Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 9 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его младший брат вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Навигатор по форуму

VIP-партнёры

За гранью реальности
  • 22.10 Форум празднует девятилетие! И, заодно, установку нового дизайна в 3 вариантах.
  • 25.08 Поздравляем наших дорогих Котаго и Фаера с бракосочетанием!
  • 20.03 Пока наш техадмин в поту и мыле проводит апгрейд всплывающего окошка с информацией о персонаже, примите участие в аттракционе невиданной щедрости!
  • 05.12 Сегодня в 21:00 по Мск на проекте стартует традиционная новогодняя лотерея!
  • 04.12 На форуме ужесточается проверка игровых постов на соблюдение правил оформления прямой речи и мыслей персонажа!
  • 21.10 Приглашаем всех принять участие в бесплатной лотерее, посвященной восьмой годовщине нашего проекта!
  • 12.10 Администрация объявляет срочный набор на вакансии модератора и Мастеров Игры!
  • 02.10 На проекте стартовали сразу два традиционных мегаконкурса — "Лучший пост" и "Лучший отыгрыш", приуроченные к грядущей годовщине нашего форума!
  • 28.09 Теперь у игроков, зарегистрированных на сайте Единого Аккаунта, появилась возможность отправлять игровые посты за любых своих персонажей, не выходя из основного аккаунта на форуме!
  • 27.09 Готов к запуску новый эпичный квест "Конец прайда Нари", основанный на грядущем извержении вулкана Килиманджаро!
  • 26.09 На форуме обновились значения бросков мастерских кубиков на охоту и бой!
  • 06.09 Мы наконец-то что-то здесь написали!

Основной сюжетЛетописи Земель Прайда

Неудивительно, что позорное изгнание Сараби с Земель Гордости послужило последней каплей в чаше терпения группы оставшихся молодых львов — закадычных друзей детства Симбы и Налы. Некоторые из них настолько возмущены решением Скара, что даже осмеливаются подумать о бунте, невзирая на общий упадок духа. Более того, королевский шаман Рафики дает довольно туманную подсказку, указывающую на грядущие перемены. Воодушевленные хищники окончательно решают действовать против Скара, однако прежде, чем выступать в открытую, Малка, Тама, Кула и прочие решают провести тайную разведку среди оставшихся на землях травоядных. Увы, согласившихся присоединиться к будущим повстанцам слонов и носорогов все еще недостаточно для полноценного восстания; вдобавок, группа заговорщиков нигде не может без риска собраться, чтобы обсудить планы – повсюду шныряют гиены и беспринципные охотницы королевы Зиры.

Пока недовольная молодежь ныкается по темным углам, в королевской пещере, наконец-то рождается долгожданный сын Скара. Изначально детеныш выглядит довольно хилым и болезненным, но, вопреки первому впечатлению, Зира ощущает свое материнское счастье и искренне верит, что новорожденный Нюка станет достойным преемником своего отца. Однако подрастающий львенок крепче не становится, зато в нем активно зреет мания величия и убежденность в своем королевском предназначении, о котором ему постоянно талдычит мать. Выбежав из родительского логова на прогулку, Нюка случайно сталкивается с группой будущих повстанцев и решает продемонстрировать им свое величество. Внезапно скала под лапами принца крошится, и малыш кубарем катится по склону вниз. Не на шутку встревоженные львы немедленно бросаются на помощь Нюке, которого вскоре обнаруживают в скрытой под землей пещере. Всеобщими усилиями хищники разбирают вход в потайной грот, где и находят несчастного принца, целого и почти невредимого. Сарафина вызывается вернуть его обратно матери, но Нюка страшно боится ее гнева. Львенок буквально умоляет собравшихся повстанцев не выдавать грозной королеве его оплошность. Остальные клятвенно обещают молчать, а то и вообще завалить эту пещеру, чтобы больше никто не пострадал. Разумеется, место никто уничтожать не собирался, и после маскировки так удачно подвернувшегося грота инициативная Тама решает пойти на риск и попросить помощи у крокодилов. Не сильно воодушевленный упрямой подругой, Малка все же соглашается составить ей компанию в столь сомнительной затее.

В Клане также зреет недовольство. Матриарх Шензи, жутко раздраженная фактом, что Скару откровенно плевать на нужды ее стаи, лично идет к нему на поклон и требует от него хоть каких-то действий. Но черногривый узурпатор вновь изворачивается, свалив всю вину на охотниц бывшего прайда Муфасы и попытавшись обнадежить крокуту новыми пополнениями среди рядов львиц Зиры. Шензи такой расклад все еще не устраивает, и она уходит с аудиенции крайне разочарованной… чтобы внезапно наткнуться на группу незнакомых гиен, которые, в свою очередь, желают присоединиться к Клану. Через непродолжительное время матриарх решает провести всеобщее собрание, куда является еще несколько пятнистых чужаков, также жаждущих влиться в состав своры падальщиков. Основная задача, которая стоит перед изголодавшимися гиенами: что делать с безнаказанностью в край оборзевших львов?

Тем временем, король-изгнанник, весь погруженный в свои невеселые думы, постепенно засыпает в Укромном логове. Вскоре его находит Нала, и между молодыми львами возникает долгожданный разговор по душам. Но к своему ужасу, самка внезапно обнаруживает, что она больше не узнает «своего» Симбу, каким он когда-то был. Этот лев ослеплен жаждой мести и едва ли не поднимает свою тяжелую лапу на подругу за ее же беспокойство. К счастью, он сумел вовремя сдержаться. Крайне разочарованная неспортивным поведением самца, Нала только подтверждает его сходство с кровожадным дядей. Окончательно разгневанный Симба пытается прогнать молодую львицу, однако все-таки не выдерживает общего накала и в итоге уходит сам.

Время суток в игре: вечер (октябрь 2018 — декабрь 2018)

Земли Гордости Вечернее солнце с трудом пробивается сквозь темную пелену облаков, однако тепла приносит мало. Воздух по-прежнему пропитан запахом гари. Дождя нет — вместо него на землю медленно опускаются редкие и тяжелые хлопья вулканического пепла. Речные русла буквально забиты обгоревшими трупами, принесенными сюда со стороны вулкана. На берегах Зубери и Северного озера наблюдаются огромные толпы беженцев, также пришедших сюда с земель бывшего прайда Нари.

Килиманджаро Вулкан, к огромному счастью, начал затухать, оставляя после себя пустынную, загубленную пожаром местность. Местами все еще что-то тлеет и горит, среди выжженных остовов деревьев можно найти дочерна обгоревшие трупы, а с неба густо валит темный вулканический пепел, постепенно засыпая собой всю округу. Дышать тяжело, так как воздух полон дыма и ядовитых испарений. Реки постепенно остывают, но вода в них все еще бурлит, а берега окутаны густым молочным туманом.

Предгорья В облаках наблюдаются небольшие просветы, но, несмотря на это, в округе начинает стремительно темнеть. Ливень продолжает бушевать, без поддержки ветра превратившись просто в стену холодной, мерзкой воды.

Внешние земли Вечер не приносит с собой ни теплоты, ни спокойствия. Мусора возле реки стало меньше, но к воде по-прежнему почти невозможно подойти. В воздухе появляются неприятные запахи гниющих тел.

Кладбище слонов Сильный холодный ливень не прекращается, размывая землю до отвратительной чавкающей жижи. Невозможно пройти и не запачкаться по самое брюхо.

Западное королевство Небо почти чистое. Тучи разошлись, открывая небо яркому заходящему солнцу. От дождя остались лишь мокрая трава и большие лужи.

Восточная низина Туман сгустился до непроглядной густой пелены. Температура опускается. Ночью, вероятней всего, будет гроза.

Непроходимые Дебри Небо полностью просветлело, изредка где-то можно увидеть лениво проплывающую тучку. Свежо.

Побережье океана Заходящее солнце продолжает прогревать землю. Вода успокоилась и затихла, ветра нет. Вокруг тишина и долгожданная благодать.

Небесное плато Облака постепенно рассеиваются, ночь будет светлой, хоть и прохладной. Иногда с порывами сильного ветра ощущается запах гари.

Северные владения Погода не меняется, по-прежнему слегка прохладно. Правда, на небе начинают появляться облака. Ночью будет легкий снегопад.

Морийский хребет Тучи продолжают затягивать вечернее небо, но намека на дождь пока что нет, он может начаться только к утру. Ветер стихает.

Края вечной зимы Небо полностью чистое, нет ни единого облачка. Стало холодать, разбушевался ветер, поднимая верхний слой белоснежного снега и закручивая его в крохотных вихрях.

Великая пустыня Температура медленно стала опускаться. Раскаленный днем песок отдает последнее тепло, становясь мерзким по ощущениям и холодным. Ветра нет.

Южный кряж На небе появилось несколько дождливых тучек. Накрапывает теплый дождик, но ветра нет и к ночи он полностью прекратиться.

Таинственный оазис Перьевые облака медленно плывут по небу. Вечереет, погода не меняется — так же тепло и ясно.

Наша рекламаВаша рекламаОбмен баннерамиПартнерство

Форумы-партнеры нашего проекта

Волки: демонический лес

TMNT: ShellShock Сайрон: Осколки всевластия

Hogwarts and the Game with the Death=

Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Затерянное ущелье » Высохшее древо


Высохшее древо

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

*здесь будет картинка*

Если пройти чуть глубже в Ущелье, минуя ручьи и водопады, то можно обнаружить себя на широкой площадке, засыпанной песком и окруженной крупными валунами. Кажется, когда-то здесь было небольшое озерцо, но его высушили до дна беспощадные лучи солнца. Теперь здесь очень сухо и пыльно, а в самом центре пустыря возвышается громадный ствол давно умершего древа. Любой желающий может взобраться на его обломанную вершину и рыком привлечь внимание сородичей.


Ближайшие локации

Дно Ущелья

0

2

>>> Джунгли >>>

Путь до ущелья был не так долог, как предполагал Маслахи, но намного труднее, чем он думал. То есть, особо трудно, конечно, не было – подумаешь, через кочку перепрыгнуть да яму обогнуть, – и всё-таки это не так уж и легко сделать, когда каждый шаг причиняет тебе если не боль, то неприятное ощущение точно, а на спине у тебя туша травоядного, так и норовящая упасть после каждого твоего прыжка. Поняв, что ничего хорошего из его привычного шага не выйдет, песочный пошёл гораздо медленнее, чем привык, и несколько осторожнее, уже не перепрыгивая препятствия, а обходя их, – порой, если утрировать, за много километров.
Так или иначе, в конце юнец достиг своей цели. Даже удивительно – был здесь последний раз около года назад, если не больше, а лапы всё-таки привели его в нужное место... Маслахи даже поначалу опешил, увидев перед собой ущелье, и ещё долго думал, то ли это ущелье, которое он ищет, но в конце концов решил, что это не так важно.
Одиночку ждал сюрприз, когда он подошёл к обрыву – в ущелье не только не было спуска, но и, более того, ближе к его стенам «прижималась» огромная куча валунов. Если бы их не было, песочный, быть может, обезумел бы и на свой страх и риск всё-таки попытался бы слезть по отвесным стенами, но с этими камнями... Решишь тут спуститься – не то, что в лепёшку превратишься, от тебя даже мокрого места не останется.
Вот блин...
Но не для того же он сюда шёл, чтобы вот так взять и сдаться! Должен был быть какой-то способ. Внимательно осмотрев эту часть ущелья, юнец увидел еле заметную (с того места, где он стоял) тропку. Она, похоже, была безопасной и вела куда-то вглубь этой огромной трещины. Что если рискнуть и пойти по склону вдоль неё? Дальше будут такие же валуны, или ему повезёт, и он сможет найти безопасный спуск на дно?..
Была не была!
Раз уж начал искать приключения на свой зад в джунглях, так почему бы не зайти как можно дальше? Если только его лапы выдержат, конечно, да голова не взорвётся от боли.
Ну, во всяком случае, тут только духота, без палящего солнца...

>>> Дно ущелья >>>

Отредактировано Маслахи (2 Июл 2013 21:16:47)

0

3

Да, бл, я проснулся! xD

Жизнь превратилось в сплошное коротание времени. От и до. Закрывать глаза, чтобы каждый раз видеть перед собой сына. Открывать и слышать его голос. Вот он здесь, рядом, прямо перед ним. Толкьо протяни лапу и коснись. Подбегает к нему, упрямо пихает в бок, пытаясь расшевелить сонного отца и вытянуть поиграть на поляну. Обещал, а снова не выполняет из желания поспать немного дольше. Ленится, отворачивается и упрямо делает вид, что спит. Получает в ответ упрямство Гила, его пинки, попытки расшевелить, возмущенные речи и обиды. Он знал, что сын не отступит от своего, а постарается всячески добиться своего. На морде предательски появляется улыбка. Движение лапы и он прижимает сына к своей груди. Переваливается на другой бок, но не отпускает сына, несильно придавливая его лапой. Не открывает глаз, но не может убрать улыбку, чтобы не рушить образ сонного и ничего не замечающего отца. Снова слышит возмущения и попытки Гила расшевелить его. Он уже давно не спин и готов выполнить свое обещание, а это всего лишь игра, которая предшествует самому главному.
Демонстративно лениво поднять задницу, потянуться, посматривать на надутое лицо маленького принца, который примерил корону раньше, чем успел ее получить.
Закрыл и открыл глаза, когда иллюзия исчезла. Парочка ушла с его глаз, и исчезли отголоски их разговора.
Снова смех сына. Шило и непоседа. Вертится перед ним, бегает по поляне, не давая себя поймать. А Люц и не старался, нарочно поддаваясь ребенку, зная, что выигрыш доставляет ему удовольствие, а он и не против проиграть ему. Этот проигрыш приятен льву…
Люциан протянул лапу навстречу сыну, но поймал только пыль на отрезке света. Пустота. Она не может заменить сына или стереть чувство вины и содрать его вместе со шкурой.
Ненавидел себя за то, что тогда поставил свои желания выше сына. Он мог потерять доверие Рен, но это не оправдание для его поступка. Он не должен был оставлять его и Фэйбул одних, зная, что Гил не будет слушаться новообретенную сестру, которой он совершенно не рад. Грешить на дочь он не хотел, не считал, что она не справилась. Это только его вина.
Отправился на поиски сразу, как покончил с кочеванием из одного места в другое. Новая жизнь, все с нового листа, но позади осталось то, с чем прощаться серый не хотел и не собирался.
Он долго пытался найти след сына и дочери, не появлялся в новом логове, стараясь обыскать все. Не собирался отступать и успокаиваться, пока не найдет их, но ничего. Их след оборвался на Кладбище слонов. Худшие ожидания не оправдались, но и их опровержений он не нашел. Детей не было, а их след оборвался там, но и после этого он не торопился сдаваться, а снова обыскал все.
Как он сдался и добрался в новый дом, Люц уже не помнил. И то, как сообщил любимой о том, что вернулся с пустыми лапами. Вина поглотила его. Все это время. Не помогал даже тот факт, что на смену утерянному детенышу на свет появилось четверо других. Желания уделять им должное внимание, играть и воспитывать у дважды папаши (дважды ли?) не было. Все затмевало самобичевание.
Серый отвернулся от мира и богов, которые, по его мнению, отвернулись от него. Он чаще оставался в глубине пещеры, в тени белого дерева, отгородившись от других.
Некоторые, потеряв единожды, начинают познавать истинную ценность вещей. Фанатично защищают то, что у них осталось или же стараются отдать им всего себя. Люциан выбрал вариант, который был хуже. Замкнулся, отстранился и занимался самобичеванием, когда стоило бы подняться на лапы, стать мужиком и крепкой опорой для любимой, которой пришлось не легче, чем ему.

+4

4

--→ Дно ущелья

По мере отдаления от каменного пустыря Ру прибавлял шагу, переходя на бег. Сначала он зарысил, потом, предусмотрительно обернувшись и посмотрев, есть ли кто сзади, начал бежать. Он почувствовал, как твёрдые камни под лапами сменяются на шуршащий, уползающий из-под лап песок. Ветра не было, но из-за скорости его бега сухой воздух вдруг стал приятно обдувающим морду ветерком. Ру не чувствовал никакой паники, никакого беспокойства насчёт того, что он удрал, тем более, ночью. Он просто бежал, ничего не замечая. Уже по инерции как-то. Но вдруг кое-что заставило Киру резко дать по тормозам. Прямо перед ним встал ряд громадных валунов. Ру повезло, и он успел остановиться буквально за метр до каменюки, не врезавшись в него носом. Вытаращив глаза на серую громаду, он задрал голову, чтобы посмотреть, как он высок. Примерно раза в три больше самого львёнка. Перепрыгнуть... Он, конечно, был оптимистом и верил во всё, во что верить невозможно, но в то, что он сможет перепрыгнуть такой большой валун, ему не верилось. Оглянувшись, Киру заметил узкий проход между двумя валунами, куда можно было бы пролезть. Глаза львёнка вдруг воодушевлённо засветились, а на мордочке появилась радостная лыба - если бы Киру был мультяшкой, над ним бы обязательно загорелась лампочка. Он радостно поскакал к дыре и встал около неё, просунув туда голову и оттопырив зад. "Забуксовав" лапами, он всё же протиснулся в отверстие и, пригибаясь, как только мог, пролез под камнями. Туннель быстро закончился, и Ру пришлось забираться по камням, как по лестнице, только с очень высокими ступеньками.
Через некоторое время над валуном появилась голова взмыленного, вывалившего язык Киру. Повисев так чуть-чуть, львёнок с кряхтением подтянулся и лёг на верхушку валуна, но не удержался и, взвизгнув, свалился вниз. Послышался глухой бум вперемешку с шорохом, тихо поднялась туча песка.
Спустя пару секунд львёнок встал и с недовольной гримасой начал отплёвываться от песка. "Фу-у, гадость! На зубах хрустит".
Ненароком подняв глаза, он снова увидел нечто удивительное и очень большое. В нескольких метрах от него вздымалось в небо огромное дерево. На нём не росло ни одного листка, только ветви собирались в импровизированную крону-площадку на самой верхушке. Оно было абсолютно скрюченным и полностью сухим... оттого и таким крутым. При том обстоятельстве, что деревьев в родном ущелье он почти не видел, это было величайшим открытием для него.
С благоговейным видом он медленно направился к растению, уперевшисб в него взглядом. Что-то заставляло его хранить тишину этого места, следовательно, не шуметь, вопреки его натуре.
Подойдя к дереву совсем близко, львёнок увидел какого-то лежащего в корнях серошкурого льва. Кир недоумённо наклонил голову и начал рассматривать его. Выглядел лев очень печальным. И очень похожим на Киру. "Так, а кто это?.. А, это ж мой папа! То-то мы так похожи!" Он давно не видел своего отца, практически с рождения, но нежных и восторженных чувств по этому поводу особо не испытывал, как и злости и ощущения предательства. Он же ещё слишком мал для того, чтобы так думать. Ну, папку встретил, ну, и что с того? Нормально. Будет с кем провести ночку.
- Па-ап, - тихо позвал он Люциана, заглядывая в его опущенные глаза. Ему пришлось наклониться и вывернуть шею, чтобы встретиться взглядом с его глазами. Таким образом, он стоял, прижавшись грудью к земле, повернув голову наоборот. Неудобно, но зрительный контакт установлен. - Ты чего такой грустный? - спросил он, уже встав обратно. Наверное, Люц бы понял, к чему этот наивный детский вопрос. А вот сам Киру просто интересовался. - Не грусти, - даже не узнав, почему он печален, произнёс малыш и нежно прижался щекой к его щеке. - Тебя кто-то обидел? Или ты поранился?.. Всё равно не грусти.

Отредактировано Киру (23 Авг 2013 11:56:32)

+5

5

Адеола лежала, свернувшись калачиком у корней дерева. Камни ещё хранили тепло солнечных лучей, но уже заметно остыли. Лёгкий ветер даже не взметал пыли, но для измученного дневным палящим солнцем львёнка ночь была прохладной. С наступлением засухи Адеола резко полюбила ночное время суток, когда невыносимая жара спадает хоть немного. В последнее время все поголовно, от льва до антилопы, мечтали о дожде. Но мечтам этим осуществиться время ещё не пришло.
Адеола не спала. Она проснулась буквально несколько минут назад, из-за кошмара. В последнее время кошмаром для неё стал любой сон так или иначе связанный с её прошлым. После такого сна львёнок погружался в глубокую тоску.
Так и сейчас. Адеола медленно выбралась из своего укрытия, вдохнула воздух и огляделась. «Какое всё здесь чужое», — думала она, впервые забравшись на эту своеобразную площадку, окружённую валунами. Тогда ей казалось всё происходящее странным, страшным сном. Сейчас сном Адеоле кажется счастливое прошлое. «Может, никогда и не было у меня брата и матери, может я не была одиночкой, может, я всю жизнь жила здесь, в прайде, а все воспоминания о детстве – игра моего воображения?» — иногда думала Адеола. Разумеется, она прекрасно осознавала абсурдность этих мыслей, но тот факт, что буквально за несколько коротких мгновений львёнок потерял всех кого любил, до сих пор в голове не укладывался.
Адеола тряхнула головой, отгоняя все неприятные мысли. В силу возраста, ей было всё же легче приспосабливаться к новой жизни. И сны о прошлом львёнка не беспокоили уже несколько ночей, только сегодня.
Львёнок вдохнул тёплый, сухой воздух. Как же она устала от вечной жары! Вся саванна изнывала без дождей. Но на небе не проплывало даже маленького облачка. Ясно были видны звёзды, освещающие небосвод своим холодным блеском. Адеола почти завидовала им — ночные светила вряд ли страдали от бесконечных зноев.

0

6

Темнота: она пугала, оставляла без единственной опоры - света. Ночь - испытание. И чувствую, как тонкие пальцы скользят по шее. Как ветер пробирается под довольно редкую шерсть. Как в тишине отзывается твое шумное дыхание. Вокруг было пусто, не единой живой души.
Эта пустота как-то завораживала, но в тоже время отталкивала. Меня больше привлекало нечто среднее - лежать в тени, когда знаешь, что вокруг множество морд, которые пусть и относятся к тебе с безразличием, но защитят. А сейчас опору теряла. Осталась одна. Это напоминало мне не самые лучше времена моей жизни. Когда пришлось бросить мать и уйти. Куда-то. Уйти. Голоса в голове плакали, смеялись, рассказывали, описывали кадры прошлого в подробностях.
Помнишь, как тебя ударили, как ты летела вниз? Вниз, с горы, помнишь? Они кричали. Мне хотелось зажать уши, свернуться где-нибудь в тесноте, в сухости, но вместо этого прибавила шагу. Быстрее. Шаг, второй, перебираю лапами. И звать на помощь некого. Нет никого вокруг.
Темнота.
Помнишь, как они кричали тебе о скорой смерти? Помнишь тихий смех, тихое шипение грифов вокруг?
От этого места веяло опасностью. Довольно неудобно было пробираться через эти тернии, через ручьи и водопады. Лапы утопали в небольшом слое воды. Неприятно хлюпало. Вода говорила со мной словно. На неведомом мне языке. А кругом - ничего. Ни-че-го. Остановилась, приоткрыв пасть, чуть дыша. Не хотелось идти назад, но и туда тоже. Легкое ощущение жути коснулось бока, пошевелилось там неловко, словно неуверенно, а потом снова, и снова - под ребра, ближе к беспокойному сердцу. Сдавило легкие - стало тяжело дышать. Тут было сухо, и без этого каждый вдох давался трудно, а сейчас еще и тело словно охватывал лед, не давая двигаться. Не давая идти. Хоть куда-нибудь.
Некое слабое ощущение обиды не давало вернуться назад - надо было отлежаться, потянуть застывшие нити нервов страхом, давно уже затаившемся внутри, ожидающем своего часа. Медленно выбирается, словно бросая вызов, зная заранее, что я не приму его. Смеется. Его смех отозвался в каждой косточке тела. Грустно. Я выбралась на какую-то более-менее ровную поверхность, напоминающее плато.
А вокруг - темнота. Вновь и вновь.
Неужели боишься, дорогая? Улыбаюсь сама себе - неискренне.
Жизнь в прайде не привлекала меня. Да что оставалось-то? Путь одиночки был не по мне. Возможно, она более романтична, меньше кругом тех, кто так неуклонно пугает, стремиться лишний раз посмеяться над твоим ничтожеством. Но она и более опасна. Самое странное, что и жизнью я особо, признаться, не дорожила - в ней не было никого. Совсем. Не для кого жить, а в прайде ко мне относились, как к куску немного протухшего мяса. Вроде съесть еще можно, вроде пригодится, а не хочется в пасть брать, есть же многим лучше. Остальные львицы казались мне недосягаемыми образами. Сильные, умеющие жить. Не научили. Комплекс изгоя, сказал как-то один лев, с которым как-то вышло в итоге поговорить - ха! - по душам, если можно так назвать его нравоучения с редкими моими вставками о своей жизни, да и то это были лишь ответы на его многочисленные вопросы. Глубоко вздохнула, качнула головой. Неприятно стало как-то. Еще свежая обида разносила по душе зловонный запах. Морда раскрылась алой раной, начинавшей уже заживать по краям; немного постояла на месте, покачавшись из стороны в сторону, пока не уловила запах - чужой, но отдаленно словно знакомый, напоминающий... кого-то. Сглотнула. Пахло молоком. Чужим. Так пахнут обычно маленькие детеныши, у которых впереди еще все, а они все-равно пойдут пос стопам уродов, возвышая их, молясь на них. Некоторое время помучив полуслепым взором мрак, все-таки решилась дать голос:
- Эй, - неуверенно прикрикнула, голос дрожал заметно, пасть наполнилась едкой слюной. - Есть кто-нибудь?
Уже втянув носом запах глубже, я двинулась вперед, медленно, едва перебирая лапами, стараясь как можно тише пробраться к источнику запаха - и желательно так, чтобы он меня не заметил. Мурашки пробежали по коже. Впрочем, быстро взяла себя в лапы, постаралась встряхнуться: эй, малышка, это лишь детеныш! Правда, недалеко могла быть его мать, а пересекаться с недовольной львицей в мои планы совсем не входило. Ладно, для начала надо поговорить с детенышем, может быть, он тут один - надеюсь. Правда, что буду делать с ним? Где-то отдаленно запах этот был мне знаком, словно когда-то уже чувствовала его, и с его обладателем уже имела дело, но неуверенна была.
Большое, сухое дерево становилось все ближе и ближе. Его ветви уже практически доставали до меня. Практически страшные их хитросплетения нависали надо мной. И тогда я увидела маленького детеныша. Месяцев пять-шесть, примерно. Делаю неуверенный шаг и останавливаюсь на некотором расстоянии. Подходить опасно. И не нужно. Рассматриваю: небольшой, стройный львенок, кажется, девочка. Шерсть словно отливает потускневшим в ночи золотом, когда на нее попадают случайный свет луны. Глаз не вижу, впрочем, это и не важно. Страх медленно спустился в живот и остался лежать там, словно наблюдая за мной. Натягиваю дежурную улыбку, ощущая, как клыки его [страха] щелкают рядом с горлом. Рядом. Уйди, уйди. Оглядываюсь немного беспокойно, позволяя львенке лицезреть мою внешнюю боязливость. Такое чувство, что когда-то я ее видела. Знакомая какая-то мордашка.
- Что ты тут делаешь, малышка? - как можно нежнее проговариваю я. - Ты тут одна?
Никаких запахов, помимо этого, еще слегка сладкого. Сажусь на теплую пока землю, не растерявшую еще своего тепла, накопленного за день. В темноте плохо вижу. Хочется прижаться к чему-нибудь большому, теплому - и не отпускать. Не бойся. Даже не львенку говорю - себе. Никто не тронет. Никто. И внутри - ничего. Чудовища внутри сжались в комок нервов. Свет луны падает прямо перед моими лапами. Львенка вижу плохо, оттого никаких выводов сделать не получается. Наклонила голову, устало выдыхаю вперед. Молчу.

Отредактировано Грессиль (29 Мар 2014 17:41:32)

+1

7

Хотела ли Адеола, чтобы сейчас её кто-то нашёл? На этот вопрос львёнку пришлось спешно искать ответ, когда где-то сравнительно недалеко послышался крик:
- Есть кто-нибудь?
Конечно, львёнок чувствовал какое-то одиночество, и он вряд ли вновь смог бы сегодня уснуть;  Адеолу пугала вероятность появления шумного собеседника, который пристанет к ней с расспросами и начнёт ненатурально жалеть, а хуже – посмеётся над ней. Сейчас Адеоле нужно было чьё-то молчаливое участие или непринуждённая беседа на отвлечённую тему.
Каждому ребёнку нужно особое внимание, особенно в тяжёлые для него моменты жизни. И каждый ребёнок готов это отрицать до последнего. "Никто мне не нужен!" - решила Адеола. Она свернулась калачиком и неподвижно замерла. "Всё, я сплю..." - Адеола зажмурила глаза и попыталась изобразить спящую.
Несколько минут ничего не происходило. Затем львёнок услышал чьи-то лёгкие шаги. Кажется, Адеолу заметили. Она, не видя более смысла притворяться спящей, повернулась на звук и увидела перед сообой хрупкую, изящную фигуру. Адеола не могла точно сказать: львица ли это, потому как львицы обычно крупнее. Зато Адеола была полностью уверена в половой принадлежности приближающейся: "Львица, львы ведут себя несколько иначе." Действительно, в каждом движении фигуры виделась робость. Помимо прочего, у этой... гм, львицы шерсть была испещрена пятнами, но не чёрными, как у гепарда или леопарда, а какие-то коричневые. Именно эти пятна больше всего удивили львёнка, даже прозрачно-серые, с красноватыми крапинками, не привлекли такого внимания.
"И что же это такое пришло?"- чуть было не спросила Адеола вслух. Все рассуждения о том, хочется или не хочется ей с кем-нибудь пообщаться мгновенно оказались забыты, стоило лишь львёнку увидеть перед собой необычное существо. Действительно, более странную внешность словно себе представить, львёнок за всю свою жизнь не встречал кого-то более необычного. Малышка не помнила, чтобы встречала эту особу среди прочих львов прайда - она бы запомнила.
- Что ты тут делаешь, малышка? - спросила незнакомка - Ты тут одна? - Голос её звучал нежно, но как-то неуверенно, боязливо. Львица присела рядом. Адеола даже подумала, что у неё что-то приключилось. Она поднялась со своего места и произнесла:
- Здравствуйте, я здесь спала.., но уже проснулась... решила отдохнуть и уснула... - Адеола не знала, что следует рассказать едва знакомой львице. Незнакомка, похоже, заразила своей неуверенностью и Адеолу, которая теперь и не знала что говорить. "Кто знает, вдруг передо мной совсем не друг, а наоборот. Я не видела её среди других львов, вдруг её и вовсе не следует здесь находиться?" - подозрительность львёнка росла буквально с каждой секундой.
- А Вы что-то или кого-то ищите? Я не помню, чтобы мы раньше виделись...

+1

8

Пещера за водопадом --→

Фаер спокойно брел вперед, он не оборачивался на Нимейли, конунг точно знал, что самка идет за ним. К тому же, он находился не просто на своей земле, он находился в самом ее сердце, а значит, чужаков тут быть просто не могло. Впрочем, воин с его опытом просто не мог заставить себя  не смотреть по сторонам, не прислушиваться к звукам и не вдыхать полной грудью, ища чужие запахи. Но темный шел намного быстрее, чем обычно, все таки тут он чувствовал себя в безопасности.
Лев думал, думал о том, что Акера перестала быть его женой. На самом деле, единственное, что связывало их вместе - это общие дети, так что лев был даже рад тому, что львица ушла от него, но осталась в прайде. Темногривый не хотел терять своих детей, он уже давно считал Шина  за своего котенка, поэтому и отдал его в ученики Рагнару. Во всяком случае, на рыжего он сделал ставку, он расчитывал на то, что через пол года у него будет больше на одного старшин патрулей, а значит, ему не надо будет гонять гвардейцев в патрули. В скором времен Фаер планировал официально назначить Реда старшиной, а значит, он будет ходить уже в настоящие патрули и водить за собой группу. И конунгу было плевать на то, где мелкий найдет себе двух львов. Патрули должны состоять из трех львов при поддержке с воздуха, это лев понял еще на севере. Три льва это сила, а птичка всегда быстрее долетит до темногривого короля, либо до его гвардейцев - а значит, подкрепление придет быстрее.
Через некоторое время лев остановился, развернулся лицом к самке и сел на пушистый зад, дождь уже промочил его шкуру и стала заметна отличительная способность северян - гладкошерстость. Конунг часто видел местных мокрых котов, ему становилось смешно от этих некогда больших и крупных львов, под действием воды сильно похудевших, с обвисшей шерстью. Даже воспоминая об этом заставляли его улыбаться. Грива темного льва волнами легла на его шею, недавним движением шеи он заставил ее лечь именно так, спускаясь водопадом по его шее сзади на спину. Тело оказалась все таким же крупным, а из-за воды прилипшая к телу шерсть обнажала движения мощны мышц самца, при каждом движении под ней перекатывались сухожилия, которые можно было сравнить с крепкими лианами, стала видна и россыпь его шрамов на теле. Лев немного помолчал, улыбнулся, и тихо сказал: - Прайд полниться слухами, многие уже ждут, когда я нареку тебя своей королевой, а дети, которых ты носишь под своим сердцем, будоражат умы львов и львиц нашего прайда еще больше... Ты же не откажешь мне в этом, да, Нимейли? - Фаер совсем тепло улыбнулся и лег на бок, вытянув вперед мощные лапы, с некоторым наслаждением потянулся и дал им и всему телу отдых.

+3

9

> Пещера за водопадом

Не сказать, что прогулка под дождем обрадовала Нимейли, но разве смела львица показать свои истинные эмоции перед королем? К тому же, легкое раздражение, вызванное бесконечными мокрыми каплями, то и дело пятнавшими шкуру, да приносящими боль толчками, Ним легко маскировала под светлой улыбкой. А полуприкрытые веки лишь добавляли дружественности облику.
Желто-медовая шерсть самки изрядно потемнела, намокнув, на подбородке и сгибах локтей отяжелевшие шерстинки безвольно повисли вниз, кисточка хвоста так и вовсе стала тонкой и черной на вид. Но несмотря на непогоду, собственную усталость и не самое лучшее самочувствие, Нимейли широкими уверенными шагами ступала следом за своим конунгом, всё так же высоко подняв голову. Она сильная, она справится с любыми трудностями, так пускай же Фаер это увидит. Быть может, тогда он решит, что такая львица вполне достойна его внимания не только в уединенных местах вдали от логова прайда, но и может идти рядом с ним, лишь на полшага позади короля. Когда-то давно отец научил Ним: королева, даже если супруг признает её равной, всегда должна быть на крошечное расстояние позади, оставляя короля неизменно шедшим впереди всех. Сперва львица не понимала, к чему это, но когда подросла, всё стало ясно.
Наконец, они дошли. Фаер повел самку ко дну ущелья, к самому его центру, где находилось высохшее древо. Собственно, так это небольшое место и прозвали. Король сел, Нимейли повторила его действия, неотрывно глядя на своего конунга. Улыбка исчезла с губ львицы, но её взгляд продолжал источать дружелюбие, к которому теперь прибавилась внимательность и ожидание. Ним молчала, ожидая, пока серый самец заговорит, а до того она любовалась его сильным, мощным телом, размышляя, зачем же Фаер привел её сюда с собой, что хочет сказать.
В какой-то момент низ живота вновь отозвался болью, львица почувствовала движение. Её детеныши — а Нимейли была уверена в том, что их несколько — в последние дни толкались всё чаще и сильнее, чем прежде. Пару дней тому назад они устроили настоящее мракобесие, не ведая, что причиняют своей матери немалые страдания. Тогда зеленоглазая едва не ослепла от неожиданной боли и решила, что её время пришло. Но нет, детки лишь повеселились и снова затихли, передумав рождаться. С того момента Ним стала гораздо осторожнее, она даже начала подумывать о том, что надо бы подготовиться, чтобы не быть застигнутой врасплох на очередной прогулке. Что бы ни хотел ей сказать Фаер, у неё в свою очередь тоже есть, какими новостями поделиться… и неизвестно, как на них отреагирует конунг.
— Прайд полнится слухами, — начал самец, и Нимейли взглянула прямо в его глаза. Очевидно, темы их размышлений совпали. Пускай львица никогда не говорила Фаеру о том, что ждет от него детей, да и вообще никому не говорила о том, чьи это дети, Ним в то же время не скрывала этого. Лишь не сказала прямо. Неудивительно, что весь прайд был взбудоражен такими новостями. Ещё бы: новые детеныши короля, новые бастарды! Или же нет? Но Нимейли не понадобилось даже спрашивать об этом, лев сам сразу озвучил то, что думает. И он наверняка знал ответ, ведь в такой ситуации невозможно ответить по-другому…
— Мой конунг оказывает мне великую честь, — не прерывая зрительного контакта, неторопливо молвила львица. — Я и мечтать не смела, что мои чувства окажутся взаимными.
Позволив своему голосу мягко затихнуть, медовая переступила с лапы на лапу, вновь почувствовав боль. Медлить было нельзя, как бы ей не хотелось побыть с Фаером наедине подольше. Несомненно, у них ещё будет много таких возможностей в будущем, ну а пока…
— Есть нечто, что беспокоит меня, мой король, — теперь уже первой заговорила Нимейли. — У львиц есть обычай: когда приходит их час, они покидают родное логово и находят себе убежище неподалеку, чтобы там родить детенышей, независимо от того, кто их отец. Пещера прайда ныне переполнена нашими львами, — да, теперь она сказала “нашими”, словно подчеркивая то, о чем говорил ранее конунг — отныне это и её прайд тоже, она понимает это, — и чужаками. Согласись, ведь это не лучшие обстоятельства для появления на свет наших детей. Я видела совсем маленькую пещеру на склонах гор, но достаточную, чтобы туда пришла беременная львица. С твоего позволения, я отправлюсь туда. Разве что тогда мне хотелось бы иметь кого-то, кто будет неподалеку… на всякий случай.
Договорив, самка на миг прикрыла глаза, борясь с желанием застонать от боли, которая начала расти и не уменьшалась. Времени было ещё меньше, чем Ним думала.

+3

10

- Перестань говорить так напыщенно, это странно и немного раздражает. Это, конечно, круто, что моя королева меня уважает, но мне хватит простого общения, честно. Я не очень то хотел становиться конунгом, просто... Ну, у меня не было выбора тогда. У меня была подруга и ее дети, и еще две семьи, а лев, который хотел нас объединить, пропал. Выхода не было, поэтому я взял все под свой контроль. Вроде получилось, правда же? - Темный лев тепло улыбнулся, откровенно зевнул и задумался, обдумывая слова самки. У него не было бойцов, которых он мог-бы отпустить на время от прайда, пускать туда детей тоже глупо. Самки все, как на подбор беременны, а которые нет - еще не рожали. Выбор был не велик... Джек. Мелкий шакал, который вполне тут поможет, если, конечно, сама самка согласиться. Конунг помолчал еще немного, взвешивая все плюсы и минусы, вздохнул и заговорил: - Джек может помочь тебе. Он шакал, но он лучший выбор в нашем случае. Во первых, он маленький и компактный, а значит - мало есть и почти не занимает места. Во вторых, он лучше любого льва чует носом, считай, он им видит видит, а значит, он быстро заметит опасность. Ну, и его вой... Вой - это очень круто, поверь мне, даже у меня, матерого убийцы, мурашки идут, когда я его слышу. Всякая мелочь типа гиен свалит сразу, ну а не свалит... У меня хорошая гвардия, мы будем очень быстро рядом. И последнее. Шакал не падальщик, он такой же охотник, как ты и я, вот только добыча его поменьше. Если ты согласна, то я пошлю его к тебе. Тебя проводить?

+1

11

Нимейли поморщилась, на миг прикрыв глаза. Терпеть боль беззвучно становилось труднее с каждой секундой, как и желание упасть ничком на землю, вытянув лапы и позволить детенышам покинуть своё лоно... но не здесь же.
"Ещё немного, подожди ещё немного", — говорила себе самка, усилием воли открывая глаза и всё с тем же невозмутимым и спокойным видом взирая на короля. Она внимательно слушала всё, что конунг говорил, не позволяя себе перебивать его, когда Фаер сделал короткую паузу в своей речи, Ним кивнула, соглашаясь с его словами об удачно сложившемся правлении, но по-прежнему не издала ни звука. Она позже сможет дать полный, цельный ответ на всё, что говорил её возлюбленный, а пока что охотница сидела прямо, не отвлекаясь ни на что, устремив взгляд на короля. Даже хвост львицы не шевелился.
Единственным, что заставило Нимейли на миг метнуть взгляд в сторону, был пронзительный птичий крик где-то в небесах. Знакомый, она явно слышала его раньше. Неужели Мейс решил отыскать свою новую знакомую в такую непогоду, чтобы пообщаться? Дождь — не друг пернатым, и пускай Ним лишь недавно познакомилась с этой птицей, она начала беспокоиться о нем, как бы чего не произошло. Птичий крик ещё раз прозвучал вдалеке и затих.
Замолчал и Фаер, закончив рассказывать львице о том, что он может сделать, чтобы помочь ей. Конечно, обычно самки не просят сопровождения, когда уходят рожать, да и вообще никому из прайда не говорят, где будет находиться их логово. Будь это детеныши обычного льва, прайдовского или одиночки — не суть важно, — Нимейли так и поступила бы, в гордом одиночестве однажды уйдя куда-то на территории прайда подальше от логова. Но это были дети Фаера, дети короля. В таком случае нельзя полагаться на загадочный русский авось, доверяя безопасность рожающей самки и детенышей воле случая. Конечно, она останется здесь, в сердце территорий прайда, но кто сказал, что гиены из соседних земель не могут неожиданно навестить её? И лучше бы кому-нибудь быть неподалеку на такой случай.
— Меня так воспитали, — просто ответила самка, вспомнив, с чего начинал разговор темный лев. — То, что ты принимаешь за напыщенность, ничто иное, как безграничное уважение. Даже не будь ты правителем, я не могла бы общаться иначе. Если же тебе это так сильно не по душе, я постараюсь со временем исправить это.
Одарив самца легкой улыбкой, Ним немного помолчала, обдумывая свои дальнейшие слова и пытаясь не кусать себя за губы. Терпи, терпи...
— Да, ты прав. Джексон — идеальный вариант, чужого льва рядом с детенышами я бы не допустила. Но и Джеку близко не позволю подойти, он очень хороший, но всё же шакал и хищник. Пускай будет рядом, но не слишком. Хотя бы первое время, пока львята не станут старше на пару недель. И я буду рада, если ты проводишь, — последние слова медовая произнесла с искренней улыбкой и радостью в глазах, несмотря на то, что живот уже сводило от боли, которая уже невольно отражалась на Ним. — Только...
И снова птичий крик пронесся по округе, только уже гораздо ближе. Львица вскинула голову и буквально почувствовала, как словно огромный камень падает с души. К ней стремительно летела птица, она была уже близко, чтобы можно было разглядеть.
— Всё в порядке, — успела сказать Ним льву рядом, прежде чем птах наконец долетел до неё, приземлившись на медовое плечо. Он довольно потряс мокрыми перьями, вероятно, радуясь, что не свалился в такой дождь. — Это... мой друг. Его имя Мейс, думаю, он тоже поможет.
"На-ко-нец-то".
Все слова сказаны, приготовления закончены... пора идти. Мысленно проложив путь к выбранной пещере на склонах гор, Нимейли поднялась с земли и первая двинулась вперед.

> Склоны гор

+2

12

Конунг внимательно выслушал свою новую королеву, дождался, когда они изложит свои мысли, и было хотел ей ответить, как вдруг крупная птица нагло уселась на плече его избранницы. Впрочем, сама львица объяснила ему, что это друг. Что же, друг это хорошо, верно же? Во всяком случае, Фаер считал именно так. А поэтому он кивнул, поднялся пошел рядом с львицей, стараясь не говорить с ней лишний раз, хорошо понимая, что самку лучше вообще не трогать, когда ей больно. Особенно когда ей чертовски больно, самцы всегда намного легче переносили боль. Впрочем, через пару метров конунг легко подставил свое плече самке, благо, она была достаточно крупной для этого. К тому же, лев надеялся, что его тепло сможет согреть душу Нимейли и тем самым облегчить ее страдания. Лев шел медленно, поддерживая темп самки и готовый в любой момент взвалить ее на свои мощные плечи.
Фаеру было страшно. Чертовски страшно, скоро у него должны будут родиться дети. Но сколько их будет, кто они будут, кем вырастут... Хотя, кем вырастут зависело, в общем то, от Фаера в большей степени. Даже в большей, чем от его королевы, все таки воспитание детей было именно его, мужской, обязанностью.
Ну, или так он считал. В любом случае, именно так его воспитали в детстве.
- Воспитали, говоришь? А мне в детстве говорили, что самка - это святое, что нельзя их обижать не в коем случае, и что тот лев, который решить обидеть или обесчестить самку - будет проклят Богам. Знаешь, я ведь вырос на Севере, в достаточно суровом краю, даже наши Боги грубы и сильны. Мы верим в то, что наши Рода имеют Корни от существ, близких к Богам, например, мой праотец - Гарм, сторожит вход в мир Мертвых, что бы не живой, не мертвый не мог пройти через мост. Может, поэтому в нашем роду так часто бывают друиды...
В скором времени показались знакомые склоны гор, их цель была уже совсем близко... Лев рассказал еще много чего, старясь все таки отвлечь львицу от того события, что предстоит ей. Естесвенно, он не слова не говорил о детях, по прежнему веря в приметы, зато охотно рассказал о том, как растил своего первого сына.
Много чего смог вспомнить неожиданно болтливый конунг, а его взгляд говорил о том, что он готов сделать все что угодно ради самки, хоть всех гиен перебить, хоть звезды с неба достать - лишь бы только ей было не больно...

> Склоны гор

+2

13

→ откуда-то там
То, что мелькало за глазами маленького зверя, очень трудно описать словами. Ну, описать-то, может быть, и можно, но только с точки зрения пейзажа, а вот что касательно эмоций, которые Хьюи испытывал при их созерцании... Это какое-то нечто просто.
Хьюи постоянно не забывал думать о своих новых знакомых. Он ещё даже в морду их всех не запомнил, а по имени - тем более, но ему казалось, что все они уже подружились. Да, это очень детское и наивное предположение, но Хьюи был в этом убеждён. И ко всем своим новым знакомым он относился уже крайне положительно и доверительно. Дети всегда славятся своею наивностью, кажется, Хьюи здесь был не исключением. Более прагматичный лев, может быть, подумал бы, что всё это какой-то обман, и трём маленьким львятам не стоит идти вслед за незнакомцами в какое-то ущелье, но этого кого-то здесь не было, поэтому Хьюи был крайне рад.
Проделав достаточно длинный путь по однообразным местам, трое братьев и патрульные прайда Фаера подошли к началу Ущелья, после вторжения в которое начались какие-то чудеса. Впереди шли взрослые львы, а Хьюи то плёлся очень медленно, чтобы подольше посмотреть на что-то, то напросто останавливался, чтобы остановить момент радости от увиденного, то бежал вперёд, сломя голову и высунув язык, уже не в силах сдерживать все эмоции, которые переполняли его изнутри.
Восхитительные склоны ущелья были вроде как и очень обычными, но в то же время завораживающими: время от времени на них можно было найти природные выступы или впадины, которые напоминали какие-то предметы или каких-то животных. Действительно напоминали, или недостающие детали образов дорисовывало детское воображение Хьюи. Ручьи чередовались с небольшими водопадами, но именно в это время как-то очередное скопления воды было даже лишним.
Вдалеке на общем фоне вырезался черноватый силуэт высохшего дерева, как-то по-особенному и величественно стоявшего здесь. Да, странно представить, как это так: дерево и выглядит величественно? Но именно так и было здесь. Дерево это казалось особенным, будто бы не от мира сего. Будто кто-то своей огромной лапой посадил его сверху. 
Львёнок озирался кругом с широко раскрытыми от восхищения глазами и приоткрытым ртом, не боясь даже того, что туда может залететь муха. (а обычно он боится попросту его открывать именно из-за этого)
- А туда можно? - достаточно громко спросил львёнок, в половину оборота своей морды поворачиваясь на своих спутников.
К сожалению, львёнку никогда не нужно было разрешение на то, что ему по-настоящему хотелось сделать. Вопрос он задал, наверное, для того, чтобы не показаться слишком грубым и наглым: таки первый день в новом прайде. Насколько Хьюи это умел, он пытался произвести положительное впечатление на местных жителей.
Но залезть на самую макушку этого мёртвого дерева ему хотелось сильнее, чем впечатлить новых знакомых.
Переярок вплотную подошёл ко стволу и сделал вокруг него маленький круг, задевая его ствол в это время своим боком, а взглядом шаря по самому верху.
Недолго думая, Хьюи сделал свой первый рывок на пути к цели, высоко задрав передние лапы, в то же время отталкиваясь от земли задними, первыми уцепившись за сухую кору дерева. Ствол, будучи достаточно толстым, оказался очень неудобным. Повисев в таком положении с несколько секунд, львёнок решил, что первый заход был совершён неудачно, и соскочил обратно на землю.
«Хм...» - протянул он у себя в голове и задумчиво провёл передней лапкой по своему лбу.
Оставалось только найти способ поудобнее туда взобраться.
Будучи слишком увлечённый всем новым вокруг, Хьюи вовсе не обращал внимания на то, что погода уже свела комфорт от нахождения под открытом небом до минимума. Под ногами чавкало, а намокший песок вперемешку с землёй прилипал к кончикам лап, запачкав их практически до локтей, а некоторые капли грязи приклеились и к брюху маленького хищника. Скорее всего, все остальные находились в таком же состоянии. Пока количество влаги вокруг всё увеличивалось и увеличивалось, наш герой был занят только деревом.

+2

14

Холмы >

Что было особенно замечательным в близнецах — так это их умение находить забаву даже в самых обыденных вещах, будь то простой камушек или слегка покосившийся ствол высохшего древа. В иной час даже собственная тень могла стать объектом самых различных шалостей: уж что-что, а развлекаться братья умели как никто другой. Вот и сейчас, едва зайдя в Ущелье, львята очень быстро вышли из состояния восхищенного ступора. Первым это сделал Хьюи. Пока его сиблинги с разинутыми ртами задирали головы к низвергающимся с высоких каменных стен водопадам, этот непоседа уже выскочил вперед и двинулся к одной из главных местных достопримечательностей, явно вознамерившись покорить ее обломанную вершину. Дьюи среагировал вторым, тут же вприпрыжку бросившись следом за братом, ну, а Луи, по традиции, потратил еще добрых полминуты на то, чтобы сообразить, куда это вдруг испарились его спутники и что они там опять задумали. Наконец, до львенка дошло, и он, проигнорировав остерегающий крик Дональда, пулей рванул за остальными, пока те, чего доброго, не взобрались на дерево без него. К счастью, это оказалось не так-то просто: даже Хьюи, этот отчаянный сорвиголова, все никак не мог добраться до нижней ветки — его острые когти бестолку царапали сухую кору, а сам львенок то и дело сползал вниз, обратно на мокрый песок. Переглянувшись, Дьюи и Луи обступили старшего брата с двух сторон и дружно уперлись лбами в его костлявую задницу, помогая подняться выше.
Ох уж ты и тяжелющий, — сдавленно пропыхтел Луи, изо всех сил толкая Хьюи вверх. Это было крайне непростое дело, так как лапы постоянно скользили по размытому песку, и пару раз их неустойчивая пирамида едва не рушилась на землю. Наконец, давление на переносицу младшего "утенка" вроде бы немного ослабло, наверно, Хью все-таки зацепился лапами за что-то. Луи осторожно отошел назад, наблюдая за тем, как его брат лезет дальше. Ему не терпелось вскарабкаться следом.
Мальчики! — знакомый, слегка картавый голос дядюшки был с трудом различим из-за шума дождя. — Уже темнеет, нам лучше подняться в пещеру!
Сейчас, дядя Ди! Мы почти залезли! — бодро крикнул Луи ему в ответ, даже не потрудившись оглянуться. Взгляд его был прикован к маячившей над головой за... кхм, тылу Хьюи. Весь вне себя от нетерпения, львенок с трудом поборол в себе желания сдернуть брата за хвост — ну, а чего тот копошился? Дьюи тоже хотел поскорее очутиться на вершине дерева, и в итоге младшие устроили небольшую возню между собой, напрочь игнорируя предостерегающие крики Дональда. Если бы они хоть на минутку замерли и прислушались к его тревожным воплям, они бы сразу поняли, что в Ущелье творится что-то очень странное. Только когда вдали громкий рокот, близнецы-таки замерли в воинственных, до ужаса неудобных позах, выпучив глаза и недоуменно навострив уши. На сей раз, как ни странно, Луи первым сообразил, что же здесь не так.
Дождя-то нет! — воскликнул он изумленно. И вправду, с неба уже совсем не капало, а вот шум и плеск, наоборот, становился все громче и громче. Понадобилось несколько мгновений, прежде чем львята осознали, что их лапы уже по самые запястья находятся в воде.
ПОТОП!!! — хором завизжали они с Дьюи. Браво, дошло, наконец! Не дожидаясь, пока дядя придет к ним лично и за шкирку оттащит к берегу, утята тотчас бросились назад... Однако, было уже поздно: лапы бегущего впереди Луи неожиданно провалились куда-то вниз, и детеныш с размаху ударился подбородком о воду, подняв фонтан брызг и глотнув порядочное количество мутной влаги. Дьюи едва успел схватить его зубами за хвост и вытянуть обратно на мелководье, пока стремительное течение не уволокло бедолагу дальше.
Мы в ловушке! — отфыркиваясь, в ужасе воскликнул Лу. Это была правда: между ними и Дональдом образовалась целая река, и теперь львята не могли вернуться обратно на тропу. По крайней мере, своим ходом. К счастью, рядом с ними все еще находился дядя Дональд.
Возвращайтесь к дереву, мальчики! Я сейчас! — рявкнул лев, перекрывая своим голосом рокот собирающейся воды. Недолго думая, оставшиеся на земле львята бросились обратно к дереву. Только сейчас они сообразили, что едва не оставили Хьюи одного... С другой стороны, так было даже лучше: теперь брат мог втянуть их за собой на нижние ветви. Луи оказался у ствола первым и решительно вцепился в него когтями, норовя стрелой взлететь к поджидавшему его сиблингу. Однако реальность оказалась жестока: не успев толком взобраться на ствол, Луи уже почувствовал, что сила земного притяжения неуклонно тянет его вниз. Теперь наступил черед Дью упираться макушкой в тощую, но увесистую задницу брата.
Давай же! Лезь быстрее! — в панике пропыхтел он, старательно подталкивая "утенка" снизу, покуда тот отчаянно цеплялся за ствол в безнадежной попытке дотянуться до протянутой лапы Хьюи.
Я пытаюсь! Слишком скользко! — жалобно откликнулся Луи. Неожиданно, на вставших друг на дружку львят накатила мощная волна. Потеряв опору, Лу с пронзительным мявом низринулся обратно в воду, однако в этот момент его протянутую вверх конечность крепко ухватило, и детеныш оказался одним сильным рывком втянут на ветку. — Уффф... спасибо, — Луи поспешил вцепиться в дерево всеми четырьмя лапами, быстро покосившись на сидящего рядом Хьюи — это он спас львенка от неминуемого падения... Но что насчет Дьюи? Голубые глаза близнецов дружно округлились, а затем они в ужасе уставились в воду: их брата быстро уносило течение.
ДЬЮИ!!!
Держись, мой мальчик! Я уже иду! — Дональд, каким-то образом уже успевший зайти в воду и оказавшийся точно на полпути к дереву, тут же резко свернул в сторону, устремившись следом за вопящим от ужаса племянником. Не прошло и пары мгновений, как они оба скрылись из виду, и Луи с Хьюи остались в одиночестве сидеть на дереве. Маска неописуемого страха, застывшая на их вытянувшихся физиономиях, говорила сама за себя.

Офф-топ

Персонажи Дональд и Дьюи остались без хозяев, так что на время выводим их из игры. *набирает в легкие побольше воздуха* Дядяяяя Скрууууууудж  http://savepic.net/402508.gif

+2

15

Несколько кругов вокруг дерева Хьюи сделал, присматриваясь, а после совершил ещё несколько попыток ухватиться за место повыше и подтянуться, но как-то не выходило. Когда львёнок приземлялся обратно, земля под его лапками начала хлюпать, но он не предал этому значения. К жёлто-песочной шёрстке у самых кончиков лап прилипла тёмно-бурая слякоть, но и это осталось без внимания.
В конце концов, братья решили помочь неудачливому древолазу подняться наверх, подтолкнув того с земли.
- Ох уж вы и хилые!.. - передразнил Хьюи братьев, карабкаясь на верх, что делать было гораздо проще с их помощью.
Ещё совсем немного усилий, и Хьюи оказался на ветке дерева. К счастью, она была достаточно широка, чтобы львёнок мог на ней стоять, при этом не опасаясь свалиться из-за нехватки места. Тем не менее, когти его были выпущены, чтобы уж наверняка. Они вонзались под кору не глубоко, но всё-таки достаточно прочно. Поверхность ветки была сплошь и рядом изрезана такими же маленькими и не глубокими царапинами, по-видимому, от других зверей, которые сюда забирались.
Луи подметил, что вокруг стало уж больно как-то влажно, и только тогда Хьюи тоже обратил на это своё внимание. Так же братом было верно подмечено, что при этом дождя-то и нет никакого. И это вызвало немало удивления у голубоглазого.
- Тогда откуда во?.. - хотел было спросить Хьюи, однако смекнул, в чём тут было дело.
Дьюи и Луи тоже по сообразительности от него не отставали: их мордашки «немного» перекосило от удивления и вполне оправданно возникшего страха, а маленькие пасти раскрылись так широко, как, кажется, ещё не раскрывались.
Хьюи вылупился в ту степь, откуда исходил страшный звук. Плеск, достаточно тихий плеск, который был слышен некоторое время назад, уже не казался таких тихим и таким безобидным, каким был раньше. Он был... Он был внушительным и пугающим. В своей жизни Хьюи ещё никогда не сталкивался с тем, что было бы настолько велико и, что главное, бесконтрольно. Что-то глобальное тут затевалось, и это не нравилось маленькому льву.
Пока Хьюи недоумевающе таращился на далёкую даль, откуда вот-вот придёт столько воды, сколько Хьюи никогда в жизни вне озера не видел, его товарищи внизу уже оказались не просто по щиколотку в луже, а по локти в воде, уровень которой только поднимался выше.
По команде дяди Дональда первым на дерево полез Луи, однако и тому это было не просто. Хьюи сразу же хватила чуть ли не самая настоящая паническая атака: а вдруг кто-то пострадает? Теперь голубоглазый боялся уже не большой воды, а этого.
Несколько секунд он стоял в оцепенении, а, как только вернулся в реалию, чуть сам себя не проклял: тут только он из всех был в безопасности, а остальные всё ещё были внизу. Луи не удалось забраться на дерево с первых попыток, а потому Хьюи, только плотнее вцепившись когтями в кору на ветке, потянулся вниз и ухватил брата пастью за переднюю лапу, стараясь ухватить скорее губами, нежели зубами, чтобы не сделать Луи больно. Как только ухватил, сразу потянул на себя со всей своей детской силы, и, по-видимому, из-за выброса в кровь немалой доли адреналина даже не заныл о том, какой братец тяжёлый.
Как только Луи оказался на одной с ним ветке, Хьюи снова глянул вниз, чтобы подцепить Дьюи и помочь тому, но от увиденного остался в полнейшем ужасе: Дьюи уже не стоял под деревом, а воды стало просто немыслимо, набралось её уже почти в полный рост львят.
А Дьюи... А Дьюи несло по воде как какой-нибудь маленький листочек. Насколько был силён поток, который образовался в этой воде посреди ущелья, было даже страшно представить. За Дьюи понёсся дядя Ди, а это означало, что ничего страшного с ним всё-таки не случится.
Это был первый случай, когда кому-то из утят угрожало что-то на самом деле серьёзное, и Хьюи не имел понятия, как должно на это реагировать. Но это был... Это был самый настоящий ужас, ужасный ужас, который не подвергался иному выражению, кроме как вылезающими на лоб глазами.
Голубоглазый ещё раз проводил уносимого вдаль водою Дьюи испуганным взглядом, Хьюи обратился к Луи:
- Давай повыше.., - совсем неуверенно предложил он, однако сам практически сразу полез вверх, - А то вода вдруг и до сюда доберётся.
Карабкаться по-прежнему было не легко, но удавалось уже лучше. Думается, это был не внезапно приобретённый опыт в лазании по деревьям, а понимание того, что, если он не залезет выше, то может серьёзно пострадать.
Хьюи остановился на ветке, которая уже не была такой толстой, как самая нижняя, но всё-же более менее удобная, примерно по середине кроны дерева.
Со своей высоты он взирал на происходящее снизу и не находил этому никакого объяснения. Почему это произошло? Откуда столько воды? Поднимется ли она выше и, самое главное, когда же она спадёт? Может быть, они смогли бы и поплыть, таким образом найдя более безопасное место, чем это дерево, но течение было достаточно сильное, чтобы унести львёнка их массы, и Дьюи в этом убедился.
Усевшись на попу ровно, Хьюи обратился к брату:
- Думаешь, далеко их унесло? Они ведь не пострадают? - голос его стал менее эмоциональным, даже до подозрительной степени серьёзным, но не менее обеспокоенным.
«Зато я не один, зато я с Луи.»

+1

16

Начало игры
Большие лапы львёнка, который кажется тяжёлым и неуклюжим, быстро сменяют друг друга, неся жёлтую тушку вперёд. Они громко шлёпают по лужам и по грязи, и эти брызги уже давно испачкали Аджабу с ног до головы. Пряди его пока ещё короткой гривы слиплись и пристали к широкому лбу и тёмным векам. Но зачем обращать на это внимания, даже если это доставляет некоторый дискомфорт? И на него нечего отвлекаться, ведь кругом всего столько интересного! Грязь, вода, камни, снова камни и опять грязь. А ещё много воды. Давно ли случился потом? Может, недавно? Может, прошло уже много времени? Подобные вопросы всегда искрами летали в большой голове львёнка, и он не редко произносил их вслух. И сейчас тоже, бегая уже чёрт знает сколько по ущелью в менее затопленных местах, из пасти Абу вырывалось множество вопросов, связанных с этим местом, потопом и даже утренним солнцем.
– Почему оно встало за тем холмом? А этот ему чем не нравится? А тот? А почему не отсюда?
Широко распахивая глаза каждый раз после моргания, он выискивал взглядом что-нибудь интересное, за что можно было бы уцепиться, про что в его голове всплыл бы новый вопрос. Любой камушек может вызвать у Абу восхищение. Но вот у кого взять ответы на вопросы, если он здесь один? Львёнок, кажется, не обращал особого внимания на ответы, если только он их получал. Но если бы задумался об этом...
– А это кто? – спросил Аджабу, шлёпая по воде грязными лапами и устремив взгляд к старому дереву, которое, видимо, уже давно умерло. Львёнка привлекла парочка жёлтых пятен на этом тёмном дереве, и он мигом направился туда, чтобы закидать кого-нибудь своими вопросами. Даже если забросать ими само дерево, или даже самого себя.
– Это цветы? Это плоды?
Быстро достигнув своей цели, крупный золотисто-рыжий комок заскакал вокруг ствола, запрокидывая голову кверху и разглядывая свою находку.
– А вы чего там сидите? Кого-то ждёте? Вы приросли к дереву, что ли? Если так, то вы кто такие, получается? Как называется дерево, на котором львята растут? А когда вы созреете, вы упадёте? Вам будет больно? Вы уже созрели? Тогда почему не падаете? Вы съедобные? Вас кто-то ест? Нет? Тогда зачем вы там?

Отредактировано Аджабу (1 Ноя 2015 11:23:42)

0

17

Он жмурил глаза так, будто от этого зависела вся его жизнь. Будто бы, если бы он открыл глаза, произошло бы что-то страшное. И оно бы и в самом деле, судя по всему, произошло: Хьюи бы увидел всё это ужасное и страшное, что из себя представлял огромный потом.
Вода была повсюду. Там, где несколько минут была сухая почва, камни и корни дерева, на котором, собственно, и расположился Хьюи, теперь была огромная толща воды, мутная и страшная, просто ужасающая, на самом-то деле. И именно этот водяной монстр и унёс Дьюи и дядю Дональда в неведанные и неписанные края, и вообще не известно, что с ними сталось теперь. Однако Хьюи на данный момент был с Луи, и этого его успокаивало в некоторой степени.
- Л-луи, ты смотришь? - тихим дрожащим голоском поинтересовался маленький лев о том, смотрит ли Луи на всю эту ужасную картинку или, подобно самому Хьюи, зажмурил глаза.
Ему было страшно, и маленькое (сравнительно) тельце его то и дело потряхивало от волнения, страха и грядущей неизвестности. Конечно, время от времени Луи и Хьюи убегали от дяди Дональда, не слушались его и так далее и тому подобное, но они никогда не оставались надолго одни без него. А что будет теперь? Ведь, судя по всему, после того-то происшествия они ещё не скоро найду друг друга, пускай и наш герой искренне верил в обратное.
Прошло тем временем то ли несколько минут, то ли больше часа. Хьюи вообще в виду своего малого возраста плохо ориентировался во временном пространстве. Умел, конечно, и определять время суток по расположению солнца. Сейчас было утро. Редкие тяжёлые облака проплывали по небу, задевая солнце и край горизонта время от времени своими массивными силуэтами. Хьюи настолько забылся, что не заметил, как открыл глаза, чтобы всё это узнать.
И волей-неволей его взгляд упал на воду, точнее - на место, где ещё некоторое время назад её было просто в несколько раз больше, чем есть на данный момент.
- Смотри, вода убывает! - радостно заявил маленький белогривый львёнок, оборачиваясь на своего очень похожего братца, - Как здорво!
И в самом деле, вода начала убывать, и это было просто неописуемо здорово! Более того, Хьюи расслышал плеск воды, будто бы по тому не самому большому остатку жидкости, что ещё окружал дерево, кто-то шёл.
Хьюи толкнул брата в плечо, но легонько, так, чтобы он не свалился с дерева ненароком. Может быть, это было бы и забавно, но только не при таких обстоятельствах.
- Слышишь, Луи?! Вдруг это за нами! - голос его был полон уже веры и надежды, а тельце перестало дрожать от непонятности, ДЯДЯ, СЮДА! Мы здесь, где были! Глаза маленького львёнка горели огоньком радости, который достаточно быстро потух, как только Хьюи заметил, что к дереву подходит львёнок, который, если и старше их с Луи, то совсем не намного. Он что-то говорил, очень много и очень быстро, и Хьюи не совсем понял, о чём он вообще вёл речь.
- А ты не боишься воды? - ляпнул Хьюи, как только понял, что этот маленький странный львёнок находится как раз-таки там, где ещё присутствует вода, пусть и в небольшом количестве. Потом-то почти ушёл, но эта мешанина из грязи и остатков жидкости оставалась на своём месте.
С несколько секунд белогривый львёнок ещё смотрел на своего сородича, стоящего там, внизу, после чего перевёл взгляд на Луи.
- Бояться нечего, кажется.., - его голос был снова несколько не уверен в себе, но Хьюи не сказал бы такого просто так, если бы не был с этим согласен, - Спускаемся?
На этих собственных же словах Хьюи достаточно шумно сглотнул. Он был ближе к стволу дерева, а потому ему, судя по всему, пришлось бы спускаться первым. И не бы, а конкретно бы пришлось, потому что иначе будет очень неудобно. Ох... Делал он это (то бишь спускался) без особенной уверенности в себе, в том львёнке внизу и в том, что он поступает разумно. Но нельзя было оставаться на дереве слишком много - голод и чувство страха перед водой уже брали своё, и с этим нужно было бороться.
Совсем скоро, буквально спустя несколько секунд маленький львёнок оказался по грудь в воде и грязюке. Ну, что ж. Хоть так. Хьюи вновь перевёл взгляд на незнакомого ему и скорее всего местного львёнка, но тут его словно осенило:
- Дядя Дональд! Дьюи! - будто бы внезапно вспомнил маленький растущий лев, и глаза его распахнулись в необъятном удивлении и шоке, - Их нужно найти!
Хьюи не мог уже думать совершенно ни о чём. Ни о том странном сверстнике с одним чёрным ухом, ни о то, что земля под его лапами была ещё покрыта некоторым слоем воды от прошедшего только что здесь огромного потопа - просто ни о чём... Разве что о том, что Луи оставался на дереве, а кроме этого ничего, кроме факта, что нужно разыскать родных, в его голове не было. Он уже, кажется, и про страх, который испытывал, слезая с дерева аккуратно и с опаской, забыл. Потому что он хотел разыскать дядю и брата.
Маленький песочный львёнок рванул вперёд, даже не сильно разбирая, в какую именно сторону бежит/наполовину плывёт. Ему казалось, что он направился именно в ту сторону, в которую ужасный злой поток унёс его дядю и брата. Куда же он побежал на самом деле - не совсем известно. Может, туда, а, может быть, и не совсем в нужном направлении. По крайней мере, он побежал искать. И это практически максимум, на что способен львёнок его юного возраста.

0

18

– А ты не боишься воды?
– У-у-у, – протянул Абу. Часто ли он слышал какие-то вопросы в свой адрес? Пусть даже если и риторические. Не часто, а может, вообще никогда, и тогда именно поэтому между словами незнакомого львёнка и волной новых бессмысленных и глупых вопросов со стороны Аджабу прошло некоторое время. Совсем чуть-чуть.
– А чего её боятся? Разве у неё есть зубы? А почему тогда их не видно? Вот стою, и она не кусается, – большие лапы ударили по мешанине из грязи и воды, – не кусается, а почему? О, спускаетесь, спускаетесь? Сейчас?
Грязный львёнок отскочил от дерева, но ни на миг не прекратил своего движения. Топтался, крутился, прыгал туда-сюда, глядя, как один из львят неуверенно спускается вниз.
– Боитесь? Чего боитесь? Зачем бояться?
Спустившийся львёнок посмотрел на Абу, и последний понадеялся, что с ним сейчас поговорят. Что незнакомец ответит на вопросы голубоглазого, задаст свои, на которые Аджабу живо найдёт, что спросить ещё. Но разве многим такое нравится? Да и этому незнакомому львёнку было явно не до болтовни. Он чем-то обеспокоен? Возможно. Но Аджабу, кажется, никогда не замечал чьих-то проблем, даже когда смотрел на них, находясь поблизости, совсем рядом. То ли просто времени не хватает, ведь столько всего ещё нужно успеть спросить, то ли за всей кашей у себя в голове Абу ни черта не видит, потому что не может.
– Дядя Дональд! Дьюи!
– А кто это? А куда ты? Эй? Эй!
Внезапно рванувшийся вперёд незнакомец немного удивил Аджабу. Львёнок, не зная, куда деться, кружился некоторое время на месте. В голове у него взрывалось множество однотипных вопросов, один за другим. «Куда он побежал? Зачем он бежит? Почему он бежит? Почему не стоит? Почему не идёт? Так надо? А что надо? Зачем надо?» В конце концов Аджабу решил двинуться следом. Точнее, не решил. Не успел бы. Просто побежал. Утопая в грязи, он махнул за львёнком.
– Ты куда? Искать? Можно с тобой? Пойти с тобой? Не надо? Надо?

Отредактировано Аджабу (27 Ноя 2015 16:17:14)

0

19

Новое начало

Шаг, еще шаг. Пещера оставалась все дальше. Львенку не хотелось сидеть там, ведь кругом было много львов, львиц и львят, а так хотелось побыть в тишине. Внутри все еще жила надежда отыскать своего отца и братьев, возможно, даже маму. Хотя мама бросила их, он был в этом уверен, хотя и старался говорить Туану другое. Последнее время львенок и с сиблингами своими не виделся. Роланду было все равно на то, что творится с Малекитом - он был взрослый, а Туан просто был с ним. В прайде с ними ничего не случится.
Это была уже не первая такая прогулка, так что Роланд чувствовал себя абсолютно спокойным. Честно говоря, львенок рассчитывал попозже сходить и походить за пределами владений прайда, как делал это достаточно часто. Зачем он так поступал, львенок и сам не знал, но ему казалось, что, если есть маленький шанс того, что папа и братья живы, то их надо искать. Жаль, что лапы были достаточно слабы, чтобы уходить слишком далеко, да и сам Роланд был еще маленьким, чтобы прожить самостоятельно.
Каждому львенку нужен спутник, брат, друг, и даже для того депрессивного и вполне неразговорчивого львенка нашолся друг - Октавиус. Он был понимающим и точно таким же. С ними случились неприятные происшествия, о которых не хотелось говорить, и Роланд не рассказывал. Естественно, что его друг мог и сам уже знать, ведь в прайде не умеют молчать и слухи быстро расползаются по всем жителям. И самое ужасное в этом было видеть сожалеющие морды, грустные взгляды, осторожность в обращении, словно, если сделать что-то не так, Роланд рассыпется. А Октавиус его понимал и стал для него настоящим другом. Когда Роланду становилось грустно и ему не хотелось говорить, друг всегда был рядом, и когда случалось наоборот - львенок в свою очередь тоже был рядом с Октавиусом. Наверное, им просто очень повезло, что два таких грустных создания повстречались в столь нужный момент.
Вот оно, место, где можно зависать всем тем, кто хочет побыть наедине. Площадка, засыпанная песком, а посередине - умершее дерево, которое словно изображало все то, что творилось в душе у Роланда, и, скорее всего, у Октавиуса тоже. Львенок любил ходить сюда, потому что здесь редко можно было встретить кого-нибудь, а это значило, что можно было сидеть и молча наслаждаться тишиной, думать о самых печальных происшествиях в жизни. Многие говорят, что время лечит, но разве стоит быть уверенным на все сто процентов, что боль по утерянным близким пройдет, что Роланд когда-нибудь перестанет грустить по ним, думать о том, что, быть может, если бы он лучше смотрел за Гоулом и Буру, то ничего этого бы не произошло и папа был бы жив. Может, Роланд и сам был виноват в том, что мама бросила их. Слишком много "может", о которых львенок не мог перестать думать. Он копался в каждом воспоминании, которое более или менее отпечаталось в его воспоминаниях, он разбирал все до мелочей, анализировал и все равно не понимал, почему так случилось именно с ним. Быть может, этому просто не было объяснений...
Роланд и сам не заметил, как остановился и смотрел в землю, а на его морде выразилась такая боль, он готов был вот-вот зарыдать. "Нет, не сейчас" - сказал он сам себе. Не время плакать. Он посмотрел на Октавиуса и выдавил улыбку. Затем сделал шаг вперед и обратил внимания на дерево. Около него был еще один львенок, но это не смущало Роланда.
- Пойдем, Октавиус, - последнее время львенок почти все время говорил шепотом со своим другом. Ему не хотелось быть слишком громким и привлекать к себе внимание, а с другом ведь они могут общаться и так. - Он сейчас уйдет. Такие как он, не любят общаться с такими как мы. - и Роланд потопал вперед. Он был прав, никто не любит общаться с маленькими и депрессивными львятами, ведь всем надо подавать веселых и смешных. Такие вот баловни судьбы никогда не понимают самобичевания тех, кого радость и счастье в жизни обделили. Конечно, у Роланда впереди была целая жизнь, но сейчас ему было плохо и, казалось, что даже жить нет смысла. Когда-нибудь его взгляд на жизнь непременно изменится.
Роланд плюхнулся попой на песок и начал водить лапой по песку.
- Знаешь, Октавиус, - заговорил он уже громче, чтобы незнакомый львенок понял - они с Октавиусом пропащие ребята, от них нет толку, они лишь ходят и наводят на всех тоску. - Я все думаю о папе. Может, он просто не может вернутся? - Роланд замолчал. - Глупо, наверное. Очень, очень глупо... - львенок понурил свою голову, как же ему было грустно. И даже несмотря на вполне хорошую погоду, ему было грустно и противно. А это место, оно лишь усиливало эти чувства, но вместе с тем создавало такое классное чувство. Иногда казалось, что это дерево - другой мир, и все, что будет здесь сказано, никогда не выйдет за пределы этого волшебного, необъяснимого место и останется лишь между Роландом и Октавиусом.
И все-таки, львенок был рад тому, что у него появился Октавиус, видимо, что судьба сжалилась над ним и дала точно такого же, покалеченного ребенка. Роланд думал о том, чтобы уйти из прайда, но еще не говорил об этом со своим другом - они были слишком маленькие, чтобы выживать, львенок понимал это. Но оставаться в прайде так не хотелось... А еще Роланд знал, что Октавиус поймет его, ведь они были две родственные души, которые искали друг друга всю жизнь...
Роланд покосился на незнакомого львенка, который не спешил уходить. Неужели есть еще кто-то, кто не любит веселиться и бегать, а обожает посидеть в тишине? Нет, такого просто не могло быть - слишком уж много тогда на один квадратный метр прайда Фаера будет отчаянья.

Отредактировано Роланд (24 Апр 2016 21:39:46)

+2

20

Как хорошо, что существуют такие же, как ты. Такие, которые понимают тебя, которым можно сказать, и они поймут без всяких разъяснений ситуации. Это ли не прекрасно?
Поскольку Окто был депрессивной мелочью после того, как мать умерла у него на его глазах, Роланд, будучи таки же, хорошо понимал друга. Они могли сидеть в тишине, просто смотря друг на друга и ничего не говоря. И понимали все, что надо было понимать. За это Октавиусу и пригляделся Роланд – такой же депрессивный львенок, вечно навевающий тоску, а, главное, понимающий. И хотя Октавиуса никто не бросал (за исключением отца, вечного странника, у которого шило в заднице), то он грустил только потому, что у него не было ни родни, ни друзей. Некому было что-то рассказывать, не с кем было гулять.
Но после появления в жизни Роланда Октиавиус понял, что нашелся тот, с кем можно поговорить по душам, с кем можно, казалось, обсудить что угодно, говорить и молчать целую вечность, зная, что в этих словах или же тишине кроется понимание.
Сейчас эти двое шли к высохшему древу, у которого обычно никто не сидел и царило затишье, и можно было полежать в тишине и просто помолчать. За этим-то они и пошли сюда – за тишиной. За молчанием. В пещере вечно было шумно, куча львов и львят, которые своими разговорами часто надоедали. Ты хочешь покоя, а вокруг тебя что-то происходит, все орут. Пф. Иной раз так и хочется крикнуть на всю пещеру:
– Да замолчите вы все когда-нибудь или нет?!
Кажется, ни взрослые, ни дети не закроют пастей. Первым надо обсуждать что-то, касающееся конунга, королевства, его жены, охоты и так далее. Последним же только игры подавай, веселье, еду и такие же разговоры, но на более детские темы, ибо разум львят еще не понимает всей серьезности дел в прайде.
К тому же, в пещере, где такое скопление львов и львят, становится душно, а здесь, вдали от всей этой толпы, и тихо, и свежо.
К тому времени, как Роланд и Октавиус познакомились, кремовый уже знал, что произошло с семьей его друга. Но он так же и знал, что, пока сам Роланд не начнет эту тему, лучше помалкивать. Так Окто и делал по сей день. Да и ему самому не хотелось как-то делать товарищу больно. Не зря ведь тот в такой депрессии. Наверняка же из-за событий, произошедших в его семье. Ну, и свою историю потери матери Окто не собирался разглашать направо и налево, так что и в этом случае старался максимально скрывать то, что случилось. Чтобы все вокруг обсуждали это? Чтобы это было на слуху? Ну уж нет. Октавиус этого допускать не хотел, потому и держал рот на замке. Тем не менее, он не знал, рассказал ли кто-то об этой трагедии прайду или нет, но, во всяком случае, надеялся на то, что все по-прежнему находятся в неведении.
Итак, друзья благополучно добрались до засохшего дерева, их никто не остановил и не затаскивал обратно в пещеру. Это было как нельзя лучше.
Октавиус заметил, что Роланд внезапно остановился. На его мордочке было выражение боли и отчаяния. Кажется, он сейчас заплачет. Окто тоже остановился и обеспокоенно взглянул на друга.
– С тобой все хорошо?
Глупый вопрос. Очень глупый вопрос в ситуации Роланда, и Октавиус это знал, но на данный момент ничего более разумного в голову не приходило.
Рядом с деревом сидел еще один львенок, и Роланд покосился на него, затем прошептав Окто:
– Пойдем, Октавиус. Он сейчас уйдет. Такие, как он, не любят общаться с такими, как мы.
Октавиус подошел к стволу, плюхнулся около него и посмотрел сначала на Роланда, потом на того львенка, что сидел неподалеку. Депрессивный друг уселся рядом и принялся водить лапой по песку, может, вырисовывая что-то, или же просто так скользя пальцами по поверхности земли.
Вот, кажется, долгожданная тишина, молчание, спокойствие…
…Которое почти сразу прервал львенок, сидящий напротив.
– Знаешь, Октавиус, я все думаю о папе. Может, он просто не может вернуться? Глупо, наверное. Очень, очень глупо…
Львенок заговорил громче. Специально прибавил громкости в голосе, вероятно, чтобы и тот, кто сидел за ними двумя, услышал эти слова.
Роланд опустил голову, произнеся это. Кажется, ему стало совсем грустно. Октавиус попробовал его хоть немного приободрить. Он надеялся, что хоть немного сделает это.
– Твой папа сильный и ловкий, он просто не может не вернуться к тебе. Может, он просто еще не закончил поиски… твоих братьев? – Конечно же, Октавиус сразу продолжил, чтобы не зацикливаться на этом и не вгонять Роланда в депрессию еще больше (хотя куда уж больше, наверное). – Он обязательно вернется. Ведь папа любит тебя, я знаю. Так делают все папы – любят своих детей. – Октавиус выдавил улыбку ради Роланда, хотя сейчас ему совершенно не хотелось улыбаться, но, может, это хоть немного порадует друга?
Но эта выдавленная специально улыбка держалась на мордочке Октавиуса недолго, до этих слов, которые он произнес практически сразу после того, как улыбнулся:
– Кроме моего отца, которому совсем на меня плевать.
Окто не собирался плакать, но ему стало обидно, потому что у всех есть папы, а своего отца он представлял только по рассказам матери. И всем львятам, главное, так весело от того, что у них есть родители, все они счастливы.
А у Октавиуса никого не осталось. Были все, а теперь он один.
Ему повезло, что он повстречал на своем пути такого депрессивного львенка, как Роланд, ибо сейчас, после всего произошедшего, ни о каком веселье не может быть и речи. Неизвестно, когда Октавиус отойдет от всего, что не так давно пережил.
Хотя львята и предпочитали больше молчать, чем говорить, все-таки Окто знал о том, что его друг хочет уйти из прайда, и, конечно же, полностью поддерживал эту идею. Только вот как сейчас отсюда удрать, если они еще такие мелкие и неопытные? Придется ждать, пока они подрастут, чтобы уйти самостоятельно. Или же, если не хочется ждать (а ведь так и было), найти того взрослого, который собирается покинуть прайд, и уйти с ним. Только вот где такого возьмешь?..
Октавиус вновь заметил, как Роланд смотрит на сидящего неподалеку львенка. Тот либо не слышал их, либо притворялся, что не слышит, либо... слышал и понимал, но все еще молчал? Поэтому до сих пор сидит тут? Все это кажется немного странным, если не слишком странным. Неужто в прайде Фаера дофига страдающих депрессией детишек, наводящих на всех и вся тоску? Что-то их очень много получается.

Отредактировано Октавиус (27 Апр 2016 08:14:38)

+3

21

Золотистый львёнок всё куда-то смотрел, не зная, куда ему деться. Он топтался на месте, а потом завертел головой, и трусцой побежал вперёд, потом направо, и снова направо... в общем, Аджабу начал наворачивать круги, думая, в какую же сторону ему теперь податься. Бегал он так явно долго, потому что солнце уже висело не так высоко и спускалось, спускалось, всё ниже и ниже. В какой-то момент голубоглазый львёнок остановился; остановился в тот момент, когда его сильно суженные зрачки заприметили движение в стороне. Абу уставился на два силуэта, которые вместе неспешно направлялись в его сторону. Это его обрадовало, на широкой мордочке растущего организма заблистала белоснежная (почти) улыбка, хоть она и так никогда не сползала с лица этого рыжебородого. Вновь на горизонте появились те, к кому можно приставать с болтовнёй и глупыми вопросами! Живые, дышащие и говорящие! Это же вообще прекрасно. Они, в отличие от деревьев и ветра, смогут ответить, и даже что-то спросить, если, конечно, повезёт.
Плюхнувшись на землю, Аджабу заёрзал по ней в нетерпении, а хвост его слишком часто начал метаться со стороны в сторону. Ну, слишком быстро для льва, а для какого-нибудь шакала это было бы нормально и не слишком быстро. Абу ждал, но очень долго сидеть на месте (например, аж целых полминуты) – это не в духе полноватого львёнка с серым брюхом, а потому почти сразу же вскочил и начал бегать вокруг дерева, и так он намотал немало кругов. Таким способом он ждал, пока два силуэта не доберутся до него. Неясно, почему Аджабу сам к ним не побежал, ну да ладно, всё когда-нибудь случается и не случается впервые. Итак, обратив внимание на то, что два силуэта, а теперь уже два львёнка, видимо, одного возраста с Абу, оказались достаточно близко, и поэтому голубоглазый остановился, и, сверкая зубами в своей широченной улыбке на широкой морде, сел у дерева в ожидании. Конечно же, в крупной голове этого слишком крупного для шила львёнка метались и взрывались мысли, и все они были с вопросительными знаками на конце. Кто эти львята? Почему они идут сюда? Почему не бегут? Зачем идут сюда? Почему не туда? Почему не оттуда? Почему их не слышно? Почему он, Аджабу, бегает здесь, а не там? А там – это где? А где находится здесь? А ветер здесь есть? А где он, если не здесь, и где это – здесь? Ветер – это что? Абу сегодня забыл позавтракать? Почему забыл? А эти львята сегодня ели? Что ели? Кто такие панголины? Что это вообще за слово такое? А там что за пылинка пролетела? И так далее, и тому подобные и не подобные вопросы летали в головушке золотистого Аджабу, которому не терпелось превратить свою пасть в водопад глупых вкупе со странными вопросами.
Львята тем временем добрались до дерева и даже заметили Аджабу (он это увидел), и о чём-то заговорили, и сели у дерева, но не стали подходить к голубоглазому. Чего это они? Может, Абу показалось, что они заметили его? Тогда непременно нужно показать им, как правильно замечать других, в данном случае, как нужно замечать львёнка с мелкими зрачками.
– Эй! – вскочив, крикнул Абу и подбежал к двум незнакомым львятам (или знакомым?), и уселся рядом. – Привет? Вы меня не заметили? А я вас сразу заметил, и подумал, что вы меня заметили, а вы не заметили? Ну теперь-то заметили, да? Привет. Я вас знаю? А вы меня? Я Аджабу, а вас как зовут? Вы чего здесь?

+3

22

Роланд не любил других львов, каждый раз ему хотелось скрыться от их улыбающихся морд, спрятаться и никогда больше не видеть. В пещере было находиться сложно: огромное количество львят, которые шумят и бегают туда сюда. Но даже и это можно было вынести, ведь львенок нашел себе настоящего друга. Чтобы они делали друг без друга?
Когда Роланду было плохо, он мог рассказать все Октавиусу, равно как и он ему. И это было прекрасно: никто никого не осуждал за свои мечты и мысли, они понимали друг друга. И Роланду не нужен был никто другой, кроме папы. Но папу не вернуть и, как бы львенок не старался не думать о нем, надо было с этим смириться.
– Он обязательно вернется. Ведь папа любит тебя, я знаю. Так делают все папы – любят своих детей.
Роланд за благодарностью посмотрел на своего друга. Октавиус никогда не смотрел на львенка с жалостью, с какой смотрели на него взрослые и другие дети, когда слышали о его истории, и это тоже нравилось Роланду очень сильно. Все думают, что проявляя жалость, они делают себя лучше, но на самом деле они просто лишний раз напоминают бедному львенку о том, что у него больше нет родственников. Разве что Акера, которая опекает Роланда и его двух братьев, оставшихся в живых.
– Кроме моего отца, которому совсем на меня плевать.
- Я не думаю, что он такой плохой, Октавиус. Может, у него были какие-то причины на такой поступок? - задумчиво проговорил Роланд, не отрывая глаз с земли, на которой остались причудливые разводы, после того, как львенок поводил по ней своей лапой. - Может, он спасал кого-то... - Роланд не хотел оправдывать отца Октавиуса, но думать, что папа бросил тебя насовсем было невыносимо. И сейчас львенок полагал, что лучше уж жить в сладкой лжи, чем узнать горькую правду.
– Эй!
Роланд недовольно прикрыл глаза. Ну конечно, о чем же он думал, когда решил, будто бы этот львенок заметить - им до него дела нет. Роланду действительно не хотелось играться с ним, но вместе с тем прогонять было бы слишком некрасиво и грубо. Мало ли, может это чудо-юдо не такое и плохое.
– Привет? Вы меня не заметили? А я вас сразу заметил, и подумал, что вы меня заметили, а вы не заметили? Ну теперь-то заметили, да? Привет. Я вас знаю? А вы меня? Я Аджабу, а вас как зовут? Вы чего здесь?
- Угу, - себе под нос ответил львенок и продолжал смотреть в другую сторону. Просто так от него не отделаться, но Роланду не хотелось сейчас с ним говорить. - Я тебя вижу впервые, - бросил недовольно львенок. Впрочем, он не хотел обидеть Аджабу, просто ему не хотелось разговаривать. Ведь даже во время знакомства со своим лучшим другом, Роланд не был особо любезен.

офф

простите, пожалуйста, за задержку :с

+2

23

Молчание — спасение от всех бед. Но с Роландом можно было не только молчать, но и говорить, причём говорить о чём угодно, ведь это был, казалось, единственный львёнок, который понимал его и мог поддержать, ибо судьбы этих двоих были очень похожи. Оттого они и стали лучшими друзьями, быстро найдя общий язык. Язык депрессии, грусти и равнодушия — вот, что их связывало.
— Я не думаю, что он такой плохой, Октавиус. Может, у него были какие-то причины на такой поступок? — предположил друг, всё ещё рисуя узоры на песке.
— Может быть и так. Но это знала только мама, а теперь… — сердце котёнка сжалось. Стало больно при воспоминании о страшной смерти, настигшей его мать. — …Теперь мне никто не сможет раскрыть правду. Возможно, и отца уже в живых нет. И его исчезновение навсегда останется для меня загадкой. Видимо, я и правда не нужен ему был. — Октавиус обиженно хмыкнул и взглянул на Роланда, за спиной которого резвилось, бегало туда-сюда и наматывало круги золотистое пятно.
«Он, что, ещё здесь? Кажется, мы ясно дали понять, чтобы он ушёл отсюда и не мешал нам грустить», — недоверчиво обратился Окто к львёнку, крутящемуся вокруг собственной оси.
— Эй!
Вдруг это самое золотое пятно прискакало к двум депрессятам и село рядом с ними.
— Привет? Вы меня не заметили? А я вас сразу заметил и подумал, что вы меня заметили, а вы не заметили? Ну, теперь-то заметили, да? Привет. Я вас знаю? А вы меня? Я Аджабу, а вас как зовут? Вы чего здесь? — этот львёнок тараторил так, что Октавиус не сразу смог разобрать, о чём говорит этот тип и что спрашивает.
Роланд был явно недоволен прибытием нового львёнка.
— Угу, — буркнул он и отвернулся. — Я тебя вижу впервые, — бросил он затем в адрес Аджабу, не поворачивая головы.
«Странный он какой-то», — немного брезгливо посудил об Абу кремовый львёнок, но вслух сказал совершенно другое:
— Не так быстро. Ты вообще кто такой? — задал вполне разумный вопрос Окто пришедшему сюда. — Я тебя почему-то раньше не видел. Ты… Аджабу, если я правильно расслышал? Я — Октавиус. А это — мой лучший друг Роланд.
Октавиус специально назвал их имена, надеясь, что это именно то, что нужно было Аджабу. Лев надеялся, что после того, как удовлетворит своё любопытство, он уйдёт и оставит Роланда и Октавиуса одних снова (о чём Окто сразу же сказал другу, дабы тот не возмущался, мол, зачем ты ему всё раскрываешь), чтобы те могли спокойно погрустить и опять погрузиться в свои мысли или же опять рассказывать друг другу разные истории, смысл которых понимали только они вдвоём. Или просто посидеть рядом друг с другом в тишине. Всё, что угодно, но только не гиперактивный Абу, который так и рвался побегать, поиграть, поболтать и так далее. Всё, в общем, только бы на месте не сидеть, а это было на данный момент полной противоположностью того, что хотели делать депрессята.
— Не грусти, Роланд. Если хочешь, мы можем пойти в другое место. Ведь на территории прайда столько всякой красоты, которой можно любоваться, да ещё и в одиночестве, ведь никто по всей прайдовским владениям не ходит толпами, так ведь? — вновь Октавиус старался приободрить Роланда, чтобы тот не вешал нос. Было грустно видеть печальное выражение мордочки друга, и это дело надо было поправить.
На Аджабу пока Октавиус внимания не обращал, сейчас он был заинтересован поднятием настроения лучшему другу.

Отредактировано Октавиус (25 Сен 2016 22:24:01)

+2

24

Эти незнакомые львята выглядели недовольными, но Аджабу пока не обращал внимания на подобные недовольства, не замечал их. Может, он вообще не знает, что это такое, потому что сам Абу вечно всем доволен, чем бы то ни было, и если его серая пухлая мордашка как-то кривилась, то только от широченной улыбки, которая обычно показывала все его зубы и тянулась от одного уха к другому. Вот как сейчас, например, и как было вчера, и как будет завтра.
Львята вроде и заметили Аджабу, а вроде и смотрят куда-то не туда. Гиперактивный детёныш только одним своим поведением кричал «Эй, я здесь, сюда смотрите!», и ярко-золотистую шкуру, мелькающую перед глазами, только слепой не заметил бы. Абу даже было подумал, что он стал невидимкой, или что эти два львёнка – слепые. Какой кошмар! Вот же бедолаги. Но как они тогда сюда дошли, если ничего не видят? И ведь куда-то их взгляды направлены... скоро голубоглазый понял, что поспешил со своими предположениями. Впрочем, как и всегда.
– Угу, – наконец кто-то действительно заметил Абу, ура! – Я тебя вижу впервые.
– Не так быстро,
– а этот львёнок даже посмотрел на златошкурого. – Ты вообще кто такой? Я тебя почему-то раньше не видел. Ты… Аджабу, если я правильно расслышал? Я – Октавиус. А это – мой лучший друг Роланд.
Голубоглазый так обрадовался, что на него наконец-таки обратили внимание, и даже заговорили с ним, и даже сразу оба. Вообще сейчас уже стемнело, вечер, и зрачки Аджабу вновь были нормального размера, но от восторга, вот только что, опять сузились, как если бы сейчас был день и жарило солнце. Львёнок подскочил, и принялся описывать круги вокруг тех, кого он уже зачислил в свой длиннющий список друзей (а он заносит туда всех, кто с ним обмолвился хотя бы одним словом).
– Как так – не знаете? Но я вас тоже не знаю. Я львёнок, как и вы. Не похож? Да вроде ведь похож! Я вообще не здесь живу, где-то далеко, но сейчас вот здесь. А вы где живёте, здесь? Вы отсюда, или тоже издалека? О, так вы тут грустите? А зачем грустите? А почему грустите?
Закончив тараторить, Абу так же закончил вертеться вокруг Октавиуса и Роланда (теперь-то ему известны их имена), и он вновь уселся рядом, и заёрзал попой по земле, и принялся размахивать хвостом с пышной длинной тёмной кисточкой на конце. Если бы этот львёнок носился в пределах одного круга без остановки, он бы мог образовать торнадо, или даже до центра Земли добрался бы. Кстати, очень интересно, а что там такое? И Аджабу успел раскидать в своей голове десяток-другой вопросов на эту тему, пока глядел на двух друзей не в духе, ожидая их ответов и их вопросов.

+2

25

Мир Роланда раньше состоял из ярких красок, радости, счастья и веселья, теперь же все потускнело, стало серым, неинтересным, грустным. Каждый камешек, каждая травинка, листочек - все напоминало ему о родственниках, которых, возможно, львенок больше никогда не увидит. Он смирился с потерей матери, но потеря почти всей семьи надломила что-то внутри, и теперь все мысли маленького львенка крутились вокруг самых мрачных тем.
И сейчас в его размеренный, спокойный, однообразный мир влетело золотисто-рыжее чудо, нарушившее всю гармонию, испортив грустное настроение, если, конечно, такое только возможно. От гиперактивности этого львенка, у Роланда разыгралась мигрень: в пещере, конечно, тоже не лучше, но там много львов, которые, к удивлению Роланда, вели себя намного тише этого Аджабу.
— Не грусти, Роланд. Если хочешь, мы можем пойти в другое место. Ведь на территории прайда столько всякой красоты, которой можно любоваться, да ещё и в одиночестве, ведь никто по всей прайдовским владениям не ходит толпами, так ведь?
Поддержка Октавиуса всегда благотворно влияла на Роланда, успокаивая его, поднимая немного настроение, вот и сейчас лучший друг сослужи ему службу и настроение чуть-чуть поднялось. Нет, львенок, конечно же, не перестал грустить, но чувствовать он стал себя немного лучше.
– Как так – не знаете? Но я вас тоже не знаю. Я львёнок, как и вы. Не похож? Да вроде ведь похож! Я вообще не здесь живу, где-то далеко, но сейчас вот здесь. А вы где живёте, здесь? Вы отсюда, или тоже издалека? О, так вы тут грустите? А зачем грустите? А почему грустите?
Блуждающий взгляд зеленых глаз остановился на нарушителе спокойствия, и Роланд сделал глубокий вздох. Он не любил шум, его раздражала излишняя веселость, а этот комок шерсти, мало того, что мешал ему старательно и честно грустить, так еще и не понимал того, что своим вмешательством портит настроение окружающим (если это, вообще, было возможным).
- Я... - хотел было начать Роланд, но передумал и замолчал на пару секунд, а потом выпалил: - Хотим и грустим! Это не твое дело! - львенок замолчал, переводя дух. Ему не хотелось злиться и огорчать других, но этот малый сам напросился. А потом Роланд, словно бы смягчившись, отвел взгляд от Аджабу и посмотрел туда, откуда они только что пришли - туда, где была расположена пещера. - Я живу здесь с самого рождения. - без какой-либо интонации в голосе бросил львенок. Он и не подумал о том, что впереди его ждет еще больше вопросов.
Стоило ему сказать про прайд, как в памяти вновь всплыли образы матери, братьев и отца, веселые деньки. Но лучше всего в памяти отпечатались два события: пропажа матери и поиски ее вместе с младшим братишкой Туаном и наводнение, унесшее от Роланда родных. В груди снова защемило. Это было не так давно и все еще причиняет боль.
- Я должен уйти отсюда, - шепнул львенок себе под нос, уже позабыв о том, что он не один, а около него сидит его лучший друг и другой львенок, который, наверное, надеется подружиться с ними.

+2

26

Ожидания не оправдались, и Аджабу не ушел. Более того, он снова затараторил, как и до этого:
— Как так — не знаете? Но я вас тоже не знаю. Я львёнок, как и вы. Не похож? Да вроде ведь похож! Я вообще не здесь живу, где-то далеко, но сейчас вот здесь. А вы где живёте, здесь? Вы отсюда, или тоже издалека? О, так вы тут грустите? А зачем грустите? А почему грустите?
— Аджабу, а ты не мог бы говорить помедленнее? А то я с трудом успеваю услышать и понять, что ты сказал, — честно-откровенно признался кремовый львёнок.
Внезапно Абу уселся рядом с Роландом и Октавиусом и даже замолк, хоть и продолжал ерзать задом по земле, размахивая пушистой кисточкой.
— Ну, наконец-то. Надеюсь, он не сильно вывел Роланда из себя.
— Я... — начал так же внезапно друг, как только что сел Аджабу (в смысле, так же внезапно). — Хотим и грустим! Это не твое дело! — резко ответил зеленоглазый. Наверное, надеялся таким образом прогнать гиперактивного ребёнка, который успел порядком надоесть ему.
Октавиус не знал, как привести друга в чувство. Ему очень-очень хотелось, чтобы Роланд был в хорошем настроении, но вот как это сделать? Тем более, когда ему (по большей части) мешает Аджабу. Что делать в таком случае, кремовый не знал. Прогонять только что пришедшего к ним львёнка не хотелось. Это было бы слишком грубо для него одного. Ведь, в конце концов, Абу не виноват в том, что эти двое потеряли родителей. Он даже не знает об этом, не его винить.
— Я живу здесь с самого рождения, — уже равнодушно произнёс Роланд.
— А вот я — нет. Я родился не здесь, меня сюда принесли чужие львы. А ты откуда? Ты ведь тоже бывший одиночка, да? — Октавиус даже улыбнулся новому знакомому. — А если ты одиночка, то, наверное, тоже хочешь сбежать, как и мы с Роландом? Хочешь, присоединяйся к нам. Надеюсь, мой лучший друг не будет против. А, Роланд? Что думаешь?
— Я должен уйти отсюда, — раздался шепот почти над самым ухом Октавиуса. Тот просто не мог не услышать этого.
— Ты? Один? А про меня ты не забыл? Про наш план побега? Да и как ты сбежишь отсюда, если ты даже охотиться не умеешь? Тебя зебры затопчут. Или буйволы, — обиженно констатировал факт Октавиус, подозрительно косясь на Роланда. — Этого хочешь? Ну, давай. Вперед. Хоть прямо сейчас иди. Один.
Сначала мама, потом сестра. Теперь ещё и этот депрессёнок? Ага, щас. Разбежался.
— Что это с ним? Только что были мы, а теперь он один? Теперь только его «Я»? Интересно, что на него нашло?
Но тут же, будто никакой обиды и не было, Окто добавил:
— Никуда ты не уйдешь, понял? Мы с тобой договорились путешествовать вместе. И я тебя не оставлю, ясно тебе? С тобой пойду. В любое место с тобой пойду. Потому что ты — мой лучший друг. И мы с тобой вместе. Навсегда. И только попробуй возразить мне тут.
Ну, надо же сказать что-нибудь такое, что ударит Роланда по голове, да так, что он одумается и впредь будет сначала думать, а уже потом говорить. А то нашелся тут умник-одиночка. Тоже мне.

+2

27

– Я... – начал бурый львёнок. «Да-да? Я весь во внимании, от и до, слушаю, слушаю тебя» говорил Аджабу своими внешним видом и поведением.
– Хотим и грустим! Это не твое дело!
Ого, Роланд так резко «вскинулся» на Аджабу, что последний аж... да ничего, никакой реакции, он продолжал оставался собой даже в этом случае, когда ему открыто намекают: «ты мешаешь нам, уйди, пожалуйста». Не-а, Абу сидит, ёрзает по земле, размахивает хвостом, хлещет им по всему, что только попадётся на его быстро меняющемся пути, и улыбается во все сколько-там-их-у-львов зубов. Солнце, а не ребёнок. Надоедливое такое, бесящее солнышко, что аж противно, того и гляди все глаза спалит. Нервные клетки уж точно.
– Почему не моё? А что тогда моё? Где мне искать моё дело? Оно интересное? Оно сложное? Можете с моим делом? Я помогу вам с вашими делами? Надо? Не надо? Надо? Нужно?
Может, Аджабу и не потерялся вовсе, когда ушёл в очередной раз гулять по саванне? Может, родители его намеренно потеряли, потому что он уже их достал своими вопросами? Может, они решили отдохнуть, а через пару лет пойдут и найдёт его? Ой, кажется, это становится заразным. Что это: новая разновидность чумы или послание с низов: «ад переполнен, мучайтесь здесь»? Об этом и многом другом интересном рассказывает Чарли-Ёж каждый третий полдень после зелёной луны по адресу: пустыня Намиб, бархан 32, норка 17. Детям и костям скидки. Появились вопросы? Позовите страуса Ало или срочно найдите тень и воду. Ваша свежесть очень важна для нас.
– Я живу здесь с самого рождения.
Гм, а это очень долго?
– А вот я – нет. Я родился не здесь, меня сюда принесли чужие львы. А ты откуда? Ты ведь тоже бывший одиночка, да? А если ты одиночка, то, наверное, тоже хочешь сбежать, как и мы с Роландом? Хочешь, присоединяйся к нам. Надеюсь, мой лучший друг не будет против. А, Роланд? Что думаешь?
Это точно заразно. Но зато как Аджабу сейчас счастлив-то, а! С ним не просто говорят, а говорят ВОПРОСАМИ. Это ж!.. это же!.. э-э-эх! Вот так прям.
– Я не одиночка, – всё ещё довольно быстро, но уже намного разборчивее заотвечал Аджабу, – я в прайде жил, где-то там, там или там, – не помня точного направления, Абу перебрал чуть ли не все, размахивая лапами туда, туда и во-о-он туда. – А потом гулял-гулял-гулял-гулял, упал, проснулся, и сюда попал. А вы куда сбегать собрались? Я люблю бегать, я тоже с вами сбегать буду! А когда мы сбегать будем? Сейчас? Потом? Попозже? Скоро?
Роланда, наверное, не обрадовало предложение друга позвать с собой этого гиперактивное перекати-поле, и сам Октавиус, наверное, уже успел пожалеть о своём предложении. Но всё, как говорится, поздняк метаться, парни, ракета запущена, и она теперь за вами куда угодно. На веки вечные.
На веки вечные.
Вечные!

+3

28

Офф

Как и договаривались, ввожу Андре.

-----------→>> Откуда-то из прайда

Мрак окутал всю саванну. Луна была единственным источником света на данный момент, именно она сейчас указывала путь большому полуночнику. «Почему он разгуливает в ночное время вместо того, чтобы спать?» — спросите Вы. Несомненно, ночь — время больших кошек, но сегодня цель прогулки была иная.
— Пора или нет? — бормотал себе под нос хищник, глядя под лапы. — Хочу свободы! Но вот позволят ли родители?..
Глупо было молодому льву рассуждать о разрешении предков, но все-таки Андре беспокоился о своих родителях, как это должно быть у всех адекватных львов. Не хотелось их покидать, но жажда свободы тянула уйти на волю с каждым днём всё сильнее. Так что уже завтра этот вопрос должен был быть решен, иначе Андреаса просто разорвёт…
«Пойду-то к высохшему дереву. Там обычно и нет никого, и размышляется лучше всего. Около него сяду и решу это дело», — улыбнувшись собственным мыслям, молодой самец побрёл туда, куда только что послал свой зад мысленно.
Так же медленно переставлял лапы, продолжая взвешивать все «за» и «против». Мама и папа знали о желании сына. Он был им бесконечно благодарен, хоть и знал, чувствовал, видел, что они не хотят отпускать его от себя. Но ведь не всю жизнь им опекать сына, верно? Всё детство он был с ними. Пора, как говорится, и честь знать.
— А они, если так захотелось кого-нибудь повоспитывать, могут заделать моих братьев и сестёр, им это труда не составит. Так что не думаю, что эти двое будут сильно без меня скучать, — усмехнулся парень и взглянул уже прямо перед собой.
И внезапно остановился, увидев вдалеке сидевших кругом трёх львят. Сначала подходить близко он не решился, дабы послушать, о чем говорят эти ребята (ведь они говорили о чем-то, да). До него доносились обрывки их разговора:
— …Хотим и грустим! Это не твое дело!.. — недовольно отозвался один из львят. Андреас поднял бровь, осматривая детей, и повернул голову так, чтобы одно из ушей было направлено в сторону разговора, дабы лучше расслышать, что же обсуждает эта мелочь пузатая.
— …Ты ведь тоже бывший одиночка, да?
—  …Я в прайде жил, где-то там, там или там, — и золотистый малыш указал пальцами чуть ли не во все стороны света.
«Вот тебе и «никого нет»... Что они делают здесь так поздно? Разве их родители не в курсе, где их дети пропадают?» — удивлённо подумал Андре и решил сходить к ним, чтобы разузнать, чего они здесь забыли в столь поздний час и чего ругаются.
— Что случилось? Вы чего не под мамкиным брюхом в теплой пещере разлёживаетесь, маленькие полуночники? — подойдя поближе, спросил их всех темногривый. Не то, чтобы это было не его делом, но… он любил делать добро и помогать остальным обитателям саванны, так что и здесь был бы не прочь проявить себя, если, конечно, его помощь могла понадобиться.
— Вас проводить домой, ребята? — Андреас подошёл к ним почти вплотную. Только сейчас ему удалось разглядеть троих детишек: коричневый, белый (наверное) и золотистый. — Или... у вас что-то случилось?
Вот же они все офигеют, когда узнают, что их цели полностью совпадают...

+2

29

На Роланда то нападала "хандра", то становилась чуточку слабее - тогда он мог хоть что-нибудь связное выдавить из себя, поговорить со своим другом, подумать о чем-нибудь хорошем. Вот сейчас на львенка опять напала эта самая "хандра". Он ответил Аджабу и все, хватит с него - настроение, которое немножко поднялось, опять испортилось и теперь разговаривать ну совсем не хотелось. И, как назло, новый знакомый был именно полной противоположностью желаниям Роланда.
Львенок пропустил мимо ушей то, что говорил Октавиус Аджабу - ему было просто-напросто все равно на это. Нет, не на друга, а на пустую болтовню, адресованную не напрямую львенку. Если бы обращались к нему на прямую, то тогда, возможно, Роланд еще задумался над ответом, но иногда бывало и так, что он просто молчал в ответ на заданный Октавиусом вопрос. Да, это получалось не красиво, но ничего с собой львенок поделать не мог - не было настроения.
Хотя был одно, что очень сильно взбесило Роланда. ЕГО ЛУЧШИЙ ДРУГ ПОЗВАЛ С НИМИ ЭТОГО МАЛЕНЬКОГО НАДОЕДУ! КАКОГО?
Но львенок не успел среагировать и накинуться на своего друга с криками.
— Ты? Один? А про меня ты не забыл? Про наш план побега? Да и как ты сбежишь отсюда, если ты даже охотиться не умеешь? Тебя зебры затопчут. Или буйволы. Этого хочешь? Ну, давай. Вперед. Хоть прямо сейчас иди. Один.
Любой, кто только знал Роланда, мог бы задаться вопросом:" А чем же этот несносный маленький львенок заслужил такого друга?". И, если бы этот вопрос напрямую задали львенку, то он бы, честно говоря, не нашелся бы с ответом. Да и правда. Чем он заслужил такого друга? Октавиус искренне беспокоится о нем, точно так же, как и Роланд о своем друге, хоть он и кажется неприступной и молчаливой коричневой стеной - внутри львенок всегда испытывает множество чувств.
— Никуда ты не уйдешь, понял? Мы с тобой договорились путешествовать вместе. И я тебя не оставлю, ясно тебе? С тобой пойду. В любое место с тобой пойду. Потому что ты — мой лучший друг. И мы с тобой вместе. Навсегда. И только попробуй возразить мне тут.
И вот опять. Какой же Октавиус был чудесный друг, о таком можно только мешать, а Роланд часто был откровенной скотиной: думал только о себе, ныл дни напролет, но никогда не думал о том, что другу то его приходиться еще хуже. Если уж и рассуждать на эту тему, то Роланду действительно было намного проще и легче, чем его лучшему другу. Октавиус потерял родителей, жил в незнакомом прайде, а он... А что он? Роланд вырос в прайде Фаера, у него были здесь родственники: Мисава, Рагнарек и братья. А еще заботливая Акера, которая всегда старалась уделить хоть немного времени львенку. Но Роланд был эгоистом, думающим только лишь о себе, о том, как бы самому себе сделать лучше, львенок только и может, что распускать нюни, чтобы Октавиус его жалел. Но, с другой стороны, Роланд начал чувствовать себя лишним, никому не нужным с того момента, как отец и братья пропали (не будем называть вещи своими именами, дабы показать, как много значит слово "пропали" для маленького львенка). И было так обидно видеть всех этих сопрайдовцев, пристающих к своим родителям. И хочется ныть, ныть, ныть.
После слов Октавиуса, Роланду реально захотелось разреветься и повиснуть у того на шее, показав тем самым, как он ценит его дружбу.
- Прости, Октавиус, - тихо начал львенок. - Я вовсе не хотел тебя обижать. Я никуда не уйду без тебя. Мы с тобой теперь братья, вместе всюду и всегда!
И тут бы в пору заулыбаться и облегченно вздохнуть, но не тут то было - еще один лев приперся сюда и начал речь свою держать. Такое чувство, что сегодня добрая половина прайда решила побыть в одиночестве и позависать у высохшего дерево ночью. То ли прайд такой странный, то ли просто все разом посходили с ума - неизвестно.
— Что случилось? Вы чего не под мамкиным брюхом в теплой пещере разлёживаетесь, маленькие полуночники?
Роланд гордо поднял свою голову и смерил высокомерным взглядом еще одного нежеланного собеседника. Надо отметить то, что этот "высокомерный" взгляд вышел удивленно-обиженным, а гордое вскидывание головой - судорожным движением, но для львенка все выглядело именно так, как он и планировал, а именно - очень пафосно. И хоть лев был обычного телосложения, сейчас, в ночной темноте, он показался Роланду огромным и устрашающим. Вот бы тут был сейчас папа...
- У меня нету мамы, - хмыкнул львенок. Впрочем, в его голосе не было никакой грусти - лишь отстраненность. В этом не было ничего странного, Роланд уже привык говорить всем, что его родителей нет. Эта заученная фраза отскакивала от зубов, словно почти и не трогая львенка, но внутри каждый раз что-то обрывалось, и хотелось реветь. Но безучастное выражение - наше все.
— Вас проводить домой, ребята? Или... у вас что-то случилось?
- Что у нас случилось? - зачем-то спросил Роланд, смотря на то место, где, предположительно, должна была находиться морда льва. Если бы львенку хватило ума, то он бы промолчал, но он был маленьким и, пожалуй, такую вольность ему можно простить. Но почему-то в том незнакомом льве Роланд уловил что-то смутно похожее на своего отца, и внутри сразу разлилось теплое чувство от воспоминание о папе: его голосе, его шутках, играх, которые он устраивал... Все было таким прекрасным, хоть и, казалось, было давным-давно. - Все случилось! - львенок помолчал, как бы думая о том, что стоит говорить этому льву. - Ты давно в этом прайде? - пару секунд, и самое ужасное: - Я так давно не виде паПУУУУУУУ! - рыдание, сопли, слюни. Зря, ой зря этот лев на подошел к этим львятам и приобрел себе приключения на пятую точку. Потому что Роланда сейчас действительно прорвало. - Я не хочу больше... - всхлип. - Здесь. Не любит, - всхлип. - Никто. Хочу отсюда... - всхлип. И еще множество непонятных слов.
Ну что ж, хотел приключений? Разбирайся.

+2

30

Чем ты только Роланда ни успокаивай — всё впустую. Одно предлагал — не сработало. Другое предлагал — тоже самое. Вот и что тут прикажете делать?
Казалось бы, любой на месте маленького Октавиуса уже послал бы депрессивного Роланда, но только не Окто, нет. Этот был крепким орешком. Не в плане силы, но духовно. Внутренне. И он не терпел; это называется по-другому: «принимать таким, какой твой друг есть». Это львёнок и делал — принимал Роланда со всеми причудами (а их у ребёнка было немало).
— Прости, Октавиус. Я вовсе не хотел тебя обижать. Я никуда не уйду без тебя. Мы с тобой теперь братья, вместе всюду и всегда.
— Честно-честно? — слова Роланда хорошо подействовали на его друга, и он даже приободрился.
«А всё-таки хорошо иметь такого классного друга, как Роланд!» — весело и с благодарностью подумал Окто, конечно же, мысленно обращаясь к лучшему другу.
— А вы куда сбегать собрались? Я люблю бегать, я тоже с вами сбегать буду! А когда мы сбегать будем? Сейчас? Потом? Попозже? Скоро?
Черт. Аджабу. Кремовый уже и забыл про него, пока они с Роландом вели речь о своей дружбе. Надо же, какой всё-таки этот львёнок настырный! Впрочем, что плохого в том, чтобы Абу пошел с ними? Вот именно, ничего. Наоборот, втроём веселее!
— Роланд, Аджабу, только вот с кем нам уходить отсюда? Разве в целом прайде сыщешь того, кто уходит жить в одиночестве именно сейчас, да еще и детей с собой захочет взять, а?
Да, они были детьми, как бы печально это ни звучало. Вряд ли хоть кто-нибудь один согласится стать опекуном сразу трём маленьким львятам. Одному и то не факт, а уж трём... Капец, в общем.
Но, знаете, чудеса на свете случаются и довольно часто. Ведь, если ты чего-то действительно хочешь, хочешь очень сильно, это сбывается. Приходит к тебе, как ты и хотел.
Вот и сейчас чудо совершилось. То есть, никто об этом еще не знал, даже тот, кто к ним пожаловал, но именно пришедший и был тем самым чудом, о котором только что сказал друзьям Окто.
— Что случилось? Вы чего не под мамкиным брюхом в теплой пещере разлёживаетесь, маленькие полуночники? — вдруг раздался голос из темноты.
От неожиданности Октавиус чуть не подпрыгнул. Больше от внезапности, чем от страха. После секундной паузы кремовый медленно обернулся назад, туда, где только что какой-то незнакомец произнёс свои слова.
— У меня нету мамы, — Роланд, как всегда, был горд и высокомерен.
— У меня тоже. И я хочу сбежать отсюда вместе с друзьями, чтобы никто не трогал ни меня, ни их. Чтобы никто не указывал, не навязывал своё мнение. Это раздражает, — спокойнее, чем его лучший друг, но примерно с такой же интонацией, зачем-то ответил львёнок и взглянул на незнакомца. При ярком свете луны парень казался белым, а не кофейным.
— Вас проводить домой, ребята? Или... у вас что-то случилось? — поинтересовался почему-то пришедший.
— Нет у меня дома. И не только у меня. Я. Хочу. Отсюда. Свалить, — коротко, с паузами снова сказал ребёнок. Теперь он будто надел шкуру Роланда. Не то, чтобы незнакомец не вызывал в нём доверия, но... с чего бы какому-то левому льву интересоваться делами незнакомых львят, пусть они и жили в одном прайде? Подозрительно.
Роланд, кажется, сломался. Он заговорил. Впервые заговорил нормально при мало знакомых сопрайдовцах! Сплошные чудеса, да и только.
— Что у нас случилось? — обратился коричневый к незнакомцу. — Все у нас случилось! Ты давно в этом прайде? Я так давно не виде паПУУУУУУУ! — лучший друг Октавиуса зарыдал. Зарыдал! Черт, а он ведь уже не помнил, когда в последний раз видел его плачущим... — Я не хочу больше... Здесь. Не любит. Никто. Хочу отсюда... — дрожащим голосом сквозь всхлипы и слёзы проговаривал отдельные слова Роланд, всё ещё обращаясь к светлому льву, что казался белоснежным при лунном свете.
От такого зрелища даже Октавиусу стало немного не по себе. Давненько он не видел лучшего друга таким... Встревать в разговор не хотелось, но и оставлять Роланда без внимания и подбадривания тоже было не очень хорошо. Что делать?..
Окто посматривал на них обоих (Роланда и Андреаса), ожидая дальнейшего развития событий, чтобы знать, как поступить в том или ином случае.

+1


Вы здесь » Король Лев. Начало » Затерянное ущелье » Высохшее древо