Волнение и беспокойство полностью овладели бурым подростком, что неуверенно обошла лежавшего на земле самца, пока Асия обращалась к остальным присутствующим. Никаких ранений, вроде, даже об отравлении не говорилось. Неужели взрослый лев может потерять сознание без особых причин, просто от волнения? Это как-то противоречило сложившемуся у самки мнению о представителях сильного пола. По большей части, из-за её отца, который на деле был большим пушистым добряком, но в глазах своей дочки в опасных ситуациях, как и многие львы, мог показать себя настоящим защитником и «мужиком», как бы выразилась его спутница и мать Кас.

Лежавший на подмоченной ливнем земле самец же немного удивлял своей внешностью. Конечно, наша Крапчатая не обладала особо острым вниманием, а скорее лёгкой рассеянностью, присущей её юному возрасту и редко осматривала находящихся рядом с лап до головы, но более опытный и привыкший быть настороже зверь непременно признал бы в потерявшем сознании льве взрослого самца. И вот именно их, подмечающих все особенности и отклонения от нормы, удивила бы подростковая грива, на месте которой ожидаешь увидеть приличный такой лес шерсти, столь подходящий под образ «настоящего льва». Но, даже если бы львица вдумалась в это, а не давала вниманию шанс перебегать с одного присутствующего на другого, то скорее всего, просто лучше запомнила «больного», пополнив список его примет забавной мелочью, а пока замечать эту самую мелочь Кас, кажется, не собирается.

Почувствовав лёгкий, но ощутимый холод, львица медленно выдохнула тёплый воздух, мотнула головой и, наконец, подошла к Аргентуму, стараясь не отвлекать его от ответов на вопросы Асии.

— Он вот-вот очнётся, я гарантирую. Правда, он сразу же после начнёт проявлять крайне нездоровую активность, поэтому придётся его... попридержать.

— Я сейчас попыталась это представить, и моя фантазия отказалась работать, — негромко вставила бурая, обращаясь скорее к себе, однако внутренне желая позабавить всех, — но я помогу, ты только направь.

Спустя мгновение Касари поняла, что Асия обращается уже к ней, оставив на некоторое время своего собеседника-альбиноса. Крапчатая не особо представляла, стоит ли уже с ней разговаривать так, как ещё позволял говорить с собой Арг, но решила не рисковать и попыталась взять себя в лапы.

— З-здравствуйте, — коротко кивнула бурая сначала Асии, а после приветливо, но так же коротко улыбнулась стоявшим рядом будущим львам, — меня зовут Касари, мы с отцом пришли сюда относительно недавно, я ещё не успела никому надоесть, хотя делаю это довольно быстро.
Может, папу Вы знали? Большой, светлый, пушистый и довольно мягкий по натуре, ну, мне так всегда казалось. Он... пропал недавно... Но должен вернуться, не мог же он меня тут бросить! — мотнула головой и твёрдо закончила Касари, но вдруг почувствовала накатывающую тревогу.

Не туда её понесло, не туда. Если со смертью матери она уже смерилась, хотя не переставала верить, что она, такая же простая и немного серьёзная находится рядом и частенько наблюдает за своей дочуркой, то вот отца она хоронить раньше времени не собиралась. С чего бы это? Он и раньше уходил, правда, возвращался куда быстрее. Знать бы хоть, куда он шёл...

Стыдливо опустив уши, самка отошла чуть в сторонку, встав позади альбиноса. Желание дать самой себе по глупой морде за такое неудачное начало знакомства и неумелую речь на какой-то миг засело внутри. Такое случалось с нашим подростком и раньше. Вроде и сказала что-то малость неверно, невпопад, вроде и постарались окружающие понять и забыть, а у мелкой в бурой головке ещё не раз ненароком проносилось неприятное воспоминание, словно пыталось прочно вбить в эту самую бурую головку, что «нефиг что-то делать, не обдумав, глупый ты ком шерсти».

Аргентум, «как всегда», хотелось сказать, будто подгадал и ободряюще подозвал свою спутницу-травницу, дабы та поучаствовала в докладе о встречи с дикобразом и его рассказе. Правда, мажордом своей манерой речи сумел превратить этот самый доклад, на пересказ которого Касари и другим простым жителям саванны хватило бы предложения, в полноценную и правильно построенную историю, которую даже подросток слушал с возобновившимся интересом.

— Научишь меня так говорить, Аргентум? — тихонько шмыгнув носом, сказала Кас голосом, что постепенно стал более задорным и уверенным. Сервал, кажется, попал в точку, сам того не ведая. Крапчатой нужна была только вот такая простая фраза, чтобы как-то разрядить обстановку, пусть даже разрядить требовалось лишь для себя самой.

Кажется, мы забыли про одного пернатого, который присел на небольшой валун, наблюдая за происходящим, и частенько про себя комментировал эту картину. После рассказа Арга он на секунду перехватил взгляд своей бурой подруги и также ободряюще подмигнул, мол, «ничего необычного, всё нормально, солдат».

Влажный воздух у самой реки постепенно «преодолел» оперение Таккара, и вскоре последний нехотя расправил крылья, взмахнув ими пару раз и пытаясь согреться.

И тут сквозь влагу до пернатого донёсся разговор крокута и более мелких птиц. Суть разговора явно заинтересовала сокола, тем более, не вечность же ему сидеть на загривке подростка, выжидая, пока атрофируются крылья? Пора бы и сапсану показать, что он тут очень даже полезен. Глядишь, ещё похвалят, а он это любил.

Оттолкнувшись от валуна, словно пружина и взмыв в воздух, птах плавно подлетел к Энио и, взмахнув пару раз крыльями у самого загривка крокута, пытаясь затормозить, также аккуратно приземлился.

— Прошу прощения, что без предупреждения, но хотел узнать, пригожусь ли я Вам? — вытянув голову так, чтобы та была видна гиене, начал сокол, — Буду не прочь помочь хоть в чём-то новому дому моей подруги.

На последнем слове птах клювом указал на бурого подростка. Получив в ответ короткий кивок Энио, Таккар без лишних вопросов взмыл в небо, пролетел над самой головой Кас, привычно слегка дёрнув ту за ухо, и направился к скалам, на вид смахивающим на место, что могло бы получить название Три Когтя.

Крапчатая молча проводила пернатого взглядом, вздёрнув голову, пока тот не превратился из сокола в тёмный силуэт, а из тёмного силуэта и вовсе в точку... Звонкий голос сапсана и его слова она уловила, так что никаких вопросов не возникало. Любил он быть в гуще событий, вот и всё. Только бы перья ему из хвоста никто не повыдёргивал.

А дальше реальность решила, что события разворачиваются слишком медленно и пора бы им ускориться, так что, во-первых, лев, что лежал без сознания, вскочил на лапы, во-вторых, этот самый лев скороговоркой выпалил огромную кучу слов, то и дело прерываясь, словно бедолаге не хватало воздуха, в-третьих, тут же закончив речь, дал понять, что сейчас помчится со скоростью гепарда на край света.

«Попридержать», помнишь, Касари? Кажется, что львица только сейчас поняла, как забавно всё будет происходить. Не дожидаясь, пока лев даст дёру, она помчалась к бегуну и, вытянув вперёд нервно подрагивающие лапы, попыталась обхватить его за шею, словно стараясь обнять и надеясь, что он от тяжести мелкого подростка просто не убежит далеко. Глядишь, там и остальные подоспеют.

Эх, жаль, что Таккар этого не увидит!

Отредактировано Касари (2 Янв 2019 13:59:10)

Для Галатеса вся эта ситуация была напряженная, так как сейчас в нем смешивалось очень много различных эмоций, которые скрыть в себе было сложно, если вообще возможно. Грусть, что подвел маму, гнев и ярость на брата королька,  беспокойство за Котиса, который был самым близкий молодому принцу после матери, и это только то, что прямо сейчас боролось внутри него.  Подобное скрывать в себе было и для взрослого льва сложно, чего уж говорить про молодого еще не матерого льва, и тем более, сейчас рядом была та, под чьим взглядом Галатес не мог вообще ничего скрыть, ведь мама была именно той, от которой у молодого льва почти не было никаких секретов.  Но сейчас внимание Галатеса было разбросано: Мама, Котис, больной дядя, который, то пытается добросовестно выполнять свои обязанности, то падает в обмороки, донесения с границы и про опасность со стороны какого-то буйвола. Слишком все бурно развивалось, и было много всего, и Галатесу, который, несмотря на свой возраст, предпочитал вникать в некоторые дела, было некомфортно. Ему сейчас хотелось оказаться в его небольшом секретном месте недалеко от родной пещеры, где он мог спокойно побыть один и обдумать все то, что сейчас происходило. До этой прогулки, лев часто начал посещать это уединенное место, обдумывая отношения со старшим братом.  Понимая, что Аминта его боится, как и всего на свете, а из этого можно было сделать простой вывод, которого Галатес боялся – когда тот станет королем, есть вероятность изгнания из страха, и ведь мамы не сможет защитить его.

Но сейчас нужно было сосредоточиться на проблемах насущных, и поэтому молодой принц молча смотрел на своего брата, который всегда открыто показывал свое внутреннее состояние. Галатес видел, что Котис беспокоится за мать, как и он сам, и поэтому, они оба сейчас старались быть рядом с ней, поддержать и помочь преодолеть все невзгоды, что сейчас навалились на ее хрупкие плечи. И сейчас ссора с сыном было бы для матери страшным ударом, поэтому Галатес был готов прервать своего братца в нужный момент, если почувствует, что тот перегнет палку в своих эмоциональных вспышках.  Однако Котис вел себя спокойно, что и позволило Галатесу немного расслабиться и просто находиться рядом с самыми дорогими ему зверями в целом свете.

Но тут Котис начал высказывать свое мнение по поводу отношения к незнакомцам, и при этом опять упоминая Аминту и привлекая внимание Галатеса. Молодой лев лишь немного фыркнул, так как старший брат после той их ссоры никогда не вызывал у него уважения или даже небольшой искры родственности. Галатес и Амнита, хоть это было и незаметно, но с каждым новым днем отдалялись все больше и больше друг от друга.

–  Я согласен с Котисом, правда и не совсем. В каждой морде нельзя видеть друга с самого начала, однако и врагом он может и не быть. Необходимо следить и наблюдать и только потом принимать решение, по поводу того, друг он нам или враг. Но если решение нужно принимать без наблюдения, то я предпочту остаться и довериться тем, кого знаю, а вот незнакомца держать на расстоянии от себя, где он не сможет навредить.

Именно после этого в их разговор вступила мать, которая попыталась объяснить свое видение по этому вопросу и доказать свою правоту. Галатес признавал, что в словах матери была своя логика, однако и просто говорить и обязаться с чужаками ему было непривычно. Хотя, именно для этого можно иметь особого льва, или даже несколько, которые и могли бы вести переговоры с чужаками. Так сказать, парламентеры, которые могли бы выявлять опасность в чужаках. Эта идея понравилась молодому льву, и он даже хотел бы рассказать ее своей матери, но только позже, так как сейчас было не то время и место.

– Мам, я тебя прекрасно понимаю, и даже разделяю идею того, что надо быть гибче, однако иногда необходимо быть решительным и жестким. В такие моменты нужно уметь говорить незнакомцам нет или же признавать в них врагов, пока они не проявят хоть что-то полезного по отношению к прайду. В такие моменты, когда время позволяет, можно мило улыбнуться, но при этом проследить за незнакомцем, чтобы понять его намерения, но порой времени просто нет. И тем более…

Договорить лев не успел, так как в их разговор вклинился Энио, доложив о буйволе. Реакция обоих принцев была разная. Если Котис решил вслух подвергнуть сомнению теорию матери, то Галатес не на шутку испугался, что Асия сейчас ринется к этому опасному сопернику. В глубине сознания, лев надеялся, что Амнита окажется рядом с этим опасным врагом, но внешне можно было увидеть лишь его беспокойство.

– Котис, не стоит так говорить. Нашей матери только встречи с этим буйволом не хватает. Лучше сделать так, как предлагают более взрослые и опытные, а именно собрать отряд и избавиться от этой угрозы. Маме лучше держать подальше от него. Фестр в отключке, но это не значит, что без него невозможно собрать отряд и избавиться от угрозы.

Посмотрев на своего дядю, который лежал на земле, Галатес заметил, что мать наклонилась к Котису и начала что-то шептать ему на ухо. Молодой лев всегда был очень любопытен по своей природе, и поэтому, как бы нечаянно он оказался ближе к ним обоим, чтобы услышать то, что говорила его мать брату.  Услышанное вызвало на морде молодого льва небольшую улыбку, после начало все происходить довольно быстро. А именно, прежде их мать представила их с Котисом некой молодой львице, что занималась дядей, и чтобы поприветствовать ее, Галатес немного кивнул, после чего посмотрел на дядю и подошел ближе к брату.

Но потом их дядя просто вскочил на свои четыре лапы и хотел побежать за братом, чтобы спасти от опасности. В глубине души Галтеса загорелась опасная надежда, что все-таки брат окажется рядом с буйволом, но потом он отбросил подобные мысли, так как так же в глубине себя не желал смерти брату, как бы плохо к нему не относился. Но тут была иная проблема – их дядя. Сейчас он был крайне в возбужденном состоянии, а стало быть, так же мог представлять угрозу, причем в первую очередь для себя самого. Галатес не желал зла дяде, хотя иногда и считал его никудышным регентом, поэтому сразу понял план своего брата, и молча кивнул ему головой в ответ на его подмигивание.

Молодой лев заметил палку, к которой подошел Котис, и сразу понял то, что его брат задумал. Сейчас действовать нужно было быстро, чтобы уберечь дядю от глупых поступков, и поэтому Галатес согласился на этот план. И вот, Котис бережно и заботливо отодвинул маму в сторону, что исключало вероятность нанесения ей вредя, Галатес дождался условного сигнала своего брата и взял один конец палки в пасть, после чего вместе с Котисом побежал с ним на встречу дяде. Как и следовало ожидать, взрослый самец никак не ожидал подобного, и споткнулся о палку, из-за чего рухнул на землю, а Котис торжественно наступил ему на хвост своей лапой, тем самым показывая, что он тут победитель. При этом, он боднул Галатеса в щеку, показывая свою благодарность, что заставило принца улыбнуться, ведь ему было важно, чтобы Котис оставался рядом.
Как только дядя оказался на земле, Галатес спокойно подошел к своему брату и своей лапой брал его с хвоста взрослого льва, как бы молча давая понять, что лучше сейчас не провоцировать.  После чего наклонился к брату и тихо прошептал на ухо.

– Будь готов удержать его на земле, если он попытается встать. Сейчас нам лучше, чтобы он лежал.

После чего Галатес обошел Фестра и спокойно сел перед ним и обвил передние лапы хвостом, внимательно посмотрев тому в глаза, как и любой молодой лев, который заинтересован чем-то.

– Дядя, мой братец прав. Вам необходимо немного восстановиться после обморока. Не волнуйтесь, моего брата и сестру мы успеем найти и защитить. Лучше помочь ей в проблеме буйвола, так как она нанесет прайду больший урон. Аминте всегда уходит и гуляет, вам ли этого не знать. Не переживайте.

Отредактировано Галатес Марон II (10 Янв 2019 22:15:13)

Куча-мала из-за перевозбудившегося Фестра грозила затоптать Аргентума до того, как пятнистый даже приблизится к регенту. Поэтому сервал и не лез, позволив физически более сильным существам обуздать буйного. Сам он, меж тем, лишь сосредоточенно наблюдал, ожидая момента, когда можно будет попросить семейство и помогающих слезть с руководящей тушки. Впрочем, с этим отлично справилась и королева, и Тум в почтительном кивке головой ответил ей:

— Естественно, мэм, — впрочем, фраза прозвучало совершенно негромко, хотя и уверенно. Да, пусть Аргу и проще ориентировать ночью, но он не станет подвергать опасности жизнь кого-либо, тем более, раз это запретила делать Асия. Что бы не обещал поход, перестраховаться не будет лишним... А уж особенно, когда есть ещё куча проблем. Вот одна такая вновь легла на маленькие, но сильные плечи мажордома. Ведь сама львица отправится разбираться с проблемами похлеще полупьяного льва. Благо, Фестр не отличался гигантскими размерами, и сервал в который раз поблагодарил бога за то, что тот послал ему столь хорошую помощницу. Без Касари он вряд ли бы справился.

— Фестр, вы сейчас глубоко вдохнёте, выдохните и медленно скажете, где нового логово. А затем с каждым выдохом вы будете делать один шаг вперёд. Один. Не больше. И так мы, — сервал бросил краткий взгляд на Касари, ожидая, что та подтвердит своё участие в походе, — дойдём и всё устроим. В случае...ммм... проблем, — кот замаялся, пытаясь подобрать слова повежливее и менее острые (то-то Котис был бы рад!), — Я буду вынужден применить ещё кое-какие травы и иные мои умения, дабы ваше пусть и без сознания, но тело, оказалось подле нужного нам места. Я думаю, этот вариант неприемлем, посему прошу проявить сознательность и постараться контролировать себя.

Данная тирада была не сколько предупреждением, сколько успокоением — плавный, мелодичный голос Тума часто мог успокоить даже самых буйных, а уж Фестр явно таким не был. Всё-таки не хотелось бы просить Касари бить регента. Во-первых, он же регент. Во-вторых, Касари это будет дурным примером. Ну и в-третьих, вообще-то, Аргентум — исключительно приверженец пацифизма. Посему лапы в лапы — и вперёд.

К Трём когтям, говорите?

–→ Три когтя.

Если бы Кас пришлось пересказывать, что произошло после прыжка, львица бы непременно замялась, хотя бы потому, что именно после того, как Кас приготовилась схватить возбуждённого льва, она тут же зажмурилась, ожидая, что опять как-нибудь не так приземлится и получит в собственный нос.

Само по себе действо не затянулось, и Крапчатая ясно запомнила короткую гриву самца в собственных лапах, потерю равновесия и удар о влажную землю. Но, кажется, льва вес бурой тушки немного подтормозил. Ещё пару секунд подросток без движения валялся кверху лапами, а после открыл глаза и тут же вскочил (вернее, вскочила), осознавая, что вся та грязища, покрывавшая землю после ливня, теперь нахально облепила спину, бока и, местами, лапы кошки. Даже морде досталось...

Скосив глаза на кляксу на собственном носу и слегка нахмурившись, Касари недовольно шмыгнула этим самым носом. После, услышав слова Асии и двух подростков в сторону развалившегося на земле льва, она поняла, что стоит немного отойти и дать им выговориться. Краем глаза Кас успела заметить палку, лежавшую неподалёку этих самых подростков и смекнуть, почему лев так быстро потерял баланс и рухнул.

«Почему именно я постоянно попадаюсь на такие “нежданчики”?»

Единственное из диалога, что действительно заинтересовало кошку, так это ясно прозвучавшее имя самца — Фестр. Так, память, не подведи свою обладательницу хотя бы на этот раз, хорошо?

Приблизившись чуть ближе к Аргу, к которому кошку постоянно тянуло хотя бы из-за излучаемого им спокойствия и какой-то простоты души, Касари принялась осторожно стряхивать с себя куски грязи, придававшие ей вид неряхи или ну очень невезучего жителя саванны, то языком, то лапой, стараясь при этом не задеть альбиноса и не подпортить идеальное творение природы — белую шерсть, — своими неуверенными движениями.

Молча избавляясь от сора на шерсти и пытаясь придумать, как бы себя подбодрить, самка не забывала в пол уха слушать, о чём говорила группа из королевской семьи и сервала. Мысль о том, что путешествие придётся отложить, маленько разочаровало Кас, а учитывая, что из неё постоянно лезла лишняя энергия, оно и понятно. Теперь будет крайне нелегко дождаться того момента, когда бурая львица и Аргентум получат добро и смогут отправиться в этот поход. С другой стороны, лёгкая задержка обеспечила самку шансом лишний раз посидеть и подождать возвращения отца. Пожалуй, этот запрет Асии выдвигаться именно сегодня — не наказание, а подарок свыше.

Размышления прервали слова Арга, по которым Касари интуитивно поняла, что сейчас небольшому зверю понадобится помощь. Она тут же оказалась рядом с Фестром, дав тому осторожно опереться на себя, и, пытаясь подстроиться под шаг льва, направилась к Трём Когтям.

Мелкая чувствовала стыд перед самцом за свои кульбиты тому на шею и надеялась, что он успел её простить и не примется отчитывать прямиком здесь, заставляя краснеть. От подобных мыслей Кас, кажется, действительно раскраснелась, и это было бы заметно, не буть львица полностью покрыта шерстью. Природа в очередной раз спасла подростка.

Собственно, Крапчатую занимали не только подобные размышления. Она представляла себе будущее логово, то, как они а Аргом украсят его и приведут в порядок. Мелкая то и дело пыталась ускорить шаг и наконец увидеть его вживую, но её удерживал Фестр, явно не переполненный такой же энергией и желанием. Интересно, а о чём он думает?

В какое-то мгновение Касари чуть не поскользнулась о мокрый участок размякшей земли, почувствовала тяжесть взрослого льва, но успела вовремя восстановить равновесие. Это напомнило ей недавний случай на берегу реки, когда пришлось спасать двоих самцов от смерти, грозившей наступить довольно скоро от потери крови. Тогда, после обработки ран, нужно было помочь бедолагам доползти до этой самой реки и дать им напиться. Ох, один из них чуть не раздавил подростка.

Крапчатая не верила, что тогда помогла полностью, но внутренне гордилась тем, что ей удалось помочь хоть чем-то. Да, она определённо может сделать что-то полезное!

————> Три Когтя

Когда королева-мать поспешила к лежащему на земле кузену мужа, попутно отчитывая его и наказывая ему сегодня особо не напрягаться, Котис не сдержал звучного смешка. Вот это представление сегодня они все устроили, ничего не скажешь. Сначала чуть не подрался с каким-то одиночкой, потом чуть не прибил собственного дядю, а теперь наблюдает матушку в гневе. И, самое приятное, гневается она не на него. Невольно он припомнил, как королева отчитывала его на глазах у всех после нападения на нарушителя границ, и тут же расплылся в кривой улыбке, демонстрируя всем присутствующим пожелтевшие зубы. А он уж боялся, что сегодняшний день продолжит быть таким же серым и ему придётся скучать, ожидая возвращения коронованного братца. На время он даже позабыл о своей злости на Аминту, ускакавшего неизвестно куда, так ещё и прихватившего с собой их сестру. Когда Галатес молчаливо попросил брата встать с хвоста дядюшки, самец пусть и с неохотой, но всё же покорно отпустил бедного старика, сопровождаемый аналогичной просьбой матушки, которую она, в отличие от младшего принца, озвучила вслух. Слова брата о том, что нужно будет в случае попытки побега Фестра удержать его на земле, заставили крепыша воодушевленно улыбнуться своей фирменной кривой улыбочкой, кратко кивнув Галатесу. Припечатать кого-то к земле? Да раз плюнуть!

Котис обошёл Фестра и сел сбоку, с упоением наблюдая за тем, как матушка отчитывает этого старика, прижимая его с другого боку. Не каждый день можно полюбоваться таким зрелищем, так что нельзя упустить эту возможность. Очередное напоминание о выходке Аминты заставило подростка красноречиво закатить глаза, но едкую реплику о поведении малолетнего короля он всё-таки смог сдержать. Мысль о том, что когда Аминта вернётся, он сможет всласть выразить своё недовольство “на своём языке”, грела его сердце и помогала сдерживать нарастающее недовольство и гнев. Даже если королёк решит не возвращаться самостоятельно, его в любом случае вернут. Силой. И чёрт, как бы он хотел присоединиться к этому процессу таскания брата за хвост домой!

– Если дядюшка взбунтуется, Вы знаете к кому обращаться, диойкет, не так ли? – негромко сказал принц, наклоняясь к мажордому и многозначительно посмотрев ему в глаза. Фестра, конечно, не назовёшь громадным и опасным, но вряд ли подросток и сервал смогут справиться с этим юрким стариком, особенно если ему снова что-то взбредёт в голову. Будет логичнее сразу послать кого-нибудь за кем-то более крупным и сильным, так ещё и способным позволить себе прижать к земле принца-регента. А кто подходит на эту роль лучше, чем Котис? Правильно – никто.

Принц вместе с младшим братом поспешил к матери после её зова, встал подле её правой лапы, также готовый поддержать её. Вместе с Галатесом они наверняка напоминали окружающим телохранителей, сопровождавших правительницу королевства. В принципе, это было недалеко от правды: вряд ли у кого-то повернётся язык назвать принцев не готовыми встать на защиту их матери, даже если для этого придётся пожертвовать собственной жизнью. В конце концов, после этого у неё всё равно ещё останется любименький блудный сыночка, которому повезло родиться раньше остальных.

===========>Три когтя.

— Изумрудные луга

- Ну да. Бабуин же сказал, что не обязательно мертвую,- не заметив иронии в голосе Мисавы, простодушно подтвердил Зи, ведь ему, честно говоря, убивать какую-то живую зверушку ради эксперимента шамана не особо-то и хотелось. Одно дело круговорот жизни в природе – ты умерщвляешь газель, ее потроха поедают гиены и стервятники, а кости прорастают в землю, из которой растет трава, и так далее. Другое дело – отнять жизнь ни в чем ни повинной твари. Заранди не был членом секты порядочных львов, но и когти лишний раз старался держать при себе.

«Что мы бы могли предложить ей? Рассказать ту самую байку про привидение и понадеяться, что огненная проникнется душещипательной историей?». В голове Заранди не было ни одной толковой идеи, окромя запугать саламандру и притащить ее к бабуину за хвост силой, а там уже разберемся. Не бревно же с личинками и лягушками ей нести? Хакуна матата, блин…

Только лев подумал об этом, как желтый всполох прямо перед глазами нарушил атмосферу ленивой задумчивости, и самец пару раз сморгнул, пытаясь сфокусироваться. Комок перьев и тараторящего веселья возник перед мордой, вызывая непреодолимое желание заехать по нему лапой, лишь бы так не пестрило. И только боги знают, удалось ли бы Заранди от этого удержаться, если бы наглый птыц своевременно не слетел на камень впереди.

Да что ж за земли-то такие? Он волновался, что ему попадется навстречу группа головорезов и пустит непрошенного гостя на обед… а, оказывается, переживать нужно было за наличие чудиков?

Самец многозначительно, натянуто улыбнулся, демонстрируя удоду боевой набор бело-желтых клыков. Выражение морды Заранди как бы говорило «Знаешь, бро, из костей твоих крыльев получится отличная зубочистка».

Мисава, конечно же, Заранди единодушно поддержала – льву не нужно было смотреть на нее, чтобы угадать, что она на это все скажет. Между ними была пропасть в энное количество лет, знали они друг друга пятнадцать минут от силы, но отношение к фрикам, похоже, было одинаковое.

- Проваливай, - фыркнула львица, и Заранди согласно продолжил, - Погодка сегодня отличная, чтобы пообедать сладкоголосыми пташками, - со стороны могло показаться, что молодой лев внимательно слушает сообщение птица, но, на самом деле, тот по инерции прикидывал, как бы этак половчее сцапать болтуна, если он решит совсем уж допекать их. Зрачки самца следили за перемещениями удода – вперед, резко вверх, потом вниз… Но вот когда Зи понял, что желтый комок перьев планирует спикировать к ним в ноги, вот тут Заранди всё-таки подумал «Ооо, чувак, не надо!».

Терпению матерой, кажется, приходил конец. И если лев, потрепав, отпустил бы чудака из-под тяжелой лапы, то за милосердие Мисавы он вообще не был уверен.

- Воу, воу, полегче, друг, - голос самца был призван насторожить и утихомирить взбалмошную птицу, - Говоришь, можешь помочь? И что ты за это хочешь?

Отредактировано Заранди (5 Окт 2019 20:30:30)

Кажется, Заранди был настроен более миролюбиво — чего не скажешь о Мисаве, которая с куда большим удовольствием расправилась бы с птицей. Есть, конечно, тут нечего: одни перья, кстати, довольно красивые. Матерая не любитель украшений, но тут уж можно расстараться и сделать себе прекрасное ожерелье. Жаль только, что в реалиях саванны оно проживет весьма недолго: до первой жаркой охоты, в которой перья истреплются до неузнаваемости и, к тому же, наверняка перемажутся кровью.

Говорил пернатый тоже уж слишком много... Самка мрачнела на глазах, пока ярко окрашенный птиц кривлялся перед ней — и, кажется, все же смогла помрачнеть настолько, что даже ему стало понятно, что он перегибает палку. Во всяком случае, среди шелухи слов, которые он громоздил, наконец-то стало можно разобрать хоть что-то полезное.
Самка уставилась на удода, скептически отвесив нижнюю губу. Говорил-то, он, конечно, много, и даже немного по делу, но вот сможет он выполнить все то, что так легко обещал... Он как солнышко сиял, особенно после того, как Заранди неосмотрительно осведомился о том, чего же пернатый хочет взамен за оказанную услугу.
— Перебьешься, — Мисава была этакой тучей, набежавшей на сияющее солнышко, — сначала дело, а потом уже поговорим о награде. Ее мы, кстати, пока что не видели, — она чуть приподняла верхнюю губу в недоброй усмешке, от всей души надеясь, что бабуин расплатится с помощниками чем-нибудь вроде носорожьего дерьма.
Что ж, она с радостью отдаст птице даже собственную долю. Для дорогого друга ничего не жалко.

Она втиснулась между Заранди и благоразумно расположившимся подальше от нее, а стало быть, поближе ко льву удодом. Смотрела она, конечно. недобро, но хотя бы лапы не распускала и хватать его не пыталась. Не из доброты, правда, а лишь потому, что не была уверена, что не промажет. А если промажет, то назойливый птиц наверняка растрындится так, что не только саламандры — ни одной души на десяток миль вокруг не останется. Это еще хорошо, если не прискачут местные патрульные.
— Ладно, обсудим, — пока самец не наобещал чего-нибудь еще, проговорила она, — коль скоро ты знаешь, где искать саламандру, так давай действовать вместе. И тихо.
Она со значением глянула сперва на птицу, которая, похоже, просто не умела затыкаться вовремя, а затем и на Заранди — тот, впрочем, вел себя куда тише и скромнее.

- Перебьёшься, - мрачный голос Мисавы был словно колючкой, намертво застрявшей среди вычищенных перьев. Проще говоря, угнетал. У Джозу весь запал куда-то ушёл, оставив его вот так глупо стоять со своими якобы "гениальными" планами. И в этот момент птица окатила огромная волна возмущения. "Перебьёшься." Это он-то "перебьётся"? Да что эти львы о себе возомнили? Он так просто по доброте душевной должен им помогать? Да если бы не он, они бы провозились здесь полдня, только пытаясь отыскать эту долбанную норку! Ну и что, что Джоз ещё ничего не сделал! Он собирался! И он хорошо собирался! Да, даже его предложение помочь должно оплачиваться! Между прочим, эти львы уже его должники! Ведь в сделке не было сказано, за что именно каждая сторона получает свою награ... Хей, а это идея.

- Да-а...мы обязательно поговорим об этом, - медленно протянул Джозу, что было совершенно для него неестественно. Однако у этого была причина. В маленькой головке зрел новый план, даже не план, а безумная идея - опасная, безусловно опасная, но имеющая все права на жизнь. Птиц вдруг хихикнул и заговорил как всегда весело, но в этот раз очень осторожно подбирая слова, - Что ж, будем считать, что наша сделка состоялась. По всем вышестоящим правилам, конечно же. На мне лежит безусловно важная часть той работы, которую нам предстоит сделать. А вам, пф, вам всего лишь надо следовать моим требованиям и поймать саламандру. И тогда вы получите свою выгоду, а я - свою. Да-да, не забудьте, пожалуйста, о награде! И тогда каждый из нас будет иметь выгоду с этой сделки.

Джозу просветлел. Он крайне довольно смотрел на двух львов, стоящих перед ним и не подозревающих в какую аферу они сейчас попали. Ситуация нравилась ему всё больше и больше.

Львы хотят выгоду? Что ж, они её получат. Джоз поможет им найти саламандру. Это же их выгода, верно? А выгодой для Джоза станет та самая награда, которую очумелый бабуин даст своим работникам. Итог, львы следуют требованиям птица, одно из которых отдать ему всю свою награду. Всё согласно условиям сделки. Был, конечно, шанс, что клиенты за такое захотят разобрать удода на пёрышки-косточки... Но у Джоза на такую ситуацию было всегда заготовлено верное решение - обратиться за помощью к своим БОЛЬШИМ собратьям. Да, Джозу был полностью доволен ситуацией. И львы в достатке (саламандру словили) и птиц не в накладке (получил всё вместо ничего). В мире, где нет ничего прочнее слова, надо внимательно слушать условия договора!

- Ладно, обсудим, - Джозу радостно затрепетал крылышками, когда суровая и мрачная самка ответила ему. Ведь если судить по первому впечатлению (а оно почти всегда самое верное), то Мисава сказала что-то сродни "Да, я согласна, дури мою голову дальше". Но радость птица была недолгой, ровно до того момента, пока его весёлый взгляд не упал на Заранди, который крайне красноречиво показывал, что ждёт его в ближайшем будущем, если он не заткнётся. Джозу поубавил свой пыл, понимая, что он сейчас ходит по тонкому-тонкому прутику, готовому в любой момент сломаться напополам.

А птиц не хотел падать, он не хотел оказаться на самом дне.

- Тишина - залог нашего успеха, - серьёзно обратился Джозу ко львам, - Я сейчас поднимусь повыше, вы следите за мной. Если что увижу, я дам вам знак. Следите внимательно! - птиц расправил пёстрые крылья и заговорщески подмигнул двум львам, - Идём. Старик не ждёт!

Хлоп-хлоп крыльями, и Джоз был уже в воздухе, набирая высоту. Живот настойчиво тянул его тушку вниз, а потому птиц не смог подняться даже выше кроны деревьев. Он залавировал между веток деревьев и уселся на одну из, внимательно оглядывая землю вокруг. Возле стоящего в некотором отдалении камня Джозу разглядел небольшую трещинку, где, как ему показалось, шевелилось что-то живое. Удод вновь заработал крыльями и метнулся к тому дереву, под которым находился этот камень. Указательными перьями Джоз показал львам на камень под ним, и сам позже приземлился на него. Любопытство всё же оказалось сильнее его.

Отредактировано Джозу (23 Окт 2019 19:51:54)

К счастью, птиц все-таки заговорил поспокойнее, а затем и вовсе вспорхнул повыше, так что его тонкий голосок унесло ветром. Мисава осталась этим довольна. Конечно, он мог принести пользу, но все же... все же он был невыносимо шумным. И еще что-то о тишине говорил... Птичий щебет доносился теперь откуда-то издалека, приглушенный расстоянием. Матерая торопилась следом, довольная тем, что не слышит большей части его болтовни. Совсем недавно она думала, что ей надоело быть одной, и компания не помешает; теперь же она полагала, что одиночество, в сущности, прекрасный спутник. Всегда с тобой, всегда молчит, не перебивает и не требует награды за свое присутствие.

Правда, и лапу помощи тоже не протянет... Бурая хмуро и задумчиво глянула на молодого самца, перебиравшего лапами рядом с ней. Он был целеустремлен и сосредоточен на своей цели... погодите-ка, верно, на цели.
Удод описал в воздухе замысловатый кульбит, уворачиваясь от веток дерева, и спланировал ниже, присматриваясь к чему-то на земле. Оставалось надеяться, что он заметил там не горстку зернышек, или чем там питаются такие, как он. Мисава, признаться, с трудом верила, что им вот так сразу улыбнется удача. Да, обстановка была подходящей: влажно, но не слишком сыро, источник воды неподалеку, а солнце клонится к закату, так что дневная жара отступает, и такие мелкие твари, как саламандра, могут вылезти на поверхность, не опасаясь высушить свою мягкую влажную шкурку. Бррр, влажную шкурку, какая гадость! Несмотря на то, что постоянной спутницей матерой была зеленая мамба, она с недоверием и брезгливостью относилась к подобным животным — змеи, лягушки, саламандры, да какая, к черту разница, мы ведь здесь не классификацией занимаемся. Есть их — только время терять, а под лапы подворачиваются внезапно и всегда невовремя; к тому же, как змеи или скорпионы, могут быть даже весьма опасны. Саламандра, говорят, тоже обладала ядом, но есть ее или даже облизывать бурая, понятное дело, не собиралась.

Она подошла поближе, вглядываясь в тот участок на земле, куда смотрел, чуть склонив голову, любопытный птиц. Да, там, несомненно, что-то шевелилось, что-то покрупнее, чем земляной червь. Матерая остановилась в паре шагов, двигаясь осторожно и мягко, чтобы сотрясением почвы не спугнуть того, кто там прятался. Иначе придется добывать из норы... нет, тогда проще сразу раздавить, осторожно, когтями, чтобы яд, если он есть, не попал на кожу. Завернуть в какой-нибудь лист покрупнее — и можно тащить этому старикану, как там бишь его зовут. Правда, он говорил, что мертвых ему нужно три... Может, они там в земле сидят целой пачкой, но проверять пока что не хотелось, тем более, что Мисава обнаружила, что размышляет о способах безопасного убийства и упаковки саламандры, глядя в мордочку одной из них.
— Привет, — стараясь говорить как можно мягче (то есть, не совсем так, как будто присутствие земноводного ей глубоко противно), протяжно проурчала львица, склоняясь чуть пониже, но не слишком: мало ли, что там в себе скрывает эта обманчиво маленькая тварь, — меня зовут Мисава, — она чуть не поперхнулась, чувствуя себя оскорбленной тем, что вынуждена раскланиваться перед земноводным; сделав небольшую паузу, она дала возможность остальным тоже представиться, — нам нужна твоя помощь. Мы не причиним тебе вреда, и просим тебя пойти с нами.

Она замолчала, пытаясь представить ситуацию глазами амфибии. Бабуин ведь не говорил, что именно сделает с саламандрой, и как долго она будет ему нужна. Должно быть, ей самой не под силу будет потом проделать обратный путь — стало быть, кому-то придется отнести ее сюда; впрочем не то, чтобы Мисава всерьез заботилась о комфорте и безопасности жителей саванны.
Ладно. Разберемся как-нибудь по ходу дела.

Кот облегченно вздохнул, когда говорливый птиц закончил свою аудиенцию и приступил к поискам саламандры. В конце концов, в мире хищников все устроено гораздо проще – выследил, спланировал атаку, напал и хорошо поужинал. Если ты болтлив, как саранча, и медлителен, как навозный жук, тебе несдобровать, а птиц, судя по всему, был полон и того, и другого.

Неслышно, на мягких лапах лев проследовал за Мисавой, обозначая ее право контролировать ситуацию, полагаясь на ее ум, возраст и мудрость. Сам он в жизни никогда не беседовал по душам с земноводными, ему бы такая затея не пришла бы и в голову. Ну, и где-то в глубине души Заранди был глубоко благодарен удоду за то, что он проявил недюжинную инициативу в этом квесте под названием «как заставить существо, которому абсолютно все равно на твои проблемы, сотрудничать». Кто знает этого желтоперого, может, помимо возможности рассматривать расщелины в земле с высоты полета, так сказать, с лучшего обзора, у него есть способность к диалогу с такими существами, как эта ящерица.

Однако, ситуация пошла немного не по плану – как только птиц замельтешил мимо веток очередного дерева, и вдруг прекратил поиски и указал на камень, откуда-то снизу донесся спокойный, тоненький голос, явно принадлежащей…

Самой саламандре?

Заранди не было видно из-за спины Мисавы того крошечного существа, что сейчас разговаривало, как бы молодой лев не старался вытягивать шею. Любопытство его слишком душило, и самец, все же, решил аккуратно обогнуть матерую и посмотреть на незнакомку (незнакомца?), даже ценой того, что земноводное вполне могло испугаться двух нависающих над ней (ним?) львов. Все-таки, судя по интонациям Мисавы, ее речь была чистым экспромтом… А как еще быть, если ты можешь одним неосторожным движением когтя прикончить своего собеседника, причем, абсолютно нечаянно? Голос бурой звучал дистиллировано вежливо, каждое слово взвешено, как лекарства в лавке у шамана. Судя по всему, желтоперый тоже счел деловой тон Мисавы скорее пугающим, и поспешил сгладить ситуацию более легким и ненавязчивым общением.

Заранди прямо захотелось как-то приобнять лапой Мисаву, что ли, хотя она бы этого явно не одобрила, из серии «Ну лааадно тебе, чего ж ты такая серьезная?...».

- Угу, - лев нарочито лениво и безобидно вторил небрежному тону птица, делая вид, что они тут все «мимокрокодилы» и никакой паники не происходит, - Вот жизнь нас привела к тому, что нужна стала саламандра, и не для еды или праздного убийства, как можно догадаться, - тут Заранди сказал это так, чтобы у ящерицы если и были мысли, что ей причинят вряд, то они сразу бы исчезли, как глупые. Мол, очевидно это было.

Заранди осторожно склонил морду к ящерице, втайне молясь, чтобы она в него не плюнула ядом. Красивая блестящая шкурка переливалась на свету, и, хоть лев и не был специалистом, ему показалось, что он общается… эээ… с женщиной.

- Пожалуйста, не убегай, поговори с нами, - попросил самец, глядя в глаза даме (?) – Как тебя зовут, как мы можем к тебе обращаться?

Отредактировано Заранди (1 Янв 2020 21:17:22)

Ой, ну нет. Мисава досадливо рыкнула в сторону пернатого, который разглагольствовал с таким покровительственным видом, словно львы были у него на побегушкам. По его словам выходило, что саламандре стоит считать за великое счастье уже даже то, что к ней обратились. Что было, конечно, не так. Матерой здорово навязла на зубах вся эта ситуация, но она прекрасно понимала, что такой мелкой твари ничего не стоит просто нырнуть под камешек — и раскапывай эту нору сколько влезет, а только не найдешь ровным счетом ничего. Хорошо справляться с противником, который находится в твоей весовой категории, вот, скажем, с другим львом, с зеброй или окапи; а маленькую зверушку вроде этой даже и позорно как-то обижать (львица благоразумно не упоминала о том, что таких мелких она, не замечая, смахивала лапой или просто давила, если совсем уж надоедают).

— Давай ты заткнешься, — холодно и почти вежливо попросила она Джозу, хотя по ее мрачной морде было ясно, что она не слишком-то на это надеется, — хотя бы на пару минут.
Птиц и так уже наговорил слишком много. Он готов был золотые горы пообещать, хотя не видел еще ни одной монетки. Мисава не разделяла его энтузиазма; она знала, что особо ценной награды бабуин ей дать не мог. Ну что, в самом деле, может быть у такого старика? Рецепт вечного счастья? Пара запасных лап, на случай, если старая рана опять заноет к дождю? Ну даст он им какой-нибудь талисман или бусики из клыков (ну, положим, любая женщина не откажется от бусиков, даже если она Мисава), и что с того? Если Мисава еще могла обвешать себя амулетами, то что они могли предложить саламандре? Парочку дохлых насекомых разве что.

Тем не менее, она с подобающим случаю вниманием и даже почти почтением (правда, взгляд. который она перед тем бросила на Заранди, а затем и на Джозу, не сулил ничего хорошего тому, кто обратит на это внимание) выслушала саламандру, которая наконец соизволила назвать им свое имя. Только опыт и возраст не дали матерой отвесить челюсть на манер самой захудалой гиены: имечко-то было длиннее саламандрового хвоста. Ни у одного из львов Мисава не встречала такого длиннющего имечка! Да еще и с упоминанием родни — кто вообще про них говорит? Мисава уже толком не помнила, как зовут ее родителей, и уж точно не стала бы говорить первому встречному их имена.
Выслушала — и коротко кивнула, соглашаясь: да, Салли будет гораздо лучше.

— Я не знаю, — с нажимом проговорив эту фразу, она снова мрачно зыркнула на пернатого, — ничего по поводу наград… И наверно у тебя нет причин идти с нами, кроме простого любопытства. Но для того, кто послал нас за тобой, это очень важно.
Она досадливо жевнула губами.
— Что ж, я могу довезти тебя туда, и ты сама с ним поговоришь, — быть убедительной у нее получалось плохо, но самка старалась как могла, даже вроде как вежливо улыбнулась, хотя это как всегда было похоже на кривую ухмылку, — и если тебя не устроят его условия — я лично верну тебя сюда. Обещаю.

Джозу буквально вытянул безнадёжные переговоры из болота, в котором они рисковали завязнуть. Но нет, чтобы сказать "спасибо" или хотя бы поддержать ту линию, которую гнул птиц. Вместо благодарности за спасение утопающих эти самые утопающие говорят ему:

– Давай ты заткнешься хотя бы на пару минут.

"А давай ты не будешь лезть, и я сам разберусь," – так и порывало ответить Джозу, но он хотел ещё пожить на свете белом и получить награду за старания, а потому промолчал. Возможно ему даже польстил тот почти-вежливый тон, с которым к нему обратилась Мисава... но он не был из числа тех, кто ценил вежливое отношение к себе. Он заткнулся из осторожности. На пару минут. Как и просила Мисава.

Заранди, в этом плане, был более сговорчивый. Он подхватил слова птица, даже перетянул на себя инициативу в разговоре, всячески обрабатывая маленькую ящерку. Ещё совсем немного, и саламандра дойдёт до нужной кондиции, чтобы её можно было спокойно взять и нести прямо на поклон к тому бабуину. Но...

– Прошу прощения? – Похоже Джозу немножко облажался. Правильно сказал когда-то Геза, будь он десять раз насмерть проклят: "Никогда не стоит недооценивать мелочь, снующую утебя под ногами. Никогда." Эта цитата, кстати, была сказана про самого Джоза. И сколько жил удод – он всё больше убеждался, что именно самые маленькие существа имеют самое большое практическое значение. Кем сегодня питаемся? Мелочью. Кто притащит то ценное семечко, застрявшее в расщелине? Мелочь. Кто подслушал весьма интересный разговор больших зверят? Конечно, мелочь! Хоть и сам птиц был размера небольшого, но, оказывается, существа ещё мельче могли его и переплюнуть. С самомнением – наверняка. Кто ж знал этих земноводных! У них оно бывает такое, что самомнение слона и рядом не стояло. Но это при других обстоятельствах Джозу просто бы клюнул в эту саламандру, чтобы высоко не задирала свою пасть – языком подавится. Сейчас же ему нужно было успокоить взвинченное и горделивое существо – личность! – чтобы весь их план по доставке этой личности к шаману не потерпел крах.

– О, я ни в коем случае не собирался принижать ваше достоинство! – начал оправдываться птиц, едва ли не делая реверансы в сторону саламандры, но в качестве безопасности отступая от неё на пару шагов. – Я никогда не сомневался, что земноводные ничуть не меньше личности, чем большие существа, как слон и, тем более, лев. – Для Джозу эта фраза могла была быть черевата далеко не дружеского пинков от двух стоящих рядом львов, но в данный момент птицу больше важна была саламандра. Оскорблённая и ядовитая саламандра, которую надо было срочно уверить в её достоинстве. – Но согласись, когда большое существо – по размерам, не по разуму – просит тебя об услуге, значит, ты это можешь обратить в свою пользу. – Эта фраза была ещё больше неустойчивой, чем предыдущая, но Джозу, кажется, было уже не остановить. – Они могут то, чего не можем мы с тобой, как, впрочем, и они не могут того, что можем мы. Разные виды, разные размеры... – Джозу решил не рисковать и остался стоять в некотором отдалении от щели, в которой сверкали два ярких глаза. Он принялся обходить её стороной, стараясь держаться непринуждённо, но краем глаза следя за каждым движением ядовитой ящерки. – Не думаю, что к тебе часто заглядывают слоны, хотя как знать, возможно я многого не знал о земноводных. – Остановившись прямо напротив огромной морды Мисавы, Джозу оценивающим взглядом окинул сначала её, а потом Заранди, – Не слон, конечно, но их двое. И тебе стоит лишь только им помочь.

Ситуация была шаткой. Словно идёшь по качающейся лиане, и тебе приходится постоянно сохранять равновесие, чтобы не навернуться с громадной высоты. Конечно, птицу от падения ничего не было бы – он умел летать. Но вот награду – заветного жука, притаившегося в коре дерева, можно было получить только тихо подкравшись по лиане, а не подлетев, шумно хлопая крыльями. Так что успокаиваемся, расправляем крылья и держим равновесие!

– ...Но, как любое разумное создание, я понимаю, что значит сделка. – Да! Ещё не всё потеряно! Эта саламандра оказалась весьма сообразительной и уловила в словах троицы, обступившей её, главное! Сделка! Сделки Джозу уважал. С помощью сделок можно было творить великие дела, и птиц очень хотел бы посмотреть, какие великие дела будет творить эта маленькая ящерка. В её лапках оказались два льва – два здоровых льва, имеющих свои преимущества, свои связи, своё могущество. Какая же это удача! Да эта Саламандрела (или как там Её Достоинство...) могла накрутить таких дел с этими львами, что в памяти своих сородичей она могла остаться Саламадряндией Великой, сумевшей завоевать славу с помощью самих львов!

Но правда львы могли засопротивляться и просто укокошить наглую ящерку, но это уже мелочи, выявляющиеся при ближайшем рассмотрении.

Мисава говорила разумно и вежливо. Прям... как надо. Она не стала гнуть линию с выгодой ("А зря," – хотел сказать птиц, но передумал, наткнувшись на её убийственный взгляд). Львица честно расставила все приоритеты, закинула лёгкую интригу и даже дала слово вернуть саламандру обратно сюда. Правда, не пообещала, что живой и целой... Джозу, если б мог, ехидно хмыкнул. А эта самка всё же знает, как надо вести дела! Зря он её сначала не оценил – с этой дамочкой нужно быть настороже. Но сначала надо бы её поддержать, чтобы у Саламандришны Второй, отпали всякие сомнения по поводу их троицы.

– Я подтверждаю слова этой достопочтенной львицы, – Джозу картинно протянул перья к Мисаве, превознося её, наверное, не хуже чем какого-нибудь короля, – и сам обязуюсь проследить за выполнением данного обещания! – птиц счёл нужным приблизиться к львице и уставиться ей в глаза долгим взглядом, чтобы она не подумала, что то, что он говорил, говорил всерьёз. Проследить то он проследит, но вот что именно Мисава будет делать с Салли, это конечно дело только их двоих. Дело собственное, личное, и довольно интимное.

Отредактировано Джозу (13 Фев 2020 22:45:13)

Кажется, предложение подвезти саламандру туда и обратно было верным — наверно, самым верным из всего того, что здесь уже было сказано. Морда земноводного была непроницаемой, и эмоции на ней почти не отражались; тем не менее, глаза крохотного существа заблестели как-то уж особенно ярко, видимо, в предвкушении. Конечно, это не то, что болтаться в лапе или даже в клюве птицы, тут и спорить нечего. А пешком... Что ж, если они не сильно торопятся, за неделю как раз дойдут.
Впрочем, маленькие лапки саламандры все же на что-то годились: во всяком случае, она выскочила из укрытия так стремительно, что показалась матерой размытой красно-черной полосой. Не прошло и пары секунд, как Салли, выжидающе склонив округлую голову, уже смотрела снизу вверх на Мисаву, ожидая, когда же та поможет ей забраться на свою шкуру. Джозу даже пары слов не успел сказать — а уж он-то тараторил как заведенный, и, кажется, решил, что именно его красноречие привело к успеху.

Что же... не медля, львица протянула саламандре лапу, развернув ее подушечками вверх; она намеревалась подсадить земноводное себе на плечо, но та имела собственное мнение по этому поводу. Чем-то она напоминала Мисаве Амонетх, ее давнюю спутницу-мамбу — та тоже предпочитала действовать самостоятельно; вот и саламандра, цепляясь почти неразличимыми для львиного глаза коготками, принялась карабкаться наверх сама, причем получалось у нее это так же быстро, как и бег по земле. Львица чувствовала лишь легкое подергивание шерстинок, а затем, пощекотав загривок, Салли взгромоздилась ей на голову, расположившись между ушей.
— Я готова, — раздался ее тоненький голосок; в отличие от выражения ее морды, остававшегося почти неизменным (во всяком случае, она была столь мала, что Мисава при всем желании вряд ли могла бы разглядеть хоть что-то), он ясно выдавал весь энтузиазм земноводного, собравшегося прокатиться на крупнейшем хищнике саванны.

Подумать только, и как дошло до такого, что она, Мисава, будучи в столь почтенном возрасте, будет нянькой для саламандры? А впридачу еще собеседником для надоедливой птицы и помощником бабуина? Проигнорировав пристальный взгляд Джозу, матерая осторожно развернулась, неся себя словно хрустальную вазу — выверяя каждый новый шаг. Она была вынуждена держать голову прямо, и оттого вид ее был весьма величественным, хотя мрачное выражение морды придавало ситуации похоронный оттенок.
— Ладно, — она скосила глаз на Заранди, который вел себя тише воды ниже травы, почти идеально, — пойдем, что ли...
Пока они беседовали, ночь неохотно уступила свои полномочия утру; львица повела носом, вытягивая шею, чтобы видеть подальше — не попадутся ли им по пути местные жители? Бежать с саламандрой на голове было бы весьма несолидно; не говоря уж о том, что, скорее всего, Салли просто улетит в ближайшие кусты после первого же львиного прыжка.

Но нет, пока что все было спокойно. Небо посветлело; с опаской сделав первые несколько шагов, львица убедилась, что саламандра и не думает соскальзывать с ее шерсти, и немного расслабилась, пошла спокойнее, а затем уже и открыто принялась осматриваться, с удовольствием наблюдая природу и животных. Посмотреть было на что; эта местность была более влажной и зеленый, чем холмы, к которым привыкла Мисава. Трава здесь росла гуще, чаще встречались заросли кустарников. Львица спугнула небольшую стайку газелей, но лишь проводила их ленивым взглядом: все равно не догонит, к тому же, на изумрудных лугах, не так уж далеко отсюда, еще оставалась добыча с ее последней охоты.

—–→ Изумрудные луга

Отредактировано Meesawa (16 Апр 2020 14:41:10)

Начало игры

Бурные воды Кагеры явно что-то несли. То, что с первого раза могло показаться каким-то бревном, захваченным горным потоком, если присмотреться, внезапно оказывалось очень даже не бревном. Львица. И, похоже, без сознания. Во всяком случае каких-то активных движений с её стороны не наблюдалось. С первого взгляда было вообще трудно понять, жива ли хоть она или нет? Воды с бешеной скоростью тащили свою «игрушку», не давая той погрузится на дно и постоянно выталкивая на поверхность, раз за разом сопровождая это брызгами и пеной. Но вот, наконец, похоже, реке наскучила её новая «игрушка». Вдоволь наигравшись с львицей, капризная река на одном из поворотов своего русла вышвырнула надоевшую её «игрушку» на берег, как следует протащив её при этом по гальке.

Долгое время ничего не происходило. Львица лежала, задней частью своей тушки все еще частично погруженная в небольшую мелководную заводь, но передом уже на галечном берегу. Теперь, если присмотреться, можно было заметить, что она таки жива. Бока чуть подрагивали от слабого дыхания. Но выглядела недавняя «игрушка» реки, мягко скажем, неважно. Насквозь мокрая, вся в синяках и ссадинах. На самой макушке была видна особо крупная ссадина, как если бы львицу во время её вынужденной прогулки хорошенько приложило головушкой о камушек (впрочем, именно так оно и было). Ну а в довершении ко всему, ко все еще находившейся в воде филейной части тушки несчастной присосалась голодная минога.

Львица издала чуть слышный стон и, затем, её стошнило, преимущественно, конечно, водой, которой она судя по всему таки успела наглотаться…

Отредактировано Ахет (13 Июл 2021 16:14:20)

Перво-наперво, нужно было остановить кровотечение, сорвать миногу, чтоб кровь не пила, обработать раны и попытаться привести незнакомую львицу в чувство. Потом, её, конечно надо будет как-то еще от реки оттащить, а то вон – вся задняя половина в воде, но сие перетаскивание Ву было точно не под силу, а значит – надо было бы попытаться сделать хотя-бы то, что Ву мог сделать своими собственными силенками.

Перво-наперво попытаться найти нужные травы. Сперва Маши-Шасу и Сердецей, а уж потом то, чем раны обработать. Ву, конечно, пришлось изрядно побегать и довольно сильно утомить свои царственные лапки, прежде чем он нашел нужные травы (лоты Маи-Шаса и Сердецей найдены, см. спойлер). Ну а теперь настало время их применить. Перво-наперво Сердецей, а то еще, чего доброго, без него львица, того и гляди, лапки совсем откинет. Поэтому, не мудрствуя лукаво, Ву положил львице под язык (благо, её пасть была приоткрыта) один плод. Теперь надо было ждать, пока он подействует. А пока суд да дело – надо заняться миногой и раной, которую эта минога сделала (а любая минога, укусив, делает рану, чтоб кровушку пить, это любой гинетенок знает, поскольку миног генеты любят – в гастрономическом плане, а значит и пренеприятнейшие повадки этого деликатеса они тоже прекрасно знают).

Отцепить миногу было нелегко. Во первых – она крепко присосалось к львичему заду, попивая кровушку несчастной. Во вторых – чтобы её отцепить, Ву приходилось задерживать дыхание и совать свою венценосную мордочку в воду. Но, после, примерно, дюжины попыток, Ву это таки удалось. Теперь кровь текла не в миногу, а в реку, миногу же с прокушеной генетьими зубами той частью, где вообще-то у всех нормальных рыб располагается башка а у миноги незнамо что, Ву, мотнув головой, выкинул на берег. Деликатес как-никак. Потом не помешает подкрепиться. Но это потом.

А пока-что надо было решить задачу как обработать находящуюся в воде рану. Благо, удача былана стороне Ву. Львица судорожно дернула боком, чуть было не сбросив генета в воду (благо смог удержать равновесие). Зато теперь искомый кусок львчией ягодицы с раной был над водой. Ву разжевал Маи-Щасу и языком (бррр, ну и мерзкий же вкус, однако) покрыл этой отвратительной на вкус, но целебной кашицей рану. Только Ву закончил это делать, как львица, резко дернувшись, подбросила генета в воздух, а резкий удар львичего хвоста сразу после этого отправил Короля Всех Генет Гурига Десятого Ву Нарсеса в непродолжительный и весьма унизительный полёт по маршруту «попа львицы-грязь на берегу»…

Лоты Сердецей и Маи-Шаса использованы, см. спойлер

Отредактировано Ву (13 Июл 2021 22:25:27)