Великий чертог——-→>>
●Пост от лица фамильяра персонажа Элики - мартышки Гарри●
Тяжелее всего осваиваться на севере было Гарри. Мартышки из поколения в поколение живут на щедротах юга: фрукты, насекомые, тенистые деревья и жаркое солнце – что еще нужно этим маленьким вредным зверькам? Гарри, конечно, до поры до времени тоже жил в такой роскоши, пока Элика и Люциан не пришли к выводу, что нужно покидать то место, где, собственно, Гарри родился. Львица не заставляла зверька идти с ней, но по грустным голубым глазам подруги, мартышка поняла, что Элике не хотелось расставаться со зверьком. Да и потом: кто еще будет мучить Люциана, как не он?
И Гарри отправился следом за своими большими мохнатыми друзьями. Жаловаться мартышке не приходилось: всю дорогу она сидела то на спине Элики, то в гриве Люциана, а иногда вовсе исчезала на пару часов, чтобы добыть себе пищу. Когда львы останавливались на привал, зверек забирался в кроны дерева, сладко позевывал и засыпал. Утром вновь спускался ко львам, нянчил еще тогда маленьких детенышей своих друзей, а после они снова отправлялись в путь.
Так было до той поры, пока обезьяна с его компанией не пришли на север. Здесь было холодно, еды было в два раза меньше, а сам край не славился своей приветливостью. За все путешествие львов по северным землям, Гарри ни разу не встретил других мартышек, но он не жаловался, поскольку сам выбрал себе семью. Он и сейчас не собирался бросать Элику, потому что крепко привязался к ней, к ее семье и к другим львам. Холодно – да, не так сытно – да, но найти пару фруктов в малочисленных деревьях, а потом в пещере залезть в шерсть песочной самки, устроиться там и сладко спать – что еще может быть лучше?
Но по югу Гарри скучал особенно тогда, когда ехал верхом на Фредерике. Ночью мартышка никогда не рисковала высовывать свой нос из львиной пещеры: слишком темным, слишком неприветливым казался север. Хотя надо отдать должное погоде: ночь уже отступала, но снег, падавший с неба, делал атмосферу менее зловещей. Он искрился, переливался и устилал землю тонким слоем белых цветных снежинок.
Но это, увы, не отменяло холода. Вцепившись проворными пальцами в шерсть подростка, Гарри прижался к нему так тесно, как только можно было. Он очень надеялся, что это поможет ему согреться, при этом он также надеялся, что это согреет и самого Фредерика. Ветер, по крайней мере, не будет кусаться настолько сильно, насколько бы он кусался, не будь Гарри верхом на львенке.
Но уже на полпути юный самец, кажется, устал. Гарри пришлось с кряхтением (не от старости, конечно) слезть с подростка, чувствуя, как лапы встают на холодную землю и мерзнут. Визжа и подпрыгивая, Гарри сделал обширный круг вокруг Фреда и Чаки, а затем запрыгнул на ближайший кустик, давая бедным лапам остыть.
На самом деле Гарет мог бы плюнуть на странные идеи, засевшие в голове подростка; пожалеть свои бедные, не привыкшие к северным землям, лапы, но мартышка была не из тех, кто вот так просто сдается. Во-первых, зверек был не злобным, а напротив очень доброжелательным, а во-вторых, Гарри старался никогда не отступаться от своих обещаний. Он обещал Фредерику помочь ему, а значит, он это обязательно сделает. Именно эти черты характера толкали мартышку идти дальше.
В конце концов, не смотря на весь ужас пережитого, Чака заприметил белые кочки, больше похожие в условиях севера на сугроб. Спутники решили проверить действительно ли это он, а потому, вся бравая компания отправилась в сторону находки. Какого же было удивление Гарри, когда на месте сугроба показалась шкура мертвого и уже довольно хорошо разложившегося льва.
Обезьяне не нравилось то, что она видела. Вместо этого льва мог бы быть кто угодно из его друзей: Фредерик, Элика, Люциан, малыши. Гарри помнил рассказы старой Муулы о лавине, но вдруг этот ужас вновь повторится? Не хотелось бы…
И Фредерик запаниковал. Отвернулся, выпучил глаза, замотал головой. Кажется, львенка сейчас стошнит.
- Воды попей, - звякнула мартышка, но подросток сам справился со своей реакцией. Еще пару раз поглядев на труп своего сородича, юный лекарь, наконец, привел себя в порядок и задумался над тем, как отколоть клык от черепа – единственной части тела некогда живого льва, которая хорошо сохранилась.
Гарри, конечно, был не из любопытных зверьков, но даже ему показался странным тот факт, что клык должен быть непременно львиным. У этих мохнатых зверей действительно были странные традиции, но гривет, конечно, смолчал на этот счет: не в его характере было любопытствовать, дразнить, разносить сплетни, что, собственно, сильно и отличало его от его собратьев.
Пока Гарри рассуждал об этом про себя, молодой лекарь уже ходил из стороны в сторону, обдумывая дальнейший план действий. Гарет и Чака сосредоточено наблюдали за Фредом, пока тот, внезапно, не остановился возле булыжника, а затем не подкатил его к обезьяне с весьма неприятной для всех просьбой…
Гарри, конечно, был не суеверный, а в львиных духов и Богов и подавно не верил, но бить некогда царя зверей булыжником по черепушке…
- Только не говори Элике чем я тут занимался, - простонал Гарри, хватая камень и, со всех сил, что у него были, кидая его в черепушку. Что-то в ней хрустнуло, хотя с виду череп по-прежнему казался целым; сил у Гарри было не так много, как хотелось бы. Пришлось данную процедуру повторить не один раз, прежде чем, наконец, желаемый клык не упал прямо под лапы Фредерика.
И тут начался самый ужас. Гарри, наблюдавший молча и сосредоточенно за действиями Чаки, понял, что отделался еще весьма и весьма легкой задачей. Если бы Элика попросила у него прокусить ей ухо, то гривет бы ни за что не согласился. Меньше всего на свете он хотел причинять львице боль.
Но Чака, видимо, был куда сильнее духом. И пока оба зверя возились с прокусыванием части тела лекаря, мартышка поняла, что дальше остается дело за ней, а потому, подхватив клык с земли, приготовилась использовать его по просьбе Фреда. Гарри чуть не упал в обморок, когда Фредерик, подскочивший к нему с окровавленным ухом, плюхнулся к лапам уже побелевшего (из-за шерсти просто не было видно) зверька.
— Вставляй!
— Вставляю! – крикнул Гарет, предупреждая не то себя, не то подростка. Он схватил последнего за ухо и, чуть не падая в обморок, воткнул клык прямо в проделанную Чакой дырку. Новая "серьга" тяжело зашла в ухо, видимо, она была немного толще, чем клыки Чаки, но гривет справился на ура. Глотая слезы (так ему сильно было жаль бедного Фреда), мартышка оступилась и плюхнулась прямо в снег, пытаясь сохранить сознание. Не думал Гарри, что так сильно боится крови.
Снежинки, упав прямо на мохнатую моську мартышки, быстро помогли прийти гривету в чувства.
- Фред-Фред, ты в порядке? – спросил зверек, приподнимаясь на лапках и пытаясь сесть. В этот раз он подавил желание своего организма отключиться от вида крови, - сильно больно?
Гарри понимал, что теперь подростку необходима была трава, чтобы не допустить заражения собственного организма. В конце концов, клык этого льва никто для подростка не берег от пыли, чужой крови, болезней.
- Я помогу тебе собрать трав, - сказал гривет, медленно поднимая на лапы. Он немного отряхнулся, мотнул головой: после такого испытания ему стало даже жарко. Не теряя ни минуты, обезьяна принялась помогать Фреду в поисках трав, благо, что некоторое время зверек жил со своими сородичами, которые считали своим долгом рассказать маленьким детям о том, какая трава вкусная и полезная, а какая – ядовитая и не обладает полезными свойствами.
- И все же, Фред, боюсь, что в следующий раз я точно упаду в обморок, - констатировал факт друг Элики, - я бы тебе посоветовал самому подружиться с обезьяной, которая не так сильно боится крови и более хладнокровна, чем я.
Не актуально
в черновом варианте Ищем Маи-Шаса, Базилик...
Отредактировано Элика (4 Янв 2018 12:04:45)
