Рафики не успел отойти далеко, когда по саванне разнёсся оглушительный крик. Мандрил резко развернулся. Вирта! Сразу понял он и, не обращая внимания на мартышку рванулся обратно. Не успел синелицый добежать до баобаба, как к нему на встречу выбежал Элайджа. Старик кивнул леопону и одним прыжком взлетел на дерево. Быстрым движением, он взял всё необходимое и спрыгнул на землю. Шаман приблизился к львице и оценивающе посмотрел на её живут, после чего посмотрел ей в глаза.
-Спокойно, я рядом. Всё будет хорошо. Дыши глубже. Твоё тело само знает, что нужно делать. Не сдерживай его. Если хочешь кричать, кричи.- Рафики повернулся к Элайдже, стоящему рядом.
-Что бы не случилось, не вмешивайся в происходящее. Лучше встань на страже. Мало ли. Вдруг гиены появятся- велел он и вновь переключил своё внимание на будущюю мать. Мандрил обошёл её и сел возле задних лап.
- Давай, Вирта. Сначала надо дать жизнь малышам, а потом я позабочусь о твоём состоянии.- старик осторожно положил ладонь на живот самки.
- Похоже что будет 3-4 детёныша... Чтож, не плохо для первых родов.- тело львицы сотрясали судороги. Новый крик слегка оглушил шамана. Он стал надавливать на живот Вирты с каждой минутой всё сильнее, помогая львятам появиться на свет.
- Элайджа рядом. Он всё время будет здесь- успакаивал он будущую мать.

Отредактировано Rafiki (20 Янв 2014 20:47:18)

Пастбища<———————-
Дорога была достаточно изматывающей для Котаго. Безумно хотелось спать, старая рана на плече вновь дала о себе знать тупой, пульсирующей болью. Но нужно было перетерпеть. Он, а точнее они, ведь на спине у него был Рауф. Он-то и был главной причиной такого долгого перехода. Впрочем, усталость лап сняло, когда они переходили реку на мелководье. Вода, пускай теплая и грязная, смогла облегчить обожженные за весь день подушечки лап.
Наконец, в темноте ночи, Котаго разглядел очертания огромного дерева, стоящего на пустынной местности. «Это оно», - с облегчением подумал он.
- Держись, мы близко, - подбодрил темный то ли гиена, то ли себя.
Еще минут десять, и странная пара приблизилась к баобабу. Лев, с несказанным облегчением, положил раненого недалеко от жилища целителя.
- Послушай, Рауф, - начал темный. - Я не могу больше находиться на территориях прайда Скара, превысил свой запас времени. Я пойду и скажу Рафики, к тебе скоро подойдут.
Льву не хотелось вот так вот оставлять Рауфа. Но ему правда было нужно идти. Если его найдут прайдовские львы, придется снова побороться за свою темную шкурку. Кота молча кивнул гиену и, медленно развернувшись, пошел в сторону звуков. Женские крики и стоны явно предполагали, что целитель помогает кому-то разродиться, а значит, мешать очень не стоит. Лев подошел поближе, чуть постоял вдалеке, размышляя, что же делать.
«Просто пошли спать», - начал ныть Биз. «Сейчас, погоди». Черный окинул взглядом баобаб, прикидывая, кто же может передать вести о раненом. Но в глубокой ночи никого и быть не могло в этом месте. И все же он решил подойти именно к Рафики. Пускай отвлечется, зато точно узнает о Рауфе.
- Рафики, - окликнул он мандрила. - Там, у вашего дерева, лежит гиен с поврежденной челюстью. Помогите ему, пожалуйста.
Лев убедился, что целитель его услышал, кивнул ему на прощание, и пошел. Все, его больше ничего здесь не держало. Черный повертел головой, пытаясь определить направление, куда ему стоит идти. Нужно было лишь пересечь границу прайда Скара с каким-либо другим прайдом и залечь там на ночевку. Луна почти опустилась за горизонт, так что нужно было успеть поспать. Успеть до чего? Ведь Котаго — свободный лев. И все же, спать днем довольно опасно, так что стоило поспешить. Темный решил направиться в прайд Фаера. Там он еще не был, туда он лишь планировал отправиться. Превозмогая ломоту в конечностях, он пошел на север.
————————–→Холмы

Элайджа был просто в замешательстве и конечно же ему хотелось помочь своей возлюбленной, но после слов шамана он сразу же передумал что-то предпринимать. Действительно этот мандрил прав, так как наш герой точно не поможет возлюбленной, а наоборот может навредить. Эл осмотрелся по сторонам и принюхался, в запахе появился воздух гиены и льва. Гибрид резко поменял выражение морды на более злобное и наблюдал. Но ничего особенного, просто какой-то гиене понадобилась помощь. Но если эта особь вздумает слишком близко подойти к Вирте, то тогда Эл ринется в бой.
И тут послышался жалобный писк и сердце Эла будто остановилось на несколько секунд. Он посмотрел в сторону возлюбленной и увидел маленький беззащитный и очень крошечный комочек. Это было его дитя, его первый ребенок, который только что появился на свет. Чувства зашкаливали и путались, но больше всего преобладала радость. Рафики помог малышу начать дышать, сорвав с него какую-то пленку. А затем он аккуратно положил малыша перед гибридом и сказал, чтобы наш герой начал его вылизывать. А потом еще и сообщил, что у Элайджи мальчик. Лев явно еще больше повеселел, но не думайте, что он не будет рад следующим котятам, всех их он будет любить одинаково, не зависимо от пола. Гибрид лег возле малыша, тихонько лапы положил вокруг него, а затем наклонил голову и начал тщательно вылизывать малыша. Его крохотное тельце заставляло Эла действовать очень осторожно, ведь он боялся случайно повредить своему сыну что-нибудь. Но кажется инстинкт отца знает, как нужно поступать, а поэтому будет подталкивать Эла на правильные поступки

Отредактировано Элайджа (20 Сен 2013 08:58:21)

Путь был долог и тернист, хотя Рауф даже такого слова и не знал. Просто он чувствовал, как трудно было Котаго тащить на себе пусть и самца, но все же взрослого гиена. Ночь уже давно захватила все в свои темные лапы, но пятнистый хорошо ориентировался в темноте."Держись, мы близко" - то ли себе, то ли Рауфу сказал черногривый. Когда же Рауфа опустили на землю, оба самца невольно вздохнули - Котаго наверняка от усталости, а Рауф - он "качки" и боли. Он услышал слова льва, которые привели его в ступор:
" Послушай, Рауф, я не могу больше находиться на территориях прайда Скара, превысил свой запас времени. Я пойду и скажу Рафики, к тебе скоро подойдут."
Нет, нет, постой, не уходи! Я...я тебе жизнью обязан! И челюстью! - мысленно кричал кротут, но увы, этот крик остался мысленным. Недопоняв о запасе времени, самцу ничего не оставалось, как кивнуть. Вскоре лев исчез из поля зрения, а гиена осталась лежать на земле. Когда он почувствовал странный запах трав, львов и обезьяны, сомнений у того не осталось - это тот самый Рафики, целитель всей саванны. Тот сперва остановил кровь на плече, а затем гиена почувствовала запах какой-то травы у челюсти...А затем рывок, хруст, и новый взрыв боли. Гиен не взревел только потому, что еще не понял, что может это сделать, а под языком ловко и быстро появилась еще  какая-то неизвестная Рауфу трава. Ему ничего не оставалось, как стиснуть клыки и терпеть. А после, когда боль уже прошла, он медленно побрел обратно.
—-→ Бескрайние луга

Отредактировано Рауф (24 Окт 2013 23:30:37)

отпись за фамильяра, самого Леми в локации нет

К сожалению, Гнози отметила, что Рафики, который было собирался идти за ней, на что-то отвлёкся. Впрочем, Гнози достаточно быстро отметила, на что именно. У львицы, пришедшей к баобабу, явно намечалось, точнее - скорее уже начиналось, появление на свет потомства. Впрочим - Гнози не слишком торопилась. Конечно, было бы здорово прийти заранее, но это не столь уж спешно. До оговоренного срока было еще много времени. Так что Гнози наблюдала за процессом. В конце-концов - она было любопытна, слишком любопытно, чтобы просто так пропустить подобное событие. Тем временем, день начал клониться к концу, солнце клонилось к закату, и, постепенно, на саванну опустилась ночь. Тем временем львята уже появились на свет, и, как показалось Гнози, вроде-бы больше львят в ближайшее время явно не предвидилось. Вдоволь насмотревшись на пищащие комочки, Гнози подошла к Рафики, и сказала ему: "Haya!" (Пойдём!) - Mimi kuelewa kwamba wewe yamesaidia wote kwamba angeweza, kwa hiyo, pengine, ni tayari inawezekana kwenda. Mimi nina uhakika mwenye nyumba yangu itabidi kusubiri (Насколько я понимаю, ты уже помог всем, чем мог, поэтому, наверное, уже можно идти. Я уверена, что мой Хозяин будет нас ждать). - После чего Гнози постепенно направилась в нужном направлении. - Nifuateni, nami nitakuonyesha njia (Иди за мной, я покажу дорогу)

—-→ в сторону Высохшего Русла

Элайджа старалась согреть свое чадо и если честно, то это у него получалось довольно хорошо. Гибрид даже радовался и хвалил самого себя, ну а если точнее, то свои инстинкты отца. Через некоторое время на свет появился еще один котенок и это была девочка. Счастью гибрида просто не было предела. У него наконец-то появится своя собственная полноценная семья, которую нужно защищать. Лев улыбнулся и посмотрел на Рафики, который принес малышку к лапам Эла. Теперь в его расположении было два маленьких пищащих котенка. Эл принялся вылизывать девочку и обвил этих двоими лапами, а грива его колыхалась по их маленьким тельцам и придавала тепла. Эл очень надеялся на то, что мучения Вирты скоро закончатся и она сможет обнять своих малышей. Конечно же Эл их любит, но ничто не сможет заменить нежных объятий матери. Элайджа посмотрел на своих котят и сердце его бешено застучало в груди. Эти маленькие комочки шерсти выглядели такими милыми и беззащитными, что не возможно было даже взгляда от них оторвать. Эл продолжил трапезу купания, а его мысли ушли далеко отсюда. Он представил, как вместе с Виртой и львятами, они вместе гуляют. Малышы весело бегают и веселятся, а родители смотрят за ними. Через несколько секунд он вновь вернулся в реальность и осознал, что до этого момента должно пройти какое-то количество времени. Поначалу львятам нужно открыть глаза, потом научится хорошо ходить и бегать, ну а потом уже можно будет подумать о подобных вылазках на улицу.
Рафики сказал, что осталось еще двое львят и Эл улыбнулся. Еще двое пищящих комочков будут еще больше радовать отца и мать.

Отредактировано Элайджа (29 Сен 2013 10:25:36)

Темнота, тепло, ощущение покоя. Лишь рядом чувствуется присутствие кого-то ещё. И не одного, их двое. Один такой большой и любящий. Роран уже сейчас знал, что это мама. А второй находится совсем рядом с ним. В той же темноте. Он даже чувствовал его прикосновение. Вдруг что то изменилось. Стало просторнее. Тот, что был рядом вдруг исчез. Да и самого львёнка стало куда-то толкать. Паника охватила тельце малыша. Он стал усиленно шивыряться, стараясь вернуться в то состояние покоя, в котором он прибывал всё это время. Однако это не помогло. Роран почувствовал что падает. Но это ощущение длилось не долго и закончилось падением на что то твёрдое и колючее. Резко стало холодно. Рассвет только занимался, но для новорождённого и этот свет был очень ярким. Малыша охватил настоящий ужас. Он задёргался, пытаясь вернуться в тепло, как вдруг понял, что задыхается. Плёнка не порвалась. Львёнок стал извиваться ещё сильнее. Наконец, в одной из попыток выбраться, Роран инстинктивно выпустил коготки и надавил на плёнку. Плёнка, и так уже порядочно истёртая о землю порвалась и малыш смог впервые вздохнуть свежего воздуха. По поляне пронёсся громкий писк. Озноменовавший появление новой жизни. Тут львёнок почувствовал рядом, что то до боли знакомое и привычно улёгся рядом, прижавшись к нему боком. Это была его сестра, которой уже не суждено вздохнуть свежий предрассветный воздух

Свет, совсем рядышком, всё какое-то расплывчатое, начало или конец? Львица часто заморгала, стараясь прийти в себя. Она была совсем слаба, даже не в силах облизать собственную мочку носа, которая была очень сухой и горячей. Ну, а голова так и вовсе, словно прибитая оковами прилипла к земле. Перед глазами замелькал чем-то озадаченный Рафики, зрение самки потихоньку стало восстанавливаться. В лапах бабуина находился обездвиженный детеныш с таким родным запахом... Жаль? Львица сглотнула нарастающее волнение и с большим трудом приподняла голову. Рафики положил к её животу живого детеныша, она, наконец, увидело своё дитя. На глаза навернулись слёзы, это её малыш? Преодолев некоторое расстояние до собственного живота, кошка начала жадно вылизывать котёнка. Конечно, только она знает, как ВЕРНО очистить его, как правильно уложить маленькую шерстку, чтобы он не замёрз. Затем львица инстинктивно подтолкнула тёмношкурого ребёнка поближе к "месту питания", ему нужны силы. И Вирте тоже, бабуин знал это и дал выпить львице сладкую полупрозрачную жидкость, чтобы самка набралась сил. Набралась сил, чтобы лицезреть то, что она предчувствовала заранее. В этот миг что-то скверно ёкнуло в груди. И она увидела...
- А... - заикнулась самка, язык не поворачивался что-то произнести. Перед ней опустили крохотное холодное тело. Понять нельзя, что чувствуешь, когда видишь мёртвое существо. Кажется, это отвращение, затем губительная вина, её крошка мертва! Почему она не смогла этого предугадать? Почему!? Словно окаменевшая до этого Вирта, зашевелилась, по щекам покатились резвые слёзы, впитываясь в шерсть.
- Нет! - завопила самка, кинувшись на тело малыша, обхватывая детеныша обеими лапами и горячо прижимая его к себе.
- Нет... - прошептала львица. Шумно охая, она глотала горькие слёзы...
- Нееет...- повторила самка, желая повторять это вечно, пока её дочь не воскреснет. Пусть оживёт! Пусть будет жить и всё встанет на круги своя. Безысходность поглощала силы, и львица не знала, что ей делать, кроме того, что она готова зарываться в шёрстку детеныша и рыдать. Просто рыдать. Прощая моя маленькая крошка, прощай навсегда...

Ночь. На сине-чёрном небе сверкают яркие огоньки звёзд, эх, вот бы эти яркие «светлячки» могли согреть… Ночью бывает жутко холодно даже взрослому льву, а теперь на минуту представим как холодно новорождённому, чья шёрстка вдобавок ещё мокрая. Но сейчас безымянному малышу было совеем не до этого жгучего холода, сейчас было куда важнее начать дышать. И вот, казалось, что сейчас уже настанет смертный час, но кто-то большой и чужой помог, он раскрыл оболочку что не позволяла вдохнуть и капли воздуха.. Маленькому комочку шерсти сразу стало легко дышать, но было жутко больно, когда прохладный воздух в первый раз пробежался по маленьким лёгким.  Эта боль была невыносима, но с каждым новым вдохом она утихала, пока совсем не погасла. Теперь из неприятных факторов остался лишь холод, с которым малыш пытался вести борьбу. Безуспешно, он ничего не сможет, ему сейчас слишком тяжело совершать хоть какие-то действия. Но внезапно, что-то тёплое и мокрое начало согревать малыша, это был отец, точнее его язык. Элайджа всячески согревал малыша, и у него это весьма удачно получалось. Теперь пока что безымянному малышу было совсем хорошо. Но вскоре большое и тёплое существо исчезло и львёнок оказался возле чего-то ещё более родного. Мама. Малыш сильно обрадовался и небольшими ползками добрался до мягкого брюха. Он резво уткнулся в светлый живот матери и начал пить молоко. Пища живительными глотками разносилась по всему крохотному тельцу, чем не рай! Тепло, под носом есть еда и конечно родная кровь.
Теперь, когда все важные дела были сделаны, малыш с полным брюхом начал пробираться к морде мамы. Он чувствовал Вирту, она была совсем близко, и короткие чёрно-белые усики радостно подрагивали от ощущения безопасности. И вот, светлый уткнулся прямо в большую лапищу, что мешала пробраться ближе. Из пасти вырвался сердитый писк и безымянный начал тыкаться мордой в препятствие, надеясь что оно пропадёт. Но лапа не пропадала сколько бы он не тыкал, он попытался целых пять раз! Теперь только мама сможет помочь.. Жалобный писк. И пожалуй, ещё один жалобный писк. Осталось только надеяться на то что мама услышит, и мама придёт, и мама меня непременно спасёт…

Щёки самки насквозь пропитались солёной жидкостью, а мёртвое дитя казалось ещё более холодным и чужим. Вирте нужно было собраться с мыслями и прекратить всё это, но она цеплялась за утраченные мгновения обеими лапами и не хотела выпускать их. Всхлипывания самки могли прервать лишь другие её детёныши. Их писк бил по ушам и хотя Вир была занята горьким бременем, она не могла поступить иначе. Схватив Каспиана за головку, она положила его рядом с Рораном, ту же процедуру она проделала и с Юми. Одарив котят жёсткими облизываниями,  Ви плотнее прижаться к малышам, чтобы им стало теплее. В их общей компании им должно было быть уютнее. Занятость живыми детёнышами облегчила её страдания и, хотя Вир чувствовала тоску, она старалась успокоиться окончательно,  утирая лапой остатки слёз. Утешали её не только малыши, но и их отец. Львица повернула морду к возлюбленному награждая его шершавым языком, который прошёлся по щеке. Затем львица уткнулась затылком в гриву льва, ёрзая по ней головой и урча. При всех своих действиях, самка старалась не двигать телом, ибо это могло потревожить детёнышей.
- Как ты? Нервничал, да? Я в порядке, но нам нужно похоронить её. - присутствовать на похоронах, Вирте, увы, не приходилось, да и как они проводятся Коллор толком не знала. Бросив беглый взгляд на мёртвого котёнка, Вир опечаленно сделала двойной вздох, пытаясь при этом не всхлипывать. Кошка вообще не понимала как, счастливый день в её жизни стал и самым несчастным днём, казалось на всём белом свете? Ей нужно срочно отвлечься, иначе всё вновь повториться и она не удержит порыва слёз. Было много нового сегодня, когда львята присасывались к её брюху, ей было непривычно и странно. Хотелось ёрзать и ёрзать, пока всё эта процедура не кончится, но Ви держалась. Держалась ради детей, любимого и себя. Как прайд будет реагировать на неё теперь? Это оставалось загадкой. Ведь что можно сказать, о столь юной матери, как она? Либо то, что она так крепка и смогла разродиться либо то, что она... Нет, не будем о плохом сегодня.

Отредактировано Вирта (3 Ноя 2013 12:04:52)

Гибрид конечно же старался выглядеть сдержанным, более спокойным, но на самом деле это все было не так. Но зато теперь он может понять, какого это, когда ты просто обязан наплевать на собственные эмоции ради семьи. Довольно трудно скрывать свою настоящую сущность, которая так и рвется показаться. Потеря своего маленького ребенка, это очень непосильная ноша, которую должны нести оба родителя, но при этом один из них обязательно должен оставаться сильнее. Эл выдохнул воздух и посмотрел на Вирту. Было видно, что она всем силами старается совладеть с собой. Самка одарила возлюбленного нежным прикосновением языка по щеке, а затем уткнулась в его гриву. Элайджа до сих пор молчал, так как ожидал хоть каких-нибудь слов от самки и в скором времени они последовали:
- Как ты? Нервничал, да? Я в порядке, но нам нужно похоронить её.
Эл улыбнулся и сделал вид, будто теперь все хорошо. Конечно же они потеряли свою малышку, но на этом жизнь не заканчивается, ведь нужно воспитать тех, кому удалось выжить. Сейчас эти маленькие пищящие комочки шерсти больше всего нуждаются в их защите. Эл собрался с мыслями и сказал:
- Просто меня за мой эгоизм и за слова, что я сейчас скажу, но нам нужно смириться с тем, что произошло. Изменить ничего нельзя, а поэтому мы должны просто жить дальше. Я не предлагаю полностью забыть о случившемся, но сейчас лучше подумать о тех, кто больше всего нуждается в нашей поддержке. А на счет похорон ты права, правда я сам не знаю, что в таких ситуациях нужно делать
Самец немного обеспокоенно посмотрел на Вирту, так как ему было немного страшно узнать её реакцию на слова. Возможно он чем-то обидит её материнские чувства, но по-другому поддержать её у него просто не получается. Да уж, ведь оказывается, что быть главой семейства еще сложнее, чем гибрид себе представлял.

Отредактировано hybrid (21 Ноя 2013 14:34:42)

Офф: Пост написан от лица Фуду - будущего фамильяра Юми.

===>Пустошь

Солнечный свет. Почему все так радуются этому явлению? Фудума откровенно негодовала, вот в чём его польза? Тепло? Ладно. Светло? Так и ночью при луне всё видно!
Яркие лучи дневново светила слепили летящую сову, наверняка намереваясь сбить ту с курса, но, не зная точного направления, птица и так следовала наугад, будто с закрытыми глазами. Её ноша - маленькая львёнка, изнурённо притихшая в своей "колыбели" - также давала побочный эффект, потому, не успев ещё долететь до баобаба, ушастая сильно запыхалась. Однако завидев впереди маячавшее на горизонте огромное дерево, Фудума ободрилась: Давай, совушка, совсем чуть-чуть осталось!
Попутно птица молилась, чтобы у баобаба оказался хоть кто-нибудь, способный помочь cеренькой малышке. Долететь, совсем немного долететь! - В глазах темнело, подросшие львята - не самая лёгкая ноша.
Ух!
Уже ничего не видя неред собой, Фудума опустила на землю "носилки" с детёнышем и тяжело приземлилась рядом: Фух-ух!
Только спустя десяток секунд, кое-как отдышавшись, Фуду осмотрелась по сторонам и, о чудо (!) метрах в пяти от неё находилась молодая пара львов (Вирта и Элайджа), а рядом с ними мельтешили, представте себе, новорожденные львята!
О счастье! - Воскликнула птица, привлекая к себе всё внимание пары: Друзья! - Птица неуклюже подковыляла на несколько шагов ближе к случайным собеседникам: Прошу вас, помогите мне! - она покосилась на серый комочек шерсти: Точнее не мне, а вот ей! Малышку, похоже, бросили родители... И она совсем слаба! - В огромных совиных глазах, ещё более расширенных от волнения, отражалась мольба. Сейчас эти двое были последним шансом на жизнь для этой малышки.

- Какой сегодня длинный день, - словно сам себе заметил Рафики. Сколько событий. Смерть и рождение. Немного рутины в виде мелких ушибов и вправленных челюстей. Вроде, ничего особенного, всего лишь еще один виток бесконечной спирали. Конечно, смерть близкого существа тяжела, смерть принца - это большое потрясение для всех. Но рождение трех крошечных комочков, что теперь заботливо вылизывались Элайджей и Виртой показало, что сегодня жизнь была расторопней смерти. Кстати, львица на удивление стоически перенесла кончину своего четвертого отпрыска...
Со вздохом мандрил подошел к счастливым и одновременно несчастным родителям. Мягко, но настойчиво отвел лапы Вирты и забрал трупик. Губы шамана зашевелились в едва слышном заклинании - призыве Атхею, взывании к духам предков. Совершенно автоматически длинные тонкие, но при этом невероятно сильные и ловкие пальцы обезьяны словно шарили по мертворожденному. Скорее всего, помочь ему могло лишь чудо, но вновь и вновь старик сжимал и скручивал маленькое тельце чуть ли не до хруста костей. Заставить биться крошечное сердечко, заставить сделать первый вздох... Нет, вздох достался самому Рафики. Он бережно, словно живого положил львенка на землю.
- Вирта... Ничего нельзя сделать. Заботься о троих, - как-то глухо и рублено произнес мандрил. Затем он обернулся к мартышке.
- Я не могу встретится с пославшим тебя. У мертвых много времени, они подождут. Дела живых важнее.
Шаман подошел к молодой матери, внимательно осмотрел послед, затем бесцеремонно принялся за Вирту. Синелиций рисковал - родительский инстинкт - палка о двух концах. И как один из них - нежность к потомству, так другой - разрушительная ярость к тому, кто потомство хочет обидеть. Или похож на того, кто хочет обидеть.
- Ты молода и сильна, - Рафики был доволен результатом осмотра.
- Роды прошли... - он замялся и бросил быстрый взгляд на мертворожденного.
- Благополучно. Полежи немного тут, отдохни, - он устало улыбнулся.
- Привыкни быть матерью. Элайджа, последи за ней, но смотри от радости не прыгай. Ты тоже не вполне здоров. Я буду недалеко, мне надо... Подумать. Если понадоблюсь - зовите. О четвертом я позабочусь.
Шаман вновь забрался на дерево, примостился в огромной развилки. Каждый, кто мог бы наблюдать его сейчас удивился бы; куда подевался моложавый, словно вечный мандрил? На баобаб с трудом, словно придавленный грузом прожитых лет, вскарабкался совершенно разбитый старик. Взор его умных глаз обратился на запад.
"Как исчезает солнце за горизонтом, так исчезает и прайд. Его сила, гордость, честь..."
Как это ни странно, но сия безрадостная мысль наполнила обезьяну удивительным чувством спокойствия и умиротворенности. Ведь солнце прячется на западе лишь для того, чтобы вернутся утром на востоке. День за днем. Вечно.
Слегка приведя мысли в порядок, синелиций достал половинку кокоса, которую обычно использовал как ступку, и бамбуковый пестик. Шаман принялся растирать яркие ягоды - когда его пальцы были заняты вот такой вот кропотливой и несложной работой, старик яснее мыслил.
"Болезнь, не помню такой прежде... Или забыл? Годы протерли в моей памяти дыру, слишком много их..." - Рафики принялся раздумывать, кто еще в саванне настолько стар, что мог бы помнить то, что сам мандрил запамятовал.
"Кто? Кто? Кто?"

Ступка из кокоса не принесла желаемого эффекта. То есть, конечно, мысли перестали скакать, как макаки по ветвям, но решение все еще не пришло. Длинные гибкие руку отложили изготавливаемое снадобье в сторону. Мандрил глубоко и медленно вздохнул. Он прикрыл глаза. Иногда чтобы найти выход из трудной ситуации нужно просто на время забыть о ней, выбросить все из головы. Медитация, да, она должна помочь...
Сквозь сомкнутые веки шаман словно видел Земли Гордости, реки и луга. Видел и уходящую ввысь Килиманджаро на северо-востоке, пески далекой пустыни на юге. Вся саванна лежала перед ним, словно на ладони. Старая обезьяна будто бы парила в небе, рассматривая землю под собой. Даже не рассматривая, а созерцая, просто созерцая. Бездумно, углубившись в себя, сосредоточившись на единении со всем миром. Если, конечно, можно сосредоточится на расслаблении.
Видение Рафики становилось все более размытым, приобретало фантастические очертания. На западе в горах его взору предстало совершенно небывалое существо. Огромное, как лев, оно больше походило на шакала. Но на шакала бесхвостого и толстозадого. Существо косолапило, неуклюже переступая мощными лапами с когтями, ничуть не уступавшими львиным. Над его головой летало небольшое темное облачко, будто туча мошки.
Бесстрастно мандрил повернул лицо на восток. Джунгли, бесконечный непролазный лес. Могучий, как сама жизнь. Но и он был искажен видением. Меж вековыми стволами вилась лента реки. Черной реки. Она неслась, взбираясь вверх на холмы и деревья. Шаман видел, как бегут от этого потока звери и птицы, большие и маленькие. Вот неосторожная мартышка в панике сорвалась с ветки и скрылась в темных волнах. Ее агония была краткой, через несколько минут страшная река углубилась дальше в дебри, оставляя за собой странную непривычную тишину. И скелеты, нестерпимо белевшие своими костями в редких лучах закатного солнца.
Старик раскрыл глаза. Медитация не принесла в его душу покоя. Странные знаки, конечно, не могли быть правдой, ни бесхвостого чудовища, ни хищной реки не могло существовать на свете. Но все же было тревожно. Впрочем, цели своей Рафики достиг. Теперь он знал, что делать.
- Эй, внизу, кто там? Сюда!

Отредактировано Rafiki (5 Мар 2014 12:36:56)

Новое начало.
Роран уткнувшись усатой мордочкой в мягкий живот матери и ловко дряпая его передними маленьким лапками, сладко дремал, издавая еле слышное посапывание. Вдруг, что-то зашуршало под самым боком Рорана, забирая с собой тепло. Львёнок резко очнулся, широко распахивая  сонные глаза, он обернулся назад, где должна была быть Юми, но её там не было! Не может быть! Малыш потёр глаза лапой, будто это ему только привиделось, однако сестрица так и не появилась, видимо она ушла, когда все спали. Роран, не зная как точнее передать своё возмущение, нахмурился и громко фыркнул. Она сбежала, так нечестно! Я тоже хочу гулять! Малышу срочно нужно что-то предпринять иначе, свершиться самая гнусная наглость! Это же надо, она гуляет сейчас, а Роран должен сидеть тут с родителями и пухнуть от скуки! Не бывать этому! Мысленно заявил львёнок и посмотрел на лежащего рядом брата.
- Каспиан! Каспиан! Каспиан, дери тебя острый куст! - зло шептал Роран на ухо брату, стараясь как следует растолкать родственничка лапами, сестра подвела их обоих по самое не хочу, а он лежит и дрыхнет!
- Юми сбежала, ты слышишь? Ало! - львёнок  куснул Каспиана за кисточку на хвосте, надеясь, что хотя бы это подействует на него. Эх... А ведь он так хотел сбежать вслед за сестрой, она наверняка там веселиться и скачет, будь здоров, как сумасшедшая зебра. Угрюмо шлёпнув хвостом по земле, Рорана вдруг осенила гениальнейшая мысль! А что, если рассказать про Юми родителям? Она получит порцию ругани, а я вроде как герой и молодец, и вообще лучший в мире сыщик! Расхваливая себя, Роран даже заурчал от удовольствия, какой он всё-таки молодец! Он умный! А Юми бяка-вяка! Набрав в лёгкие побольше воздуха, Роран, не щадя бедный живот матери, со всей дури вскочил передними лапами на брюхо матери и завизжал, как будто его режут острым, раскалённым камнем.
- А Юми СБЕЖАААЛАААААА! - так-то, будешь знать!