Песчаный берег –→

Две отчетливых цепочки следов тянулись за Рики и Инвокером, переходящим эту песчаную косу буквально в последние минуты перед тем, как она окончательно покроется водой. Лев, коротколапый, с выгнутой спиной и странным силуэтом, напоминающим крысу. Гепард, высокий и статный, с серебрящейся под светом луны шерстью и безразличными глазами. В блестящем океане, по мокрому бликующему песку, они, казалось, шли прямо по океанским волнам, два сухопутных хищника, словно наделенных какими-то магическими способностями.
Рики торопился. Океан подкрадывался к его лапам и облизывал пальцы соленой водой. Он неровными скачками уворачивался от волн, весьма неудачно, и это не сильно забавляло его. Скорее слегка раздражало.
Шаман, казалось, никак не воспринял длинный монолог Рики, что, в общем-то, удовлетворило жажду принца почесать языком без дела и немного расслабиться. По крайней мере этот Инвокер не задает глупых вопросов, не раздражает пустой болтовней и сам вроде как не раздражается. Рики начинал испытывать к гепарду терпимость и симпатию.
Когда хищники ступили на сухой берег острова, песчаная коса за их спинами с очередным бегом волны покрылась водой, уничтожив две ровные цепочки кошачьих следов. Гепард задал вопрос, на который у принца не было ответа.
- Надеюсь, что нет, но похоже, этого не избежать, - противоречие собственных фраз даже казалось ему несколько оригинальным. В обычном разговори они помогали запутать собеседника и запудрить ему мозг. Находящемуся в замешательстве проще было внушить необходимую информацию или навести на ложные мысли. Это было полезным умением для шпиона и крайне неудачным качеством для собеседника. Подчиненные Рики раздражались и чаще всего посмеивались над львом, Рики знал об этом, но благополучно на это чихал.
- Я надеялся, что остров встретит нас с распростертыми объятиями, но похоже, он уже обнимает кого-то еще.
Океан шумел оглушительно, впуская в свои пучины мелких, как тараканы, черепашек, горстями сыплющихся с берега в пену прибрежных волн. Разбуженные чайки возмущенно перекрикивались в своих гнездах. Но громче всего этого великолепия была приглушенная брань, доносящаяся из глубины острова, принадлежащая, несомненно, кому-то из кошачьих.
Пока Рики прислушивался к неразборчивым матерным ругательствам, из ниоткуда материализовался Блинк и бесшумно и бесцеремонно приземлился льву на ухо.
- Я тут пошпионил знаешь ли, и могу сообщить, что остров занят, - прощебетал козодой и по-птичьи рассмеялся. Рики закатил глаза, мол, а то я сам не заметил, давай без долгих прелюдий, переходи уже к делу, мышь пернатая.
- Двое, львы. Один побольше, второй поменьше, совсем хлюпик какой-то на первый взгляд. Судя по их словам, приходятся друг другу братьями, чувствуют себя уверенно, ничего вокруг не замечают. Не думаю, что они в настроении уступить вам остров, - Блинк многозначительно поднял бровь, потом бросил короткий взгляд на гепарда и, часто захлопав крыльями, отлетел в сторону и сделался единым целым с ближайшим деревом.
Рики вздохнул и посмотрел на гепарда.
- Да, готовься к бою, Инвокер, - принц посмотрел в темноту выползающего на самый берег леса, втянув голову в плечи и широко улыбнувшись.

Полная луна лениво ползла по небосводу, бросая равнодушный взгляд на море. Даже если и предположить, что у этой круглой красавицы есть сознание, едва ли она наблюдает сейчас за сгорбленным львом и статным гепардом. Наверняка в такое время случаются вещи повеселее и поинтереснее, нежели странные передвижения по побережью двух хищников. Где-то, возможно, случается революция с масштабными кровопролитиями. Где-то лев и львица скрепляют отношения близостью. Где-то рождаются львята, случаются катастрофы, извергаются вулканы и случаются землетрясения. А тут просто лев, из которого сочится хитрый азарт и жажда поразвлечься, и гепард, впитывающий в себя силы окружающего пространства ради того, чтобы совершить свой магический ритуал.
Между гепардом и львом возникло внезапное взаимопонимание. Из взгляды столкнулись. Отрешенные глаза задумавшегося Рики и внимательные и прозрачные глаза Инвокера. Рики бы удивился, увидев себя со стороны. Это было странное единство душ, скрепленное одним мимолетным скользящим взглядом.
Нет, это не было похоже ни на одну эмоцию, которую только возможно себе вообразить. Отношения между хищниками не стали внезапно теплее или пронзительнее. Но, если бы у Рики была возможность анализировать оттенок своей души и оттенок души Инвокера, он бы не без удивления заметил, что души-то одного спектра. Да, Инвокер слегка потерял насыщенности души за годы жизни, как теряют цвет с возрастом шерсть или глаза. Да, душа Рики чуть более яркая и всё еще наполнена красками, но суть одна. Разве что Рики еще придется долгие годы стирать эмоции со своего мировосприятия, прежде чем оттенки окончательно уравняются.
Вопрос гепарда был неожиданным и отрешенным, как и прочие его реплики на протяжение последних нескольких минут. Близость битвы пробудила в звере странную разговорчивость, что Рики воспринял положительно. Голос гепарда нравился ему, он был приятен  для слуха, низкий и хриплый, пугающий и таинственный, именно таким голосом нужно петь песни призыва дождя и зловеще хохотать с вершины холма, когда внизу враги умирают один за другим, пораженные магически вызванными молниями. Рики представил себе эту картину и удовлетворенно улыбнулся. Всё же фантазией он обделен не был, вот только пока еще сомневался в способностях Инвокера. Да, страшных носорогов он вызывать умеет, но способны ли эти носороги принести какую-нибудь пользу в житейской ситуации, или же являются просто красивой декорацией?
На вопрос Рики отвечать не стал, только неопределенно повел плечами, мол, сам решай, а сам отошел чуть в сторону, наблюдая за процессом призыва. Красная птица оживилась и приосанилась. Гепард закрыл глаза и напрягся. Рики почти физически почувствовал и почти явно увидел, как к Инвокеру стекается отовсюду энергия непонятного происхождения. Она стекалась тонкими струями и концентрировалась в груди гепарда. Рики чувствовал течение этих потоков своими лапами и ушами, и от этого холодок пошел по холке. Лев пристально и внимательно посмотрел на гепарда, всерьез опасаясь, что того разорвет на части, так сильно хищник был напряжен. Еще несколько мгновений Рики наблюдал за мимикой гепарда, а потом в стеснении отвел взгляд в сторону, выдохнул и постарался расслабиться. Поджавшийся сам собой хвост принял привычное положение. Процесс призыва пошел внезапно гораздо легче.
Прочие спецэффекты были Рики уже знакомы, он видел это несколько часов назад в джунглях. Между гепардом и Рики материализовался змей внушительных размеров и свойств. Рики оценил разнообразие фауны, которое способен призвать Инвокер.
Гепард оживился. Питон скользнул вверх и застыл у матерого зверя над головой, как чудовищый и пугающий венец. Такая корона, пожалуй, выглядит почти так же устрашающе, как и корона, сделанная, предположим, и собственных львят тех, кого корона должна пугать. И если окровавленные львята пугали бы своей реалистичностью и жестокостью, то питоний нимб пугал своим мистицизмом и  нереальностью. От него неизвестно что ожидать. Странные сравнения пронеслись по сознанию Рики, в то время как Инвокер с азартом бодрого подростка, горящего драками, пожелав противнику удачи, шумно вошел в тень деревьев.
Рики выдержал паузу.
- Удачи тебе, Инвокер, - ухмыльнулся вслед гепарду лев, оскалившись.
- И да будет ночь тебе союзником, Рикимару, - прошептал лев, внезапно как будто уменьшившись в размерах и тенью скользнув в заросли.

Его движения были точными и отработанными годами. Он плавно скользил между деревьями, огибая лунный просвет стороной. Гепард и его призрачный змей здорово сыграли на лапу Рики, отвлекая внимание противника. Глаза Рики хищно сверкнули в темноте. Из ниоткуда образовалась вёрткая серая птица, бросившаяся в морду более молодому льву и захлопавшая крыльями прямо перед его носом. Рики оценил инициативу Блинка, прежде чем вырвался из темноты и мощно прыгнул на спину более молодому льву, надеясь сбить того с лап и нанести хотя бы несколько рваных ран когтями.

Отредактировано Рикимару (30 Мар 2015 01:03:40)

Азарт предстоящей битвы обдувающим морду ветром бесновался вокруг. Его рваные порывы подстёгивающим рыком отдавались в ушах гепарда.  Внутри становилось легко и холодно, мысли блёкли и пропадали, а тело наполнялось ледяной, а оттого чистой и осмысленной яростью.
Нет, социализация и толерантность не принесут в этот мир ничего умного, доброго, вечного. Кто сильный, тот и прав. Так было заложено изначально. Так и должно остаться. Диктующие свои правила слабаки никогда не изменят мир к лучшему. Никогда.
"В один присест сильный слабого ест".
Лев, как и рассчитывал Кель, отвлёкся на Фордж Спирита. Ярко-оранжевая птица в рябящих всей палитрой серого сумерках была куда заметнее блёклого гепарда. Это играло на лапу. Сжав зубы, Кель со всей накопленной инерцией силой влетел в  старшего льва. Тот, видимо, от неожиданности не издал ни звука, только невольно ощерился и повалился на землю. Кель хлестнул по воздуху хвостом.
Что-то давно отвергнутое и старательно забытое глодало белоснежного гепарда изнутри. Что-то тянуло его губы в улыбку, заставляя кривить морду оскалом. Кель видел перед собой врага. Врага дезориентированного и подставившегося под удар. Нет, в этой бесцветной душе не было жалости, как не было кровожадности, доброты или злобы. Но в ней колыхнулись воспоминания. Не появились снова, нет, лишь показались на секунду, оставив сопровождавшие себя когда-то эмоции.
Это было странно. Словно Кель снова оказался там - на засохшей земле, в окунувшем в свои страшные глубины мраке. И только вкус собственной крови на губах заставляет оставаться в сознании. И понимание. Понимание, что ты сам предал всё то, во что верил. Себя, своих воинов, - почти болезненно преданных и готовых умереть за привитые Келем идеалы. Иллидана, который был высокомерен ровно настолько же, насколько прост, справедлив и добродушен. Штормовой Король не заслуживал себе такого помошника, как Кель. Белый гепард тогда боролся с пожирающими его изнутри мыслями, а не с реальными врагами, он жаждал мести, а не справедливости, его вело честолюбие, а не здравый смысл. Иллидан видел метания Келя, просил его рассказать, обещал помочь. Но Инвокер был слишком горд. Невыносимо горд. А Штормовой Король всё равно доверял ему. Это было большой ошибкой для них обоих.
Было трудно справиться. Кель в тот момент не отдавал себе отчёта в этом сумасбродном решении. Позже гепард пытался вспомнить, что именно заставило поступить его так, а не иначе. Но рытьё в воспоминаниях вызывало только головную боль и не помогало найти ни одного хоть сколько-нибудь разумного ответа.
Всё это, поблёкшее и выцветшее c годами, дёрнулось сейчас внутри, заставив Келя на секунду замереть. Краем глаза он видел, как Рики тоже кинулся в атаку. Но молодой лев, скорее всего, заметив, что на них напали, смог увернуться от удара песочного цвета льва. А потом сильным толчком повалил Рики на землю. Перед Келем встал сложный выбор. С одной стороны, нужно было помочь союзнику, - похилить там, дать кларити. С другой, один из врагов был почти беззащитен перед последующим ударом. Нет, бросать лежащего перед Келем врага было самой худшей идеей. Он вполне мог подняться и снова напасть. Оставалось только надеяться, что Рики сможет справиться сам.
Удав хищно зашипел над головой белоснежного гепарда, открыв страшную пасть. Его колкие зрачки остановились на повалившемся на бок льве. Кель осклабился, разглядывая пока ещё дезориентированного ударом врага.
- Глупые умирают, - хрипло прошептал Инвокер, - ну, ты знаешь.
Кель метнулся вперёд, намереваясь вцепиться зубами в открытое горло льва. Фордж Спирит тоже кинулся в атаку, желая попасть клювом по глазам упавшего соперника.

Старший не успел даже сориентироваться, как ощутил нестерпимую боль в одном глазу. Он истошно завыл, но Кель пережал ему глотку и дыхательные пути, и лев заткнулся, лишь булькая и морща лоб от боли в окровавленных полупустых глазницах. Точные действия Инвокера помогли Старшему льву отправиться к праотцам быстро и практически без мучений.

Не ожидая такого поворота, Младший растерялся и добровольно позволил Рики приблизить свою морду к его клыкастой пасти. Внезапно поняв, что собирается сделать голубоглазый псих, который до этого умиротворенно улыбался, самец отдернулся. Ран избежать не удалось, но смерти пока уж точно. Учуяв запах собственной крови, Младший лев осклабился и подался вперед, желая прокусить морду Рики в любом месте, но лишь бы сделать это.

Луна кровожадно скалилась, оглядывая бледным взглядом поляну, окропленную первой кровью, тускло поблескивающую брызгами на траве и темнеющую на светлой шерсти гепарда. Сколько же крови видела эта луна! Над сколькими смертями она поглумилась! Сколько кровавых испарений втянули ее призрачные ноздри! И представить невозможно. Ночами свершаются самые кровавые злодеяния.
А резня в прайде Хоруса-Птицелова происходила теплым приятным вечером.
Тогда птицы пели особенно мелодично и солнце, улыбаясь, выглядывало из-за скал. И пригретая этим вечерним солнцем вздыхала залитая кровью и исцарапанная когтями земля. Это был вечер, изменивший реальность, это был вечер, уничтоживший целый прайд и запомнившийся многим как Кровавый вечер. Слишком много трупов, слишком мало воспоминаний. Единичные очевидцы места побоища рассказывали страшилки своим детям. Имя принца Рикимару ужасом сковало десятки сердец.
Это был вечер, когда озорной подросток превратился в подонка. Когда принц упал с трона в кровавую лужу мордой. Это был ясный и приятный вечер, в который Рики заключил сделку с демоном, поклявшись мстить и ненавидеть до конца своих дней, за это демон сожрал воспоминания принца об этом вечере. За эти воспоминания демон подарил юному Рики полное отсутствие сна и полную ужаса жизнь.
Рики уже почти забыл тот вечер и то игриво выглядывающее из-за скал оранжевое солнце. Когда именно Рики заручился поддержкой луны и заключил союз с ночью? Не вспомнить.
Но разве есть сейчас время об этом думать и предаваться ностальгии?
Клыки льва скользнули по морде противника, как по кожуре персика, оставляя кровоточащие царапины. Некаких серьезных ран, как-то повлиявших не исход битвы нанесено не было и Рики, отброшенный силой инерции, ударился затылком о землю.
Ауч.
Контратака ослепленного яростью молодого льва была предсказуемой, Рики лениво подвинул голову льва обнимающими ее лапами, сбивая с траектории и никак не пострадав. Краем глаза он заметил метнувшуюся в его сторону светлую тень и понял: гепард закончил со старым львом и решил прийти на помощь. Это удивило принца, он почему-то считал, что  гепард не сдвинется с места, даже если Рики будет захлебываться кровью, гепарду было бы очень к морде стоять и хладнокровно смотреть на то, как убивают его напарника. Но Инвокер бросился на помощь и лев понял - лежать на спине, конечно, хорошо, удобно и не доставляет особых хлопот, но эта игра перестает быть интересной и надо наконец перестать подчищать леса и начать фармить героев.
Подловив момент, когда гепард вот-вот должен был весом навалиться на молодого льва, Рики мощными задними лапами зарядил по животу нависшего над ним льва, сталкивая его с себя, но не выпуская из лап головы противника и пытаясь не обращать внимание на призрачного питона и большу. красную птицу, крыльями загородившую свет. Если атака гепарда окажется успешной, Рики перевернется и окажется сверху в доминирующем положении. Клыки обнажились, готовые вцепиться противнику в морду. Блинк растерянно матерился и, виляя между ног ибиса, пытался цапнуть молодого льва за ухо.

Отредактировано Рикимару (21 Май 2015 22:40:43)

Удар вышел сильным, даже несмотря на крепкое телосложение, Кель был гепардом и не мог сравниться в массе со львом, поэтому  был немного оглушён отдачей. Но задумка тем не менее удалась: враг был сражён наповал и теперь грустно валялся под белоснежными лапами.
В этот момент, когда победа уже казалась такой скорой и почти неминуемой, призрачный питон вдруг рванулся в сторону, увлекая сознание Келя за собой. Гепард даже не успел закончить прыжок, когда его внимание полностью переключилось на змею. В итоге приземление вышло неудачным, и Кель подвернул лапу, но пока что даже не почувствовал этого. Призрак бесцельно метался, синдорай (да, я дошёл в варкрафте до миссии с эльфами крови и теперь буду называть Келя ещё и так, прошу понять и простить) невольно сделал шаг по направлению к питону, не обратив внимания на то, что Рики вцепился врагу в морду. В голове всё шипело и плавилось, и было почти что физически больно думать о чём-то, кроме чёртовой полупрозрачной змеи. Кель невольно издал тихое шипение, и его пустые глаза матово сверкнули.
Битва ещё не закончилась, дух был нужен для победы. Но его время вышло, и созданный сознанием Келя шаткий мостик между мирами по ту и по эту сторону неумолимо разрушался, будучи не в силах выдержать страшное бремя, положенное на стягивающие его верёвки.  Кель стиснул зубы и приподнялся на задние лапы, питон замер, и яркие жёлтые глаза огромной змеи обратились к белоснежному гепарду. Было в них что-то. Что-то змеиное, мудрое. Что-то живое. Что-то, что скучало и немного завидовало, что-то, что не хотело возвращаться обратно. Кель на секунду замер. Синдорай давно заметил, что чем дальше от момента вызова была гибель зверя, тем меньше его дух сопротивлялся и тем проще уходил. В глазах давно умерших Кель никогда не видел ни вызова, ни злости, ни огорчения или страха. Ничего. Они делали то, что гепард им говорил, и к этому не приходилось прилагать почти никаких усилий. Но Кель редко вызывал древних духов. В их безразличной покорности было что-то пугающее, что-то неправильное и страшное. Они были другими. Слишком другими.
Перевязанные нитками зрачков глаза питона медленно выцветали, и сам он испарялся, скользя по воздуху верёвкой длинного тела. Кель бросил на змею пустой взгляд, а потом развернулся к  врагу, оставленному на десяток секунд без внимания. Тот ещё боролся, хоть и был прижал Рики к земле. Из раны на морде молодого нарушителя границ хлестала кровь. Он был еле жив и слабо царапал Рики в бессмысленной попытке спастись.
Кель не спешил вмешиваться, Рики вполне мог закончить поединок сам. Наверно, этого песочный лев и хотел. Помощь синдорая не была лишней, но Кель не чувствовал в себе жажды убийства или чего-то подобного. Мало что могло вызвать в белом гепарде сильные эмоции. Если вообще было хоть что-то. Сейчас же на языке Келя вертелось едкое замечание. Но гепард, собрав в лапу всю свою вежливость, нехотя проглотил его.
Внимание Келя привлёк Фордж Спирит, который бесцельно висел неподалёку.
- Эузорт Куас Экзорт, - хрипло рыкнул синдорай, и огненная птица подняла на гепарда угрюмый взгляд. Кель многозначительно посмотрел на Рики. Фордж Спирит, не издав ни звука, плавно двинулся на помощь новоиспечённому союзнику. Рыжее животное  попыталось вцепиться острым клювом в бок льва и отвлечь его внимание от Рики.
Кель же пока остался на месте, не желая мешать тому, кто так любезно принял его в банду. Или гепард просто решил посмотреть на бой со стороны, чтобы оценить силу возможного противника? Нет, конечно, нет. Кель бы никогда не пошёл против приютивших его зверей. Никто и никогда не сможет понять, что именно происходит в этой бесконечно умной голове.
Кель остался стоять совсем рядом, готовый в любой момент прийти на помощь.

Младший еще пытался вырваться до того момента, как враг сомкнул челюсти с такой силой, что стал слышен хруст костей и хрящей. От ужаса, боли и осознания, в какое безвылазное д*рьмо он попал, глаза молодого льва сузились в зрачках и в прямом смысле почти вылезли из орбит. Кровь заполонила всю полость рта и носа, ставшего единым целым; Младший давился от невозможности вдохнуть. И таки подавился своей же кровью, которая поразила болью его лёгкие и убила несчастного. Остекленелый взгляд льва остановился на оранжевой птице, которая едва ощутимо  — по сравнению с болью в морде — тыкала полумёртвого хищника в бок.

Злоба, сосредоточенная в солнечном сплетении, возымела свои плоды. Клыки пробили твердь, кости сухо хрустнули в зубах и морда льва податливо, словно переспелый фрукт, расползлась в бесформенную кашу, заполняя рот кровью. Молодого льва еще несколько раз дернуло предсмертными судорогами, прежде чем его глаза остекленело уставились на луну.
Рики в некотором пьяном порыве отпрыгнул в бок, его шатнуло. На зубах и языке оставался навязчивый вкус львиной крови и частички костей хрустели на зубах. Лев брезгливо сплюнул в сторону и скривился от внезапно нахлынувшего страха. Инвокер уже развернулся и отдалялся в сторону океана и не мог видеть этих внезапных эмоций, а Рики начало изнутри разрывать ужасом и отвращением к себе. Лапы затряслись в слабом безумии, принцу пришлось стиснуть зубы, чтобы не завыть от ненависти и не провалиться в панику. Времена, когда Рики впадал в истерику от каждой тени канули в небытие, и лев не мог сейчас объяснить своих эмоций. Крупная дрожь пробила ему холку и Рики пришлось сесть на землю, чтобы не завалиться на бок от внезапной тяжести, упавшей на плечи. Пришлось вдохнуть-выдохнуть несколько раз, чтобы немного успокоиться.
Ему нечасто приходилось убивать. Да и приходилось ли? Даже сосредоточившись Рики едва ли вспомнил бы хоть кого-то, погибшего от его клыков за время службы у Пингвина. Убийствами занимались преследователи, их специализацией была война, они избавлялись от неугодных Пингвину личностей, зачищали местность, патрулировали территории, и патрули нередко заканчивались кровопролитием. Да, несомненно, Рики приходилось драться, часто, но драки обычно заканчивались бегством противника. Или Рики. Но убийства...
Рики закрыл глаза и услышал свой пульс. Сердце стучало оглушительно, как в ту ночь. Единственное осознанное убийство было совершено в точно такую же ясную и красивую ночь. Рики не помнил о нём уже около двух лет, а сейчас вкус львиной крови на языке взбаламутил запрятанные в глубины сознания воспоминания.
Убийца, убийца, убийца...
Сейчас уже это не втаптывало его в землю по локоть, не долбило в темечко, не врезалось между лопаток. Оно отозвалось в Рики острым отвращением к себе. Гондар погиб от его клыков. Лучший друг, злейший враг. Потеряла ли жизнь смысл после его смерти или наоборот, этот смысл обрела? Рики не мог бы вспомнить, Гондар напрашивался на смерть и ее получил. Заслужил ли смерти этот молодой лев, лежащий с фаршем вместо морды в нескольких шагах от Рики?
Лев бросил взгляд на неестественно распростертые по земле трупы.
Они даже не попытались поговорить, напали внезапно, со спины, как последние крысы. Драка была короткой и подлой. Это не было честным поединком с равными силами. Таким поединком был бой с Гондаром, рыцарский бой с одним победившим и одним побежденным. Это было хладнокровное и безобразное убийство, лишенное красоты и романтики. Никаких угроз, никакой дипломатии. А ведь Остров даже не был помечен, львы и понятия не имели, что кто-то имеет на Остров планы.
Рики сидел и пропитывался отвращением к себе, пока Инвокер совершал омовения.
Но самое страшное было в другом.
Самое страшное было в том, что в какое-то мгновение драки, когда противник уже сдавал позиции и постепенно прощался с этим миром, Рики чувствовал удовольствие от убийства.
И с этим смириться будет труднее всего.
Гепард выходил из воды, когда Рики подошел к морю. В голубых глазах льва, глубоко впавших в морду, зияла тьма. Лев встретился глазами с бесцветным взглядом Инвокера и одобрительно кивнул, не отведя глаз. Мокрая шерсть гепарда облепила его старческий силуэт и Рики только сейчас смог оценить истинный возраст шамана и то, как Инвокер хорошо выглядит для своего возраста. И речь тут даже шла не о внешнем виде, не о холеной шерсть и отличном телосложении, а о том, как шаман себя подавал. Рики за свою жизнь повидал немало стариков, и королей, и бродяг, но Инвокер бы заткнул всех королей за пояс своей величественностью и горделивой осанкой, а всех бродяг бодростью и быстротой движений. Перед глазами Рики стояли картинки сражения, в котором Инвокер как бы играючи расправился с более взрослым и сильным львом. 
Гепард прошел мимо и лег на траву. Принц проводил его взглядом, после чего вошел в море по щиколотку и прополоскал рот морской водой. Горько-соленая вода напрочь перебила вкус победы на языке и Рики почувствовал себя не так паршиво.
- Скинем их в море. Со стороны Черепа, там глубже, - холодно ответил Рики на вопрос гепарда.
- Шакалов и гиен тут не водится, грифы держатся далеко от моря, а чайки будут ковыряться слишком долго. Два гниющих трупа на Острове ни к чему.
Мысли обрели привычную ясность, а морда - нахальный оскал. Сейчас не время и не место, чтобы предаваться эмоциям и воспоминаниям, надо завершить дело, привести Инвокера к Пингвину, а там уже, Рики надеялся, появится время на себя. А может, к утру впечатления от битвы уже притупятся, эмоции сгладятся, ветер сдует в Острова запах битвы и проблема перестанет казаться проблемой. Рики прищурился.
- У нас до утра есть время, но я не хотел бы затягивать с этим, - с этими словами Рики прошел мимо гепарда и направился снова к месту сражения.

Гепард послушно последовал за Рики. Похоже, его не удивило, что члены банды иногда вынуждены заниматься грязной работёнкой, что для таких занятий вроде избавления от трупов или зачистки острова не нашлось более подходящих персонажей, чем мелкий хитрый лев и только что вступивший в банду гепард-шаман. Хотя Рики мог бы часами рассказывать о том, что от банды остались одни клочья, что мистическая эпидемия скосила большую часть бандитов, здорово проредив ряды банды. Но гепард об этом не спрашивал, видимо, принимая как должное, что ж, тем лучше. С историей банды он всегда успеет ознакомиться, благо он не был похож на немощного старца, готового отбросить лапы в любой момент, а значит времени у него предостаточно.
Для Рики время представляло из себя причудливый винегрет из мгновений и воспоминаний. Иногда оно тянется, как патока, не желая отпускать, иногда мелькает короткими вспышками длиной в годы, иногда размеренно течет себе, как вода в реке, подтачивая камни и размывая берега. Рики редко задумывался о времени и его значении в своей жизни, потому что для него самого времени, собственно, и не существовало. Да и о каком времени можно говорить, когда каждое закрытие глаз превращается в путешествие в прошлое с причудливыми искажениями. Впрочем, это не означало и того, что Рики во времени ориентировался, скорее, он в нём плутал наугад.
Путь обратно на поляну битвы прошел в спокойном молчании, Рики чувствовал, как его лапы наливаются тяжестью и нехотя ступают вперед, ком подкатил к горлу. То место, которое он с веселым азартом прокрался, нападая, сейчас он прошел с похоронной угрюмостью на душе и холодным скучающим выражением на морде. 
Лунный просвет обозначил границы ринга. Два темнеющих львиных силуэта угадывались в траве. С этого ракурса могло бы даже показаться, что они спят. В морду пахнуло солёным запахом спёкшейся крови, Рики с трудом переборол в себе рвотный рефлекс и пошел к более крупному льву. Снова смотреть на обезображенную морду молодого льва ему было невыносимо, а старший был вроде бы и незнаком вовсе. Так, просто лежащий труп. У льва была неестественно запрокинутая голова, горло темнело запёкшейся кровью, ее подтеки обнаружились на траве, они терялись в гриве. Рики в нерешительности обошел труп, решая, с какой стороны лучше к нему подойти.
Странное дело. Когда льва убиваешь, он воспринимается совершенно живым даже в момент, когда уже мертв и затих под натиском твоих клыков. Но вот если возвращаешься к нему спустя некоторое пусть и недолгое время, то очень просто удивиться тому, как эта бесформенная и неуклюжая груда костей и мяса могла однажды представлять из себя нечто грациозное и опасное.
Рики попробовал ухватиться зубами за загривок, но попытка потащить труп была провальной. Поверженный лев уже успел почти остыть и местами закоченеть, а такое положение его шеи было совершенно неудобным для перетаскивания. Обойдя труп, Рики уверенно схватился зубами сразу за обе задние лапы, лежащие крест-накрест, и последовал за гепардом к Черепу.
Это должно было быть молчаливое путешествие, Рики настроился на отвлеченные размышления, но в Инвокере проснулась странная жажда разговаривать.
- Ты ведь, как и я, не из этих мест, Рики? - лев удивленно дернул ухом и резко посмотрел на гепарда. Неужели ему и действительно интересно, из каких месть происходит Рики, или же это просто здоровое желание поддержать разговор и нарушить чем-то сложившуюся тишину. Короткого взгляда на Инвокера было достаточно, чтобы убедиться в том, что белый зверь не похож на болтунов, неспособных помолчать полчаса, поэтому Рики осторожно выпустил из пасти лапы льва, оставив его на траве, пошевелил языком в пасти, чтобы размять напряженную челюсть и спокойно ответил:
- Все мы не из этих мест. Пингвин пришел на побережье всего несколько недель назад, я пришёл с бандой, - голос звучал отстраненно и спокойно, Рики прямо смотрел на гепарда, ожидая от него еще вопросов. Вопросы последовали, и гораздо более неожиданные, чем Рики только мог себе представить. И этот вопрос поставил Рики в тупик.
Он попытался вспомнить себя юного и напуганного, с благоговейным уважением заглядывающего в рот Пингвину. Что тогда вело его? Чем он руководствовался, вступая в банду? Зачем ему она нужна была?
Чуть поразмыслив, Рики произнёс:
- Когда-то в банде я отыскал смысл жизни, - он невесело усмехнулся и, бросил заинтересованный взгляд на гепарда.
Когда-то банда стала панацеей от всех проблем, когда-то Рики бил восторженный озноб только лишь от мысли о том, что ему придется встретиться один на один с Пингвином. Рики убегал от реальности в банду, он искал у Пингвина защиты от призраков прошлого. Что-то кардинально изменилось с тех времен, что-то резко или плавно день за днём перегнуло палку в другую сторону и направило судьбу Рики в неправильное русло. С каких пор Рики не задумываясь убивает ради Пингвина? С каких пор собственные интересы, страхи и принципы отошли на задний план, уступив место планам Пингвина? Да чёрт его знает, что у этого полоумного старика вообще творится в голове, он ни с кем не делится своими мыслями.
Неожиданно отвращение к себе переключилось на Пингвина. Рики вспомнил до мельчайших подробностей каждую встречу с Пингвином, и собственное раболепие показалось ему нелепым. И это не он сам решил себя так вести, это Пингвин его вынудил. Невеселая усмешка к концу превратилась в зловещую, а в глазах промелькнуло отвращение. Если Инвокер смотрел в этот момент на него достаточно внимательно, он мог бы это заметить, но едва ли догадался бы о причинах. Рики внезапно осознал, как же бесполезно он проводит своё время. Он перевел взгляд на труп молодого льва, и вид обезображенной в фарш морды показался ему даже приятным. В какой-то момент, а затем снова сделался отвратительным.
Последующих вопросов не последовало, услышав ответ, гепард непринужденно схватил свою ношу и потащил ее дальше. Рики повеселел, глядя ему вслед. Затем он просто схватил задние лапы трупа и достаточно воодушевленно потащил к черепу.

Череп возвышался над морем светлой, причудливо изогнутой скалой, покрытой птичьим пометом, дырками ласточкиных домиков и пылью. Удачно расположенные по бокам впадины с падающими на них тенями издалека напоминали глазницы, а выступающий в море мыс воспринимался сознанием как клюв. Разумеется, вблизи от Птичьего Черепа тут было одно название. И скала не белая, и глазницы несимметричные, и клюв не похож на клюв. Где-то внизу задорно плескалось море, бросая брызги на скалу. Рики, не выпуская лап из пасти, осторожно заглянул за край обрыва, затем предусмотрительно выпустил лапы изо рта и уже пинками отправил труп вниз. Упавшее тело прочертило на белых камнях багровый след, который смыло следующей соленой волной.
Рики устало уселся на краю обрыва, глядя в открытое море куда-то вдаль. Небо начинало светлеть, но пока еще едва заметно. Воздух стал плотным, как мазут, и редкие порывы морского ветра, бросающий в морду льва острые солёные капли, не добавляли свежести.
- Когда-то банда стала мне домом, предоставила мне кров и пищу, защиту от непогоды и хищников, - внезапно продолжил свою мысль Рики.
- Но это история и не новая, спроси у любого из давних членов банды, чем для них является Пингвин, и они с восторгом ответят: вдохновением! - Рики скривил губы. Почему-то не хотелось напяливать маску, и здесь, посреди ночи тет-а-тет со старым шаманом Рики почувствовал себя на редкость свободно. Поэтому он усмехнулся в своей фирменной хитрой манере и прямо посмотрел на гепарда.
- Я не часто это говорю, Инвокер, но ты произвёл на меня впечатление. Могу ли я на тебя рассчитывать в случае чего? - глаза Рики хитро сверкнули в предрассветном мраке.

Отредактировано Рикимару (17 Июл 2015 01:35:14)

Начало игры

Авелин... - чужой настойчивый голос в очередной раз пробивался сквозь бессознательную дымку. В ответ на это я инстинктивно дергаюсь, напрягаясь всем телом - банально выражаю нежелание и сопротивление тому, что ожидает меня дальше. А что будет я точно знаю, ибо уже не первый месяц в своих снах я теряю силы, а не восполняю.
Авелин. Авелин! - голос начинает звучать все громче, я отчетливо помню весь дальнейший сценарий, почему и начинаю сразу же бежать на пределе сил. Да, глупо пытаться убежать из собственного сновидения, но я так отчаянно старалась, что лапы мои начали дергаться и в реальности тоже.
АВЕЛИН! - в моей голове раздается уже крик, заполняющий собой все сознание. Тьма, по которой я так старательно удирала от неизбежного, расступается, разевает свою необъятную пасть и захлопывает ее передо мной. Я проваливаюсь прямиком в этот ненавистный мною мрак, лечу в его бездну в точности так же, как делала это уже десятки раз.
Крик отчаяния. Удар. Боль. Тупая, но такая реальная боль по всему телу. Она ломит конечности, отдается в самые кости, убивая в корне всякое желание убегать. Но я жмурюсь, рычу и, через силу, заставляю себя подняться.
Да, я прекрасно помню на что именно я упала. Да, я знаю, что мягкая и податливая подстилка под моим телом из раза в раз оказывает горой трупов. Да, я видела это ровно столько же, сколько и весь этот проклятый сон целиком, но все равно страх и ужас, что накатывает на меня при виде этой картины, гораздо сильнее любого здравого смысла и самообладания. В пору бы начать относиться к этому проще, особенно раз я понимаю, что это все нереально... Но я просто не могу.
Мертвецы синхронно поворачивают головы в мою сторону в тот самый момент, когда я встаю на лапы. Их глаза пусты, до боли знакомые мне лица изуродованы, а пасти раскрыты, повторяя:
"Авелин! Авелин! Авелин!"
Мое собственное имя звучит словно бы какой-то девиз или боевой крик, оно раздается снова и снова, терзая и раздирая мои уши. Мертвецы же не замолкают ни на секунду и тянутся ко мне, желая захлестнуть и поглотить меня с головой. Сопротивляться им и правда нет никаких сил, но желание прекратить этот кошмар, перестать видеть все это и слышать заставляет на последнем дыхании удирать прочь. Некогда любимые мною братья по оружию хватают меня со всех сторон, пытаются задержать, остановить или просто разорвать в клочья. Немой крик застревает в глотке, я силюсь вырваться из этой хватки, даже откидываю кого-то из этой толпы от себя, но...
-АВЕЛИН! - голос короля Кайлана заставляет всех замолчать и замереть, а меня обернуться.
"Нет... Нет... Нет-нет-нет! - мысленный крик превращается в крик настоящий, виданное мною в сотый раз все равно заставляет биться в истерике и ужасе.
Силуэт короля на фоне окружающего мрака выглядит как затерявшийся солнечный луч: его золотистая шерсть словно светится, слепит мне глаза, заставляет смотреть только в его сторону. Взгляд Кайлана тоже направлен на меня, пока огромный слон, пораженный скверной, держит его над землей.
-Ты... - я, все еще причитая свое бесполезное "нет", наконец-то вырываюсь из хватки мертвецов, и бегу в сторону монарха. - ...БРОСИЛА НАС!
Его глаза наливаются кровью ровно в тот момент, когда слоновий хобот сдавливает его спину и грудь плотным кольцом, но король все еще не неотрывно смотрит в мою сторону. Он никак не реагируя на то, что должно было бы убить, только зловеще пялится на меня, после расплываясь в гримасе боли, ужаса и какого-то дикого, шального веселья. Из его груди вырывается истеричный смех, к которому присоединятся другие, оставшиеся за моей спиной, мертвецы.
Я замираю посреди всего этого в отчаянии и ужасе, обезоруженная и понимающая, что я НИЧЕГО ровным счетом НИЧЕГО не могу сделать или изменить.
-Помоги ей. - эти слова разрезали воздух, словно наложившись сверху всех остальных звуков. Адских смех все еще не смолкал, но словно приглушился.
Я поднимаю заплаканные глаза.
-Помоги ей. - Уэсли стоял передо мной, появившись буквально из ниоткуда. - Помоги.

***

Реальность резала легкие своим холодом, когда я, судорожно хватая воздух, заметалась на месте. Несколько птиц слетело с деревьев, возмущенное ворча о том, что я своими криками нарушила их послеобеденный сон. После этого окружающая меня природа снова замолчала, только ненавязчиво шелестя кронами деревьев.
"В контраст спокойно и безопасно", - я вздохнула, прошлась тыльной стороной лапы по морде и медленно села. Земля вокруг была знатно исполосована моими же когтями, когда я дрыгалась сквозь сон в попытка убежать от кошмара и того, что в нем происходило.
Да, вроде бы все эти видения и ужасы стали привычным делом, но относиться к ним как к само собой разумеющимся я так и не научилась. Фастар, конечно, давал мне пару советов по этому поводу. Но каждый раз, когда я проваливалась в царство сновидения, вся эта чертовщина брала надо мною верх. Словно бы отыгрываясь за то, что в течении всего дня я больше к себе ее не подпускаю.     
"Неужели все шаманы живут так всю жизнь?", - я мотнула головой, скидывая с себя остатки сна. Между тем выяснилось, что проспала я всего несколько часов, хотя в процессе мне казалось что я в отключке добрые пару-тройку дней.
"Надо бы, наверное, возвращаться обратно на материк. Скорее всего Фастар и остальные уже подошли к побережью", - я пришла сюда рано утром, когда вода ушла в отлив, обнажая тонкую полоску песка между островом и куском суши побольше. Сделано это было в большей мере от скуки, ибо от Банды я отделилась несколько дней назад, в желании немного побродить одна, а пришла к обусловленному месту раньше нужного. Изучая окрестности я решила проведать, что это за остров такой (было бы неплохо рассказать о нем остальным). В конце-концов наткнулась на бродящего тут окапи и, поддавшись требованиям пустого живота, благополучно его словила. Сейчас полусъеденная тушка лежала у корней дерева недалеко от меня, уже не такая привлекательная для сытой меня.
Тащить ее вместе с собой на большую землю я смысла не видела, так что поднялась и двинулась к берегу особо не обращая на нее внимания. Больше голову занимали мысли о том... почему же сценарий таково заезженного (но оттого не менее пугающего) сна внезапно сменился. Да, именно, мой кошмар немного изменил сценарий. А именно свою концовку.
"Уэсли...", - я тяжело сглотнула только вспомни его имя. - "Раньше он не снился... именно в этом сне. Он фигурировал во многих других, но не в этом".
Джунгли постепенно отступали, под лапами начинал появляться песок.
"А еще эта фраза... Что же он сказал?" - вот уже нарисовалась четкая прибрежная полоса и необъятные просторы моря. - "...Помочь ей?... Но кому?"
Мои сновидения редко, а точнее никогда, не оставляли меня равнодушной. Но на этот раз они еще и оставили мне загадку, заставляющие вспоминать все происходящее в них еще и в реальности.
Но вопрос все же был интересный. Тот же Фастар говорил, что раз уже у меня появились способности к шаманизму, то глупо было бы их игнорировать. Как и вообще все свои предчувствия и ощущения, ибо они зачастую что-то могли и значить. Так вот и сейчас я практически нутром ощущала, что призрак... (дух?... галлюцинация?) говорил мне что-то очень важное.
Впрочем, все мои размышления о знаках свыше быстро прервались, когда ветер, дующий с моря, принес мне совсем свежий запах какого-то зверя. Поведя носом более внимательнее, я сразу же поняла, что зверь этот - лев, судя по всему и львица даже. И она где-то недалеко.
Оглянувшись, я достаточно быстро обнаружила владелицу этого запаха, что расположилась в тени скалы неподалеку от меня.
"Выглядит она неопасной, явно. Скорее даже наоборот", - тут же в мыслях мгновенно промелькнуло, что, собственно, может эта именно та, кому я и должна помочь? Да, было бы опрометчиво полагаться на советы или наставления призрака или вообще, больного подсознания, но тем не менее самка явно переживала не самые лучшие свои времена, что было видно и невооруженным взглядом.
"На ее месте я б и правда от помощи не отказалась", - лапы, мягко ступая то по песку, то по черной почве, понесли меня в ее сторону и остановились ровно на том расстоянии, на котором я не казалась бы агрессивной, но и слышно меня было бы замечательно и без криков.
-Помощь нужна? - спрашиваю громко, чтоб разбудить львицу, коль она и вправду спала. С одной стороны, чего я это - ну и лежала бы она и дальше мирно. Но при этом даже если она проснется, тоже ничего критичного не будет.
Если она дурная или даже, упаси Создатель, бешеная, то у меня в любом случае преимущество. У меня просто по факту сил больше, так она еще сама по себе не похожа на того, кто в состоянии драться.

Отредактировано Авелин (7 Июн 2017 16:45:20)

Я замерла напротив самки, дав ей время расслышать мой вопрос и прийти в себя. Судя по всему она действительно спала, или по крайней мере дремала, ибо реагировала на услышанное несколько медленнее, чем я ожидала. Зато таким образом мне предоставилась возможность рассмотреть ее получше: первое, конечно, что бросилось в глаза, это пучок морской зелени, что сочно так выделялся на светлой шкуре львицы. Не менее заметным было общее ее состояние, ибо зеленоглазая (а именно такого цвета глаза я увидела в едва раскрывшейся щелке меж век) выглядела помято и в целом не самым лучшим образом. То есть совсем не лучшим образом.
"Судя по водорослям, что она явно не сама на себя нацепила, ее выбросило на берег. Или она так задолбалась сюда плыть, что уснула не обращая внимание на украшающего ее представителя флоры", - сама "выжившая", а никак иначе я окрестить ее не могла, потихоньку сориентировалась в происходящем и даже посмотрела в мою сторону. Я же в ответ постаралась как можно более дружелюбно улыбнуться, но вышло довольно кривовато, т.к. я все еще не могла до конца быть уверенной в ее адекватности. Только после того как самка заговорила, а точнее прохрипела что-то более-мене членораздельное, я расслабилась. Не полностью конечно же, ибо пока я даже не знала, что она тут делает.
"Почти умирает, видимо", - я сама же ответила на свой вопрос, даже усмехнувшись уголком губы. Правда ухмылка эта долго на лице моем не продержалась - львица зашлась в бесплодных попытках поднять себя на лапы, из-за чего едва с них не грохнулась на нагретый солнышком песок.
-Тихо-тихо, не торопись. - я резво так подпрыгнула к ней, подставляя плечо под подкосившийся бок. - Тебя неплохо так потрепало, так что спешить не стоит.
Во второй раз у безгривой все таки получилось подняться, так что я отступила немного в сторону, и ответила на просьбу, что была ранее:
-Я видела источник чуть глубже в джунглях, оттуда же недалеко остался убитый мною окапи. Я могу помочь тебе дойти туда, а если и необходимо, то вовсе донести. - я говорила плавно и медленно, чтоб особо не нагружать и без того загруженную голову раненной - в конце концов после такого обычна черепушка трещит будь здоров.
-Меня зовут Авелин. На остров я пришла рано утром - тогда между большой землей и берегом была полоска суши. Скорее всего ближе к вечеру снова будет отлив, и мы сможем отсюда уйти.
Невольно я сказал именно "мы", чувствуя уже, видимо, какую-то ответственность за эту львицу. Чем больше я смотрела на нее, тем более я понимала, что бояться ее нет никакого смысла (она сама то на лапах едва стоит, не то что бы пытаться кого-то другого с них сбить), а вот помочь ей очень и очень стоило бы. Уж не знаю как она оказалась в воде, но помирать вот так на каком-то острове, после того, как ты спасся из морского плена, было бы как-то глупо.
"А возможно это просто с войны привычка осталась. Там-то мы до последнего за каждого из раненных боролись. Не бросали своих... по крайней мере старались", - на последней фразе кольнуло даже какое-то внутреннее чувство вины, ибо именно из-за того что я велела своему отряду в последний раз отступить, я сейчас и сидела перед этой львицей и предлагала ей помощь.
"Что бы там не было, по крайней мере донести до источника я ее точно смогу. Не в первый раз же таскать других на себе", - учитывая, что мне пару раз приходилось тащить раненных львов, а не львиц, что были значительно больше меня самой, особых проблем возникнуть не должно было.

Отредактировано Авелин (7 Июн 2017 16:44:48)

"Фалька. Отлично. Что же случилось с тобой такого, Фалька, что ты такая побитая очнулась на берегу острова?", - я посмотрела на раненную, которая уже который раз пыталась совладать с собственными лапами, с сочувствием и даже с какой-то жалостью. Нет, не злорадно, а по-доброму так, испытывая к безгривой искреннее сострадание.
В конце концов видок у нее и в правду был такой, что только эти чувства и мог вызвать. И держалась она соответствующе: все еще пошатывалась, тяжело дышала и недовольно жмурилась на яркий свет.
-Ну, на всякий случай я встану сбоку тебя, чтоб если пришлось тебя подхватывать, не нужно было срываться с места, - я улыбнулась и подмигнула ей, стараясь создать как можно более дружелюбную атмосферу. Главное, правда, чтоб она поняла что я самка, а то еще подумает, что я самец и с ней заигрываю.
Мы двинулись вдоль берега, практически по моим следам, завернув в джунгли ровно в том же месте что и я несколькими минутами ранее. Я старалась подстроиться под темп львицы, но, периодически забывалась и вырывалась вперед, из-за чего приходилось останавливаться и дожидаться когда мы снова сровняемся. Но пусть даже и медленно, но Фалька шла сама, чем не могла не вызвать у меня уважения. В конце концов некоторые бы на ее месте могли свалились бревном или все таки использовать так любезно предоставленным мною горбом, бесплатно на нем прокатившись. Но зеленоглазая предпочла справиться сама.
"Значит, если не телом, то духом сейчас она сильна", - я прокомментировала мысленно этот факт как-то совсем уж на отцовский момент, и тут же мысленно же себя одернула. Ибо думать на личные темы в данный момент было бы не совсем во время.
-Ты не плохо справляешься, учитывая как тебе досталось. Еще немного и мы будем на месте., - в итоге я решила все таки озвучить свои наблюдения и, стоило пройти нам еще каких-то шагов двадцать-тридцать, как я уже уловила ухом журчание источника. Показал же он себя практически за следующим же стволом дерева.
-Ну вот и оно. А мясо я оставила не так далеко отсюда, - я лаконично кивнула, словно подтверждая собственные слова. - Я скоро вернусь.
Сразу после этих слов я рванула вперед, в несколько мощных скачков скрываясь из вида. К слову, я потом поняла, что сказав "недалеко" я слегка преувеличила. Тушка лежала чуть глубже в джунглях, ничуть не меньше чем в двадцати-сорока, если не больше, метрах. Не так много, конечно, но учитывая пологий рельеф, тащить на себе тушу "лесного жирафа" было делом не самым приятным.
Но справилась я с ним без особых проблем и скора вновь оказалась рядом с источником, только там остановившись и сбросив в себя несчастное копытное.
-Он свежий. Пойман сегодня же утром - не отравишься.
Я уселась рядом с принесенным мою окапи, обернув хвост вокруг лап. Дальше, наверное, стоило все же помолчать и дать Фальке прийти в себя и вдоволь наесться-напиться. И уж потом только лезть с вопросами.
Если вообще лезть. Конечно, я вроде как ей помогаю и имею право знать, что с ней случилось, но мое ли это дело в действительности?
"Может она и сама расскажет, кто знает", - я вздохнула и, мягко улыбнувшись, посмотрела на самку. - "Лягушка путешественница прям".

А Фалька все еще продолжала пить.
Самка явно о чем-то задумалась, это было видно и невооруженным взглядом. Язык ее продолжал зачерпывать воду порцией за порцией, и сейчас, казалось, уже и не с таким большим рвением и желанием как до этого. Мне показалось, что она делала это просто ради того, чтобы что-то делать, сохраняя таким образом связь с реальностью - оберегая себя от поглощения собственными мыслями.
"Она сказала, что "мы жили выше Южного озера"... Мы. Значит, у нее есть семья? Или банда, на подобие Фастаровской... Хотя, нет, вряд ли. Она не выглядит как наемник или разбойник. Конечно, внешность обманчива, но я, в конце концов, вроде бы как достаточно проницательная, чтоб понять, что под "мы" она имела в виду себя и свою семью", - я же сама продолжала сидеть подле безгривой, терпеливо ожидая пока она напьется вдоволь. Я хотела ответить на заданный ею вопрос, по поводу Облачных Степей, но вырывать ее из собственных размышлений мне казалось немного неуместным.
В конце концов она была сейчас в том самом положении, в которым бы следовало привести свои мысли в порядок.
"Интересно, начали ли ее родные поиски? И как далеко они ее ищут? И знаю ли вообще, что она упала, судя по всему, в реку?", - вопросы всплывали в моей голове один за другим, в прочем, не имея совершенно никакого шанса на ответ. Фалечка точно так же как и я понятия не имела о том, что твориться сейчас с ее оставленной семьей и как вообще они отреагировали на ее пропажу.
И пропажу ли? Может быть они поссорились и в процессе этой ссоры львицу унесло течением?
Этого тоже нельзя было отрицать, потому что должны же были быть какие-то причины того, что львица оказалась в бурном потоке Лузангвы.
К слову о названиях: если я и знала название этой несчастной реки, что пересекала Облачные Степи, то только потому, что спросила у ребят из банды об этом, когда мы двигались мимо нее. Точно так же я спрашивала о названиях чего угодно мало мальски приметного, чтобы иметь хоть какое-то представление о тех местах, в которых оказалась. Но вот об озере, выше которого жила потеряшка, я не знала. Видела, правда, вверх по течению очертания какого-то водоема, но спросить о нем мне было тупо некого, ибо увидела я
то озеро уже тогда, когда отделилась от отряда чтоб побродить одной.
Но если осмелиться предположить, что именно это озеро называется "Южным", то напрашивается вывод о том, что...
-А неплохо ты это так поплавала, Фалечка, - неожиданно для самой себя я озвучила эту мысль в слух, осознавая сколько пришлось львице пропутешествовать от Облачных Степень до сюда.
-Ты проплыла всю реку, Фалька. Всю. - я продолжила развивать высказанную мысль, постаравшись в этот момент совладать с лицом. - То есть, если ты упала в реку где-то у озера, то ты пронеслась аккурат по краю пустыни, попала в море, и только потом сюда. Да, Облачные Степи в достаточном расстоянии от сюда.

Отредактировано Авелин (16 Июн 2017 14:28:37)