Гиен отреагировал на появление львицы крайне спокойно, он уставился на нее совершенно обыденным взглядом..
- Йййууу, детка, мы еще не настолько близки, чтобы ты так прижималась,
Несмотря на свою полную хладнокровность к подобным ситуациям и гиенам, Тисса даже не знала, как реагировать на подобное. Скорчив в отвращении недовольную гримасу, она снова попятилась назад, но тут же была остоновлена шипами.
Так что брысь отседова, шелудивая. Кыш-кыш в свой прайд.
- Разве он сам не понимает, на что может нарваться?! - в недоумении думала Ти, упрямо смотря на гиену. В ее планах уже было просто обойти его и больше никогда не встречать, но одна мысль о том, по чему именно ей придется пройтись, чтобы выбраться отсюда, тормозила львицу.
- Юха-ха-ха, твой зад вот-вот превратится в сито! А-ха-ха!
С этими словами пес буквально покатился в кустарник, при этом смеясь без перерыва. Этого Трисс уже не выдержала, она громко зарычала и напрыгнула на гиену, прижав его к земле. - Жить надоело?! - прошипела Биатрисс, скалясь. Безусловно, на ее теле появилось еще около десятка шипов, зато она наконец выбралась из той максимально неудобной ситуации. Я думала, у тебя хватит мозгов, чтобы не злить того, кто может убить тебя одним укусом. - прорычала сквозь зубы львица, при этом оценивая всю эпичность ситуации. Если он опять ляпнет подобную шутку... - при этом почему-то Тисса не чувствовала особой ярости, возможно роль сыграла скука, после которой так и хотелось размять костяшки.
Несмотря на то, что гиен так и не переставал смеяться, Тиссу это даже стало смешить. Спокойно улыбнувшись, она аккуратно спрыгнула с пса, при этом оставив не себе еще несколько толстых колючек. Медленно пробираясь сквозь кустарники, она хмыкнула - Я пойду на кладбиже слонов, это место и палящее солнце меня утомляют.. - львица сказала это тихо, но так, чтобы даже гиен услышал ее слова сквозь громкий хохот, думаю, мы еще встретимся..

—-→ расщелина.

p.s. тысяча извинений, играть охота) хочешь - прибегай ко мне, только рада буду.)

Отредактировано Beatriss (24 Дек 2011 15:23:33)

Болтун так и не понял, когда палящее солнце наверху загородила чья-то откромленная свирепая морда.
- Вв-в-воу! – совершенно искренне удивился гиен, послушно вжимаясь гривой в песок и пересчитывая зубы в оскаленной пасти львицы. Должно быть, она очень недовольна. Полосатый почувствовал некую гордость и ухмыльнулся, но рык и угрозы темношкурой заставили его поумерить свой пыл. «И чего она взъелась? Какие-то особые дни, что ли?» На всякий пожарный Болтун отодвинулся подальше, скашивая полные подозрительности глаза на самку.
- Я пойду на кладбище слонов, это место и палящее солнце меня утомляют…
- Тоже мне, нашла себе райское местечко, - буркнул гиен, отряхиваясь и вставая. Силуэт неожиданной гостьи постепенно исчезал вдали, и падальщик добродушно улыбнулся, даже чуточку жалея, что забава закончилась. В последние дни ему редко удавалось подразнить вдоволь новых соседей, этих огромных котов и кошечек, зовущихся Прайдом. Все были такие задерганные, такие деловые, прямо страх. Болтун уже было решил двигаться к скале, как услышал позади себя странное шебуршание.
- Ну не-е-ет, моя лапуля, на этот раз *рать я сяду один! – лениво бросил зверь, делая полуоборот. «Если она снова решит показать, кто дома хозяин, я засуну ей ветку в зад». Но львиц за спиной, на удивление, не оказалось, а из песка, шипов и колючек выкатилась упитанная белая шкурка. Как выкатилась, так и покатилась дальше, в неизведанные дали саванны. У падальщика даже брови вверх поползли – нет, ну надо же, мираж что ль?! Болтун протер передней лапой глаза, после чего снова проследил за пришельцем. «Ну, дела…»
Чтобы догнать шкурку потребовался шаг и полтора прыжка, чтобы развернуться перед самой ее мордой – доля секунды. Широко расставив лапы и мешая пройти, гиен вперился взглядом в младенца, оценивая и знакомясь. С тем, что, возможно, предстоит есть.
Ну, а что?! Времена нынче, сами понимаете, плохие.
Ни еды, ни воды…
И вокруг никого.
- Добрый де-е-е-нь! – насмешливо прозубоскалил Болт, откровенно насмехаясь и щерясь, - Что это такой ми-и-илый пузатик забыл в пустыне? Один одине-е-ешенек, - в голосе хищника проросли отнюдь не добрые нотки, - Без папы и мамы!

Отредактировано Болтун (28 Дек 2011 22:05:05)

Вообще, Болт ожидал от львенка чистосердечного воя, визга, прочих прелестей этих маленьких заср… комков шерсти, ну и деру от него, конечно. Заприметив в глазах мелкоты испуг, гиен победоносно ощерился, ступая вперед и готовясь механически клацать пастью вслед убегающему светлошкурому заду. Погонять с десяток минут, а потом закопать в песок и съесть. В общем, вычудить нечто страшное и извращенное, как и полагается страшно-злобным падальщикам.
Но ребенок вместо этого только обалдевше отполз и с таки-и-им выражением вылупился на гиена, будто тот был самым настоящим призраком Муфасы. Молчаливая игра в гляделки продолжалась несколько мгновений, после чего на морде падальщика возникло задумчивое выражение и тот медленно сел на попу, пытаясь въехать в происходящее. Еда прибыла к нему с доставкой – раз. Еда не хочет играть в убегайку – два. Еда еще и такое «мяя» делает, что есть ее, пожалуй, даже стыдно.
И, в довесок, никто не кидается своё отродье спасать.
- Эй, парниша, давай без шуток? – демократично предложил Болтун, рассматривая львенка у себя под ногами и втягивая в себя его чужестранный запах. Пыль, трава, какие-то странные смеси ароматов были слабо похожи на ту мерзкопакостную вонь, которыми были намазаны все члены прайда поголовно. Ну, что поделать, падальщик принимал только родню по пятнам и полоскам, а львов, как и полагается, не шибко уж и любил. Однако чувство того, что он-де встретил посреди пустыни полуживое создание сопливых лет, без сопровождения – вводило в ступор. Что ни говори, Болтун никогда не был однобоким подобием соплеменника из клана, выделяясь гаммой ощущений, мыслей и прочим ненужным багажом одушевленного существа. Мало-мальски. И поэтому это багаж сейчас ухнул падальщику на лапы, заставляя скрипеть зубами и тугодумно искать выход, - Ты вообще – что? Откуда свалился? Признайся, тебя та львица подослала?
Да, Болтуну не было больше на кого свалить появление неопознанной мелюзги.  И, видят ушедшие предки, он бы действительно взялся за малыша, почуяв связь. Просто за то, что пару минут назад это стерва нарушила его высокодуховный покой.

Болтун подавил разочарованный вздох, отворачиваясь от львеноты и начиная задумываться над тем, что великие правители с Небес (ох уж эти слюнтявые кошары, вечно придумают муть!) сегодня решили над ним жестко пошутить. Да даже не пошутить, а закидать камнями, весело улюлюкая и подсовывая неприятные досадности в виде нечто белого, офигевшего и, вдобавок, смотрящего не с праведным страхом – а с таким неприкрытым детским восторгом, будто Болтун был палочкой Рафики. На-на-на-на-на, посмотрите, как она шуршит и колышется, маленькие отродья! И в эти моменты вереница толстопузых спиногрызов принималась радостно скакать за обезьяной.
Притон редкостных идиотов, честное слово. Гиен был давно уверен, что нашел весьма разумное объяснение тому, что периодически происходит в жизни львов. А уж повседневная рутина и вовсе выглядела как реабилитация для умалишенных.
Полосатый с тоской посмотрел на шкурку у себя под ногами, прикидывая, что же с ней можно делать. Жрать ее не хотелось совершенно, словно некогда лакомый кусок пролежал под палящим солнцем несколько дней и, простите ради памяти Муфасы, стух. «Помочь ему, что ли? Выкинуть к Скале, пусть эта свора разбирается…» Болтун даже зажмурился, пытаясь выдавить из себя такое редкостное милосердие. А потом – впрочем, как и всегда, просто махнул лапой и поднялся с земли.
- В общем так, мелкая **па, считай, что тебе повезло, - гиен наглядно оскалился, демонстрируя набор профессионального маньяка – чеширская ухмылка и зубики-ножи, - Не знаю, откуда ты тут выпал, но можешь хоть подыхать с голоду, - внезапно яркая мысль осенила Болтуна, затмевая остатки благородства и падальщик мерзко захихикал, щуря в издевке глаза, - Без воды и без еды, так-то. Адьё!
К чему было последнее слово и что оно значило, паршивец и сам не понял, но оно ему ужасно понравилось. Почувствовав себя едва ли не королем всея саванна, гиен развернулся и коротко потрусил прочь от чужого дитёнка. В конце концов, проблемы брошенного соплежуя – это его собственные проблемы.

—-Начало игры-—-
Гиена уже еле шла по пустыне. Песок жег лапы. Ну-ка неделю бежать трусцой по границе пустыни и еще полторы уныло тащиться по пескам. Сахихи хотела скоротать путь и немного углубиться в пустыню. Шакалы точно знали что говорили, они многое знают, они не могли обмануть клан. Хотя кто их знает до конца, этих хитрых маленьких дьяволов. Сахихи шла ночью, а под утро вырывала яму или искала укрытие и ложилась спать. Пару раз удалось выгнать из норы пустынных лис. Сегодня ночью она начала слышать запахи воды и травы. Сахихи надоело питаться ящерицами, постоянно рычит брюхо. Бр-рр. Хотелось уйти из этой мерзкой пустоши. Поэтому гиена решила плюнуть на осторожность и маршевым броском перейти пустыню.
-Воды, воды, хоть болотной, хоть гнилой – в уме напевала гиена.
Полчаса назад она умудрилась поймать и съесть несколько пустынных сцинков, да жирных и сочного. Но сейчас от них на языке остался даже не привкус, а призрак привкуса. Да и жажда уже давала о себе знать. Сахихи уже начала жалеть о своем решении двигаться, когда солнце посередине неба и пропитываться черной ненавистью к чепрачным. Фактически только понимание той бессмысленности остановки в пустыне двигало ее вперед, туда где есть вода. Ну и гиенья выносливость тоже.
Гиена уставилась на линию горизонта, все плыло, искажалось.  Огненное пекло.  Да еще какие-то гигантские пауки на горизонте...
-Что? Какие к кобрам пауки? Что за бред?! - Гиена нагнула морду и закрыла глаза. В ушах звенело -Это иллюзия. Udanganyifu.  Сахихат mjinga полная mjinga что решила идти в столь гадкий час. – пробубнила пятнистая и, подняв морду, опасливо разлепила глаза. Действительно гигантские ворсистые пауки исчезли. Это был обман, магия этих мест. Шаман однажды говорил, что пустыня имеет волю. Жестокую и кровожадную. Слабых и немощных существ она съедает, заманивая их в расщелины, обещая им воду, пугая и насмехаясь. Водя их за нос как доверчивых щенков. А потом убивает. Плоть достается грифам и прочим падальщикам, дух же идет на пропитание пустыне. Сахихи считала это глупости, как же глупый песок обладает разумом. Ха.  Но сейчас Сахихи начинает сомневаться в своем неверии.
Сахихи Солнечная гиена так вот же солнце, много солнца, чему ты недовольна? Ты сама виновата в своем выборе, не нужно обижать пустыню. - обратилась гиена сама к себе.- Но что это? - гиена сощурилась, немного сбавив скорость. -Это растения. Ха-ха. Пауки, глупая пустыня ты собралась мне выдать это за пауков? Но все же, растения это тень. А тень это есть хорошо. – Рассудила гиена и трусцой побежала к кустам. Так хочется повалиться в тень и передохнуть. Пробежав какое то расстояние гиена просто офигела увидев странную сцену. Гиен полосатой масти бежал, куда-то по своим делам. Собственно ничего удивительного, почему бы гиенам не бежать по саваннам и всяким там пустыням? Но что бы вы думали, за гиеном трусцой тащился львенок.
- Бред - твердо выговорила пятнистая и подняла голову. -Эй ты, Пустыня! Забери свои штучки обратно, я не собираюсь тут подыхать. - Но это было не похоже на зыбкие миражи пустыни. Гиена явственно ощущала запахи этих существ. Ее сразу же разобрало любопытство, и недолго думая гиена, желтовато-коричневой масти потрусила к этой парочке.

Udanganyifu *- Обман
Mjinga * – Особь женского пола, не обремененная интеллектом.

Отредактировано Сахихат (7 Янв 2012 15:04:28)

Полосатый продолжал движение, и львенок постепенно успокоился. Ему было странно осознавать себя в одиночестве, без семьи, и потому он инстинктивно прибился к первому же встреченному существу. К тому же, хоть внешне это никак не сказалось, Урс все еще был в шоке после потери обоих родителей - так что притормаживал он знатно, вел себя так, будто дубиной по голове стукнули.  Вот и сейчас он продолжал отрешенно размышлять, что это за зверь такой зубастый, и почему он, Урс, за ним идет.
Гиена тем временем заметила, что ее преследуют.
- Хей, послушай, если я тут так и буду сидеть, то точно подохну от жажды, так что давай, укатывай когти отсюда… - довольно вежливо, уже не скаля зубы, сообщил полосатый, остановившись и вернувшись немного назад, к львенку.
Белый послушно сел на песок, пока к нему обращались. Затем привстал, учтиво вильнув хвостом, мол, все понял, сделаю. Но сказал вовсе не то, что мог бы ожидать от него гиен.
- Так пошли быстрее к воде! - в голосе малыша отчетливо послышалось беспокойство; волновался он не за себя - за полосатого, притом совершенно выпустил из внимания вторую часть слов гиены, - я только не знаю, куда идти, иначе показал бы дорогу.
Внезапно полосатый насторожился. Львенок вывернул шею, пытаясь разглядеть то, на что тот так пристально уставился. Кто-то идет к ним. И что?

«Сами мы не местные, кактусов не жрали»
Болтун хмуро разглядывал соратницу, стоящую прямо перед ним и втягивал, всё втягивал в себя ее чужеродных запах. Не дылда, но вымахала прилично, а на морду все гиены страшные. Вот только самкам с их матриархальными замашками полосатый доверять не привык – только вроде ходишь сам по себе, как сзади раздастся грозный рык и всё, пиши пропало. Холостяцкая жизнь превращается в сплошной разбор полетов, что, где и почему. А спорить с этими дамочками, что по жизни ведут себя аки звери – себе дороже. Взять, например, Шензи…
Не все, не все конечно. Но что вы хотели от пришлой странницы, которая, судя по всему, еще главную-то в глаза не видела? Болтун ухмыльнулся во весь рот, прикидывая возможную стычку. В последнее время предводительница частенько была не в себе – по крайней мере, гиен видел ее именно такой. Жара, недостаток воды и всеобщее напряжение превращало и без того не шибко дружелюбную морду Шензи в повседневную озлобленную маску. Гляди, чтобы зубы не порвали зад.
- Вот и вали отсюда, пока не задрали, - вяло протянул Болтун, вставая на лапы и, на всякий случай, готовясь либо драпать, либо пускаться в развеселый танец драки… Чего, учитывая нынешние температуры, делать не хотелось. Ну очень. Это ж потом потрепанному надо в срочном порядке восстанавливаться где, а с водой-то туго, мдам-с. Можно, пожалуй, и не дотянуть. Гиен скосил глаз на белый комок шерсти под ногами, прикидывая, куда того можно деть. Ну не бросать же мелюзгу посреди пустыни, в самом деле, - Этот со мной, - буркнул падальщик, нутром чуя, что соглашается на что-то не совсем приятное. Его раздражали местные, прайдовские щенки, сующие нос куда не следуют. Еще больше бесили недокороли и недокоролевы, втирающие великую мораль о том, что Скала, мать их, принадлежит только львам. Вся эта свора изрядно действовала на нервы и самец с трудом удерживался, чтобы не схрумкать особо зарвавшимся образцами. Останавливал Скар, мухлюющий что-то своё среди них. Гиен лишь с шипением смыкал челюсть.
А вот на одинокую шкурку посреди мертвых песков – лапа не поднялась. И Болтун успокаивал себя тем, что в ближайшее же время выкинет этого подрастающего засранца к какой-нибудь самке из прайда, избавив себя от угрызений совести. Будут ржать, конечно. Зато и прок какой – Скар хитрый, придумает, как это благородство получше обрисовать.
Эта мысль изрядно воодушевила Болтуна и тот бодрячком встряхнулся, готовясь отправиться в путь. Он еще раз окинул взглядом пришедшую гиену, прикидывая, отвяжется она по своей воле или нет. Как-то в исход «отвяжется» верилось мало. В конце-концов, полосатый попросту решил смириться и принять сиё как данность.
- Тронешь мелкого – убью, - падальщик уже прикидывал, какую выгоду с мелкоты можно стянуть и поэтому твердо решил воплотить идею в жизнь, - Не видела что по дороге? Вон в той стороне вообще откровенный голяк, - и гиен махнул лапой, показывая, где, как говорится, трава не растет.

Отредактировано Болтун (9 Янв 2012 03:21:55)

Отвязываться гиена не собиралась. Где еще увидишь такую интересную картину кроме как во сне или под шаманскими травками.
Такой ответ ни капли не смутил Сахихи. Где вообще рады гиенам, всюду их гоняют. То львы, то собаки крысяться то сами собратья. Однако, что-то полосатый подозрительно лыбится. Не иначе что-то замышляет. Или знает что-то такое, от чего гиене будет не очень весело. В любом случае лучше уж здесь, чем с теми психическими львами.
- Разве что синезадых сцинков и парочку трусливых, лопоухих лисов. - хихикнула гиена. – Стада ушли, солнце печет, водоемы почти пересохли, львы озверели, собаки оборзели, леопарды вообще с катушек съехали. Очень живописная картина
- А ты-то полосатый что-то вроде приемного папаши? - гиена уставилась на львенка как на диковинное насекомое. – Ну нет, не годиться разъединять счастливую семью. Это жестоко.
Тут у гиены зачесалось ухо и пришлось прерваться. Сахихи может и вела себя слишком
рассеяно и самонадеянно и могла проворонить атаку этого мутного типа, но это только так казалось. К тому же, кому надо драться на такой жаре то?
-Хорошая идея воспитать льва в клане, чтобы тот думал, что он гиена. – отвлеченно проговорила пятнистая смотря вдаль  – Он какой-то совсем мелкий наверняка еще не полностью молоко на морде обсохло.
Гиена мельком глянула на полосатого. Все они, какие-то хмурые и угрюмые. Только их тронешь, как сразу начинают или шипеть или убегать.
Увидев то, как львенок спрятался за гиена. Сахихи расхохоталась.
- Я понимаю…  полосатый собирается извлечь выгоду из этого положения. Действительно умно.
С таким раскладом можно состряпать интересную комбинацию. Какое поле для экспериментов.
Провести такое с болотными кошками было бы чревато, бешеные и дурные, не иначе из-за влияния болот и крокодилов задерут гиену и все.  Не поймут геройства.
- В любом случае Сахихи нет дела до того что там произойдет с пушистиком.

>>Ущелье.
Не знаю точно, сколько мы шли, но этот переход был для меня особенно долгим и тяжелым. Все воодушевление, с которым я рассказывал Пат об Оазисе, сошло на нет. Осталась только потребность доказать на деле свои слова, попробовать удивить молодую львицу. И, хотя я понимал, что переход по пустыне может оказаться смертельным, моя эгоистичность двигала серым, потрепанным телом. Желание стать кем-то большим, чем "просто попутчик", затмевало все мое сознание, поэтому я практически не обращал внимания на стершиеся подушечки лап, которые, казалось, пылали от раскаленной земли. Я буквально видел воздух! Наверное, я не скоро еще не узнаю, что эти полупрозрачные потоки не были именно привычным воздухом, что это лишь испарение от земли.
Я шел ни быстро, ни медленно, опустив голову на уровень груди. Спутавшейся в нескольких местах гриве не хватало нескольких сантиметров, чтобы достать до пыльной земли. Эти колтуны при малейшем движении стягивали кожу, и было больно, неприятно. Однако, я шел. Слегка в отрешении, отвлекаясь лишь на описанную ранее боль. Иногда я оглядывался на мою спутницу, чтобы убедиться, что она рядом.
Когда началась полоса с этими устрашающими колючками, мне пришлось придти в себя. Я приникал к земле, полз, как только не изворачивался, чтобы не пораниться. И, все же, мне было лучше в тени от растений, нежели под открытым небом.

У Болтуна как от сердца отлегло, ей-богу. Возиться с незнакомой гиеной ему не хотелось, а новосозданный план был настолько нежен, невинен и хрупок, что мог рассыпаться прахом, покусись на него хотя бы еще одна наглая морда.
Поэтому полосатый встал, удовлетворенно кивнул и тут же, плавным переходом впал в ступор. Куда же идти? На землях, где сейчас царил отнюдь не творческий переполох, воды не было совершенно – то и дело есть шанс наткнуться на издыхающую от жажды тушку. А что находили, то, в большинстве своем забирали львы. Львы… Мысленно Болт омерзительно скрючился, представляя всех кошек здешней саванны лежащими пузом вверх. Прощально дергающими лапкой. Раньше дрались из-за еды, а теперь и вовсе – ну, скажите, разве гиены не звери? Разве у них нет щенков, элементарных потребностей в сытном обеде? А ведь сытый гиен – добрый гиен, ему ужасно-ужасно ле-е-ень будет на вас нападать…
В общем, Болт капитально обиделся на мир, в следующую минуту «разбиделся» и, вытянув заинтересованно-недоверчивую морду, спросил пришедшую:
- А ты, случаем, где эта самая вода не знаешь? А то у нас… м-м-м… проблемки по этой части.
Вышло немного иронично, учитывая окружающую обстановку – пустыня, жара, и какие-то выжженные солнцем территории впереди. Но, несмотря на всё, падальщик чуть улыбался, ему казалось занятной мысль, что бродячая чужестранка немного ошиблась дорогой. А последствия могут быть катастрофическими.
Кстати, о катастрофах.
Болтун краем глаза посмотрел на львенка, что малодушно прятался за его спиной. Навскидку, жить ему без спасительной влаги тоже недолго осталось – полосатый не понаслышке знал, как трясутся даже сильные, крепкие мамаши-охотницы над своими чадами. Ищут всюду воды. И теряют детей, не сумев ее обнаружить.
А у его новоиспеченного подопечного есть благая, можно даже сказать, великая цель, а потому нужно притащить его к Скару отнюдь не бездыханной тушкой.
- Эй, ты… - неловко обратился гиен ко львенку, осознавая, как же это трудно – голос держать помягче, слова подбирать поосторожней… - Тебя как звать? Чувствуешь себя как?
Мысленно Болт уже тридцать раз дал себе по лбу.

- А ты-то полосатый что-то вроде приемного папаши? Ну нет, не годиться разъединять счастливую семью. Это жестоко. Хорошая идея воспитать льва в клане, чтобы тот думал, что он гиена...
Пятнистая поминутно чесалась, и львенок поневоле отвлекался, следя за ее движениями с каким-то детским восторгом. Слушал он внимательно, хлопая глазенками. Стало быть, этот полосатый - гиена. Гиена, гиена... Где-то он уже это слышал.
Вода, вода... Весь разговор гиен крутился вокруг воды. Урс облизнул пересохшие губы и вдруг понял, что тоже хочет пить - до такой степени, что если в ближайшее время не напьется, то попросту ляжет прямо здесь и уже не поднимется. Сколько он уже бродит в таком состоянии? День, два? Может, уже и неделю? Последние дни его жизни слились в какой-то бесконечный круг - а поскольку белый толком не спал, то становится понятно, почему ему трудно определить, сколько именно прошло времени. Впрочем, сил у него все еще предостаточно. Или упрямства. Этот тип даже на последнем дыхании будет делать вид, что ему все нипочем.
- Я - Урс. - начал он оптимистично.
Стоп. Гиены. Это же те, которыми отец всегда пугал... которые еще львят жрут.
- Все в порядке, с-с-спасибо, - севшим голосом закончил он и воззрился на полосатого совершенно круглыми глазами.
В его взгляде был не столько страх, сколько непонимание. А почему, собственно, страшная гиена до сих пор его не сожрала? Может, она не голодная? Может, они вообще львят не жрут, а? А?
Покосившись на пятнистую, Урс решил не задавать этот вопрос при ней. К полосатому он уже немного привык, а вот долговязая самка почему-то внушала ему некоторый трепет. Пожалуй, он расспросит полосатого наедине, раз уж тот так дружелюбен.
Улыбался ему даже, ага. Всей пастью.
—— Покинул локацию, т.к. игра встала.

Отредактировано Урс (27 Апр 2012 12:25:50)

====>>> Заводь.
Самец напрягался, как мог, но таки он отстал от Биатрисс. Эх ты, старая развалюха. Даже самку понравившуюся догнать не можешь... Та кот тебя все львицы разбегутся. друган. - пронёсся бред в голове. Окружающая реальность вдруг поплыла перед глазами. Лев походу таки скоро заработает солнечный удар. Левс остановился, чтобы перевести дух. Блин, какого хрена всё качается?.. Мой бедный спёкшийся мозг... - вялые мысли мелькали в голове, не неся в себе никакой информационной нагрузки. Так, крутой мужик, соберись и топай... Не зря ж ты напросился к ней в компанию. - с этими мыслями гривастый встал, слегка пошатываясь и. постояв так пару секунд, двинулся за Триссой нетвёрдым шагом. на бег его уже просто не хватало, дыхалка окончательно сбилась, а земля просто прыгала перед глазами, отчего становилось ещё дурнее. Ещё и кровь в висках стучала, отчего голова просто раскалывалась, словно её поместили в колокол, по которому после жахнули молотом. Самец нагнал подругу только через пять минут. Та уже успела собрать всё мелкоту вместе, только вот у последнего львёнка явно были неприятности: не посчастливилось нарваться на жутко ранимого детёныша каракала, ну а мама уж тут как тут. в комплекте прилагается. Лев застыл возле Шоколадки, встопорщив усы, шерсть на загривке вздыбилась, а взгляд стал более сосредоточенным. Разумеется, слегка пошатывающийся, будто пьяный, лев ничего кроме смеха сейас не мог вызвать, но он был твёрдо намерен помочь Триссе забрать последнего львёнка, даже если придётся наподдать этой самке каракала.

Отредактировано Василевс (19 Янв 2012 21:30:54)

Он говорит не класть локти на стол, а сам кладет. Он обзывает всех и ему плевать.
Успокойся.

В любое другое время гордость Тиссы не позволила бы ей остаться спокойной в подобной ситуации. Но, как и кошка, стоящая перед львицей, Биатрисс была самкой и сохранить детеныша - возможно, самое важное, что есть в их жизни. Сохранить того, кто будет жизнь потом за тебя, в его теле до самого конца будет пульсировать твоя кровь, которой ты поделилась со своим ребенком, подарив ему жизнь. Трисс не имела права угрожать жизни того, кого выносила и родила другая самка. Он безгрешен, абсолютно чист, убить его - преступление. Тисс была врединой, как ребенок, местами эгоисткой, но не преступницей, не убийцей.
Неужели подобные мысли посещали даже голову такой заядлой одиночки, как Бетти? Трудно поверить. Скорее даже не мысли, а понимание. Каждый должен однажды суметь смириться. Хоть на мгновение, большего, в прочем, и не надо.
Шоколадная двигалась медленно, не спуская глаз с каракала. Она не была напугана, совершенно. Та кошка выглядела бы по-настоящему угрожающе для подростков, но не для Ти. Обогнув со спины пятнистого детеныша, львица едва подтолкнула того в спину носом, к матери. Глухо, почти не слышно рыкнув, кошка развернулась, обводя львят тонким хвостом, говоря тем самым "Иди за мной". Кивнув Василевсу, кошка начала медленно продвигаться назад, откуда пришла. Если бы они сцепились в схватке - итог был бы ясен уже сейчас два взрослых льва против одной самки каракала, это очевидно. Но кому останется ее ребенок, да и для чего это? Биатрисс дождалась, пока детеныши пойдут за ней следом, но не оборачивалась. - эта самка смелая, безусловно. Но глупая. Угрожать львице... - Могла и котенка своего потерять! - все же не выдержала и крикнула Трисс так громко, как было необходимо, чтобы полосатая услышала ее слова. А, в прочем, настроения не было ни на что:львице хотелось поскорее вернуться к заводи и хорошенько отдохнуть, попить, в конце концов. - с этой засухой все словно с ума посходили. Ну жарко, да, мы ведь в саванне живем, черт подери. Тисса шла довольно медленно, поглядывая то на малышей, то на нового знакомого, который явно был измотан и наверняка потерял какой-либо интерес к подобным путешествиям...

—-→ Заводь.

Три гиены, громко хохоча и мирно переругиваясь, медленно патрулировали границы, как и велел им Скар.
Одна из них, самая старшая, визгливо возмущалась:
-Эти львы, только и жди от них беды! Каков был уговор - помните? Нам - еда, а мы будем патрулировать! А что в итоге? Гиены не щадя себя охраняют покой этих наглых львов, а еды здесь не больше, чем на кладбище! Притом львы-то явно не голодают, сама видела как она таскают туши туда-сюда, да и возле скалы припрятана одна! - ее высокий голос больно резал уши, но, очевидно, остальные гиены были к этому привычны, как и к вечному нытью старшей, поэтому они не поддавались на ее провокации и не заводились.
-Уймись, подруга - мы своего не упускаем, ты же знаешь... - злобно хихикнула самая юная падальщица. Она только-только вышла из подросткового возраста, однако выглядела очень крупной и мощной рядом со своими спутницами.
-Да уж... Львы, они для чего вообще нужны? Добывать нам еду, правильно? Вот и подождем - будет нам еда, не бойся! - мирно зевнула третья гиена, и вдруг замерла. Взгляд ее остановился на чем-то вдалеке, а на морде расплылась торжествующая улыбка - впереди, возле скал, гиена заметила одинокую фигурку львицы. Ну как сказать, одинокую - та явно тащила что-то крупное...
-Вспомнишь солнце, вот и лучик, - торжествующе оскалилась она и указала лапой на львицу, - -вот и поедим.
Три падальщицы шустро потрусили в сторону львицы, хихикая и довольно облизываясь - нос подсказывал им, что впереди их ждет пир.
-Эй ты! Что же ты делаешь тут, совсем одна?
-Да, разве ты не знаешь, что чужакам нельзя заходить на территории прайда? Это карается смертью!
-Прощайся с жизнью, львица! Хотя... Мы можем и договориться! - и гиена, капая слюной, уставилась на тушу. Львица была старая, поэтому гиены особо не волновались и расслабились.
Львица тем временем затравленно озиралась. Она была немолода, и поимка этой шустрой антилопы забрала последние силы. Львица едва плелась в сторону дома, мечтая уже наконец лечь и отдохнуть. И теперь вот новая напасть - визгливые твари пытаются отнять у нее еду.
Самка нахмурилсь и постаралась на показать гиенам, как она напугана, и что сил у нее совсем не осталось.
-Я иду домой! И я не чужак - я местная, кто угодно из прайда может это подтвердить! Так что пропустите меня, еды вы не получите! - самка вновь ухватила тушу и потащила ее вперед, однако гиены мгновенно преградили ей путь.
-Откуда нам знать, что ты не врешь?
-Да, от тебя совсем не пахнет прайдом! - эта гиена явно соврала, однако она невозмутимо уставилась на львицу.
-Выбирай - мы отберем ее силой, или ты отдашь ее добровольно! Обещаю, во втором случае ты не пострадаешь! - хихикнула молодая гиена и, не дожидаясь ответа, двинулась к туше. Она ухватила ее за ногу и потащила к товаркам, даже не глядя на старую львицу. Та же, проглотив вставший в горле ком, отпустила тушу и опустила глаза. Выхода не было, и львица отчетливо это понимала. Едва сдерживая слезы обиды и усталости, она двинулась прочь, домой.
А за спиной раздавалось чавканье, хихиканье, и злобные восклицания.
-Я же говорила, что львы нужны только для того, чтобы еду нам добывать! Эти твари ни на что больше и не годны!
Да уж, ловко мы завоевали земли прайда! А если львы вздумают бузить - мы их быстро усмирим, ведь почти у всех самок есть детеныши! Помните, как мы разделались с теми, возле пруда? - болтала старшая гиена с набитой пастью.
-Эй, старуха, слышала! Если не будете слушаться нас, ваши драгоценные крошки окажутся сожранными вместо антилоп! - молодая гиена совсем разошлась.
-Слышишь меня? А может ты совсем глухая? Передай всем своим сородичам наши слова, поняла, рабыня? - и гиена, зажмурив глаза, громко захохотала - легкая победа вскружила ей голову и она зарвалась. И не успели гиены сообразить что происходит, как что-то обрушилось на них сверху. Это старая львица, не сдержавшись, бросилась на мерзких тварей, говорящих такие страшные вещи. С визгом гиены бросились врассыпную, но уже через секунду, поняв что это всего лишь старая самка, с рычанием бросились на нее. Особенно взбесилась юная гиена - ей досталось больше всех, и теперь ее задница была глубоко рассечена когтями старой львицы. Поэтому юная, но крупная гиена бросилась на охотницу, загоняя е в угол. Товарки молодой падальщицы не отставали, и в итоге самка оказалась прижата к скале. Оскалившись, львица рванула вперед, надеясь вырваться из западни, но обозленная молодая гиена мгновенно среагировала на это движение. Она прыгнула вперед и вцепилась зубами в плечо самки, и когти всех четырех ее лап глубоко вошли в плоть старой львицы. Та упала, не удержавшись на лапах, и гиена тут же отпустила ее отскочила, готовая в любой миг броситься снова.
Побег из западни не удался, и теперь перед тяжело раненой львицей стояли три до крайности обозленные гиены.