Полет Его Генетчества по маршруту «львичья попа – грязь на берегу» был беспосадочным и весьма убедительным. Венценосный генет хорошо проехался мордочкой по грязи, да еще и этой самой мордочкой влетел в большой колючий куст алоэ. Благо хоть искать теперь его не надо. Только сначала нужно отмыться от грязи. Чудом увернувшись от метнувшейся львицы, Ву, подошел к воде и хоть как-то-то слегка отмыл своё шерстку.

После этого Ву снова подошел к кустику Алоэ, впрочем, к какому еще «кустику»? Кустищу – так будет вернее, и только он отломал несколько листьев, как львица снова вдруг начала истерично носится, выкрикивая чьи-то имена. Лишь чудом снова не раздавив бедолагу, а лишь отфутболив его вместе с листиками в заросли.

Только Ву собрал листики, как львица вдруг соизволила спросить «кто здесь?». Ну наконец-то! Правда Ву, рот которого был набит колючими листиками алоэ, смог только промычать что-то невразумительное.

Воспользовавшись моментом, когда львица ненадолго замерла, Ву каким-то чудом смог взобраться на её спину, и, выдавливая зубами сок, густо мазать по крайней мере хотя-бы ту рану да наиболее крупные из ссадин. Конечно, неплохо было бы сверху еще и повязку из травы, но во-первых Ву накладывать её не умел, во-вторых её у него не было, и в третьих – тут хотя-бы смазать был хоть получилось. Попробуй смажь, когда, кхммм, «пациент» которому ты это обрабатываешь, сидя на его спине, не стоит спокойно, а носится как угорелый. Так что пришлось ограничиться тем, что просто намазать как можно погуще. Наконец, Ву добрался до ссадины на макушке львицы. Поскольку количество листочков в его пасти уже существенно уменьшилось, он смог проболтать невнятное: - «фа фе фефтифь фы!» и, наконец, намазал и макушку львицы.

лот "Неизвестная трава" использован, т.к. соотношение цены лотов позволяет - будем считать, что он эквивалентен сразу двум порциям Алоэ

Сказать, что день у Ву как-то не задался – значит не сказать ничего. «В благодарность» его в очередной раз отправили в полет к близлежащей грязюке. На сей раз лужа была глубокая и глинистая, так что после этого полета бедолага выглядел совсем уж жалко и точно не царственно. Его шерстка вся была насквозь грязная, причем настолько, что определить её цвет было теперь проблематично. Комки грязюки Ву пришлось даже изо рта выплевывать. Один раз в грязюку, ладно, бывает, но два – это уже, мягко скажем, перебор! Вот и помогай другим после этого, когда в благодарность за помощь тебя два раза в грязюку зашвырнули и несколько раз чуть было в пятнистую лепешечку не раздавили.

А львица тем временем продолжала метаться как ошпаренная. – Чокнутая, совершенно чокнутая,- подумал Ву, - интересно, она всегда была такая? Или это последствия удара по темечку? – А в том, что львица явно чем-то ударилась темечком сомневаться не приходилось – вон какая у неё на башке огроменная ссадина. А львица все металась и металась, пару раз снова чуть было не налетев на Ву.
- Осторожно! Я тут вообще-то внизу! Вы опять на меня чуть было не наступили! – Эти слова Ву сказал хоть и громко, но всё-таки постарался, чтобы они звучали так, чтобы, не дай то Боги, не разозлить эту чокнутую львицу. Ибо Ву прекрасно понимал, что сумасшедших лучше не раздражать. И Ву оставалось теперь только молить богов о том, что всё это временно и львица таки успокоиться, ибо в противном случае Ву не представлял – что с этой чокнутой тогда делать то? Но всё-таки в его мозгу теплилась надежда на то, что истерика у львицы таки закончится.

Отредактировано Ву (14 Июл 2021 15:18:19)

———> Нижнее течение реки Кагера

Знакомые фигуры уже давно исчезли за наползающим горизонтом, а львице всё никак не хотелось свыкаться с одиночеством. Чувство не столь пугающее, но ощущающееся всё таким же холодным и безвкусным, каким было всегда. Лапы пробирались по каменистому берегу, уши принялась глохнуть от шквала воды — течение усиливалось, чертя границы и грохоча всё сильнее, сильнее, сильнее. Она всё дальше от равнин.

Местность казалась знакомой и незнакомой одновременно. Пальцы помнили рельеф, пропахший давно забытой тоской по дому, но общая картина изменилась, земля отцвела, и в воздухе витало еле уловимое чувство каких-то мелких перемен, несущественных по сути, но отчаянно меняющих пейзаж. И понять бы, что изменилось, да только уже не вспомнить.

Не смейте думать, что лирика отвлекала, напротив, Кас мчала как никогда скоро, похлеще местных гепардов, вышагивая вдоль двух крайностей: не поспеть к сроку или поспешить, и расколоть себе голову. Каменья осыпались под гружеными лапами, сумки шелестели, а львицу разрывали благоразумная осторожность и остервенелое упрямство, гнущее своё. Успеть. Поймать момент. Это желание болезненно ныло в груди, нагоняя беспокойство и прибавляя дрожи. Страсть как захотелось пихнуть в пасть валерьяны.

Куснув губы, львица замерла. Влажный воздух кристальным занавесом укрывал далёкие дали, но ни тела, ни следов тела видно не было. Таккар заметил заминку, продрался сквозь накатившую сонливость и махнул крылом. Травница послушно бросилась точно в указанную сторону. Птах был бы рад брякнуть что не к месту, поднять настрой, но уже давно понял, что самым милосердным будет оставить львицу в полной тишине, наедине с собой и кучей трав, в которых он толком не разбирался. Сокол не считал себя чуткой душой, а лезть туда, где от него нет проку, не хотел. Напортачит ещё, а бурой и без того горло давит. По морде не скажешь, но он-то чувствует.

Кас тем временем крутила в голове навязчивые сценарии. Вернее, те крутились без всякого контроля, сами по себе. Отвратное ощущение. Если львица в верховьях Кагеры уже… мертва? Пролежи она без сознания слишком долго…

Начало пути было куда проще, теперь же разум пытался рвать сам себя. Аккуратно так, по кусочку, со смаком. И речь не о панике, нет, скорее о смеси сложных противоречий и обыденного взгляда на мир. Кас не чувствовала ужаса при мысли о худшем исходе — приноровилась иногда закрываться; она больше смущалась от липкого нервного возбуждения. Тихого, но беспокойного. Слишком слабого, чтобы впадать в истерику, но не настолько незаметного, чтобы идти бодрым шагом. Ни напереть, ни отступить, иными словами.

Лапа наскоро скользнула по щебню, резво слетела с точки опоры и утащила за собой плечи. Птах не успел среагировать, замер от испуга и с силой ткнулся в бурый загривок. Сердце отсчитало удар, второй, но действие не продолжилось. Таккар сглотнул, разлепил веки и не без опаски выглянул из-за львиной макушки: Кас методично балансировала на двух лапах, неловко выискивая опору для задней. Ни звука. Пасть раскрылась, глаза с содроганием глядели на бурные воды. Слепо, без капли ясности.

Сокол рапушился от страха, взлетел и с силой дёрнул рыжий хвост. Самка молча отклонилась назад и осела на землю. Родную, мягкую, надёжную. И пальцы сжали почву. Жадно и цепко.

Раздался смешок, второй, третий. Два голоса, взяв высшую ноту, надрывно и нервно разнеслись над Кагерой. Кошка и пташка в едином порыве закачали головами, синхронно прервались, сглотнули, вздохнули и отчеканили:

— Идём дальше.
— Идём дальш… Пришли, — вдруг выдал самец, заглядывая за несносные лапы своей подруги. Видать, и сам был несколько в ступоре. Кас обернулась так, что хрустнула шея, вгляделась в горизонт, растопырила уши в неверии и бросилась напрямик. Львица! Жив… Живая! Через пару шагов Кас вдруг тормознула, скользнув по глине, вернулась к сапсану с виноватой мордой, извернулась дугой и наскоро усадила того на плечи (Да гляди, чтоб понадёжнее!), а после закончила свой путь финальным марш-броском. Ей будто кто шило под хвост воткнул. Ну, или пинка дал, как хотите.

Дыхание спёрло на последнем яростном шаге, и заместо приветствия травница выдала хриплый вздох умирающего лебедя. Сумки качнулись от резкой остановки, воздух заходил ходуном, пряди налезли на лоб, а лёгкие окончательно скукожило. Благо, длилось это секунду, да и то не полную: львица смахнула свои элегантные патлы и полным восторга взглядом бесцеремонно оглядела незнакомку. Побитую, взмокшую, неловкую, но вполне… жизнеспособную. И довольный кивок явно дал знать, что Кас была удовлетворена.

На глаза попался бесформенный комочек, с торчащим… это чей-то хвост? Травница поначалу лишь задела его глазом, после невольно взглянула снова, и по внезапно напрягшимся скулам стало ясно, что мысля таки добралась до мозга.

— Добрый день…Ву?

Держи морду. Держи ровно. Только. Не. Заржать.

Отредактировано Касари (22 Окт 2021 00:10:50)

Ответ Ву не успокоил львицу. Наоборот, услышав название абсолютно незнакомой реки, Ахет поняла, что она окончательно потерялась и впала в настоящую панику. Появление же здесь еще одной львицы как-то, скорее всего в силу состояния Ахет, не то чтобы не было замечено, скорее просто Ахет не смогла нормально осознать этого факта. По счастью, сердецей уже начинал-таки брать своё, поэтому начинали появляться первые признаки слабости, в силу чего на сей раз вместо бешеного метания было нервное брожение туда-сюда. Ахет то и дело на нервах брала в пасть кончик хвоста, а затем выпускала его, чтобы нервно причитать: - ой беда-беда! Ой кошмар-кошмар! Ой беда, ой кошмар! Я оказалась незнамо где! Меня то спасти-спасли, а мои бедные братья и сестры погибли!

Сонливость и вялость постепенно усиливались, движения львицы становились слегка замедленными, а её реакция на слова была замедленной, и, в силу излишнего нервного перевозбуждения, которое, несмотря на сонливость и вялость, никуда не исчезло, была все-еще несколько неадекватной. Да и голова трещала и гудела как осиное гнездо. Из последующей фразы Ву она разобрала только про «помогут», что вызвало у Ахет раздражение:
- Помогут?! Это меня по-твоему утешить должно?! Вот если бы ты потерял своих близких, а тебе в ответ такое «тебе помогут»… вы что, умеете воскрешать мертвых?! – С раздражением (о котором, забегая в перед, Ахет, как придет окончательно в душевное равновесие в будущем, она потом будет дико сожалеть, но сейчас её было не до того) ответила Ахет.

А сонливость тем временем брала своё. Движения Ахет становились все более и более вялыми, и замедленными. Она то и дело зевала, пока, наконец, не рухнула от слабости и не уснула. Сон был правда поверхностный, неровный, полный кошмаров и бреда…

Отредактировано Ахет (24 Окт 2021 10:39:55)

Сон Ахет был неровным, полным бреда и кошмаров. С одной стороны – это не удивительно, после всего пережитого. С другой, явно сказывались последствия сотрясения. Похоже, что мозг пытался сохранить и обработать воспоминания, но из-за травмы головы значительная их часть оказалась сильно искажена…

Все окружающее было странным. Всё и все приобрели какие-то резкие, угловатые начертания, как будто нарисованные росчерком когтя на песке. Причем это ощущение лишь усиливалось от того, что всё вокруг было… каким-то плоским что ли. Перво-наперво львица переживала заново то, что она уж слишком хорошо запомнила. Нападение духов на семейство Пегу. Родные места. Скалы и реки Форпоста, к которым толпами собиралось отовсюду спасающееся зверье всех возможных видов. Те, кто надеялись на защиту её семейства. А горизонт застилала пелена черного дыма, и под прикрытием бушующего пламени наступают демоны и их смертные приспешники – темные шаманы. Отступать некуда, и решено дать бой. Последний.

Наверное, это такая особенность разума, что образы и песни ему всегда запоминаются куда лучше, чем события как таковые. Поэтому, наверное, неудивительно, что именно они стали наиболее яркими моментами, превалирующими в этом странном толи сне, толи бреду, толи воспоминании, толи всем вышеперечисленном вместе взятом.

Пегу начал свою песнь, чтобы отпугнуть демонов:

So silent before the storm,
Awaiting command!
A few has been chosen to stand
As one outnumbered by far!

Поскольку, как было сказано, именно песни были самыми яркими моментами этого странного сна, то не удивительно, что и в реальность прорывались, сквозь сон, урывками, именно они:

A few has been chosen to stand
As one outnumbered by far!

- сквозь сон толи пропела, толи простонала, толи и то и другое сразу, Ахет.

Голос Пегу, эхом отражался от скал вдоль тропы. И он, и его брат и сестры приготовились к битве.

The orders from high command
Fight back, hold your ground!
In early autumn it came,
A war unknown to the world!

- Fight back, hold your ground! – Сквозь сон простонала Ахет.

И во что бы то ни стало они должны постараться не пропустить врага на плато.

No army may enter that land!

И снова – со стоном Ахет эти слова прорвались из сна в реальность:
- No army may enter that land!

Увы, все они прекрасно понимали, что силы не равны.

Unless you are forty to one,
Your force will soon be undone, undone….

Войско темных шаманов и злых духов вступило на тропу, а тем временем долина внизу была уже целиком охвачена пламенем. Даже если бы кто-то из семейства Пегу попытался бы теперь прорваться вперед, то за спинами врагов бушевало уже безжалостное, всепожирающее пламя…. А значит и прорываться вперед нельзя, и отступать особо некуда – ибо только одна единственная тропа вела на плато Форпоста, с остальных сторон были высокие обрывы и скалы. Внизу бушевало пламя, и только там, где свои бурные воды несла протекавшая под стенами плато река еще не было огня, но до спасительной воды можно было теперь добраться лишь, совершив немыслимый прыжок с головокружительной высоты. Семейство Пегу и все, кто пришел просить защиты, по сути, были в ловушке, выбраться из которой было практически невозможно. И оставался только бой…

Baptised in fire,
Forty to one!
Spirit of spartans,
Death and glory!

На сей раз свой звонкий голос подал Джаган.

Second to none!

А враги поднимались по тропе…

Stand past, the fortress will hold!

Раздался клич Пегу, вскоре оборвавшийся в рыке и реве врагов, разрывавших его на куски.

И снова эти слова прорвались в реальность стоном Ахет:
- Stand past, the fortress will hold!

The captain has pledged his life,
I'll face my fate here…

Джаган и сестры отступили вверх по тропе, теперь пытаясь закрепиться тут, среди скал. Оскалив зубы, Джаган с рыком пропел свою последнюю песнь, а сестры её подхватили, не дав умолкнуть:

So come, bring on all that you've got,
Come hell, come high water, never stop!
Unless you are forty to one,
Your lives will soon be undone, undone!

Они понимали, что обречены, что они падут в битве. Но уж если им и было суждено сегодня умереть, то так, чтобы об этом слагали легенды! И вот, Джаган ринулся в свой последний бой, раздался рык, взметнулись вверх окровавленные ошметки его пышной прекрасной гривы…

Сон Ахет становился все более и более нервным и неровным. Львица задергалась, начала во сне размахивать лапами, при этом не вставая с земли и продолжая лежать. Как только она умудрилась не заехать одной из лап по морде Касари при этом – ну, наверное, повезло. Львица вздрагивала, лапы мельтешили в воздухе, а все тело сотрясала дрожь.

Враги наступали по всем плато. Её сестры, Амба и Прани, уже разделили судьбу своих братьев, пав в битве. Все плато было усеяно трупами тех, кто искал тут спасения под защитой семейства Пегу. Увы, спасения не было. И вот, теперь в живых оставалась только сама Ахет. Она пятилась, отступая и лапами отмахивалась от тех врагов и духов, что приближались к ней.

Ахет продолжала дергаться во сне, размахивать лапами. Полным отчаяния голосом она пыталась звать своих братьев и сестер:
- Амба! Прани! Джаган! Пегу!

Ахет было до жути страшно, но она помнила слова Пегу о том, что демоны питаются страхом и изо всех сил душила свой страх, пытаясь быть храброй. Перед лицом неминуемой гибели, она, дрожащим голосом пропела, пытаясь отогнать злых духов:

Always remember, a fallen soldier,
Always remember, fathers and sons at war!
Always remember, a fallen soldier,
Always remember, fathers and sons at war!
Always remember, a fallen soldier,
Always remember, buried in history!

Память о погибших братьях и сестрах придавала Ахет смелости и сил, но, увы, духов было слишком много, чтобы их всерьез могла пугать её нестройная песня.

Но тем не менее, эта самая песня сквозь сон Ахет прорывалась в наш мир:

Always remember, a fallen soldier,
Always remember, fathers and sons at war!
Always remember, a fallen soldier,
Always remember, fathers and sons at war!
Always remember, a fallen soldier,
Always remember, buried in history!

No army may enter that land…

Эти слова сквозь сон Ахет буквально прокричала:
- No army may enter that land!

Увы, это была неправда. Вот оно, вражеское войско, прямо перед ней. Кроме самой Ахет да врагов-шаманов на плато теперь уже не было ничего живого. Куда не падал взор, всюду лежали лишь мертвые тела, между которых темной стеной клубились злые духи.
А темные шаманы, похоже, решили позабавится со своей последней жертвой. Они остановились, и наблюдали, как Ахет постепенно окружают демоны…

Ахет, сама того не осознавая, медленно пятилась к краю плато. Ей голос дрожал, безуспешно пытаясь отогнать песней надвигающуюся стену злых духов:

Baptised in fire,
Forty to one!
Spirit of spartans,
Death and glory!

И вот, стена духов ринулась на Ахет. Но в тот самый момент, когда они её настигли, она оступилась…

No, no, no!

Ахет падала в неизвестность. И вдруг она почувствовала, как вокруг неё была стремительная вода. Река! Спасительная река!

Ахет дергалась и металась во сне, то и дела в бреду крича «НЕТ!».

Мироздание будто бы раскалывалось на части. Причем трещины в странном мире сна были вполне себе видимы и осязаемы. Ахет в самом буквальном смысле прыгала из одного осколка воспоминаний в другой. Причем ни прыжки, ни осколки отнюдь не были метафорой. Вот только всё происходящее все больше и больше напоминало горячечный бред. Впрочем – почему это «напоминало»? Бред он и есть бред.

Ахет была теперь где-то явно в горах. Острые как бритвы скалы резкими движениями выступали вперед, с каждым шагом когти львицы разрывали каменную почву, из трещин которой струилось ярко-зеленое сияние. И Ахет прыжками неслась в эти самые горы, желая найти и уничтожить тех шаманов, что убили её родных. Почему-то в её башку втемяшилось, что они укрылись именно там.

I stand alone!
And gaze upon the battlefield!

С очередным стоном Ахет эти слова прорвались в нашу реальность:

I stand alone!
And gaze upon the battlefield!

Но где бы враги не укрылись, Ахет была твердо намерена их разыскать и расправиться с ними!

Wasteland!
Is all that's left after the fight!
And I'm searching a new way to defeat my enemy!

И пощады врагам не будет! Никакой!

Bloodshed!
I've seen enough of death and pain!

I will run - they will hunt me in vain!
I will hide - they'll be searching!
I'll regroup - feign retreat they'll pursue!

И снова стон Ахет перенес часть этих слов в явь:

I will run - they will hunt me in vain!
I will hide - they'll be searching!
I'll regroup…

Чу! Что это там за оскалившаяся львиная морда с такой демонической ухмылкой? Приспешник демонов?! Ахет ринулась в атаку!

Coup de grâce!

Стремительным прыжком она настигла ошеломленного врага и отшвырнула его в сторону!

I will win but never fight!

Еще продолжает скалится?! Она в два счета снова настигла не успевшего бежать врага…

That's the Art of War!

Удар, и поверженный враг рухнул на дно ущелья…

That's the Art of War!

Вражья туша где-то далеко внизу издала какой-то странный стук…

Расправившись с врагом, Ахет, стремительным марш-броском ринулась дальше в глубь горной цепи. Ибо, если вражий приспешник тут есть, значит и сами демоны где-то поблизости должны прятаться. Они хотели охотиться на неё? Посмотрим теперь, кто на кого сейчас охотится!

Force them to hunt me!
They will play my game!

Да, демоны! Пора вам сыграть в одну игру! Правда эта игра вам точно не понравится, но, пардон, теперь была очередь Ахет устанавливать свои правила.

And play by my rules!
I will be close but still untouchable!
No more will I see suffering and pain!

Несмотря на то, что сами демоны где-то явно скрывались в страхе перед разгневанной Ахет, они вновь выставили своих слуг на битву с ней. Мерзкие чудовища, шевеля щупальцами и издавая кровожадные звуки, стали полукругом, кровожадно посмотрев на Ахет.

They will find me no more!
I'll be gone!
I will have them surrounded!
They will yield without fight overrun!

Львица металась во сне. Она скалилась, пыталась кусаться, размахивала лапами с выпущенными когтями.
- They will find me no more! – прорычала она.

Стремительным прыжком Ахет ринулась на самое крупное из чудищ, разрывая когтями его шею… Вот одно из чудищ, истерично размахивая щупальцами, пыталось скрыться среди камней. Еще один прыжок. На сей раз Ахет повезло лишь частично, её когти лишь оцарапали чудище, которое рванулось прочь в сторону горного склона.

А Ахет все еще металась во сне, скалилась, рычала, размахивала лапами, кусала воздух, отчаянно и грозно клацая зубами. По счастью, повязки были сделаны на совесть, так что поправлять их если и надо было после всего этого, то лишь самую малость. Таким образом, метания Ахет сквозь сон и бред лишь подтвердили мастерство Кас и птица в этом деле.

Broken and lost!
Tired of war!
They'll surrender to me!

Еще двое чудищ, шевеливших щупальцами, показались среди камней. Ахет ринулась на них с твердым намерением их убить.

Caught in my trap!
There's no way out!
Fail never again!

В следующий раз враги от неё не уйдут! Но тут снова показался край осколка мироздания, и Ахет была вынуждена прыгнуть из него в другой осколок.

Ахет успокаивалась и затихала. Наконец она перестала беспорядочно кусать и бить лапами воздух. Её движения становились вялыми, а дыхание ровным. Пожалуй, теперь к ней снова можно было подойти вплотную.

- Где это я? – простонала она сквозь сон.

Ахет переполняли растерянность и чувство одиночества. Но она не понимала где находится. Вокруг, куда только мог коснутся её взор, высились горы. Возвышались горные пики, там-сям были видны крутые и глубокие ущелья, со дня которых доносилось журчание горных ручьев. На склонах росли деревья и кустарники. Было тихо.

Ощущения были смутными и смазанными. Она явно зачем-то пытается найти север. Но зачем?

Север должен быть по какую лапу? По правую или левую? Наверное, по правую? Или всё-таки по левую? – сквозь сон пробормотала она, а затем тихо сквозь сон пропела:

March over the mountains,
On our way to the north,
On the road that will lead us to home…

Наступившая ночь была темной, безлунной и безветренной, поэтому Ахет, решив не рисковать, чтобы, не дай Боги не свалиться в какую-либо расселину, решила переждать, а, заодно, хорошенько выспаться.
Увы, утро не принесло облегчения в плане того чтобы было ясно куда идти. Горы накрыл плотный, густой туман. Увы, это её брат Джаган умел повелевать туманом, вызывать и заставлять его исчезать, расползаясь легкой дымкой. Ахет дико пожалела о том, что в своё время откровенно «забивала» на уроки шаманства. Умение управлять туманом её бы сейчас явно не помешало. Но чего нет, того нет. Придется идти сквозь туман. Она шла медленно, осторожно, шажок за шажком, нащупывая передними лапами есть ли там почва. Нащупывалась и почва, и острые камешки, и колючие кустарники. Ахет еще повезло, что в такую погоду хоть змеи стараются не высовываться из своих щелей, а то бы «нащупала». Но, как уже сказано, с этим Ахет повезло. Хоть с чем-то повезло. Но идти сквозь туман было очень трудно.

Our way will not be easy,
It will take us through hardship and pain,
Hill after hill…
- снова тихо пропела Ахет сквозь сон.

Несмотря на то, что сон Ахет был теперь спокойным, он все-еще был неровным и поверхностным. Нет, она теперь не размахивала лапами, но явно пыталась ими что-то нащупать.

Ахет медленно продвигалась через туман, ощупывая путь передними лапами. Лишь массивные, размытые очертания скал проступали сквозь клубящийся туман. Время от времени она была вынуждена останавливаться, когда её лапа натыкалась на пустоту. Тогда она осторожно ощупывала почву по обе стороны, и, лишь выяснив таким образом где есть твердая почва, а где начинается обрыв, снова, робко и медленно продолжала свой путь, пока её лапы снова не коснулись очередного разрыва в осколках мироздания, в силу чего волей-неволей Ахет была вынуждена прыгнуть в его следующий осколок.

- Как же холодно. Лапы мои лапы. И есть так хочется, - сквозь сон простонала Ахет.

И в самом деле. Холод. Дикий холод. И голод. От холода уже подушечки лап ничего не чувствовали, живот, похоже, прирос к позвоночнику от голода. И тут она услышала журчание воды…

Сквозь сон Ахет медленно и осторожно шевелила лапами, как будто куда-то брела. Затем она резко дернулась, вскрикнула, забила лапами…

Она упала в реку. Да, Ахет прекрасно плавала, но она была столь слаба, что всё её умен6ие позволяло ей разве что сразу не утонуть. Сил чтобы выплыть у неё просто не было. От слова совсем. Река несла её как какую-то игрушку, с которой течение решило как следует позабавиться. Сил сопротивляться просто не было.

Сквозь сон она пыталась грести, будто бы хотела плыть по воздуху, но было видно, что у неё просто нет на это никаких сил. Затем она снова резко дернулась всем телом.

Осколки реальности окончательно треснули, рассыпаясь градом совсем уже мелких-премелких осколочков. В панике Ахет пыталась ухватиться за какой-либо из них, но они крошились под её лапами в пыль, а она сама падала куда-то в пустоту. Затем наступила темнота и тишина.

Ахет снова было сильно задергалась, а затем, внезапно успокоилась. Дыхание стало ровным и плавным, напряженные мышцы, наконец, расслабились. Ахет спала. На сей раз по счастью без сновидений и связанных с ними кошмаров.

Отредактировано Ахет (3 Ноя 2021 21:21:24)

Кас рассеяно мазнула по последней подушечке, успокоив шершавую кожу, и на какое-то время подвисла, уйдя в себя. Бурые пальцы твёрдо держали чужую лапу, ощущая слабость мышц и еле заметное тепло. Худоба прибавляла вопросов, и травница уже набросилась на них, с натуги прикусив губу. Как эта потеряшка умудрилась пережить купание в горной реке, будучи в таком состоянии? Может, упала в воду совсем неподалёку? Или от природы везучей уродилась?

Серая лапа трусливо, как мышиный нос, дёрнулась и тут же замерла под пристальным янтарным взглядом. Бурые пальцы продолжали держать её на весу, и от движения лишь сжались плотнее, не давая выскользнуть. Когда рывок повторился, и плечи травницы тряхнуло, Кас сложила брови в кучку и деловито шмыгнула носом. Битые мускулы под мокрой шкурой напряглись вновь, из уст потеряшки раздалось невнятное пыхтение, вскрик, а после… а после бурая уже ничего не чувствовала, кроме горящей боли в переносице. Веки вспыхнули багрянцем, в ушах стрельнуло, и Кас, неловко отдавшись назад, шлёпнулась оземь. Таккар распушился с испугу и вскрикнул как бешеный.

— Жива! — Львица крикнула на опережение, из последних сил вскинув пятерню и удержав птаха от лишних волнений, — Я… жива.

То ли со смехом, то ли с обидой травница рыкнула себе под нос, растирая злополучную морду, и сквозь трясущиеся пальцы взглянула на драчливую пациентку. Она, зараза, не дёрнулась назад, а, наоборот, зарядила лапищей точно вперёд. Сама мысль о случившемся сплющила бурую в один большой морщинистый изюм, но саможаление длилось недолго. Ахет продолжила давить горлом неясные, плетущиеся звуки, и было отчётливо слышно, что язык ей не до конца подчиняется. А когда отощавшие лапы взвились, застучали по земле, брызжа грязью, Кас окончательно спёрло дыхание. Тревога пришпорила бока, и травница бросилась к самке.

Не успела Кас уверится наверняка, что же произошло, как лапы сами обхватили серую под головой и за плечи, сжав покрепче. Такой взрыв, припадок не был в новинку, но, ей-богу, без него было бы проще. Куда проще. ПРОЩЕ, тебе говорят.

«Хорошая девочка… хорошая. Только не… разбей… себе голову»

Травница тисками удерживала трясущийся корпус, полностью отдавая себе отчёт, что потеряшка на добрых полфута её длиннее. И, кажись, вот-вот выскользнет, вывернется.

Иступлённая конвульсия на секунду перервала свои терзания, и Ахет ослабла. Размякшие мышцы повисли в объятиях травницы, стёкшись в бессильный и тяжкий комок, а после, сковав кости, стянув лёгкие, вновь ощетинились как жадные шакалы. Кас не применула возможностью оценить их заминку, и её доселе безумно дрожащие пальцы уняли тревогу.

  Это был не удар, не защемившийся нерв, не припадок, нет… мускулы не одеревенели, застыв в апогее, напротив, двигались живо. Неловко, но живо. Тогда, может, это…

Раздался очередной неуклюжий выдох, походящий на поток старого доброго бессознательного, и Кас как маятник склонила голову, утопив ухо в хрипящей грудной клетке. На пару секунд только и было видно её лохматую челкастую башку, и все эти секунды башка лихорадочно соображала, что конкретно сталось с её подопечной. Её. Именно её.

Пальцы по-детски яростно впились в чужую шкуру, будто боясь отдать что-то дорогое и близкое в жадный клюв обстоятельств. Под дых ударило чужим коленом, и травницу будто располовинило телом… и немного душой. Финальный штрих — натужный выкрик прямо в ухо:

— Амба! Прани! Джаган! Пегу!

  !?

До бурой будто что-то дошло, вот прям подошло на подступы к мозгу, постояло миллисекунду и нахально убежало. Путанные хрипы Ахет ещё жужжали у темечка, как очередная бессмыслица, белиберда, итог надрывно сжатых связок… ТАК, ПАДАЖЖИ.

Амба

Прани

Пегу

Джаган

Пегу…

Это ж имена.

Кабаний глаз ей в глаз! Имена, те самые, что она уже кричала… когда была чуть больше в сознании чем сейчас. Если верить словам Ву, конечно, но этот малыш лгуном не слыл. Преукрашать мог как заправский поэт, но даже этого Кас обычно старалась не замечать. Да и как бы он угада… ай, отвлеклись.

Травница, всё ещё придерживая головешку кричащей самки, тряхнула чёлкой, чувствуя, что мозг таки начал стыть и свежеть. Из-за завесы доселе неясных выкриков наконец пробрались обрывки вполне себе настоящих, текучих слов. Практически незнакомых по смыслу (не сильна Кас была в языках, вот как полено учи) но пробудивших пыльные всполохи воспоминаний звучанием, тоном. И те закрутив шестерёнки, довели мысль до конца: это просто кошмар. Горячка разума, но никак не тела.

Но насколько сильная?

Барабанный ритм хрипа, отрекошетив прямо в уши, вновь вызвал лёгкий тремор в пальцах.

—Т-тише, тише…— прервали смачным махом в щеку. Не так уж больно или стыдно, но тревогу разбросало по стенкам черепа десятком крошечных капель, — Ох, и какая ты… у меня молодец-то.

Кас, растирая горящий ушиб о плечо, сглотнула, надеясь ослабишь сушь в глотке. Её подгрызало от двух смежных догадок, двух опасений. Либо Ахет и впрямь пережила жуткую бойню, либо память её извратило ударом и голодом. (Или всё разом?..) И ведь никак не решишь, какое из зол назвать наименьшим: помутнение механическое или рану душевную.

Вот чёрт, и чего ожидать, когда она встанет?

Рыкнув сквозь зубы, бурая мельком взглянула на небо, упёршись глазами в далёкие дали, в горизонт. Что-то отчаяно теплилось в её потерянных глазах.

Рывки прекратились.

Кас недоверчиво дёрнула носом, а после и впрямь ощутила, как силы Ахет, выдав высшей всплеск чувств, рассыпались напрочь и мягко стеклись к её в миг погрустневшей, ослабевшей морде. Серые лапы со съехавшей перевязью кротко и сдержанно дрогнули.

— Где это я?

Преждевременный «ёк» в области груди заставил Кас встрепенуться и, чуть поддев серебристую мордаху, заглянуть в небесно-голуб… а нет, она не очнулась.

Да что ж ты делаешь-то?! Кас уже не молодая!

Последующий шёпот о сторонах света развеселил бурую хотя бы тем, что теперь она явственно понимала смысл сказанного, пусть и говорила львица в околобредовом состоянии. Пальцы сами собой разжались, опустив смявшиеся плечи на порядком побитую землю. Шея Ахет коснулась глины, и её тело, окончательно высосанное и выпотрошенное, утомлённо распласталось на берегу. Повязки съехали, причудливо скосившись.

— И что это…

Таккар не успел договорить — потеряшка опять вскрикнула, и на этот раз травница буквально чуть не рухнула, до того быстро она развернулась на сто восемьдесят. Но встопоршенный загривок простоял недолго — каких-то пару секунд, пока бурая испытующе, с ожидание подвоха всматривалась в гребущие воздух лапы подопечной. Так она и простояла в боевой готовности, пока Ахет окончательно не засопела.

— Касари, надеюсь тебе не сильно от неё прилетело? И да, у меня такое чувство, что…

Дальнейший монолог оживившегося Ву травница слушала лёжа, рухнув оземь в середине его речи и тупо уставившись в бездонное небо, надеясь, что вот сейчас оно поможет ей обрести покой, аки второму Болконскому. Но то ли для обретения покоя требовалось предварительно сразиться с французами, то ли Кас не на том поле упала, и хоть какое-то ощущение хрупкого спокойствия её не посетило. На изнывающие веки опустилась пятерня плетущихся пальцев, очевидно надеясь подсобить на часок-другой выпасть из мира. Для перекура.

Бок смочило чем-то вязким, и львица неловким рывком вильнув бедром, запульнула лапищу в одну из сумок, нащупав виновника трагедии. Одна из её деревянных подобий на подобие сосудов, распахнувшись от падения, расплескала содержимое и теперь повисла перед унылыми глазами, сжатая стальной хваткой.

Это был не змеиный яд.

— Ну и **** с тобой… — шёпоток под нос, и Кас вздохнула так тяжко, что, кажись, схуднула на пару килограммов. Соколиный клёкот раздался под подбородком, а после появился и сам желтоклювый, ожидающий хоть каких-то признаков жизни от бренного бурого тела. Не устояв перед его невербальным красноречием, Кас всё-таки поднялась.

— Дай-ка мне минутку, — чересчур бодро проговорила травница, а после, подойдя к бурлящему потоку, опустила голову прямо в холодную речную воду. Таккар обеспокоенно глядел, как подруга приводила нервишки в порядок, снимала перепачкавшийся крепёж и, вывернув наизнанку мокрую сумку, опускала её в реку. И с каждым разом движения становились всё плавнее и даже воодушевлённее.

Итак, вот вам условия задачи. У нас есть одно тело. Тело это принадлежит львице, либо потерявшей всех и каждого в какой-то засаде, свалившейся в воду и доставленной в лапы невротичного лекаря, либо просто хорошенько ударившейся о речной порог, что маловероятно, ведь её поведение и речь на крайнюю степень помешательства не походят. В любом случае на лицо (морду) следы истощения и обморожения конечностей. И если всё её семейство выглядело схожим образом, неудивительно, что кто-то или что-то сумел/-о погубить их полностью.

Кас нахлобучила снарягу на плечи.

Внимание, вопрос: насколько сильно произошедшее повлияло на сознание и как отразится на нём в будущем? Ответ: недостаточно опыта для разблокировки.

Бурая молча взялась за затяжку подослабевших повязок, выслушиваясь в мерное дыхание потеряшки и досадуя, как многого она ещё не знает. Травы да снадобья, а спроси её, как так получается, что при сильном ударе зверь видит галлюцинации — она не ответит. И почему? Да потому. Не знает, и всё тут. И никто не знает. Некоторые приплетут шаманизм и мистику, и ведь будут правы. Да только как вся эта система работает, что от чего зависит и главное: как лечить? И лечится ли вообще? Выразилась бы, но мы тут все культурные, вроде как, собрались.

Только под конец ожесточённой шнуровки она заметила застывшего сокола, удручённо следившего за ужаленной подругой. Кас оставила повязки, благо, доделывать было нечего, и, чихнув, подставила плечо птаху, заманивая того подсесть.

Таккар осторожно уселся на насиженное место, повертелся беспокойно и нырнул с головой в одну из каськиных сумок. Порывшись немного, он наскоро вытащил из закромов листочки валерьяны и неловко протянул самке под самый нос.

Кас постояла немного, тронуто наклонив ещё мокрую голову, и ответила:

— Я в порядке… Не, я серьёзно, — уже с нескрываемым смехом она игриво глядела на распушившегося пернатого, продолжавшего держать на весу успокоительное. И бровки его ничего податливого не сулили, напротив. Таккар вообще был очень беспокойный по натуре, пусть по виду и не скажешь. С возрастом эта черта характера стала проявляться заметно ярче, а что касается его бурой спутницы, так тут вообще тема острая: Кас последние месяцы заставляла его морально седеть. Эти её перепады настроения на пустом, как он думал, месте ничего хорошего не сулили, и птах пытался всячески удерживать львицу в каком-то стабильном положении, но получалось это не всегда. Таккар каждый раз ощущал себя безумно неловко, стоило затронуть тему глубокой поддержки и всех вот этих вот штук, нагонявших краску на зверей, привыкших обходится разве что боданием в плечо.

Раньше с Кас было проще.

— Ну ты же сам знаешь, что мне нельзя так много, — сокол очнулся, пробухтел что-то невразумительное и с видом гордого проигравшего опустил валерьяну на место. Львица лизнула Таккар в пушистую грудку, растормошив все перья.

— Итак… Ву, прошу прошения, — травница подошла к блестевшему от чистки крохе и согнулась в локтях для… удобства дискуссии, — Я предлагаю снести Ахет в более безопасное место. Может, удастся уложить её в одной из пещер Каменных рощ, там достаточно места для взрослой львицы.

Украдкой взглянула на сопевшую самку.

— Пойдёте с нами или?.. Отлично. Но у меня будет важное предупреждение: если она очнётся и будет в несколько… неосознанном состоянии, Вам лучше отойти или вообще уходить куда подальше.

Кас искренне надеялась, что до этого не дойдёт, и она просто паникёр, но хищница с травмой черепа — это русская рулетка с полным магазином или чеховское ружьё: выстрелит в любом случае. А уж быть повинной в тяжких телесных местного короля геннет она точно не хотела. Он от любого удара отлетает, как грациозная пушинка.

Приметив под боком Его Генетчества пару сочных стеблей, бурая элегантным движением срезала горсть и не глядя пихнула в одну из сумок. Курчавый мох и пара крупных ракушек полетели следом. Глина? Да, тоже понадобится, заверните кучку. Эти финальные штрихи вернули ей некоторую воодушевлённость действий, и Кас решительно двинулась к потеряшке.

— Таккар, держись чуть впереди и, если увидишь кого — позови на помощь. Разглядишь Асию или, скажем, бабулю — тащи их подальше, — держа два пальца на артерии у серебристой шеи, травница отчётливо чеканила слова, глядя даже не перед собой, а словно вглубь собственных мыслей. Рулетка. Не приведи боги угодит в кого.

— Ну, очаровашка моя, готова прокатиться?

«Не дам я ей сдохнуть. Не сегодня, не в мою смену»

Закинув Ахет на спину ценой титанических усилий, бурая вдохнула скованной грудью и поплелась к пещерам по чистой памяти. Это будет долгая дорога…

————>Общая пещера

Отредактировано Касари (23 Дек 2021 09:10:05)