Пыль соизволила вновь притянуться к земле, к моей шкуре и шкуре окружающих меня львиц. Вдоволь наглотавшись мелких песчинок, я так же от души прокашлялся и обчихался, хотя старался делать всё это незаметно, тихо, дабы не выявлять у себя способность к подомным слабостям.
Когда камень всё-таки свалился и, судя по звуку, не на объект моих героических проявлений, я стал дежурить у края расщелины, дабы выловить неудачливую охотницу вовремя. Камни затрещали и явно намеревались градом осыпаться вниз, неосевший в расщелины клуб пыли сократил всю видимость событий до нуля и я уже успел растеряться, ибо толком не знал, что происходит внизу. Но вот за край расщелины зацепились сильные лапы с острыми когтями, а следом появилась и голова львицы. Реакция незнакомки не заставила себя ждать. Издав странный визг, чуть не навернувшись, львица переводила дыхание. Я же лишь смерил её удивленным взглядом, склонив голову на бок и подняв одну бровь. Да что с ними не так? Фыркнув от пыли, подумал я и усадил свою задницу на землю.
Я не спешил помогать, ибо львица вполне неплохо справилась и без меня. Выбравшись, незнакомка как-то вяленько стояла на лапах, что вполне банально можно было объяснить усталостью. Она что-то сказала, вроде как, поблагодарила меня за удачное спасение её шкуры, на что я отреагировал лишь тихим вздохом.
- Не за что. Просто не следует мотаться по таким местам. Хвост целее будет. – вновь прокашлявшись от накатившего приступа удушья, я поднялся и тут же напряг все мышцы. Камни внизу затрещали ещё громче и начали рассыпаться по расщелине. Всю спасение бы пошло насмарку, если бы львица решила бы дождаться оседания пыли, но, благо, она не оказалась дуррой. Усмехнувшись про себя, я понял, что пора уносить свой хвост из этого неблагоприятного местечка.
- Если не хочешь попасть в передрягу ещё раз, то пошли от сюда. – я повернулся спиной к молодой охотнице и уже начал своё неспешное движение, как вдруг резко остановился и, подняв голову, сказал:
- Оу, да. Меня зовут Шабаш. И мои услуги стоят дорого. – я даже сам только не понял из-за монотонного тона своего голоса: шутка ли это была про услуги или нет. Но, не заморачиваясь по этому поводу, я легкой трусцой двинулся прочь из этих земель, что вдоль и поперек были пропитаны костями и смертью.
> Водопой

———–→ Джунгли

Спустя минут двадцать непрерывного быстрого бега, львенок прибыл на ранее предполагаемое место. Вокруг было ни души. Встав на край расщелины, львенок вытянул шею, чтобы посмотреть, не слишком ли она глубокая. От интереса он сделал небольшой шаг, чтобы ему было удобнее смотреть вниз, из за чего и сорвался. Он умело вывернулся и зацепился двумя лапами за край обрыва. Тяжело дыша, львенок попытался вскарабкаться наверх. Пока, удача ему явно не улыбалась. Лапы начинали слабеть, но, как только он начинал смотреть вниз, огромное желание жить давало ему "пинок под зад" и заставляло стараться залезть обратно. После нескольких минут подобного выживания, ему все-таки удалось забраться обратно. Упав на спину, львенок облегченно вздохнул
- Святые духи... Как же мне повезло...
На одном дыхании пробормотал Гилдерой и уставился на небо. С этой местности оно выглядело каким-то хмурым и серым. Прикрыв глаза, он львенок попытался настроиться на хорошую волну. Сейчас он наслаждался тем, что он сейчас один. Совсем один. Вокруг тишина, ни кто не кричит и не просит успокоиться. Резко распахнув свои большие желтые глаза, Гилдерой огляделся и нашел небольшую расщелину в небольшой скале. Забравшись в нее, он стал наблюдать за тем, что происходит вне его "убежища". Хотя, что там смотреть? Там ничего нет и не будет. Даже гиен рядом не было, что теперь, его могло не радовать. Успокоившись, что его ни кто не съест, он свернулся в уголке в клубок и постарался уснуть. После такой долгой пробежки было бы неплохо и вздремнуть.
Уснуть у него так и не получилось, тяжело вздохнув, он решил по крайней мере просто полежать.

Львенку становилось скучно. Все-таки быть совершенно одним оказалось не радостью, а пыткой. Найдя какого-то паучка в углу, он принялся с ним играть. Болтая его в разные стороны. Поначалу это казалось интересной игрой, но вскоре, и она ему надоела
- Вот скукотища...
Выдохнул Гилдерой и положил голову на лапы. Вдали послышался пронзительный и противных смех. Львенок прислушался и высунул голову из своей расщелины, в которой он сидел - О нет.... Гиены... - Гилдерой юркнул обратно и вжался в стену. Тяжело дыша, он замотал головой в разные стороны, пытаясь найти хоть какую-то нору, в которую можно было бы спрятаться. Он умолял духов, чтобы те были к ним благосклонны и чтобы гиены не учуяли его запах - - Эй, чуешь?! - Сердце забилось с бешеной скоростью. Хвост поджался.
Вжавшись в самый темный угол, львенок внимательно смотрел на поведение стаи гиен. Не радовало то, что их было достаточно много, а не просто одна гиена. От одной можно было хоть как-то удрать, но от четырех это было совершенно невозможно...
Кажется, что это не он находил приключения на свой хвост, а они его. Куда бы он не пришел, они его все равно найду. Будь то крокодилы или гиены, лев одиночка или прайдовский лев, змея или медведь... да кто угодно постарается устроить ему его жизнь запоминающейся
- - Эй! Киса-киса-киса... - Он сглотнул и еще сильнее вжался в угол. Конечно, эта расщелина была не настолько глубокой, насколько ему хотелось бы, но, хоть немного можно было спрятаться - Где же тыыыы... Котенооок... - одна из гиен уверенно направлялась к его логову. Тут ему стало совсем плохо - Пресвятые духи... нет... - Теперь, можно было смело заявить, что именно в этой главе можно написать "The end". Счастливым концом это не назовешь, ну... а что делать?
- Уходи отсюда... уходи.... - мысленно умолял львенок гиену, искренне веря в то, что она развернется и уйдет куда-нибудь в другую сторону. Не повезло тем, что все остальные гиены начали принюхиваться и пытаться найти себе легкую закуску - Ну же! Святые духи! Вы же всегда спасали меня! Спасите же и сейчас... умоляю.... прошу...

Мясистый нос словно вгрызался в пыль на земле, выдирая из общей какофонии запах. А у гиен с нюхом все обстоит намного лучше, чем у кошек...
- Опа! - воскликнул Упара, вскинув уши, и тыкнул лапой в небольшую расщелину. - Вон она!!! - визгливо заорал он, привлекая внимание компании. - Вон! Как мышь спряталась, ну прямо суслик...
- Суслик!! - дружным гоготом поддержали подтянувшиеся товарищи, толкаясь у расщелины. Глумливые возгласы сыпались в четыре потока, каждый поочередно заглянул в черную, словно волчья пасть, дыру, но не спешил запустить лапу - подростки, как ни кичились, боялись залезть туда.
- Киса-киса-киса... - в который раз приговаривал Упара.
- Да заткнись ты уже, где она?! - огрызнулся Чубука, толкнув его плечом и чуть ли не засовывая нос в расщелину.
- Да что вы орете, достаньте ее! -
- Вот залезь и достань! - перевел стрелки Упара, косо глядя на реакцию высказавшегося Фуву.
Гиен хотел было огрызнуться, но вспомнил, что он сегодня правит балом - Кичва тоже смотрела на него выжидающе, словно хотела увидеть его реакцию. Полезет или нет?
- Убери свою жирную задницу и смотри.
Естественно, полезет. Раз уж взяли на "слабо"... Храбрясь и огрызаясь, Фуву расположился перед расщелиной и царапнул лапой сначала у входа, а потом сунул и поглубже.
- Давай, давай, цепляй ее! Ууууу.... - захлебывались азартом соклановцы, приплясывая вокруг, а лапа с тупыми когтями взрывала землю с каждым разом все ближе и ближе ко жмущемуся в угол Гилдерою...

Вон! Как мышь спряталась, ну прямо суслик... - Львенка это обидело и он тихонько зарычал. Его начали раздражать эти гиены и он был уже готов выйти с ними на бой. Да, мысли были совершенно бессмысленны и глупы, но он все равно искренне верил в себя и свои возможности.
- Суслик здесь ты, но никак не я!
Рявкнул львенок и сел, обмотав лапами хвост - Да что вы орете, достаньте ее! - Львенок хмыкнул - Разбежались... - Да, самоуверенности у него хоть отбавляй! Всегда искренне верит в то, что он все может сделать сам без чьей-либо помощи. И в драку полезет, зная, что он получит тумаков и будет побежден. Но он же лезет. Потому что он слишком уверен в своих силах и искренне надеется на победу - Вот залезь и достань! Убери свою жирную задницу и смотри. - Гилдерой сам приготовился смотреть. Сейчас будет шоу. Его будут доставать из его собственной норы - Я готов, дорогие Дамы и Господа! - В глазах блеснул огонек. Хоть ему все еще было страшно, он старался держать себя в руках и вести себя как мужчина. То есть, быть спокойным и мыслить разумно в сложившейся ситуации. Иногда он сам поражался собственному умению находить на свой хвост приключения.
В небольшую расщелину полезла худая, грязная лапа гиены - Давай, давай, цепляй ее! Ууууу.... - Гилдерой пристально посмотрел на нее, и выпустил когти
- Убери от меня свои грязные лапы! - Рыкнул львенок и вцепился что есть мочи когтями в лапу назойливой гиены - Я слишком прекрасен для того, чтобы ты смела меня трогать!
Он быстро отдернул лапу и прижался к стене, ожидая того, что эта гиена взбесится и начнет пытаться еще сильнее к нему подобраться. Теперь ему казалось, что другие гиены, которые плясали вокруг "добытчика" включатся в эту "игру" - Вот только еще нескольких пар этих отвратительно пахнущих лап мне здесь не хватало!
Львенок встал на задние лапы, пытаясь как можно дальше отдалиться от дыры, чтобы им было не так легко его достать - Надеюсь, мне как всегда повезет!

Дело дрянь. Кажется, Гилдерой пытался обороняться от гиен, которые увлеченно пытались всей толпой его оттуда достать, отчего, по всей видимости, даже не заметили присутствия подростка. Это было на руку Фэйбул. Однако данная местность была крайне опасная - один неверный шаг, и ты улетишь вниз, впоследствии чего станешь очередным "украшением" этого места. Но гиен нужно было отогнать от той расщелины, в которой забился львенок, иначе рано или поздно гиены доберутся до него.
Черт, как же паршиво-то все выходит! – испуганно подумала львица и впервые пожалела о том, что кого-то из взрослых нет с ней. А ведь какая ирония, дети всегда хотят быть старше, чем есть на самом деле, но когда происходит что-то подобное, то мало кому хочется нести подобное бремя "взрослого". Но сейчас многое зависело именно от Фэйбул, поэтому нельзя было долго колебаться. Однако она была еще ребенком! Ребенком, который потерял свою мать из-за гиен. Они убили ее, потому что мама защищала свою дочь от них! И как она должна с ними сражаться?! Фэйбул дико боялась, ее сердце начало усиленно биться. Быть может она сбежала, если бы не Гилдерой… Нет, она не может оставить его здесь. Львица приняла более удобную позу, готовясь к прыжку, оскалившись. Какой-то момент и ее лапы оттолкнулись от земли и она пулей полетела вниз, прямиком на спины гиенам. Издав боевой рык, который эхом пронесся по расщелине, львица когтями вцепилась в спину одной из гиен.
-Гил, уходи! - рявкнула Фэй и после чего сразу же постаралась впиться зубами в плоть своего противника.
Я должна справиться! Я должна их отвлечь! Гилдерой, прошу, не спи и беги отсюда со всех ног, как только появится эта возможность!
И вновь ирония... Ведь мать Фэйбул погибла, защищая ее от гиен. А теперь Фэй ожидает та же самая учесть?

- Терри! Ну, Терри! Ты ведь обещал взять меня с собой! - Малышка не унималась, следуя за своим приемным отцом. Конечно, ведь он снова собрался идти на охоту, а её оставить одну! Но не тут то было. Уходя с рассветом, пока рыжая ещё спала, он допустил всего одну ошибку - решил поцеловать её. "Нет. Главная его ошибка в том, что он ушел! Опять!" Лилит проснулась и уйти в одиночку льву так и не удалось. Попробуй объясни ребенку, что ей нужно сидеть в логове и дожидаться того момента, пока взрослые разберутся с необходимой работой.
Лишившись своих прошлых родителей, юная львица просто боялась оставаться одна, боялась, что в один из дней её приемный отец просто не вернётся и она останется одна. Он же был для неё единственным, кто как-то заботился и вообще не позволил в тот день умереть вместе с родителями.
Вообще, если говорить честно, малышка ещё сама толком не определилась со своим отношением к этому льву. С одной стороны он заменял ей родителя, но больше походил на старшего брата, который ей любит, чем на отца. Может быть, именно поэтому она до сих пор продолжает обращаться к нему по имени. Но мы отошли от темы!
- Терри...Ты обещал больше не оставлять меня одну, - малышка обиженно дула губы и смешно хмурилась. Детские обиды в её исполнении скорее пробуждали в других умиление, чем чувство вины. Может быть, именно поэтому Терри продолжал оставлять её? Тогда надо обидеться по-настоящему!
- В следующий раз я сама уйду! - Детская угроза. Такая забавная. И так смешно звучит из её уст, ведь даже мысль о том, что в один день Терри не окажется рядом с ней - пугали. Куда уж тут самой от него уходить? А вдруг он даже не подумает её остановить? И ей действительно придется уйти. Нет-нет. Он не мог так поступить. Не поступит! Он ведь знает, что она его любит.
- Я не буду тебя мешать, - словно поняв всю ошибку сказанных ранее слов, малышка попыталась исправить ситуацию. Её детская обида так же быстро исчезла, как и появилась. На смену ей пришла уже просьба и "щенячий взгляд". Только вот Лилитэль, кажется, забыла, что они и так уже шли вместе, пусть и лев не покидал попыток исправить это. Уже ла рядом с ним и всё равно просила. - Буду сидеть тихо и наблюдать за тем, как ты охотишься. Честно-честно, - быстро заговорила малышка, но только открыла рот, чтобы продолжить, как отвлеклась на шум.
Не сказать, что пейзажи кладбища слонов были живописными, но в окружении Терри Лили забывала о страхе, поэтому не обращала внимания на то, где они находятся. Только сейчас, услышав львиный рык и потявкивание гиен, она перевела взгляд на источник звука.
- Воу, - изумлённо-восхищенно произнесла львёнка, подойдя к самому краю расщелины. - Терри! Смотри! Там львица с гиенами дерется. Так здорово! Я тоже туда хочу! - В миг забыв о том, что до этого она пыталась уговорить льва просто взять её с собой, Лилит завороженно наблюдала за происходящим. Пусть и издалека, но уже начала делать попытки спуститься вниз.

====> Земли прайда. Склон, поросший деревьями.

Ветерок, что подгонял Шани в спину и остужал её закипевшую пятнистую шкурку кончился там же, где кончилась территория прайда. Он словно проводил её так далеко, как смог... дальше она и сама прекрасно знает дорогу. Тут она знает все дороги. Лапы еле переставляла, волоча их по земле вместе с огромным брюхом. Гиены рожают одного-двух щенков в среднем, а судя по тому, как было тяжело и насколько брюхо гиены раздулось... её ждут очень тяжёлые роды и щенков будет больше, чем два...
Но это почему-то сейчас Шани совсем не пугало! Она не боялась родов, боли, ошибок... она боялась не успеть дойти туда, куда хотела. Корешки, что она съела, не давали ей паниковать и хоть на секунду поддаться страху. Кто бы мог подумать, что подобные вещества сыграют такую важную роль? На самом деле, если бы Шани не была в неадеквате, она бы паниковала так, что начинала бы выть и кусаться. Она бы расхотела детей. Зато сейчас... Паника служила вытрезвителем, а наркотик - антидепрессантом. Гиена, чуть хмурясь, с очень серьёзным видом шла о кладбищу, минуя кости и черепа. Сейчас она была уверена как никогда ещё в своей жизни.
Она была уверена во всём. В том, что необходимо выйти из-под тени Шрама и стать друзьями львам по-настоящему. По велению сердца, а не приказу короля. Она была уверена, что родит и всё будет хорошо. Она была уверена, что с её детьми всё будет в полном порядке. Даже сейчас она знала, почему пришла именно сюда. Здесь родилась она сама, здесь она выросли и здесь, именно здесь должны родиться и её дети. Здесь они появятся на свет, точно зная "дно жизни" и как их мать когда-то, они уйдут отсюда, получат важный жизненный урок. Они будут понимать и ценит то, что у них будет, как это поняла и оценила сама Шани, став совсем другой гиеной.
И вот она дошла. Громко пыхтела. Волокла пузо и лапы. Пускала слюни. И держала глаза широко открытыми так долго, что те начали слезится. Но она дошла куда хотела. С трудом протискиваясь, делая последние усилия, она пролезла в одну из щелей. Нора. Тут было темно, тепло и только один выход. Тяжело надрывисто дыша, Шани плюхнулась у дальней  стеночки, переворачиваясь набок.
- Отлично! Теперь осталось самое сложное, подруга, - подумала она, вспотев. Сердце билось как сумасшедшее, начались схватки и Шани в сотый раз поблагодарила Хемиру за корешки. Да, теперь она может рожать. Она знает, что будет дальше и что она будет делать. Она не случайно встретила Хем именно сейчас и не случайно вот так внезапно ушла. Она просто почувствовала, что пора. Она сделала все дела и теперь со спокойной душой могла рожать.
Она громко фыркала, широко раздувая ноздри высохшего носа. С силой жмурила глаза, пока не начинали сыпать искры. Сжимала клыки так, что сводило челюсть и старалась изо всех сил... Боль, слово из-под толстой мягкой плёнки, всё же доходила. Но корешки заметно облегчили роды. Рвалось всё, текла кровь и не то скулёж, не то отчаянное рычание то и дело раздавались в норе. Долгие мучительные часы прошли, прежде чем Шани обессилено уронила морду на каменный пол, едва дыша. Она не видела детей пока, но знала, что все вышли. Ей было очень тяжело. Казалось, ещё движение, и она просто умрёт или потеряет сознание! Но... больше чем что либо ей сейчас нужно было знать, что все её дети живы. И вот, превозмогая боль и смертельную усталость, она подняла голову, тряхнув взмокшей чёлкой. И увидела их...
Четыре крошечных создания жались к её брюху, чуть попискивая. Ещё совсем слепые и почти лысые. Три девочки и один мальчик. Одна, старшая, была серая-серая, как все гиены. Мальчик был бурым, гены Оззборна были на лицо. Третий щеночек был совсем слабенький! Шани даже занервничала и опустила к ей морду, потыкав в её пузатый бочок носом. Но, девочка была жива и вполне здорова. Да, гораздо мельче остальных и совсем мертвенно-белая, но как и все - она копошилась и ёрзала. Четвёртая - тоже больше в папу пошла. Целых четыре щенка и все выжили! Чудо...
Шани нежно, по-матерински ласково улыбнулась детям, чуть ли не плача от счастья. Не было страхов, не было сомнений... всё что было - стоило вот этого. Уложившись дугой, Шани как бы закрыла щенков с трёх сторон, грея и кормя их.
- Маленький ребенок, услышь мой голос
Я рядом с тобой, о Ахейю справедливый
Наша молодая леди, расти и смотри
Ваша земля, ваша собственная верная земля
Солнце и Луна, да направят нас
В час нашей славы и чести
Маленький ребенок, мой маленький ребёнок
Вырастай поскорей... - спела Шани хриплым, немного заплаканным голосом. Колыбельная была стара как мир, но только сейчас для Шани она была особенной, стала особенной. Не успела она допеть последние строки, как провалилась в сон, уронив орду себе на лапы. А быть может она просто отключилась, а не уснула... кто знает?

В колонках колыбельная:
Emma Thompson & Peigi Barker – Noble Maiden Fair

.:Рождение:.

День Рождения. Хоть кто-нибудь из вас помнит, как он появился на свет? Помнит как выходил из утробы матери, как впервые вдохнул и крикнул? Конечно нет. Память устроена так, чтобы стирать то, что может навредить организму и психическому здоровью в частности. А дорога в этот мир была очень и очень тяжёлой. И не только для матери, но и для самих детей. Они трудились все вместе, но... к счастью, малыши не вспомнят ни мгновения из того, через что им пришлось пройти, чтобы стать частью этого мира.
Они проделали долгий трудный путь и сейчас... могут просто забиться мамке под брюхо и поспать. Они заслужили этот отдых. Мама пахла так по-родному, этот запах Тиа теперь ни с чем не спутает в своей жизни. Это первый запах, который она почувствовала. Мама. Она была огромная, мягкая и тёплая. Зубов нету, глазки не открываются, да лапы пока бесполезны... всё что оставалось Тиако, это жалобно попискивать, извиваться и ползти на запах молока.
Ничего не видя, но ощущая, Тиа уже сейчас показывала, что она самая старшая. Ну... или самая наглая. Потому что она как маленький таранчик ползла к мамкиным соскам, пыхтя и попискивая. Но ползла, распихивая всех своих сестёр и брата. Да, она так рвалась к еде, что просто распихала двух из своих родных и устроилась прямо между ними. Тепло, мягко. Они тоже елозят и издают звуки. Но это ничуть не мешает. После того, как в молоке была вся маленькая мордочка,  а животик был полон, Тиа так и лёжа на том же месте, начала засыпать. Голос матери убаюкивал, хотя Тиа пока и не понимала, что там такое мама поёт. Сейчас ей неважно что, главное - как. И вот, она уже мирно сопела, причмокивая губками и накрыв своими непропорционально большими ушами брата и сестёр, что лежали рядом.

The Beginning.

Таурек вышел на свет следом за своей сестрёнкой Тиако. Он ещё не понял что с ним произошло. Он не понимал где он, кто он и как он вообще здесь оказался. За что его вытащили из тёплого, нежного родного уютного местечка. Ему и там нравилось. А тут... под крошечными непослушным пухлыми лапками оказалось что-то твёрдое и невероятно сухое. Сухой холодный сквознячок тут же прошёлся по ещё мокрой нежной шёрстке. Ему тут совсем не нравилось, он нахмурил свои бровки и звонко протяжно пискнул, выражая своё негодование.
Но всё изменилось, как только широкий шершавый язык матери прошёлся по макушке и спинке малыша. Тепло. Забота. Уют. На крошечное мгновение они вернулись к нему и ему уже не так хотелось обратно к маме в животик, как за миг до этого. Он завертел своей огромной ушастой головой, щурясь и пища, поисках источника этих ласк. Он пищал и требовал ещё!
Опять же, до тех пор, пока он не почуял запах молока. Он ещё не знает что это, но одного того, что его животик скрутило, было достаточно, чтобы начать двигаться. С большой неохотой Таурек пополз, пища и всё ещё возмущаясь, не в состоянии понять где же мамкино пузо. Он ничего не видел, его лапки го не слушались и он мог ориентироваться только на запахи и звуки. Но в его мозгу уже было понимание, что чтобы унять эту боль в своём животике, ему нужно добраться до источника этого запаха. И он добрался. Пихая своих сестёр, он присосался к  мамке, смачно почмокивая. И действительно... боль в живое исчезла. И без того сильная ленность накрыла с головой и, не отрываясь от трапезы, Тау погрузился  в сон. В свой первый в этой новой жизни сон.
Но нескольких часов было вполне достаточно, чтобы он снова завозился. Когда о проснулся, было всё так же темно и до жути тихо. Сопели только его сёстры, да мама. Первое чувство одиночество охватило его и он начал капризничать. Завошкался, хмурясь и фыркая, пытаясь распинать своих сестёр, да и маму тоже. Но пока не был уверен, что своими крошечными слабыми потугами хоть как-то привлечёт внимание мамы.
- Няф! Няфк! - поняв, что никто так не отозвался, Таурек начал паниковать и громко надрывисто пищать. Он ещё был мал и слаб, но пищал громко. Один тут пока пищал, потому что первый проснулся. И желал, чтобы немедленно проснулись и все остальные! А то что он тут совсем один. Грустно. Тоскливо. Страшно...

Из щенков альбиноска проснулась второй. Белая, безымянная малышька протяженность взвыла и поползла на брата, который нарушил её хрупкий покой. Она не знала, кто там есть, но ееё маленький мозг говорил, что нельзя оставлять такое безнаказанным. Белоснежка наползал на другого щенка. На маленькой мордашке у неё проглядывалась гримаса раздражения, но что тут ещё скажешь? Сложный характер у неё будет, что не странно. Она самая маленькая и слабая из всех, так что она своё возьмёт характером.
Малышка сейчас не способна на рассудочную деятельность, но она уже знала, что все остальные много крупнее, чем она сама. Белоснежная кроха переползла через брата и направилась к материнскому телу, так как без нее становится холодно и страшно. Мелочь с закрытыми глазами беззубой пастью схватила Мить за шерсть и зажевала её. Обслюнявила, а потом ещё и наступила на собственное ухо. Уши у неё много больше, чем должны быть по размеру новорожденного. Маленькая самочка с громадными ушами и белой шёрсткой. Пятен у неё меньше, чем у других детишек. Пищит она громко, воинственно и так, что точно привлечет к себе внимание.
-Ауунья! Ауня! Аауууньянюнуньиаур - какие-то странные звуки и скрепы выходят из её горла. Эта слабенькая малышка уже набралась сил, напившись молока и поспав. Кроха сейчас достаточно быстро ползает и пытается, как и все подняться на лапки, но даже на пол сантиметра не может подняться на них. Даже на миллиметр не имеется у неё сил. Интересно, а какое имя ей дадут?

Свежа тушка гиены, какая вкуснятина. И этой вкуснятиной решили полакомиться местные трупоеды - мухи. Может быть гиена сорвалась с выступа, а может ее столкнули. Но мухи не интересовались жизнью своего обеда. Жри что дают. Ведь сегодня вместо обычного дерьма, они лакомились свежим мясом.
Сиод же не отставал от своих товарищей и поглащал мясо с тройной скорстью, не забывая при этом потрахивать своих сопленниц.
Когда треть гиены была съедена, а желание размножаться пропало, Сиод  заметил что где- то наверху стрекочут крыльями сотни таких же как он. Стадное чувство у мух развито. И естесственно как всякий порядочный мух, Сиод  не задумываясь двинулся к слону окруженному мухами.
Вопросы  a la 'Что это? ' Сиод не задавал , предпочитая разбираться сам. Вообще, он редко говорил со своими сородичами, ведь гораздо интереснее поговорить с кем нибудь другим, например, с этим серым гигантом.
Приземлившись слону на круп, мух побродил кругами, зигзагами и квадратами,пробуя гиганта на вкус.
Вывод о состоянии данного существа был неоднозначен. С одной стороны вкусный, с другой : больной. Ведь не один нормальный зверь не придет сюда. К этому скалистому подъему.
"Все же лучше спросить, зачем он пришел,- подумал Сиод,- надеюсь он умеет разговаривать."
Сиод побежал к большому уху и громко пискнул:
- Эм, привет огромная куча. Меня вот тут вопрос мучает, что ты тут забыл? И откуда ты такой громадный?

Отредактировано Siod (31 Янв 2013 21:01:54)

Слон не ожидал резкого вопроса от незаметного собеседника, а потому испугался и шарахнулся о стену. Муху было по барабану, ведь любую угрозу он бы заметил еще на подлете. Сиод лишь перелетел на широкий слоновий лоб.
- Откуда я - таких там больше нет.
"Муууть, бесполезная вода. Ничего не ясно. "
Слон повертел головой , по видимому в поисках Сиода. Мух мысленно хихикнул, светясь от самодовольства.
Еще бы, такую махину испугать не каждый сможет.
- А тебе что за дело, ЧТО я тут делаю? Что слоны лучше всего делают? Слоняюсь... Хочешь помочь?
"Как он сказал? Слуны? Надо запомнить. А, вот как это место называется. Суод говорил Кладбище Слунов. Он что собрался умирать? "
-Ты-то где засел? Коли не побоялся подойти, так покажись!
-Мне всего лишь любопытно, что такой как ты огромный и сильный слун  забыл на этом кладбище. Умирать собрался?  Хочу ли я помочь,-  медленно пропищал мух, -  а помощь  разве требуется?  Мне бояться тебя? Ты в своем уме? Не смотря на свою силу и рост ты мне ничего не сделаешь, слишком медленный,- в голоске послышались истеричные нотки,- А вообще, я боюсь что, если я покажусь,  то ты от удивления с обрыва спрыгнешь. Так что лучше расскажи зачем ты здесь, и я возможно от тебя отстану.

Отредактировано Siod (1 Фев 2013 08:57:06)

Сон был таким сладким, кто бы знал! Снов Тиако ещё не видела, её мозгу пока нечего было воспроизводить, выуживать из подсознания, ведь она ещё ничего не видела в своей новой жизни. Было так уютно и тепло, словно она и не вылезала с таким трудом не пойми откуда. Она подобрала крошечные лапки под себя, одним ухом накрыв себя, а вторым того, кто лежал ближе всего. Кто? Пока Тиако не могла сказать, не именно не знала, ни облика не видела, но точно чуяла - тут все свои. Тут ей ничто  никто не угрожает.
Но вдруг сон был прерван наигрубейшим образом. Кто-то дико пищал и сквозь сон Тиа начала жмуриться и хмурить свои маленькие бровки. Вскоре к писку брата присоединилась и одна из сестёр, так что пришлось проснуться, хоть и с большой неохотой. Тиако лениво потянулась, пихая кого-то лапками. Да всех, они ведь в одной кучке все лежали. Пискнула и замолчала. Услышала голос мамы и тут же притихла, внимательно прислушиваясь. Он успокаивал. Затем последовало облизывание, что ещё больше успокоило маленькую Тиако и та больше не издала не звука. Она сладко-сладко зевнула, причмокнув губками и начала вертеть головой. Ничего не видела, но словно бы осматривалась. И тут... что-то сверху посыпалось. Это было не столько больно, сколько неожиданно. Это заставило Тиако подползти и вжаться в мамино брюхо, боясь повторения... что бы это ни было. Впервые в своей жизни Тиа ощутила страх и это новое чувство ей совсем не нравилось. Но она не пищала, не плакалась, она хмурила брови и постоянно открывала крошечную пасть, то ли пыталась гавкнуть, то оскалится беззубой пока пастью. После чего подняла мордочку на маму, как бы неслышно спрашивая что это. Вряд ли она поймёт ответ, но мама же защитит, верно? Во что бы то ни стало... Тиако доверяла, не сомневалась, что её мама может всё на свете. Хотя сама Тиа ещё и не знала ни света, ни "всего" что в нём было.

- Чего? Опять Слуны? Чего ты несешь? Больной на голову, да? - вновь затараторило Нечто.
Слон тяжело вздохнул, сдувая сухую пыль со своих передних ног и продолжая осматривать округу - вдруг да попадётся на глаза, кто всё время сейчас пытается оставаться инкогнито.
- А ты болен на уши, дорогуша, - протянул Опотам. - СЛО-НЫ, - медленно, по слогам проговорил он, закатывая глаза.
Слоны они, конечно, очень терпеливые. Долгое время они могут не есть, не пить, могут долго идти по жаркой Африке, могут долго идти к цели, но не свернут с намеченного пути. Однако, если на пути встаёт нечто, которое не хочет включить свой маленький мозг, а то, что мозг данного Никого явно не блистал размерами и уж точно - извилинами, это Слон точно понял, то такое лучше обойти. "Вот только проблема - как обойти то, что я  никак не могу найти? Может, просто наступить на это? И дело с концом?" Слон снова тяжело вздохнул. "Но ,если так всё закончится, то я так и не узнаю - кто это был и что вообще хотел." Любопытство - не порок, но порой уж очень сильно получаешь за такой грех.
-Я предположил, что, если ты так удивился моему голосу, то моему виду ты удивишься сильнее, - голос переместился куда-то вниз.
Слон опустил голову, тщетно пытаясь разглядеть хотябы свои передние подмышки. Смешно? А вот Опотаму было не очень - шея есть, не свинья, но вот пупок всё же разглядеть свой уже проблематично... Наверное, слоновий Бог, когда создавал своих любимцев, никак не предполагал, что кто-то из них заинтересуется собой в таких местах.
Хобот - куда лучшее орудие - чувствительный, ловкий. Ощупав землю под собой насколько мог далеко, Опотам пожал бы плечами, если умел. "Пусто, тихо... Никого."
- Ты предполагаешь, а Слон располагает, - прогудел Опотам, внимательно вслушиваясь - откуда же теперь донесётся голос.
Голос раздался вновь откуда-то снизу:
- Лемминги? Это такие мыши длинные?
Фыркнув, Слон потянулся хоботом в направлении исходящего голоса:
- Как мало ты видел в своей жизни, милок. Лемминги - пушистые хомячки. Вовсе они не длинные...
Да, Нечто, похоже, заигралось, попытавшись жуть как напугать слона:
- Ищу пропитание и одновременно разговариваю со  своим возможным ужином или завтраком . Доволен? Ответишь на мои вопросы, возможно облегчу твою участь,  то есть помогу.
Слону надоело общаться с невидимым другом. "Так и за спятившего примут."
- Все мы ищем пропитание... И все им, в конце-концов, станем, - смерти Опотам не боялся, возможно, даже к ней стремился. Нет, он не хотел покончить жизнь самоубийством, тогда бы он ещё в ту ужасную ночь лёг около своей любимой на съедение гиенам, он просто брёл вперёд, сейчас не видя цели, - что львы, что антилопы... Даже ты когда-нибудь пойдёшь в расход... Рано или поздно.
Он пошёл прочь от этого странного места. Находиться здесь больше ему не хотелось. Нужно было двигаться дальше.
- Хочешь меня спросить о чём-то, так покажись и представься. Мне надоело общаться с пустым местом. Нет - я тогда пошёл, - лениво растягивая слова, закончил Слон.