоней.
Казалось бы, после такого жирного намека следовало бы отступиться и попытать счастья в другой раз. Но Ише очень не хотелось ложиться спать голодной, а той мелкой газели, что они с Керу притащили в прошлый раз, ей и одной было бы мало.
Так вот и живут самки в прайде, да? Каждый день вынуждены опять и опять выходить на охоту, чтобы прокормить голодные рты? Ух, нет, кажется, это не совсем по Ише.

Глухо рыча сквозь зубы, львица заставила себя нагнать окапи и снова бросилась в атаку, метя в бок животного и пытаясь сбить его с ног.

Всему виной бешеная скачка. Проклятая добыча была совсем рядом, но схватить ее Чумви было не суждено. Задняя лапа запнулась то ли о камень, то ли о какую-то неровность, но спустя долю секунды земля изо всех сил шарахнула его по лбу. Чумви перекувырнулся, набивая синяки и шишки, и с грохотом растянулся на траве. Было больно. Очень больно. Со стоном приподнявшись, он скорее почувствовал, чем услышал или увидел, что Иша приближается со скоростью многокилограммового гепарда. Скоро войдет в привычку на охоте так позориться перед всеми львицами. Он уперся в землю четырьмя лапами и рывком поднялся, одновременно тряхнув косматой головой в сторону окапи - в порядке, в порядке, не обращай внимания. К счастью, Иша и не стала притормаживать и прыжками понеслась дальше.

Чумви потребовалась пара секунд, чтобы восстановить равновесие. Первые несколько метров оказались самыми тяжелыми - покрытое синяками тело возмущалось таким скорым возобновлением пробежек, но потом дело пошло лучше. Синяки болели меньше, боевой дух, хоть и изрядно покалеченный очередным позором во время неудачной охоты, все еще был на высоте, так что Чумви относительно резво догонял и окапи, и Ишу. Он заставил себя двигаться быстрее, когда увидел, что подруга прыгает - оказаться рядом, как можно скорее оказаться рядом, он помнит, что случилось в прошлый раз, надо быть на подхвате. К счастью, на этот раз Иша не промазала и ударом сбила-таки окапи с ног. Чумви не сдержал торжествующей, короткой ухмылки - сбить добычу значит сделать все равно что полдела. Конечно, никто не гарантирует защиты от острых копыт или рогов, когда наносишь смертельный удар, поэтому нужно быть точным и быстрым. И поэтому сбить с ног всего лишь полдела.

Остановившись возле окапи и Иши, он не стал тратить время на поздравления или одобрительные возгласы, а шустро наклонился, чтобы прицелиться. Рана на боку окапи оказалась не настолько тяжелой, чтобы та ослабла, так что действовать нужно быстро. От души надеясь, что такого, как во время охоты с Налой больше не повторится, он поднял одну тяжелую лапу, чтобы вонзить когти в плечо окапи и помочь подруге лучше обездвижить ее, одновременно нацелившись на горло, чтобы сдавить его сильными челюстями и прибить.

Перед глазами метнувшейся в атаку львицы на миг мелькнула странного оттенка коричневая шкура, сменившаяся полосатой — и затем она чуть было не ткнулась носом в траву, лишь чудом не перекатившись через упавшего окапи. Животное издавало довольно непривычные звуки; несмотря на смертельную опасность, оно не издало ни одного крика, лишь странно кряхтело и покашливало, пытаясь сбросить с себя хищницу и подняться.

Вот такую охоту Иша любила. Она была не слишком хороша в скрадывании: несколько часов сидения в засаде утомят кого угодно. Но когда дело доходит до стремительного рывка и последующей жаркой схватки за жизнь, она окупает все это тоскливое времяпрепровождение. Самка торжествующе впилась когтями в шкуру окапи и пригнулась, еще не успев увидеть, но почувствовав движение. Перемазанное землей и травяным соком копыто вхолостую мазнуло воздух над ее головой; от усилия животное чуть развернулось, предоставив кошке возможность прижать его к земле покрепче, и тут уж оставалась лишь малость. Когти львицы уже нанесли окапи несколько болезненных кровоточащих ран, и обессиленное травоядное, впустую брыкая воздух, вскоре должно было ослабнуть. Но и сама Иша уже почувствовала усталость и легкую болезненность в мышцах.

И тут как раз вовремя подоспел Чумви. Его тяжелая когтистая лапа с силой опустилась на плечо окапи совсем рядом с лапой львицы; склонившись, самец схватил животное за горло, мощно стиснул челюсти. Из прокушенной шкуры на землю закапала кровь; едва слышный хруст — и жертва обмякла, уставившись безжизненными глазами куда-то в кроны деревьев.

Энергично встряхиваясь, Иша вскочила на лапы, радуясь победе. Она-то уже задумалась, не придется ли им второй раз выслеживать и загонять добычу — а времени на это могло уйти немало; к тому же, голодный желудок уже давал о себе знать.
— Молодец! — радостно воскликнула львица, подскакивая к тоже поднявшемуся самцу; от избытка чувств она размашисто и от всей души облизала его запыленную щеку, — ну и здоровая же зверюга! На всех хватит.
Слегка смутившись, она отступила на шаг назад; губы ее чуть подрагивали от сдерживаемой улыбки.

— Ну? Как думаешь, Нала уже успела вбить в этого здоровяка хоть немного ума? — не менее жизнерадостно осведомилась она.

→ Зелёные скалы.

Молчать Мванафунзи смог только пять секунд. Дальше его прорвало, как никогда раньше (враки, это его всегдашнее состояние). Тишина в принципе казалась гепарду как-то глупой и ненужной пристройкой сознания, ведь молчат кто? Только мёртвые, верно. Поэтому надо взять себя в пятнистые лапы и в одиночку (раз этот мрачный спасатель львят не хочет помогать) выручать ситуацию.

— Ну слушай, я же не виноват, он вообще сам предложил, а я не могу отказать, когда меня просят! — затараторил выродок Инатегемеа, впрочем, ничуть не обращая внимания на явное нежелание волка слушать гепарда, — В жизни надо всё попробовать, может, мелкий только и хотел, чтобы его попробовали! Хотя я на самом деле не большой любитель львят, думаю, они невкусные, я бы не решился, но он сам предложил! — протараторенная фраза сменилась тишиной, но если волк думал, что это настал долгожданный отдых для его ушей — отнюдь. Гепард начал как-то слишком ритмично сперва кивать головой, а затем присоединил свой пятнистый длинный хвост. Он едва заметно стал отставать от волка, и неиллюзорно пританцовывать на своих длинных лапах, намуркивая под нос что-то непонятное в стиле "скибиди па па". И каждый новый слог сопровождался своим движением.

При вот этот недооконченном акте садизма/вандализма/экзорцизма/глумления над бессознательным, Мван тщательно следил, чтобы хрупкий бывший самоподавший обед не свалился. И ему повезло, что вскоре мелкий хищник указал, куда положить тело. Стоило Вану сгрузить львёнка, как волк направился к реке, и ему прилетело в спину:

— Топиться — это не вариант, друг!

Но он вернулся, и Мван, улыбнувшись в свои все кошачьи клыки, уселся поодаль. Ближе к своей тушке. И как только волк занялся лечением и психотерапией, Мван приступил к пожиранию добычи. Кровь из горлышка тихо насыщала импульсивного гепарда, как-то уж слишком расслабившегося в своей странной компании.