Долгожданное начало.

Львёнок лежал в непонятном пространстве, свернувшись клубком, поджав лапки и голову. Неожиданно его стало что-то пинать в бок. Он выпрямил спину, и, резко дёрнув лапками, толкнул обидчика в ответ. Нечего тут выпендриваться!
Хотя... Кого он толкнул? Кто это? Есть вероятность, что он промахнулся и попал по кому-то другому, который был тут же, рядышком с ним, но всё-таки львёнок очень надеялся, что пнул именно своего обидчика.
...

Львёнок был недоволен, что его маленькую «комнатушку» вдруг так тряхнуло. Он совсем уж перепугался и принялся брыкаться, не желая вылезать из места, где он находился. Он стал активно протестовать против такого неожиданного развития событий, ведь он был совершенно не готов к такой резкой перемене, он же даже не подготовился, и...

Вскоре львёнок почувствовал, что его стало выталкивать во внешний мир.
Дальше всё прошло быстро. Новорождённого выбросило на нечто гладкое и достаточно непонятное на ощупь. Мир показался ему холодным и колючим. А ведь буквально несколько минут назад этому комку шерсти было тепло и уютно.
После жалкой попытки сделать вдох, львёнок понял, что дышать ему по-прежнему трудно. Хотя, как трудно, он вообще не мог дышать. Он знал, что он тут не один, ведь кого-то же, кто разделял его заточение, тоже вытащило из того странного мира!
Ведь обязательно должен найтись тот, кто поможет новорождённому освободиться от этой странной липкой оболочки, правда?..

Отредактировано Joffrey (16 Фев 2014 06:16:00)

Сказать, что Зира была в самом ужасном за последние пару лет, а то и во всей своей жизни, настроении – ничего не сказать. Зира была зла, страшно зла, была готова рвать всё и вся на кусочки, параллельно десятиэтажным матом каждое живое существо во вселенной… Но она не могла этого сделать. Тупо не могла… И ладно бы это было только из-за того, что сил у неё выло меньше, чем у новорождённого ленивца… Если бы это было единственной причиной, то львица просто бы уснула, смотря сладкие сны о том, как она избивает до полусмерти кого-нибудь. Например, Налу. Действительно, почему бы и не её? Если бы не её существование, вряд ли бы Зира оказалось в такой ситуации, как сейчас… Впрочем, не об этом сейчас. Самое главное – она рожала. Пусть, по идеи, это должно было быть счастливым моментом (а Зира, не смотря ни на что, своих детей по-своему любила), но на деле роды сейчас были с любой точки зрения плохим событием. Мало того, что вместо отдыха ей приходилось тужиться, выталкивая из себя детёнышей. Из-за преждевременности, Зира параллельно волновалась об здоровье своих детей. И, что самое ужасное для львицы, она не могла сделать ровным счётом ничего, кроме как тупо смириться с этой отвратительной ситуацией.
«'от д*рьмо!» – измученная львица могла только ругаться на схватки, однако прекрасно понимала, что сколько бы она не ругалась на всё, о чём думала, мучительную процедуру родов ей пройти придётся сегодня… Но, на деле, сил на роды элементарно не хватало, равно как и концентрации, так что весь процесс прошёл, буквально, на автопилоте, и лишь одна пульсирующая болью мысль заполняла разум самки:

«Только бы с детьми всё было хорошо…»

Да, Зира имела весьма скверный характер. Да, она всячески отрицала любую свою схожесть с теми, кого называла львичками. Но, что бы она ни говорила, кого бы она из себя ни строила, она была львицей, которая, как и все на земле хотела одно: счастья в своём мире под названием Жизнь. И Зира не могла отрицать, да, впрочем, и не пыталась, что дети были необходимой составляющей этого самого счастья… Да, речь приходилось вести только о детях самой Зиры, на остальных её, в общем-то было плевать… Но факт остаётся фактом: как и все львицы, здоровье и благополучие своих детей она была готова отстаивать любой ценой.
И преждевременные роды, которые были непосредственной угрозой жизни и здоровью львят, естественным путём становились кошмаром для матери. И как же тяжело было осознавать, что это нельзя было исправить, никак, и что этот ужас происходил, в том числе, и по её вине. Знай она о своей беременности, она бы не дала Нале вывести её из себя, не ринулась бы с не полной уверенностью в лобовую атаку… Да вообще бы не пошла ни на поиски тела Симбы, ни на чёртову охоту…
Если бы она только знала…

Теперь ничего было не изменить, и единственное, что могла делать Зира – это смиренно рожать. Что она и делала, потому что пытаться отсрочить роды – занятие бесполезное.

Зира не запомнила, как проходили роды. Никогда не хочешь запоминать то, что причиняет боль, особенно если эта боль и физическая, и моральная. Однако едва Зира поняла, что мучение закончено, она повернулась к детям, и игнорируя усталость, боль, холод и вообще всё, что касалась её, начала быстро осматривать львят… Их было четыре, и, на первый взгляд, львица не могла сказать, что с ними, так что она стала активно рассматривать их…
Самый старший, который был крупнее остальных, темновато-красного, почти скаровского цвета, с едва заметной в темноте полосой… Такой довольно заметный признак почти всегда был у львиц, однако малыш определённо был самцом. Это было странно, однако заострять на этом внимание усталая мать не желала. Важнее было то, что львёнок был живым и, вроде бы, здоровым. Воистину, чудо, и львица, быстро облизала новорождённого и, убедившись, что тот дышит, отложила его в сторону, прейдя к следующему…
Вторым был тёмный львёнок, цвет которого трудно было определить из-за вечерней темноты пещеры, однако он не выглядел таким здоровым, как старший брат… Впрочем, как казалось их матери, всё всё-таки было нормально… Спешно повторив процедуру со вторым ребёнком, Зира в довольно быстром темпе продолжила проверять состояние детей.
Увы, но дольше дела были не так хороши. Третья львёнка, похожая цветом на свою мать, даже после спешных зириных попыток помочь, признаков жизни так и не подала, а последний львёнок даже с первого взгляда виделся недоразвитым…

«Фигово…» – пронеслась мысль в голове львицы после осмотра последних двух львят. Шанс того, что они очнутся и выживут были ничтожны малы, так что уже измученная львица оставила попытки увеличить количество живых детей в её втором выводке… И этого пока хватит. Отодвинув подальше от себя маленькие тельца обречённых на небытие детей, дикарка занялась своими живыми детьми. Те, к счастью, не подавали никаких подозрительных признаков, как и любые здоровые новорождённые теряющиеся в новой обстановке. Это не могло не радовать, однако им требовалось помочь…
Тяжело улёгшись набок, львица лапой сгребла к своему животу детей… По идеи, они сами должны были понять, что делать. Сил же у Зиры больше не было… Лишь, тяжело дыша, со стороны проконтролировав успех в нахождении заветных сосков своими отпрысками, дикарка быстро провалилась глубоко в царство Морфея…

Сумасшедший день, наконец, закончился.

Церемониальный утес >

Ночь выдалась непростая, но, кажется, теперь Скар мог позволить себе немного отдохнуть. Его единственной заботой оставался визит в старое логово, куда накануне ушла Зира — лев хотел убедиться, что его супруга полностью здорова... Хотя, скорее всего, так оно и было, ведь Рафики не нашел никаких признаков инфекции в притащенном охотницами мясе. Но, на всякий случай, король предпочел взять шамана с собой, чтобы тот успокоил Зиру и заодно осмотрел ее живот: кто знал, как сказался на львице крепкий удар Налы, полученный ею в самый разгар драки... Ох уж эти самки, вечно найдут, из-за чего вцепиться. Отношения между ними и раньше были не особо радужными, но обычно Скар не обращал на их склоки своего царского внимания: какое ему дело до мелких дрязг? Теперь, когда Зира стала королевой, она должна была научиться самостоятельно решать подобные... проблемы. Но в этот раз ситуация явно вышла из-под контроля, и теперь Скар намеревался как следует накапать львице на мозги. Размышляя в этом ключе, черногривый медленно ступил под своды пещеры, выискивая взглядом свою вспыльчивую подругу. Пускай не сразу, но он все-таки различил ее темный силуэт в дальнем углу помещения. Похоже, львица крепко спала... Недолго думая, Скар приблизился к ней на расстояние пяти-шести шагов и холодно промолвил, даже не пытаясь скрыть недовольства в своем голосе:
— Ну что ж, твоя горячая головушка, наконец, остыла? И ты объяснишь мне, что за чертовщина творилась там, у входа в королевскую пеще... — лев неожиданно резко осекся, почувствовав, что его лапа наступила на что-то очень маленькое, на ощупь больше похожее на труп суриката. Все еще ничего не подозревая, Скар опустил голову и небрежно втянул носом затхлый воздух... да так и застыл, не веря своей догадке. Только сейчас король осознал, что логово буквально пропахло кровью и... молоком? Что-то влажное и склизкое поблескивало на каменном полу, и Скар потрясенно попятился, брезгливо отряхнув лапы. Теперь, когда он присмотрелся как следует, он понял, что его внимание привлек вовсе не дохлый грызун, а новорожденный львенок. Мертвый новорожденный львенок. Несколько долгих минут Така просто молча стоял посреди пещеры, переваривая свою ужасную догадку, а затем вновь сделал шаг вперед, аккуратно переступив через трупик дочери. Он не хотел не то, чтобы касаться — даже просто видеть эту дрянь у себя в логове. Склонив голову к Зире, лев внимательно оглядел два крохотных комка шерсти, попискивающих у впалого брюха матери. Два самца, два выживших принца, на вид совершенно крепкие и здоровые, мирно спали в теплых объятиях львицы, но на морде Скара не было и тени улыбки.
— Идиотка, — рыкнул лев едва слышно, на самое ухо обессилевшей Зиры, — теперь ты видишь, до чего доводит чрезмерная горячность? Все наши старшие дети сгинули, а теперь ты едва не потеряла наше новое потомство, — Скар выпрямился, окинув супругу сдержанным взглядом. Его холодные салатовые глаза двумя злобными огоньками поблескивали в сумраке пещеры: король был в ярости. Но не только на Зиру, отнюдь... Повернув голову к замершему у порога Рафики, лев с отвращением бросил: — Убери ЭТО отсюда, — речь, разумеется, шла о телах умерших младенцев, — и присмотри за моей супругой, до тех пор, пока я не вернусь. Решись уйти отсюда без моего ведома — и я лично сломаю тебе хребет, старик, — выплюнув эти слова в сморщенное лицо лекаря, Скар решительно двинулся прочь из логова, оставляя за собой едва различимую цепочку алых следов. Притормозив у входа, лев сухо бросил через плечо:
— Это была твоя последняя ошибка, Зира. Уж постарайся, чтобы хотя бы эти детеныши сумели выжить. Ты хорошо меня поняла? — не дождавшись ответа, Скар окончательно покинул пещеру, оставляя Зиру и Рафики наедине друг с другом. Едва он вышел, небо над Скалой пронзила яркая вспышка молнии, и вся округа потонула в чудовищном раскате грома. Ослепительный свет на долю секунды озарил мертвые тела львят, а затем все снова исчезло из виду и погрузилось в мертвую тишину. Только струи дождевой воды с шипением обрушились на иссохшую землю за пределами логова и полностью скрыли собой медленно удаляющийся силуэт Скара.

> на поиски Налы

Зира крепко спала на холодном полу пещеры… Сказать, что ей было плохо - ничего не сказать… Ей было абсолютно всё равно, что происходило вокруг. Хотелось просто спать. Может быть, лучше было бы просто умереть, но такой вариант сейчас, увы, представлялся непозволительной роскошью. Хотела ли этого Зира или нет, но она зашла слишком далеко, став королевой прайда, и цена её ошибок была слишком велика… Жаль, что понятно это стало только сейчас… Но лучше поздно, чем никогда.
Львица могла бы спать вечность, если бы она её имела. К сожалению, вечности ныне в дефиците, причём в настолько жутком, что даже Королеве не оставались лишние. Плохо это или нет - вопрос иной, который львице был, откровенно, до фени. Что же было действительно важно, так это то, что у Зиры за спиной два трупа младенцев, с которыми надо было что-то делать… Но что делать? Унести, пока никто не видит? Дикарка сомневалась, сможет ли она хотя бы встать, а про то, что бы встать, пойти куда-то с двумя тельцами в зубах, разговор даже не стоило начинать. Впрочем, оставлять всё на своих местах тоже было как-то… неправильно, что ли. Пусть и мертворождённые, они всё-таки королевские дети, которые тоже имеют право на какие-то почести… Или что-то типа того. Однако вопрос о том, что могла сделать сама Зира оставался открытым…

Она ведь привыкла всегда всё делать одна… Такова была сущность одиночек, которой, несмотря на свой статус, продолжала оставаться дикарка. Поэтому, когда пришло время осмысливать то, что случилось, Зира не особо вспоминала о том, что можно попытаться спросить совет у кого-нибудь… Да и у кого спрашивать? Единственный, кому львица могла и хотела доверять, был Скар, который, при учёте его характера, очевидно, будет не особо рад смерти детей. Да и вряд ли бы он что-то посоветовал… Он ведь не особо силён в подобных мирских проблемах, он больше по части царских заморочек. Он же даже в первом помёте видел разве что наследников, а не детей, так какие были надежды ожидать, что сейчас ситуация изменится? Умерло два его потенциальных наследника – вот что заметит Скар.
Но такого спутника себе выбрала сама дикарка, она могла отказаться от общения с ним, уйти… Но не ушла. Была ли теперь эта ситуация расплатой за её ошибку? Трудно сказать, львице никогда раньше не приходилось жалеть о своём выборе. Так плохо ли это на самом деле, или Зира просто накручивает себя из-за стресса…

Не важно, мог ли и хотел ли помочь сейчас Скар. Понятно, что он будет недоволен… А кто бы был не недоволен в такой ситуации? Всё происходящее - одна сплошная и гигантская ошибка дикарки, и только она была виновата во всём. Пожалуй, это было слишком очевидно, и отрицать что-то сейчас было бы бессмысленно. Впрочем, Зира и не особо бы пыталась это отрицать. Она сейчас вообще ничего толкового бы не смогла сделать, ибо её сил хватало именно на ничто.
Но надо же хоть что-то делать!...
Как?! И что?!...

Впрочем, Зире не дали особо отдохнуть и всё осмыслить. Громкий голос откуда-то издалека прорвался сквозь пелену бесконечной путаницы мыслей львицы, возвращая её к жестокой реальности. Что говорил этот голос, дикарка не разобрала… Да и нужно ли это? Разве незаметно, что Зира спит? Только дурак не поймёт, что говорить что-то важное сейчас бессмысленно. Но голосу, видимо, было всё равно на логику, он продолжал отрывать львицу от отдыха. И вот она уже начинает чувствовать конечности, начинающие ныть от малейшего шевеления ими… «На кой леший я вообще кому-то сдалась сейчас?...» – ругнулась про себя королева, медленно просыпаясь…
Внезапно голос осёкся на полуслове. Почему? А фиг его знает. Однако эта заминка позволила успеть дикарке проснуться хоть и не полностью, но достаточно, что бы понимать, что творится вокруг. Впрочем, шевелиться Зира не особо спешила, так как заранее чувствовала ту боль, что испытают потревоженные мышцы.

Тем временем, владелец голоса стал подходить к львице со спины. В иной ситуации та бы уже раз сто среагировала, но сейчас она просто лежала, не желая даже шевелиться. Она очень сильно хотела отдохнуть, и пофиг сейчас на безопасность…
К тому же, это был Скар. Почему? Уж слишком уверенно «невидимый» лев ходил по пещере, будто бы это был его дом. Впрочем, «будто бы» в данной ситуации едва уместно, так что, это дом «невидимки». Вроде, король пока не находил себе новую самку… А если бы и завёл, спасла бы их только временная недееспособность дикарки. Но не об этом сейчас. Скар приближался…

– Идиотка, – резко рыкнул лев в ухо напрягающей слух львицы, отчего та невольно поморщилась: Скар говорил хоть и не на полную громкость, но довольно громко на фоне тишины в пещере, – теперь ты видишь, до чего доводит чрезмерная горячность? Все наши старшие дети сгинули, а теперь ты едва не потеряла наше новое потомство, – «Как будто я это не вижу…» – сил озвучить эту фразу у Зиры не хватило, так что, на деле, ответом Скару был едва слышный стон. Вообще, львицу смутил не столько наезд на очевидную проблему Зиры, сколько то, что отец семейства буквально похоронил старшее потомство, хотя дикарка их не видела буквально пару дней. Впрочем, зная умение своих старших отпрысков находить неприятности на свою пятую точку, наверняка они сейчас были где-нибудь там, где быть они не должны… Где? Непонятно. Оставалось надеяться, что они всё-таки проявят благоразумие и вернутся, иначе положение их матери действительно было бы сверхплохое.

Скар, тем временем, не унимался. Теперь он раздавал указания куда-то в сторону. – «Кому это он?...» – однако ответ на этот вопрос не находился: имени Скар так и не сказал, а этот «старик» не спешил отвечать на вопрос. Кто бы это ни был, вряд ли это был кто-то, кто мог навредить Зире, иначе бы вряд ли бы король приказывал бы присматривать за своей королевой. При этом было более чем заметно, что Скар не просто раздражён, как это с ним часто бывает, а действительно зол. О первичных причинах этого состояния можно было только догадываться, хоть список возможных вариантов был довольно скуден.
Не обошёлся Скар и без угроз в сторону дикарки, правда, с ней лев обошёлся без конкретики. – Пошёл ты… – буркнула Зира в пустоту, правда, крайне тихо и нечётко, так что вряд ли Скар и новая сиделка дикарки могли понять, что именно было сказано.
Впрочем, темногривый даже не пытался понять ответ своей жены, даже не попытавшись скрыть свой уход. Что ж, может быть, и к лучшему…

За спиной раздался чей-то слабознакомый шёпот. Трудно сказать, что он говорил… Важно ли это? Вряд ли. Интереснее было то, кто был эта новоиспечённая сиделка.

– Тили-тили-бом
Закрой глаза скорее,
Кто-то дышит за углом,
И стучит по стенам.

“Он ещё и поёт?... Да кто это??!” – недоумённая Зира, приподняла голову и попыталась посмотреть за свою спину…

– Тили-тили-бом.
Кричит ночная птица.
Он уже пробрался в дом.
К тем, кому не спится.
Он идет... Он уже близко...

Очередная вспышка молнии за окном осветила временного соседа львицы… Да, этот силуэт спутать очень трудно. Кто ещё в прайде может ходить на двух лапах?...
Рафики. Что ж, могло быть хуже. Зира мало общалась с этим… Чёрт, как он называется?... Бубаян?... Не важно. Важно было то, что львица понятия не имела, что от него ждать. Впрочем, он пел. Зачем он пел, кому он пел?.. Фиг поймёшь. Но спать Зире мешал. А ей не надо мешать отдыхать.
Впрочем, что львица сейчас мгла сделать?...

– Тили-тили-бом.
Ты слышишь, кто-то рядом?
Притаился за углом,
И пронзает взглядом.
Тили-тили-бом.
Все скроет ночь немая.
За тобой крадется он,
И вот-вот поймает.
Он идет... Он уже близко...

Проклятый бананаб… Не может заткнуться?... Понятно, что все его называют каким-то “шаманом”, но чёрт его знает, чем эти шаманы занимаются… Может это какие-то их ритуалы?... Это не её дело. Сейчас её интересовало только одно. Сон.

– Как вы себя чувствуете? – Рафики был банален, и львица даже усмехнулась, услышав его вопрос. «Как она себя чувствует?» Ха, что за глупость…– Сам догадайся… – глухо прорычала Зира, отворачиваясь обратно к своим живым детям. Те, не смотря на покрикивания отца и песню бобината, к счастью матери, не проснулись.
Естественно, она будет о них заботиться… Если Скар был прав, а он редко ошибался, то больше детей у неё не было…
Хотя с каких пор она стала беспокоиться о своих детях?...

Пожалуй, самой большой проблемой Зиры в данный конкретный момент времени было то, что ей было не просто плохо. Смерть детей, Скар, невыносимая львичка – всё это сейчас казалось львице мелочью. Она даже не пыталась думать о них: поди подумай о чём либо, когда мозг, в ответ на призывы тела на полный покой, просто орёт в матерных красках о том, что в аду наверняка лучше. На каждое движение… Хотя нет, не так: на каждую попытку шевельнуться клетки тела в унисон отзывались миллиардами протестами в сторону мозга, выражавшиеся в виде боли. Причём, на самом деле, нельзя было сказать, что боль была невыносимой, вполне обычной… Но это мучительное чувство, казалось, заменило кровь и мышцы львицы, создавая невыносимое ощущение того, что всё существо дикарки сейчас – одна сплошная беспросветная боль.
Что ещё хуже, львица даже не знала, почему ей так плохо. Да, по сути, она не спала полтора дня, всё это время куда-то ходила, бегала, дралась… Да что она сегодня только ни делала. Но, чёрт подери, она и раньше могла не спать несколько дней, занимаясь активным выживанием! Да, ей после этого было не слишком хорошо, но всяко лучше, чем сейчас. А в то, что всё так плохо было только из-за не очень удачных родов, она просто отказывалась…

Зира лежала на полу пещеры и страдала. Вместе с невыносимой болью, пришёл целый букет чувств, каждое из которых было, мягко говоря, несвойственно дикарки. И во главе этого невероятного букета были жалость (к самой себе и о содеянной глупости) и страх. Ведь всем известно, что Зира безжалостна и бесстрашна… А тут такое дело. Разумеется, об этом никто не узнает: ни львички, которые после осознания того, что и у Зиры бывают срывы, вообще перестанут кого-либо слушаться, ни Рафики, которого дикарка даже не знала толком, ни даже сам Скар, который тоже может перестать видеть в ней хоть что-то стоящее… Нельзя никому дать повод усомниться в прочном авторитете львицы, пусть даже он представлет собой гладкий шар на скользком холме.

К слову, о бабуине. Было заметно, что авторитет Зиры не особо его пугал, впрочем, его относительную расслабленность можно было смело списать на очевидность недееспособности  Королевы. А ответ Зиры на свой вопрос он, похоже, проигнорировал… «Нафига ж ты тогда вообще спрашивал что-то, зараза?!» – всё так же про себя ругнулась самка, попрежнему не находя особых сил на общение цельными предложениями. И ладно если бы старик просто проигнорировал ответ, спешно ретируясь из пещеры, пока никто не видит. Зира даже бы мысленно поблагодарила бы его за предоставленый покой. Ейбыло глубоко плевать, что мандрилу было поручено ей помогать. «Не нужна мне ничья помочь… Сама разберусь!» – орала бы львица, если была в кондиции… Но сил не было, и отказаться от помощи дикарка не могла, а уходить Рафики, похоже, не собирался: шорох от его поисков эхом отражался от стен, обозначания бабуинские намерения что-то всучить львице.
И вот, прямо перед носом львицы пявилось что-то зелёное и пахнущее, как ни странно, травой. Зира понятие не имела, что ей пытались всучить, однако короткий коментарий мандрила обозначил лечебное назначение травы: обезболевающее. Пожалуй, от такого лекарства дикарка бы не отказалась даже находясь в силах препираться: слишом уж мучительной была реакция организма на события последних полутора суток. Второе растение и по несколько дурманещемр запаху, и по описанию походило на узбагоительное, что тоже не могло не убедить львицу в намерении мандрила помочь. Очевидно, он что-то в этом деле понимал, и если его травы были действительно так хороши, как хотелось бы львице, то основная проблема приобретала форму двух комков шерсти подле живота самки. Определённо, это не могло не радовать Зиру.

Тем временем, Рафики, как поняла львица по удаляющимся от неё шагам, пошёл в сторону выхода из пещеры. «Что, уже всё?!… Ну ОК, чу»‚ – вздохнула львица и, стиснув зубы от боли, пододвинула к себе травы. Начать она решила с первой, обезболивающей травы, как с лекарства от того, что, мягко говоря, выбешивало её. Засунув лист в рот, дикарка медлено начала пережёвывать лист. Он был откровенно не вкусным, и почти сразу же превратился во рту Зиры в неприятную кашу, однако львица продолжала жевать его, лёжа при этом недвижемо с застывшей миной боли, отвращения и чего-то типа смирения. Трава упорно пыталась застрять в зубах, но, с нетипичным для себя терпением, самка продолжала принимать горькое лекарство. Торопиться ей было некуда, а к волнам боли от жевания она привыкла; ей даже немного понравилось чувствовать, как её тело пыталось реагировать на собственные движения…
А пока Зира валялась, жуя горький для неё лист базилика, вернулся Рафики, притащивший её что-то зеляное и мокрое. «Что?… Ещё трава?! Да сколько её у тебя там??!!» – лениво проворчала про себя самка, уже расправившаяся с базиликом и принявшаяся за валерьян. Травы всё так же отдавали горечью, но теперь львице было уже немного лучше… Впрочем, было ясно, что тут виноваты не травы: самовнушение, конечно, тоже немного, но помогало. Но это не особо мешало Зире в глубине души быть благодарной бабуину. Разумеется, об этом так же вряд ли кто узнает… Авторитет, что б его за левую правую лапу. Было бы неправильно быть полностью уверенным в том, что Зира совсем пропащая львица без чувств. Они у неё есть… Где-то внутри.
Тем временем, бабуин не уходил, ожидая, когда львица доест травы. Немного излишнее, при учёте того, что львица не особо отказывалась от лекарств. Лечат – хорошо; хотят травануть – уже не важно: терять нечего, так что, может, оно даже и к лучшему. Да, не самое оптимистический настрой, но это же Зира, она как-то не замечалась раньше в особой жизнерадостности. Разве что в детстве, но события той поры никого, особенно дикарку, не волновали.

Когда гербарий, располагавшийся ранее у носа самки, был полностью съеден, самка, снова расположилась в удобной для сна позе и расслабила тело, прежде невольно зажимавшееся из-за периодических приступов боли. Те уже не заставляли львицу желать немедленного телепорта в приисподнюю, но всё ещё были неприятны. Учитывая, что для полного эффекта действия трав требовалось какое-то время – хороший результат.
– А теперь, – прорычала самка, уже не так грубо и зло, как ранее, но попрежнему жёстко и безапеляционно, так, что бы бабуин понял, что дальнейший разговор не входит в планы львицы, – а теперь уходи, – ведь единственный план львицы на этот дождьливый вечер – крепкий сон.

Джоффри спал словно убитый. Душу приятно и сладко согревало ощущение тепла тела спящей рядом матери и осознание того, что вне пещеры сейчас творится сущий кошмар, а в их логове хорошо и безопасно. Во всяком случае, бушующая стихия туда точно не доберётся.
Черноухий безмятежно бродил по царству сновидений, время от времени подёргивая толстенькими лапами. Спал он удивительно крепко, поэтому ни рычащие раскаты грома, ни звуки дождя, что вовсю лился из внезапно прохудившегося неба, ни даже пихающийся (и, между прочим, целенаправленно пытающийся добудиться Его величество) младший братишка вряд ли могли разбудить принца. Даже когда лапы Ноктюрна упёрлись прямо в бок чернополосого, тот лишь сквозь сон проворчал какую-то свойственную Джоффри грубость в адрес бесстыжего наглеца и продолжил сладко и всё так же безмятежно дрыхнуть.
Лишь когда острые зубки братишки, явно не собиравшегося сдаваться, впились Джоффу в ухо, терпение принца сию минуту лопнуло. Рассердившись на такое откровенное перегибание палки, черноухий в два счёта вскочил на крепкие лапы и ощерил пока что белоснежные зубы, изо всех сил стараясь выглядеть свирепо в глазах братишки. Шерсть на тельце львёнка поднялась дыбом, превратив того в пушистый шар, что нисколечко не придавало серьёзности самоуверенному выпендрёжнику. От сонливости тут же и след простыл...
— Ах вот ты как! Ну я сейчас задам тебе трёпку! — задиристо прорычал Джофф и прикусил братишку за голень задней правой лапы, прытко отпрыгнув в сторонку, затем развернулся мордой к Нокту, показательно щёлкнув челюстью, тем самым провоцируя того продолжить очередной их примитивный бой.
— Давай, нападай, маменькин сынок! — отважно прокричал черноухий, легонько хлестая себя хвостом по бокам в порыве азарта.
— Джоффри опять легко победит тебя!
Старший львёнок был слишком задиристым и мнящим о себе неизвестно что. На этой почве Джоффри считался лидером в их семье куда больше, чем миролюбивый Ноктюрн, совершенно не думающих о попытках отстаивать свои права на главенство.

> Склон поросший деревьями

Как долго Скар торчал под проливным дождем! Ледяные струи вымочили его гриву до последней нитки, и на тот момент, когда лев, наконец-то, добрался до логова, его уже ощутимо потряхивало от пронизывающего холода. Ох уж и будет ныть спина по утру... Но, что ни говори, а все лучше, чем приевшаяся засуха, длившаяся чуть ли не два с лишним года. Едва ступив под темные каменные своды пещеры, Скар тут же как следует отряхнулся, образовав под собой внушительную лужу, а затем небрежно мотнул головой, смахивая мокрую челку с глаз. Настроение было не то, чтобы отвратным, но назвать его приподнятым просто язык не поворачивался. А уж когда Така расслышал громкую возню, доносившуюся из глубин темного помещения, он так и вовсе с трудом подавил раздраженную гримасу: как обычно, ему хотелось тишины и покоя, а вместо этого он был вынужден терпеть шумные игры подрастающей детворы... Бесшумно приблизившись к сыновьям, Скар холодно уставился на них с высоты своего роста. Он знал, что его темный и зловещий силуэт с мерцающими изумрудами глаз мог напугать кого угодно, и намеренно этим пользовался — одного его появления хватило бы, чтобы разыгравшиеся львята отвлеклись друг от друга и хоть немного стихли... ну, или, по-крайней мере, просто обратили внимание на невесть откуда взявшегося папашу. Однако, оба самца выглядели заметно подросшими и куда более крепкими на вид, чем в первое время после рождения. Скар опасался, что преждевременные роды скажутся на их развитии, но, кажется, он только зря тревожился: детеныши вовсе не казались больными и почти ничем не отличались от своих ровесников — ни видом, ни размером, ни шебутным нравом. Несколько мгновений Така просто молча их рассматривал, а затем перевел взгляд на лежавшую поодаль Зиру.
— Ваша мать спит, — буркнул он недовольно. — И я тоже устал. Ведите себя тихо, — и с этими словами лев с угрюмым видом плюхнулся на пол пещеры, подперев собой впалый бок супруги.

- Кому нужны трусы и слабаки, - пренебрежительно бросил Джоффри брату, обойдя Нокта вокруг и с прищуром окинул того не по-детски ледяным и презрительным взглядом.
Принцу чертовски нравилось досаждать другим, а когда они благодаря ему чувствовали себя никчёмными и ущербными - так Джоффа вообще охватывало некое превосходство. Ведь дьяволёнок мог заставить других ощущать себя жалкими! Пока он вовсю тренировался на брате, оказывая на него давление, имевшее, кстати, для неуверенного в себе Нокта колоссальное влияние, и загоняя в угол, как трусливую мышь... Ничего другое так не греет душу и не поднимает настроение, как слабость и сомнения собеседника, на которые дерзко, гордо и самодовольно указал именно ты.
Тем временем вглубь логова, как невесть откуда взявшаяся тень, продвигался взрослый лев (а взрослые всегда вызывали у Джоффа восторг души), а точнее, львятам поначалу предстал тёмный, чернее самой ночи, силуэт с мерцающим салатовым взглядом.
Но прятаться от страха, вызванного сим жутким для малышей зрелищем, Джоффри не собирался, ведь он не был трусом, а значит, ему не следовало быть вжатым спиной к холодной стене пещеры, где уже от страха стучал зубами Ноктюрн, и того хуже, пытался к нему прижаться. Брр…
- Д-джофф… т-там… - пролепетал братец меньший, не отрывая взгляд от сверкающих глаз незнакомца.
- Боюсь-боюсь, - расфыркался принц в ответ, важно задрав нос и воинственно распушив шёрстку. Поводов для страха, как и авторитетов, у этого дьяволёнка не было.
Цапнуть бы сейчас братишку-трусишку за нос, что бы неповадно было, но сейчас больший интерес для принца представлял таинственный зашедший.
Первая мысль, пронзившая голову при более тщательном разглядывании столь неожиданно появившегося папаши – «я тебя знаю». Просто знаю. Откуда и как давно – не понятно…
Львёнок продолжал разглядывать уже завалившегося рядом с матерью Скара долго и пристально, от кончиков лап до кончиков ушей, без толики страха и смущения. После этого чёрнополосый сделал пару твёрдых и уверенных шагов навстречу ему.
От голоса льва Джофф невольно поёжился. Немного неприятно звучал он для слуха, и малыш прижал свои чёрные уши к голове, однако, хвост и шерсть на загривке неизменно воинственно торчали. В его пухлом и крепком, но пусть ещё маленьком, тельце не было места для страха, пусть и к их суровому отцу и по совместительству королю, которого он всё больше узнавал в этом льве, вспоминая частые рассказы матери и описания их с Ноктом царственного папаши.
Вот к кому восхищение переполняло маленькое сердце Джоффри. Он всегда был рад видеть Скара, в каком бы расположении духа он не был. Он больше всех просил маму больше рассказывать об отце, страшно им гордясь и поклявшись самому себе во всём быть на него похожим. А здесь и сейчас происходит их первая встреча, и в лапах Джоффа удачный шанс познакомиться с королём поближе.
- Отец?.. – протянул Джофф, растягиваясь в довольной улыбке. - Какая встреча.
Принц ещё раз шагнул вперёд, теперь нависая над Скаром аки голодный коршун.
- Мама много рассказывала нам о тебе. Когда я вырасту, то буду совсем как ты, - честно заверил короля маленький принц, затем дёрнул ухом, вальяжно зевнул,  щелкнув маленькими челюстями, и заявил, вполне серьёзно и уверенно:
- И порабощу мир.
Зелёные глаза львёнка коварно сверкнули – ну просто весь в папашу…

Вытянувшись в полный рост на холодном полу пещеры, Скар продолжал с донельзя безразличным видом рассматривать слегка оживившихся малышей. Один из детенышей, внешне сильно напоминающий собственного папашу — такой же зеленоглазый и со ржавого оттенка мехом — казался намного активнее своего тихого и застенчивого братца и сразу привлек к себе большую часть отцовского внимания. Лев чуть сузил тускло мерцающие в темноте глаза, удержав снисходительную улыбку: однако, малец был на удивление самоуверен и даже высокомерен, причем даже в большей степени, чем Така в его возрасте. Как это мило. Пример Джоффри оказался заразительным: повинуясь охватившей его усталости, Скар тоже широко зевнул, свернув язык в трубочку и вальяжно прикрыв пасть когтистой лапой. Взгляд льва вскользь коснулся смущенной мордочки Ноктюрна, но тут же снова вернулся к его старшему брату, становясь откровенно изучающим. Он прикидывал, какой толк может выйти из этого не по месяцам горделивого карапуза.
— Выходит, ваша мать уже рассказала, что один из вас однажды займет мое место, — Скар искоса глянул на дремлющую рядом Зиру. — Но говорила ли она о том, что значит быть королем? — он вскинул тонкие черные брови, пристально вглядевшись в глаза каждому из сыновей. — Боюсь, вы еще многого не знаете... Не думаю, что мне стоит рассказывать вам об этом. В конце концов, вы еще так юны... — Така скорбно покачал головой и в притворной задумчивости поднял морду к темному потолку, как если бы он действительно колебался. На самом деле, он просто подогревал интерес львят давно проверенным способом, перед тем, как приступить к капитальной промывке детских мозгов. С чего-то же ему надо было начинать, в конце-то концов. Учитывая, что Нала попросту не оставила ему иного выбора своим отказом...

- Эээ.. - сдавленно бормочет Нокт, но ошарашенный такими словами отца, львенок ничего дельного выдать не может, заговаривает старший брат.
— Я уже совсем большой и способен учиться всему-всему для безупречного управления своим королевством!
Темношкурый прищуривает один глаз и оценивающе смотрит на Джоффа. В его голове уже сформировался ответ, но он решает, что лучше дать высказаться старшему, ведь он неоспоримый лидер их дуэта. А сам Ноктюрн лучше пока помолчит, а то еще ляпнет чего-нибудь не того, и как потом вывернуться? Сказанных слов не вернешь, как не вернешь еще много чего. Но сейчас важны только слова. А Нокт весь такой ни в какую не эталон отпрыска королевской рати, к которой стремятся все двухмесячные львята в своих шаловливых играх, скорее, идеальный прототип классического изгоя, какой только можно выдумать. Вот он - сошел не с легенд, а с карикатур.
- Мы не.. - у темношкурого не получалось полностью отвлечься от угнетающих мыслей, он во все глаза пялился на отца, пытаясь понять, почему он так считает. Голос немного охрип после продолжительного молчания, львенок прокашлялся и продолжил уже громче:
- Мы не мелкие! Нам два.. - помолчав, левчик добавил: - Месяца.
И еле удержался от уточнения: «ЦЕЛЫХ два месяца». Ну конечно, дубина, два месяца для взрослого - ничто.
Ноктюрн, стараясь изо всех сил создавать как можно меньше шума и, по привычке, занимать как можно меньше места, подошел почти вплотную к брату и уселся рядом с ним, после чего  наконец нашел в себе борзости поддержать его, стараясь придать неуверенному голосу серьезности:
- Да, мы большие, нам няньки не нужны и в логове просто так сидеть скучно, - голос был спокойным - не заискивающе-извиняющимся и не дерзко-грубым, а именно таким, как будто Нокт лишь проходил мимо и прохожий просто спросил, который сейчас час, а он ответил..
- А Джоффри так вообще крутой! Это он достоин все наследовать! - жарко говорил Нокт, переминая передними лапами.

Отредактировано Nocturne (23 Июл 2015 03:05:01)

Взгляд холодных светло-зеленых глаз буквально впился в самоуверенную мордашку малютки-Джоффри, окатив бедолагу стылым льдом, затем — медленно скользнул в сторону его скромного и тихого братца, ничуть при этом не потеплев. Несколько мгновений Скар хранил молчание, довольно-таки зловещее: очевидно, что-то в словах малышей пришлось ему не по вкусу. Он и вправду был слегка разочарован — старший его сын оказался чересчур хвастливым, младший, напротив, выглядел этаким безвольным подпевалой. Хотя, возможно, под внешне непривлекательными чертами крылись куда более сложные личности... Ведь, если хорошенько подумать, чрезмерная гордость и честолюбие Джоффри не делали львенка хуже в глазах его отца, наоборот; равно как и кажущаяся уступчивость Ноктюрна вполне могла оказаться обычной маской хитреца и прирожденного льстеца, а Така всегда ценил подобные качества. Проще говоря, Скар решил не делать поспешных выводов.

Тем не менее, голос его звучал достаточно прохладно, и это говорило лишь об одном: обоим малышам следовало хорошенько думать над тем, что и кому они говорили.

— О, ну разумеется, — саркастично заметил Скар, переводя взгляд на входной проем в скале: видимый ему участок хмурого дождливого неба слегка посветлел. — Два месяца — это достаточно большой возраст, чтобы уже сейчас видеть себя во главе государства и мнить себя превосходным королем. Быть может, вам обоим кажется, что вашему седому и недалекому папаше пора уступить трон маленькому безгривому комочку меха? — на этих словах, ирония в голосе льва сменилась зловещими металлическими нотками. Он никогда не претендовал на звание доброго и любящего отца, а сейчас так и вовсе выглядел угрожающе. Дряблая, вытянутая морда короля даже наморщилась в гневном оскале, продемонстрировав сыновьям краешек желтоватых, но все еще крепких и острых зубов... Впрочем, спустя секунду Скар вновь нацепил на себя привычный равнодушный вид: в логово зашел Мхиту. При виде старшего сына и — пока что — своего основного наследника, лев, кажется, и думать забыл о своих младших отпрысках — для последних это была отличная возможность тихонько посидеть в сторонке и как следует подумать над своим поведением.

— Отец, — Мхиту тщетно пытался скрыть тревогу, — я только что вернулся с охоты. Наши дела очень плачевны.

— Это для меня не новость, — ворчливо отозвался Скар, слегка поерзав на жестком каменном полу. Во времена засухи, находиться в этой пещере было куда приятнее: прохладная скалистая поверхность так приятно остужала натруженные, уставшие лапы... Теперь же, льва то и дело пробирал озноб. — Ты пришел сюда, чтобы в очередной раз сообщить мне очевидные вещи? — меньше всего на свете ему хотелось выслушивать новую порцию жалоб. Как будто ему не хватало нытья рядовых охотниц! Скар с донельзя раздраженным видом отвернул морду от сына, но кое-что в его словах заставило черногривого напрячься. Мхиту, кажется, уже и сам понял, что едва не ляпнул лишнего: торопливо прикусив язык, молодой самец адресовал ему донельзя смущенный взгляд. Поздно. Скар уже весь ощетинился, чувствуя, как внутри него стремительно вскипает злость. Слишком многое в последнее время шло не так: и эта чертова засуха, и откровенная тупость гиен, и раздражающая непокорность львиц... Теперь еще и этот проклятый дождь все никак не прекращался, грозя затопить и без того скудные земли. Земли, некогда являвшие собой цветущую, плодородную саванну... Земли, которыми он так отчаянно жаждал завладеть. Когда же они успели превратиться в мертвую, безжизненную пустыню, на которую едва ли позарится даже самый хилый лев-одиночка? Скар неожиданно ощутил страшную усталость: ему до смерти надоело разбираться со всеми этими нескончаемыми проблемами. На краткое мгновение, даже его былая жизнь в качестве местного аутсайдера неожиданно заиграла новыми, привлекательными красками — к собственному удивлению, лев осознал, как много он отдал бы за один-единственный день, проведенный в этой же пещере, но без всех этих тяжких королевских обязанностей, в качестве безликой тени своего венценосного брата. Да, тогда его никто не замечал и не любил, но, по крайней мере, никто и не пытался нарушить его покой или обвинить в очередной неприятности, обрушившейся на Земли Гордости... Представил — и тут же с яростью тряхнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Глупости! Корона принадлежит ему одному, и он ни на что ее не променяет. Он, Скар, как никто другой достоин быть королем! Ни Муфаса, ни Симба, ни даже его родные сыновья — лишь он один, и никто больше. Он добился всего этого сам, без посторонней помощи, угробив себе здоровье, нервы, потратив бесценные годы жизни на то, чтобы лично избавиться от всех прочих претендентов на трон... А теперь какие-то юнцы смели напоминать ему о том, что он не вечен, более того — упрекали его в слепоте и бездействии!

Из груди Скара вырвался глухой, угрожающий рык.

— Довольно! — его голос потонул в оглушительных раскатах эха. Черногривый резко поднялся с пола пещеры, разом заполнив собой все свободное пространство. Таким взбешенным его не видели уже очень давно. — Я больше не желаю слушать этот вздор! Не в моих силах влиять на погоду, и тебе, как главному наследнику, уже давным-давно пора было это понять! — отчасти успокоившись, но все еще пребывая в редком озлоблении, Скар принялся нервно мерить шагами логово. — Если прайд хочет от меня конкретных действий — они их получат, — пробормотал он сердито. Остановившись, лев наградил Мхиту все тем же холодным, гневным взглядом. — Мне нужен Рафики. Отправляйся к Баобабу и приведи его сюда, на Скалу. Иди же! — вновь прикрикнул он на ни в чем не повинного сына. Улегшись обратно на пол, Скар почувствовал, что ему стало чуть легче. Тем не менее, вместе с облегчением, на льва также накатилась очередная волна усталости и раздражения. Еще и Куоритч, как назло, где-то задерживался... Неужели ему требовалось так много времени, чтобы избавиться от какой-то тощей, слабой львицы?! Не зная, на ком еще выместить свою злость, Скар рявкнул на лежавшую рядом Зиру:

— Ты так и будешь лежать здесь весь день напролет?! Собери львиц и отправляйся на охоту! Или, быть может, мне самому пойти и поискать для тебя завтрак?! — если львице и не понравился его тон, то в ее интересах сейчас было молча убраться из пещеры и взяться за свои прямые обязанности, пока ее супруг окончательно не вышел из себя.

Не сразу Джоффри стало понятно, что отец думал куда иначе, чем высокомерный львенок, и именно это напрягло мнимого наследника. Самолюбие хлестко ударило по наивному комку меха, отцу его уверенные, но писклявые заявления, видимо, показались, мягко говоря... глуповатыми? В ответе Скара чернополосый расслышал укор, и челюсти его невольно сжались.
Тело малыша сковало что-то неприятное, горькое и липкое. Все это время Джоффри  думал, что всё в порядке и папа будет им гордиться даже поначалу просто за то, что он его сын, а тут... оказалось иначе. Львёнок смотрел на короля то ли отрешенно, то ли с обидой, то ли с мольбой, пытаясь высмотреть в нём какую-то поддержку... Ведь отец, родной отец, он не должен не верить в его потенциал! Джофф пока еще был слишком мал, чтобы осознать всю свою большую ошибку, которую он совершил, просто открыв пасть и изрекая абсурдные и неугодные отцу фразы в присутствии его самого.
Можно было подумать, что король сказал всё это специально, чтобы посмотреть на то, как быстро заткнется Джоффри и потеряет веру в своё право на престол. Но нет. Сына Скара не сломить подобным. Даже если оно больно режет сердце.
В ответ отцу он ничего не сказал, лишь отвел взгляд на недовольную на вид и хранящую молчание маму и нахмурился в обиде.
–   Она тоже не хочет видеть меня в королях, –  словно сам себя уговаривал на этой мысли львенок, изрекая это так тихо, что мог расслышать бы только стоящий вплотную Ноктюрн. Чувствовалась в голосе чернополосого горечь и боль; еще несколько минут назад он с гордо вздернутым носом доказывал что-то королю... а сейчас даже и вовсе вставать отсюда не хочется.
Голова потяжелела, казалось бы, на добрый десяток килограммов от обилия мыслей и детских предположений.
–  Джофф?.. – неуверенно начал брат.
– Не надо обо мне заботиться, – фыркнул чернополосый на попытку Ноктюрна обсудить с ним это и как-то поддержать.
– Джоффри сам о себе позаботится.
И взглянул на брата. Тот был полон сожаления, как только услышал из уст Скара причину плохого настроения. Джофф пытался быстро перестроиться от нахлынувшего на него горя, но до сих пор не мог уследить за своим языком и мыслями.
  – Я в порядке,  –  вот такой фразой наследник ловко смахнул с себя тень былого раскаяния и подавленности. А может быть, он просто не хотел, чтобы Нокт видел его в таком состоянии? Чтобы брат видел того, кого привык видеть всегда…
В момент, когда странный незнакомец переступил порог их пещеры, Джоффри даже забыл про престолы, Скаров и прочих, про обиды и отчаяния  – только он и этот худой сомнительного вида лев. Львенок раздумывал, кто бы это мог быть, раз так спокойно и непринужденно может вот так приходить сюда, в покои к королевской семье.
Как только пришедший лев заговорил, первым же словом подтверждая самые неприятные домыслы  Джоффри, львенок отступил на шаг, прижал уши с хвостом, но не в страхе, а наоборот - отступать и бежать сломя голову от испуга перед своим, хм, старшим братом он не собирался и в мыслях. Братом, и, стало быть – главным любимчиком отца, который подтвердил это собственнолично, в своём ответе обозначив титул Мхиту. Чернополосый ведь тоже сын Скара, а королевские дети должны быть храбрыми.
Надо держать себя в лапах, Джоффри! – настраивал себя принц, и взгляд его, настороженный и грозный одновременно следил только за действиями Мхиту и реакцией отца на него.
Не было в Джоффри ни страха перед своим предназначением, не было страха и перед Скаром. Во всяком случае, он так считал, пытался уговаривать себя на мысли, что некоторый ужас, который сжирает львенка, когда король гневается (в частности на него), это всего лишь способ ублажить Скара. Пусть смотрит и думает, что двухмесячный сынок сдает позиции, стоит только папочке показать зубы. На деле-то уже сейчас Джоффри тоже вполне может показать свои тому в ответ, как и старшему брату-наследнику.
Но то ли само это ощущение незримой борьбы, то ли и в правду желание взойти на престол так нравились  Джоффри, что он даже испытывал от этого какое-то свое непонятное удовольствие. Наверняка ему было бы еще сильнее скучно, не будь всего этого.

СкарNocturneJoffreyЗира
Мхиту спокойно стоял и слушал ворчание своего отца, так как прекрасно понимал и знал своего отца. Лев осознавал, что король сейчас слишком устал от неприятностей, поэтому и бросается на своих родных, на которых можно сорваться без боязни переворота. Сейчас каждый шаг нужно обдумывать, чтобы не повлечь за собой воссатине львиц, которые и так не слишком жалуют своего короля. Мхиту более часто бывает с ними и поэтому иногда слышит их разговоры, касательно Скара, но про них королю знать не обязательно, ведь его озлобленность сейчас никому не нужна. Именно поэтому, сейчас, выдержав критику со стороны отца, Мхиту боялся только одного, гнева. вызванного случайной фразой.
Мхиту прекрасно видел, как ощетинился Скар, как в его зеленых глазах начал закипать гнев. Мхиту внимательно следил за переменами в отце, не решаясь произнести ни единого слова. чтобы не провоцировать его. В начале гнев, потом король погрузился в свои размышления. И вот потом снова гнев. Черногривый монарх тряхнул головой, словно стряхивая с себя беспокойные мысли и угрожающе рыкнул на сына, который и сам уже прекрасно понимал свою ошибку и был готов понести любое наказание, лишь бы успокоить отца. Для Мхиту, даже если он этого и не показывал внешне, было ничего важнее своего отца, который стал для льва кумиром еще в то время, когда он был молодым львенком-подростком. Именно Скар научил его многим премудростям, которыми лев прекрасно пользовался в своих похождениях.
Как только Скар поднялся со своего ложа, Мхиту сделал несколько шагов назад, чтобы хоть немного отдалиться от отца, который легко мог обнажить свои когти и наградить льва еще одним шрамом на морде. Когда голос короля разнеся по пещере, Мхиту немного опустил голову, в знак почтения и верности своему королю. И вот приказ дан,  и лев обязан его выполнить как можно быстрее.
- Прости меня, за то что забылся. Я приведу Рафики так быстро, как только смогу. Ты всегда будешь для меня примером, и я не подведу тебя. Еще раз прошу простить меня, отец.
Мхиту поклонился отцу и медленно развернулся. Именно сейчас лев заметил Зиру. котрая так же отдыхала в пещере. Отношения между ними были натянутыми, хотя Мхиту никогда не проявлял к львице никакой агрессии. Он слишком любил своего отца, чтобы конфликтовать с той, которую тот избрал и быть может полюбил. И Зира и Мхиту старались быть всегда любезными друг с другом или вообще не замечать друг друга. Это было до тех самых пор, пока у Зиры и Скара не появились львята. Как только семейство пополнилось, лев заметил, что в глазах львицы появилась некая осторожность и агрессия. Это было вполне понятно: Мхиту сейчас являлся прямым наследником своего отца, а стало быть эти львята представляли угрозу для его влияния и власти в прайде. Мхиту это понимал, но лично для него было важнее оставаться подле отца, и чтобы тот гордился им. Власть, прайд и все остальное всегда привлекают, но это как дым от пожара, поглощает всех и заставляет идти на ужасные поступки. Пока львята не начали конкурировать с ним за место подле отца, Мхиту их лапой не тронет. Но это пока. В глубине души лев понимал, что может пойти на многое, если потребуется. Но это лишь черные мысли, которые появляются довольно редко в его сознании. Пока львята для Мхиту были лишь милыми и безобидными пушистыми комочками, которые толком не понимают в какой ситуации живут.
Мхиту немного поклонился Зире в знако приветствия и перевел свой взгляд на двух львят, которые явно немного напряглись, когда он появился в пещере. Мхиту еще был с ними не знаком, а поэтому для них являлся чужим львом. Два львенка от одного льва, но настолько разные между собой. Один выглядел явно более смело, нежели его брат. Тот, кто зорко смотрел на Мхиту и немного ощетинившись, вызывал у льва лишь милую улыбку. Это действительно было мило, когда маленький львенок скалится и ерошит свою шерсть на взрослого льва. Второй же выглядел напугано, чем агрессивно. Однако, тот уподобился своему брату и так же встал в боевую позу. Мхиту еще шире улыбнулся и немного наклонил голову к львятам.
- Приветствую вас, братики мои. Я надеюсь, что когда я вернусь в пещеру, мы сможем поближе познакомиться.
Мхиту немного подмигнул обоим львятам и повернул голову к Скару и Зире. Еще раз поклонившись им обоим, лев покинул пещеру. Да, львята могли быть конкурентами, но они все таки его братья. Несмотря на то, что у них разная мать, но ведь любимый отец у них один. Семья должна быть дружной, а поэтому, Мхиту решил, что должен сдружиться с этими львятами. Быть может это порадует его отца, ведь если лев сумеет заслужить доверие львят, то сможет избавить отца от игр с ними. Мхиту немного улыбнулся, спускаясь по небольшой тропинке со Скалы Предков. Погода была по прежнему пасмурная, но лев должен выполнить приказ отца, поэтому он двинулся в сторону баобаба Рафики. Интересно, зачем отцу понадобился этот шаман?
——-→ > > Баобаб Рафики.

Интересно, как скоро он снова позволит себе такую наглость, как личный телохранитель? Как скоро он поставит его у входа в свою личную пещеру и даст добро на насильственное отпугивание всякого желавшего придти без спроса? О, в данную секунду Скар просто мечтал заменить своего нынешнего охранника на очередного. Вот только где найти еще более устрашающего? Тяжко мыслить на не спящую голову.

Скар тяжело поднялся, заслышав весьма узнаваемый топот гиенских лап у своей пещеры. Конечно, Шензи. Вздыхая, пока что сдерживая в себе порыв выкинуть нахалку при первой же попытке заговорить - король всем своим видом заранее давал понять, что не настроен на какой-либо разговор. В носу еще свербило от запаха крови и сырости пещеры, Така был зол и на долгое отсутствие Зиры. Как могла его королева-жена позволить на столь долгий срок бросить его с детенышами!? Он не нянька! Уж тем-более для столь плачевного помета.

Глядя на два этих пуховых комка, столь разных, что и не сравнить - Скар на мгновение позволил себе вспомнить себя и брата в детстве. Но от собственных же мыслей внешне стал походить на безумца, чью морду рассекла безумная улыбка. Вспоминать Муфасу? О, предки, никогда! Его львята никогда не будут походить на этого... Этого... Просто. Никогда.

- Эй, Скар! Нам нужно поговорить. У тебя есть какой-нибудь план? Клану, и мне тоже, необходимо знать, что делать дальше, - гиена вырвала льва из омута дурных мыслей и сделала несколько шагов вперед, что вызвало еще больше возмущения на львиной морде,  – Если есть мыслишки, поделись. Может, придумаем что годное.

Зеленые глаза впились в морду гиены, прожигая её своей холодом и молчаливой злобой, словно сами львиные клыки прошлись бы её пятнистой глотке. Шензи давно уже должна была понять, что надо сперва думать, а потом говорить в присутствии Таки. Особенно с самим Такой в окружении его маленьких детей и прочего окружения. Но стоит отдать ей должное - гиена станет примером первого урока принцам.

- Больше уважения, Шензи, - надменно изрек Скар, медленно переводя взгляд с неё на своих детей, - ты ведь не хочешь показать моим львятам, что все гиены - глупы и не знают, как следует обращаться к своего Королю?

О, этот тон, так и говорящий, кто есть кто в темной и влажной пещере. Указывающий каждым слогом на место матриарха, получившей словесную пощечину от черногривого льва за своё желание помочь родному клану. Инициатива наказуема, не так ли?

- Сколько раз, - Скар перешел на змеиный шепот, подходя к Шензи, наступая на неё поступью своих жилистых лап и вынуждая отступать к выходу, - сколько раз я должен повторят вам, что вы обязаны делать всем своим кланом? Патрулировать границы, следить за каждым львом и львицей, что попытаются покинуть мои земли и докладывать мне обо всем. Это так сложно понять, Шензи? - львиная лапа с выпущенными когтями с приторной мягкостью ухватила гиену за нижнюю челюсть и резко вздернула вверх, принуждая внимательно слушать и не пытаться как обычно высказать своё недовольство, - вскоре я отправлюсь со своим старшим отпрыском к скале, пусть твои гиены соберут к тому времени всех членов прайда. Сделай это. Зира должна вернуться к этому моменту.

И морду Шензи отпускают, брезгливо дернув лапой напоследок. Скар больше не желал говорить с ней, лишь взглядом указывая на выход. Сейчас не до разговоров. Две пары лишних ушей были тому лишь подтверждением, в противном случае Зира будет в бешенстве, когда узнает, что её выжившие львята "случайно" утонули в луже.

- Джоффри, - королевский тон и всё внимание отца вкупе с холодным взглядом теперь были направлены к старшему из львят. Задиристому и самоуверенному, - я хочу показать тебе кое-что. Надеюсь, твоей храбрости хватит, что бы пережить холодный дождь?

И ядовитой змеей - улыбка скользнула по матерой морде, секундой позже исчезая в привычном безразличии. Король ждал ответа.