Долгие и усердные тренировки все же дали свои плоды: Октавиан, пролетев сквозь Смауга, умудрился приземлиться на все четыре лапы, не расквасив морду об землю. Правда приятного было все равно мало - знобящий холод прошел по всему телу, когда медведь прошел сквозь него, не обращая внимания на попытки льва задержать его.

— Ах ты, мразь, еще и неуязвимый?! А ты не охренел ли случаем?! — прокричал сверху Рифф, после того как также пролетел сквозь затылок медведя.

Что еще более жутко, так это то, что Октавиан мог в подробностях рассмотреть, как Смауг без особых проблем двумя точными ударами отбросил черти откуда взявшегося фенека, который таскался до этого с Фредериком, и Ларри. От такой демонстрации силы Октавиан невольно сделал пару шагов назад.

— Я пленил души всех подчиненных Варга! Ваши тоже станут моими и тогда, будучи под мой властью, вы своими глазами увидите как вся ваша родня умирает!

"Пленил... Души?"

И как будто в этот момент тело Смауга вторило мыслям льва: на долю секунды показались застывшие от ужаса морды незнакомых Октавиану львов. Черношкурый резко одернулся от такого зрелища, продолжая удивленно хлопать глазами, пытаясь придумать, что же ему сделать с таким могущественным призраком. Он даже не сразу заметил, как Мтонго стал околдован гипнотическим взглядом Смауга, и что Бейлфаер уже успел прийти в себя от шока и направился прямиком к их командующему, чтобы привести его в чувство.

"Похоже Смауг и правда был способен пленить других своим взглядом..."

— Рифф! — крикнул Октавиан после секунды размышлений. — Быстро, найди и оторви от дерева небольшую густую ветку с листвой! Бросай нам на морды, если этот муд*звон решит нас загипнотизировать! Держись высоко и ЦЕЛЬСЯ ПРЕДЕЛЬНО ТОЧНО, МАТЬ ТВОЮ! — Октавиан вновь бросил свой взгляд на медведя.

Он все еще не знал, что делать с огромной тушей призрака, которая поглотила другие души. Весь его опыт как "сына могущественного шамана" был бесполезен - Октавиан никогда в своей жизни не встречал подобного.

"Смауг, Смауг, Смауг! Пленил души, души потеряны внутри, а медведь снаружи... Постойте..."

Безумная мысль молнией проскочила в голове Октавиана. От волнения задрожали лапы, а в горле резко пересохло.

"Изнутри! Может они еще слышат нас! Нужно лишь дать им правильный толчок... Если это сработает, то попрошу Каденцию помочь исполнить мне ритуальный в честь богов, которые наградили меня сообразительностью."

Октавиан не был уверен до конца, что это хорошая идея. Но другой у него не было. В худшем случае, он привлечет внимание медведя на себя, что может дать время остальным сделать что-то еще. Что-то, что отправит этого ублюдка обратно в озеро, откуда он посмел вылезти.

— Кхм, кхм! — Октавиан громко прочистил горло. — В честь истинных Воинов Севера, тех, кто однажды уже побороли проклятого Смауга!

— Ты совсем кукушкой тронулся?! Я сейчас ветку потолще найду и на тебя скину! — заорал Рифф.

"Так к черту предысторию, к черту Совет, надо самое вкусное... Вот! Ну-с, начинай, глупый бард."

Октавиан встал в героическую позу и начал свою песнь:

— И вот борьбы настал наш час!
Бесстрашные войны, каждый из нас!
Храбрость наша тверже льда!
Избавим от проклятья всех навсегда!

Смауг, Смауг, проклятый медведь,
Не смей больше тревожить нас впредь!
Смерть твоя по пятам идет,
Варг победу нам принесет!

В этот момент Октавиан взял камушек в лапу и начал громко отчеканивать ритм.

— Будем биться до смерти, не страшимся её!
Оставим от тебя одно лишь гнильё!
Погибших словом мы добрым уважим.
И на могиле Смауга мы спляшем!

Смауг, Смауг, проклятый медведь,
Не смей больше тревожить нас впредь!
Мы уже близко, беги же, беги,
Твою жалкую жизнь уже не спасти!

Лев понимал, что выглядит сейчас глупо, но само по себе распевание песни придавало ему уверенности. Он не был уверен за остальных, но сам Октавиан был на подъеме. Сама баллада была очень длинной, рассказывающей историю Смауга и Варга, но Октавиан все же сумел вспомнить момент походной песни. Но, к сожалению, на этих последних словах она заканчивалась, а дальше шла песнь о том, как собственно Смауга пленили и утопили. В этот момент он решил импровизировать:

— Сразили вы Смауга, повержен он был,
На озера дно он трупом уплыл.
Так, проснитесь же, войны, противьтесь кошмару,
Одолейте еще раз, задайте, бл*ть, жару!

Смауг, Смауг, проклятый медведь,
Не смей больше тревожить нас впредь!
Однажды ты уже был сокрушен
И в озере хладном ты был заключен!

В конце Октавиан со всей силы бросил камень прямо в сторону Смауга, без особой надежды, что он его хотя бы просто зацепит. Но, возможно, это привлечет внимание медведя на поющего полудурка, который уже был к встрече с ним: кровь кипела от песни, а желание надрать задницу Смаугу было очень велико.

— Заткнись! Заткнись, недоносок!

Крик ненависти, обрушившийся на Октавиана, дал ему понять, что привлечь внимание Смауга на себя ему все же удалось. К добру или нет, Октавиан еще не знал, но по крайней мере другие на эту секунду уже были в безопасности.

— Не недоносок, а глупый бард, я уж попрошу! — крикнул ему в ответ черношкурый.

Но более того он заметил на секунду в глазах медведя, помимо желания растерзать его на части, страх смерти. Словно что-то заставило его силы поколебаться.

"Сработало!"

Октавиан не мог поверить, что его отчаянная и одновременно глупая попытка воззвать к плененным душам через песнь возымеет такой успех. По крайней мере он теперь знал, что львы внутри Смауга еще не потеряны окончательно. Но радоваться было еще рано, ведь призрак на всех парах мчался прямо на льва, собираясь разможить его череп об землю. Октавиан чудом успел пригнуться и уйти чуть в сторону, когда над ним буквально просвистели лапы Смауга. Зацепившись когтем за какой-то камень, лев слегка выругался и приготовился действовать дальше, ведь ему сделать следующий шаг нужно было очень быстро и решительно. Но раз удалась его предыдущая попытка, значит должна увенчаться успехом и следующая.

— Я знаю, что вы слышите меня. Посмотрите на него: пробуждение лишь нескольких из вас заставляет его трястись от страха! Он гораздо уязвимее, чем вам кажется! Вспомните о чести, вспомните о том, кто вы! Вы - истинные воины Севера, которые не дрогнули перед лицом опасности раньше, не дрогните же и сейчас!

Октавиан перевел дух и продолжил:

— ВОССТАНЬТЕ! Покажите мне, из чего вы сделаны! Пробудитесь из плена Смауга, покажите ему, что прайд Варга все еще жив и готов бороться с ним до самого конца!

В этот момент лев на секунду поколебался, пытаясь совладать с внутренним страхом, но в итоге поднял свой взгляд прямо в глаза Смауга и продолжил буквально кричать свою тираду:

— Я смотрю в глаза смерти, чтобы доказать вам, что вас поддерживает один из воинов, что защищает эту землю и после вас! Покажите мне, что и вы также достойны носить это гордое звание!

Октавиан, наконец, замолк, продолжая впиваться глазами в глаза призрака, продолжая свою психологическую атаку на него. Но внезапно Рифф с веткой в лапах прокричал откуда-то сверху:

— Эй, ребят! А знаете в чем разница между говном и Смаугом? г*вно НЕ ТОНЕТ, ХАХАХАХАХ! — Рифф громогласно залился смехом.

Октавиан рефлекторно усмехнулся от шутки сокола и обратился напрямую к Смаугу:

— Видишь? Даже он тебя не боится. Насколько же ты слаб, раз для того, чтобы жить, тебе нужны души других?

Конечно, Октавиан чувствовал, как его собственные слова натурально подбадривали его самого, заставляя забывать о страхе перед огромным призраком медведя, но он не забывал, что в одиночку он все же справиться с ним не сможет. Он надеялся, что все остальные постараются помочь ему, особенно сейчас, когда медведь буквально дышал ему в морду.

"Давайте же!"

После неудачной атаки медведь фыркнул, оголяя свои опасные призрачные клыки:

— Кто ты вообще такой, чтобы пытаться говорить что-то поперек моих слов!

Ненависть кипела в теле духа, готовая в любой момент исторгнуться на противников серией точных и молниеносных ударов. И вот он уже вновь встает на задние лапы, замахивается для того, чтобы отправить тела противников в свободный полет, но тут же содрогается от внезапного укола боли.

Смауг жмурится и рычит, понимая, что это все слова льва перед ним заставляют поглощенные души бунтовать. На несколько мгновений он так и замирает, словно бы пытаясь вновь вернуть себе контроль, но у него ничего не получается.

— Замолчи, червяк! Ни тебе, ни Варговским выродкам не одолеть меня снова!

Но его слова, в отличии от слов живых, что поднимали волну воодушевления в почивших душах северян, не имели никакого действия.
Вот уже и начинают слышаться голоса его пленников: их приносит с собой ветер, приносит урывками песни, что начали нараспев тянуть мертвые воины. Медведь опасливо озирается, пытаясь понять что происходит, но его вновь накрывает волна боли из-за чего вновь раздается громки рев негодования и гнева.

Чем сильнее становились духи, тем слабее становился он сам. Невыносимая боль раздирала его изнутри, из-за чего он покосился на двух своих лапах, передними в приступе агонии схватившись за голову.

— Нет... Нет-нет-нет! Заткнитесь все! Все, вы, ЗАМОЛЧИТЕ!

Пересиливая боль, он вновь бросается в бой. На этот раз он наклоняется к земле и поднимает передними лапами большой валун, собираясь им размозжить об землю того самого льва, что и заварил всю эту кашу. А после и со всей силой отбросить в сторону второго, что пришел ему на подмогу.

"Ну давай же, действуй же, ну!" — подобно тому, как призрак медведя минутами назад гипнотизировал командира их отряда, Фредерик сейчас не отрывал взгляда от Чаки, наивно ожидая, будто обезболивающая трава подействует на фенека моментально. Ну, конечно, если подействует вообще... Изредка, когда до ушей подростка доносились песни или уговоры сопрайдовцев, он разворачивался, чтобы посмотреть на эффект, который они (песни и уговоры) производили, либо просто поводил ушами назад, вслушиваясь в чужую речь. Первый раз, когда запел балладу Октавиан, Фредерик обернулся и лишь удивлённо вытянул морду, которая сама по себе вытянулась ещё сильнее, стоило юнцу увидать, что это принесло свои плоды. Другие призраки — если их можно было так назвать — внутри медведя начали потихоньку шевелиться, похоже, потихоньку пробуждая в себе интерес.

— Иди уже, сколько можно надо мной стоять?! — стоило Фредерику вновь отвернуться от друга (на этот раз — на рык медведя, чтобы убедиться, что их с Чакой не заденет), как над его ухом раздался слабый, но с нотками уверенности голос. — Со мной уже ничего не случится, а вот с ними, — фенек кивкой головы указал на сражающихся, — очень даже может!

— Ты уверен?.. — конечно, юнец осознавал, что эти ворчливые нотки в речи Чаки означают, что ему стало несколько лучше — во всяком случае юный лекарь, похоже, не ошибся и по крайней мере на какое-то время боль отступила... Но разве мог он, верный друг фенека, оставить своего товарища вот так, здесь, на краю поляны, где его могли затоптать, раздавить, не заметить, расплю...

— И-ди, — твёрдо и по слогам произнёс товарищ, не отрывая от Фредерика уверенного взгляда.

Подросток посмотрел в сторону беснующегося медведя. Конечно, ему всё ещё было страшно. Возможно, не до слёз (ха, только лишь потому, что сейчас он был чуть в стороне, а не прямо под призрачными, но очень даже материальными в нужный момент лапами Смауга), и всё же страшно. Но, может, Чака прав?.. Сопрайдовцам помощь сейчас была нужна больше, чем фенеку. К тому же своими действиями Фредерик сумел бы доказать — в первую очередь Мтонго и Траину — что он вернулся не просто так. Вернулся в прайд. Домой. Чтобы помогать остальной части своей семьи.

"Спрячьте себя как можно глубже..." — юнец, видя происходящее, уже понимал, какая именно помощь нужда — и даже не столько сопрайдовцам, сколько "сидящим" внутри медведя существам. — "Нет, не то... Мечтай и в поисках навеки пребывай... Нет, нет, нет, всё не то!" — он стоял, широко расставив лапы, вперившись взглядом в землю и нахмурив брови — напряжённо думал. — "Вас предают... Нет..."

И тут он вдруг вскинул голову, будто сам удивившись наконец нашедшимся словам. Мимолётным взглядом оглядев поляну — ага, вот тут камень, и тут выступ, а за этим деревом, если что, можно будет спрятаться, — Фредерик рванул вперёд, втискиваясь ровно между Октавианом и огромной медвежьей лапищей прямо перед его носом.

— Эй, ты! — юнец окрикнул призрака, задрав голову, чтобы убедиться, что тот смотрит прямо ему, Фредерику, в глаза, но, вовремя вспомнив, какой эффект Смауг производил на Мтонго, тут же отвёл взгляд чуть ниже, на бурую шерсть на груди медведя. — Ты эгоистичный и глупый!

Замечание об эгоистичности вряд ли задело бы медведя, а вот о глупости — вполне. Не дожидаясь, пока призрак решит прихлопнуть букашку, коей Фредерик, вероятно, и казался Смаугу, юнец быстро юркнул в сторону только что едва не упавшего на голову Октавиана камня. Как можно быстрее забравшись на расколовшийся валун (и тем самым став чуть повыше, конечно), Фредерик продолжил дразнить медведя:

— Скажи мне, ты думаешь, что ты силён?
Или сильнее, чем другие?

Он наигранно хмыкнул, в мыслях при этом чуть не наложив кирпичей, спрыгнул на землю с другой стороны валуна и кивнул головой, давая понять, что следующие слова касаются душ, заключённых внутри исполина:

— Когда нет груза за спиной,
Все хороши!

Пара строк — и Фредерик вновь перебегает в другое место, в процессе как бы оббегая Смауга по кругу. Конечно, он не хотел быть прихлопнутой мухой, а для этого надо было как-то двигаться и уворачиваться от чужих лап и когтей. Следующая его "остановка" была прямо перед Мтонго.

— Всем всё равно! Здесь нету жажды
Твоих познаний! Ложь с тобой!

Произнеся эти слова и надеясь на то, что медведь был слишком тяжёлым и неповоротливым, чтобы стремительно развернуться, юнец, так сказать, поддал газу и попытался как можно скорее обогнуть Смауга — так, чтобы обратиться к призракам, вырывающимся из спины медведя. И хотя каждый свой призыв он произносил какой-то одной из заключённых в медведе душ, Фредерик надеялся, что его призыв услышат все бойцы, покончившие когда-то с медведем.

— Открой глаза! Открой свой разум!
Не говори, что всё равно!
Поймай в себе желанье разом
Смириться, бросить всё! Борись!

Вновь увидев перед собой чуть просвечивающее бурое пятно, Фредерик вновь рванул — в сторону Бейлфаера, не переставая при этом общаться с душами бойцов.

— Скажи, окажешь ли ты помощь,
Если нужна будет она?
Придёшь туда, куда попросят,
Коль позовут? Ведь жизнь одна!

Продолжая бежать — уже вновь мимо Мтонго — не забывал он подразнить и Смауга:

— Ты думаешь, ты самый лучший?
Реально лучше остальных?

Остановившись около Ларри, юнец неожиданно обратился к шаману и на следующей своей фразе подмигнул. Но, конечно же, лишь с той целью, чтобы ещё сильнее подразнить врага:

— Что ж, согласись, тяжёлый случай...
Проблема!

От этих гонок Фредерик, наконец, начал уставать. Но хочешь жить — умей вертеться.

— Можете забыть...

"Не то..." — на какое-то время подросток прервал свою песню, подбирая правильные слова, но подобрав — тут же продолжил.

— Я знаю! Есть мечта? Скажите!
Или вся жизнь — лишь долгий путь
Без шансов и без перерывов,
Без места, где бы отдохнуть?

Своими последними словами Фредерик пытался донести до бойцов одну мысль: боритесь, чёрт побери, боритесь или навсегда останьтесь в плену у этого чудовища, так никогда и не найдя покоя своим душам! Но, так сказать, для закрепления эффекта он повторил слова, уже произнесённые ранее:

— Открой глаза! Открой свой разум!
Не говори, что всё равно!
Поймай в себе желанье разом
Смириться, бросить всё! Бо-- Аа-а-а-а!

Увлёкшись призывом и уже очень сильно устав от кружений вокруг медведя, Фредерик не заметил под лапами торчащий корень и, споткнувшись об него, немного пропахал землю в сторону Мтонго. Юнец ничего себе не сломал, но дал при этом Смаугу изрядное преимущество, как следует подставившись под удар. В голове промелькнула мысль о том, что подняться необходимо до того, как призрачно-осязаемая лапа обрушится ему на голову...

Отредактировано Фредерик (19 Июл 2019 14:51:04)

— Нет... Нет-нет-нет! Заткнитесь все! Все, вы, ЗАМОЛЧИТЕ!

С этими словами огромная медвежья бесплотная туша поднимает валун и, клянусь, как минимум у двоих в эту секунду на поляне замерло сердце. У Бейлфаера и Октавиана. Да, песня возымела свой успех, медведь начал беситься, но уже не от своего превосходства, а от подступающего к нему п*здеца. На секунду Бейл подумал, что кранты его певческому напарнику, но мишкин ход не удался и, наверное, даже в километре от серошкурого было слышно, с каким облегчением он выдохнул. И вдохнул обратно!

Вдохнул, как ему показалось, последний раз в своей жизни, потому что целью Смауга оказался не только околобард, но и сам Бейл. Удар такой силы едва ли мог припомнить сам лев, это не было похоже ни на одну схватку в его жизни. От него все тело пробрала крупная дрожь, шерсть, где еще не стояла дыбом - встала. И ты даже не успеваешь подумать о том, как много всего не успел сделать, в тот момент, когда медведь обрушивает на тебя свой гнев. Одна мысль промелькнула в голове - "БЛ*ТЬ!"

А дальше все поплыло. Отбросило его знатно, и приложился он тоже хорошечно, но судя по тому, что не отключился - ранение не смертельное. На пару минут Бейл теряет ориентацию, от удара в глазах плывет, а от резкого вброса адреналина и паники, не сразу понимает, что конкретно у него болит, да и болит ли вообще. Сквозь какую-то пелену наблюдает за происходящем на поляне, сейчас его не интересует никто, кроме самого себя. Такое банальное и животное чувство - инстинкт самосохранения. В какой-то момент Бейлфаер видит, как на поляну выскакивает подросток. Черт бы его побрал, зачем лезет?

- Ку...! - да?... Но не смог закончить свою реплику возмущения. Как только серый открыл пасть, всю челюсть прострелило резкой болью, которая расходилась по всему телу, по позвоночнику и до самого кончика хвоста. Неужели сломал? Лев зажмурился от ощущений, тяжело дыша, пытаясь усмирить это чувство, но выходило довольно плохо. В этот момент он понял, что даже дышать ему тяжело, поворачивать голову - очень больно. Но если может шевелить, наверное, все не так плохо? Наверное да..... Стреляющая боль едва ли унималась, поэтому серошкурый откинул голову на землю, стараясь реже дышать. Он хотел бы хоть чем-то помочь, но теперь!.... Какой же от него толк?  Оставалось только надеяться на то, что отвлеченный другими львами, Смауг не станет добивать жертву, попросту не обратит внимания.

Краем уха серый слышал, что Ларри тоже наконец вышел из своего простоя. Все начали петь! Вот бы кто сказал им пол часа назад, что они будут таким образом распинаться-распеваться перед призраком, получил бы пять плевков в лицо. Но какой бы комичной не выглядела эта сцена, наверное каждый понимал, что тут стоит вопрос не гордости, а буквально жизни и смерти. И даже злость  на подростковую глупость постепенно стихала, будь Бейл на его месте, тоже не смог бы просто стоять и смотреть. Да и более того, если сейчас им не удастся что-то сделать с духом, поплатится жизнями весь их небольшой отряд.

Отредактировано Бейлфаер (18 Июн 2019 09:06:18)

Видят Создатели Масок: этот медведь был на редкость болтлив.

Все-таки настоящие сражения знатно так отличались от того, как их воспевали в балладах. В балладах и сказаниях противники могли чуть ли не до вечера сначала встрять в перепалку словесную, таким образом выясняя, кто лучше в мастерстве молоть языком. В реальности же такого не было — враг предпочтет вообще не давать тебе возможность заговорить. Ни сейчас, ни когда либо еще в жизни.

Медведь же, похоже, об этом забывал. Он вставал на задние лапы, кичился, хвалил сам себя и не считал лишним при этом напомнить о том, какие защитники севера ничтожества. От такого позерства у меня иронична улыбка на морду наползала, а не панический страх.
Да, духа стоило опасаться. Да, он был силен, и то было понятно сразу, и без его хвалебных песен самому себе. Но мне все же удавалось сохранить холодных рассудок, особенно учитывая то, какой спектакль Смауг решил устроить непосредственно перед битвой.

Он — этот самый холодный рассудок — очень мне пригодился, когда медведь вновь бросился атаковать. Сначала откинул в сторону невесть откуда взявшегося фенека, еще более легко и необременено, чем меня секундами ранее... А переключился и на Ларри. Тот получил мощный удар сверху, что заставил его упасть на землю.

— Защищайте шамана! — я было уже подскочил на лапы, про себя в мыслях отмечая, что, судя по всему, наши атаки так ничего и не стоят. Медведь все так же оставался духом. Каким-то на удивление "плотным" духом, способным откидывать нас в сторону; пусть это и не наносило раны напрямую, но все же из-за своей огромной силы Смауг все еще был крайне опасен. При этом для нас он так и оставался неосязаемым, заставляя и лапы, и когти, и клыки с челюстями проходить сквозь себя.

От размышлений меня оторвал сначала черт-те откуда взявшийся Фредерик — ух, и попадет кому-то в лагере! — а после и очередные фокусы, что принялся выкидывать медведь. Это все вместе заставило меня замешкаться буквально на пару секунд, за которые медведь наконец-то заткнулся и... обернулся на меня.

***

Дальнейшие события битвы вообще не отложились в моей голове. Я едва ли чувствовал свое тело, которое все-таки поднялось с предрассветного снега и замерло, не в состоянии пошевелиться. Разум мой в этот момент полностью покинул оболочку, не в силах контролировать ни одним мускул в теле. В памяти всплывают лишь яркие глаза духа, что смотрят прямо на тебя и заставляют забыть вообще обо всем, о чем только можно забыть на этом свете.

И лишь когда они пропадают из поля моего зрения, лишь когда медвежья голова отворачивается, я падают обратно на снег, не в силах сразу же включиться обратно в битву. Еще добрые несколько минут у меня уходят на то, чтобы изо всех оставшихся сил сражаться с бессознательным, яростно пытающимся забрать меня в свои пучины.

"Только не вырубаться. Только не сейчас. Можно после битвы, но не во время", — внутренние уговоры помогали не так сильно, как хотелось бы. Лишь заставляли зубы о зубы скрипеть и отчаянно хвататься за последние крупицы сознания.

Когда же наваждение попустило, сначала едва-едва, а потом отступило резко, как отливает волна с берега, я все-таки поднялся на шатающиеся лапы и открыл глаза.

Огляделся.

И просто проследил за тем, как передо мной, по направлению куда-то в сторону, пролетел Бейлфаер. Пролетел прямо как я сам вначале битвы. Я постарался зацепиться сознанием за этот образ, осознать его полностью для того, чтобы колдовское наваждение спало с меня окончательно.

"Дойди. До. Него", — соображать было тяжело, но я все-равно упрямо пытался, заставляя непослушные лапы нести меня в сторону серошкурого шпиона. Тот же, в отличии от меня, получил травму физическую, а не ментальную.

— Вставай и пошли, — кратко сказал я патрульному, когда все-таки дошел до того. Постепенно, к концу моего маршрута, координация вернулась и шаг даже обрел былую уверенность. — Тебе опасно здесь находиться.

В отличии от телодвижений, что получались у меня уже очень и очень хорошо, языком воротить было тяжело, так что этим я решил не увлекаться. Подставив Бейлфаеру бок, на случай, если тот захочет о меня опереться, я двинулся к краю поляны, то и дело опасливо озираясь на происходящее в ее центре.

"Они что... все поют?.." — все еще не понимая что к чему, я все равно тщательно вслушивался. Когда же я еще и остановился наконец-то в безопасной точке, и обернулся, то совершенно точно понял... что ничего не понял.

Но так или иначе, какой бы смысл не был во всех этих песнопениях, абсолютно все дееспособные члены отряда занимались этим, а значит это было необходимо. В конце-концов и я присоединился к ним, подхватывая какие-то более-менее знакомые ноты и слова.

"В конце-концов, судя по реакции Смауга, это действительно работает".

Находиться в первых рядах, когда из Смауга вырвались, а после растерзали на мелкие кусочки войны Варга, для Октавиана было истинным удовольствием. В одну секунду он даже хотел броситься вместе с ними, но потом вовремя одумался, справедливо решив, что в пылу сражения он скорее всего просто получит случайно от Смауга на орехи, в то время как сам ничего не сможет ему противопоставить. Но вскоре его пыл утих и разум вновь стал яснее. Солнце, озарившее собой эту злосчастную поляну, привело вместе с собой и прайд Варга в полном составе. Октавиан был горд за них, что им все же не смотря ни на что удалось вырваться из их западни. Но не менее горд он был за себя: его безумная идея мало того, что сработала, так еще и сподвигла всех остальных завести свою песнь. Наверняка, за все это время в лесу не было слышно так много поющих голосов.

"Если кто здесь еще и живет, то это выступление нашего хора им должно было понравиться. Надеюсь, мы не перебудили всех местных обитателей раньше времени..."

— Спасибо... Вам всем, — призрак Варга вещал перед группой. — Мы в неоплатном долгу пред Вами.

Октавиан лишь слегка кивнул в ответ, после чего все призраки растворились в тумане.

— Мне стоит и вас, друзья, поблагодарить, — Октавиан повернулся к остальным. — Из нас получился отличный... Ансамбль. Не думал, что это так сработает, и уж тем более не думал, что вы подыграете в этом мне.
— Ой, ну посмотрите на него, сама скромность, — крикнул сверху Рифф. — Жаль только, что я не успел ничего спеть из своего репертуара. Смауг тогда был бы побежден за две минуты.
— Боюсь, что твои матные частушки вкупе с твоим отсутствующим слухом заставили бы бойцов Варга бояться не Смауга, а тебя, — хохотнул Октавиан.
— Зато я запугал бы Смауга, а это чего-то бы, да стоило, дурья ты башка, — с этими словами он запустил ставшую уже бесполезной ветку с листвой прямо в морду льва.

Рифф аккуратно спикировал на поле боя (которое скорее стоило бы назвать концертной площадкой) и прошел пару шагов в сторону того места, где только что были призраки.

— Так выходит это и был тот самый ужасный Смауг во всей красе? Пф, слабак, я не впечатлен, — Рифф развернулся и, выставив напоказ свою пятую точку, пару раз шерканул по земле лапами, словно закапывая ее.

Октавиан тем временем уже развернулся к остальным и осмотрел их на предмет ран. Удивительно, но каким-то чудом похоже только он один и не пострадал особо, сломанный коготь отрастет вскоре обратно, но зато вот остальные получили знатно. Все, кроме еще одного. Черношкурый уже почти забыл о его существовании, но увидев, как он начал оживленно носиться и помогать остальным, гаркнул:

— Фредерик! — улыбнувшись, Октавиан подошел к нему поближе. — Молодец, герой!

И буквально через секунду дал ему обещанного подзатыльника.

— А это за то, что чуть под удар Смауга не сунулся. Не отвлекись он сильно на нас, получил бы от него прямо как твой дружок.

Оставшееся дело по наказанию и поощрению новоиспеченного бойца Октавиан решил оставить на Мтонго. В конце концов Фредерик ослушался его приказа, вот пусть теперь и думает, что с ним делать. Покончив с сим логичным умозаключением, Октавиан обратился к Риффу:

— Слушай, пока мы тут собираемся, лети-ка ты обратно в чертог и сообщи остальным, что мы скоро будем. Не хватало того, чтобы все там переполошились из-за того, что мы тут задержались с Мтонго уже неприлично долго. И обязательно сообщи Каденцие, что все в порядке. И прошу, давай без подробностей, хорошо? Придем и сами все расскажем.
— Пф, командир нашелся, ходи то, делай сюда, уже нельзя даже похвастаться, — кривляясь, Рифф вспорхнул и быстро оказался в воздухе. — Передам-передам, куда деваться. Только смотрите мне, не найдите еще приключений по дороге, а то знаю я вас, — и без лишних слов сокол направился прочь с поляны.

Делать барду было нечего, пока Фредерик занимался ранами всех остальных. Ему оставалось лишь наблюдать. Но вскоре группа была готова выдвинуться обратно. И все вместе они двинули прочь с этой поляны обратно домой. Октавиан замыкал этот строй калек, то и дело поглядывая на хромающего фенека, который еле поспевал за Фредериком.

"Похоже ему все же очень хорошо досталось."

Было заметно, что идти ему очень тяжело. Черношкурый слегка замедлил ход, чтобы поравняться с этой парочкой и обратился к ним:

— Слушай, Фредерик, боюсь, что твой друг слишком тормозит нас, придется его бросить.

Увидев окаменевшее от услышанного выражение морды Фреда, Октавиан подмигнул:

— Да шучу я. Я вижу, что ему крепко досталось, а идти еще довольно далеко. Давай-ка я лучше его понесу: и ему легче, и лапу свою тревожить не будет.

На том и порешили. Вскоре фенек оказался на спине льва. Ноша была не тяжелой, поэтому они быстро догнали остальных. Оставалось лишь спокойно добраться до дома. Октавиан уже подбирал слова для своего рассказа, ведь не каждый день приходиться рассказывать о том, как с помощью песни ты побеждаешь могучего призрака.

→ Великий чертог

Северянин мог терпеть боль, мог терпеть и холод, но уставший за долгий день и не менее долгую ночь, получивший серьезную травму, Бейл не мог даже сконцентрировать свое сознание. Казалось, что еще чуть-чуть и он отключится, ведь голоса вокруг начали расплываться, еще через пару секунд стали какими-то далекими, будто он был не в паре, а в нескольких десятках метров от своих товарищей. Серый закрыл глаза и, наверное, потерял бы сознание, если бы не громкий голос, буквально ворвавшийся в его голову:

— Вставай и пошли.

То, что происходило дальше, самец помнил с большим трудом. Краешком сознания он понимал, что происходило, но как бы не пытался сконцентрироваться, назойливый шум в ушах перебивал всю информацию. В конце концов, лев осознал, что Мтонго покинул его, когда теплый бок сменился стужей, но Бейлфаеру было не до того, чтобы снова рваться помогать. Наверняка серошкурый бы не посмотрел на свое состояние, если бы все было хуже, но, кажется, ребята справлялись. Поэтому лев, изо всех сил стараясь сохранить вертикальное положение, плюхнулся на пятую точку, опасно покренившись. Было бы это возможно - свалился бы без сил, но он собирал последние крупицы воли. И к тому моменту, когда Смауг был повержен, усилия Бейла были вознаграждены. Его сознание прояснялось, будто бы ото сна, в ушах переставало гудеть, а боль в челюсти стала уже просто ноющей, а не стреляющей. По крайней мере до тех пор, пока он не пытался пошевелить головой. Да, ему все еще было чертовски плохо, но сейчас уже по крайней мере он мог бы идти. До дома. Скорее бы.

Появившиеся духи едва ли вызвали хотя бы каплю удивления. Да, перед ликом бывшего правителя Севера было сложно оставаться безэмоциональным, сложно было не выказать своего уважения. Особенно Бейлфаеру - коренному северянину. Но он ничего не мог поделать, завидев призраков, услышав их, серошкурый только и мог, что мысленно их поприветствовать и... проститься с ними. Внутренне он выдохнул. Все закончилось, они смогли, они победили чудовище.

– Сильно болит? - Фредерик обеспокоенно осмотрел Бейла. Тот слегка, буквально механически, улыбнулся, и тут же скривился от стрельнувшей боли. Он был в порядке, насколько только мог быть. А вот если бы отрубился минут десять назад, тогда уж пиши-пропало. И без того уставшие и вымотанные, по холоду, сопрайдовцы бы очень долго тащили Бейлфаера до дома, и мало ли кому еще могло бы стать плохо. Так что да, пока он на лапах держится - он в порядке, а обо всем остальном можно подумать в Чертоге. Слегка кивнув подростку, Бейл одарил того поддерживающим взглядом. Серый понимал, что тому наверняка будет устроена знатная выволочка, но с другой стороны, кто бы не помог своим товарищам, будучи на месте Фредерика?...

Совсем скоро они двинули домой. Каждый со своими мыслями, ошалевший и уставший. Бейл плелся рядом с Мтонго, в случае чего, если поплохеет и серый снова начнет отрубаться, командующий подставит плечо. По крайней мере Бейлфаер надеялся на это, остальным, скорее всего, было не до того - свои конечности болели. Ветер вновь подгонял их, и в лучах рассвета, Бейлу стало гораздо легче. Тугой узел, сопряженный с опасностью, завязавшийся где-то внутри, начал пропадать, разливая по телу долгожданное спокойствие. Знаете, как это бывает, липкое ощущение страха и волнения цепляет тебя даже когда, казалось бы, причина того точно исчезла. И вот сейчас, вместе с солнцем шагая вперед, идя с теми, кому Бейлфаер доверил бы прикрывать свою спину (знаете, у шпионов такое - редкость), лев ощущал, как его отпускает. Все события кажутся страшилкой, рассказанной мамой-львицей маленькому львенку севера. Конечно, не они убийцы Смауга, но телесного врага можно сразить силой, в этой ситуации опасность была даже выше, чем если бы сражение происходило с реальным медведем. Ведь что было бы, не затей Октавиан песни? И пускай про них не сложат легенд, не споют холодными вечерами львятам об их подвиге, но для Бейла происходящее сегодня вечером было важными событием в осознании самого себя. Он значим, как те персонажи из маминых рассказов. Он тоже так может, может быть отважным и сильным, может быть героем, может броситься в бой за товарища. Не то чтобы лев когда-то сомневался, просто осознавать такое после подобных событий - очень важно, так считал Бейл.

——- Великий чертог

Отредактировано Бейлфаер (11 Авг 2019 20:43:19)