- О, да мы еще и шепелявим! Как мило! - хрюкнул на бегу Такэда. Казалось, что все гуд, сейчас он отведет от Эзергиля льва, запутает его среди камней и потом вернется к гиену, который по идее, уже должен будет закончить свой отдых. В планах было все круто, но не тут то было! уродец все же настиг его, причем, этого Такэда не видел, зато ощутил вполне - от неожиданного удара в спину мир перевернулся, совсем близко к морде мелькнули камни, а потом она, морда, с ними благополучно встретилась. Гиен даже вскрикнуть не успел, а только открыл в беззвучном крике пасть, тут же нахватавшись в нее камней и песка, а потом на него обрушилась боль. казалось что с плечей и ребер, по которым как минимум прошелся слон, по ощущениям, сняли всю шкуру. Секунду спустя пришло осознание того, что лев его все же догнал и умудрился повалить. Медленно повернув голову в ту сторону, где по идее должен находится его противник, Такэда словно в глаза смерти заглянул.
"Вот и все, наверняка стоит надо мной и сейчас прилепит в голову лапой. Чертовы львы, чтоб вы все передохли. А ты шепелявый хмырь, чтоб моими костями подавился и просраться потом ими месяц не мог." Иллюзий Такэда не питал. Он явно понимал, что надо как то пытаться спасти свою жизнь, но как он придумать не мог. Правда, был плюс - лев лежал и чтоб добить Такэду ему для начала надо было встать. Гиен на всю оставшуюся жизнь, которая к слову скоро могла оборваться, запомнил этот безумный взгляд, текущую из пасти слюну. Вот она, костлявая, тянет к нему свои слюнявые лапки... или костлявые? Такэда вскочил на лапы! Ну... хорошо, это ему показалось, что он вскочил, а по настоящему он медленно, трясясь всем телом, словно старик встал и шатаясь, сделав нелепый полукруг, снова плюхнулся на землю, на пятую точку, широко раскинув лапы и отойдя от льва всего-то шага на три-четыре. вот и весь спасительный маневр, который он сумел исполнить. То что лева догонит его и разорвет у полосатого сомнений не оставалось, но надо было ползти, уходить как можно дальше. Отвести этого уродливого недоумка от Эзергиля. которого он потом тоже мог бы прикончить, если конечно тот раньше не очнется и наконец-то не додумается дать деру. Именно по этой причине Такэда собирался с силами для нового рывка, если вдруг ему повезет остаться в живых в ближайшие несколько минут.
- Что, тоже проблемы с ориентацией? - спросил у льва он. Троллить, так троллить до конца. По крайней мере, разозленный до белого каления лев убьет его быстро: - Крокодильего говна поешь, говорят, помогает!

Шаг, еще, другой, замах лапой...Глядя на перекошенную морду гиены, лев внутренне торжествовал, решая, как он, напившись чужой крови, пойдет смывать ее со своего подбородка, окрасив течение реки в бордовый с разводами цвет...Но нет! Удача повернулась к нему хвостом, щелкнув кисточкой на прощание - столько недооцениваемые Фрэнсисом камни сыграли с ним злую шутку - под и без того исколотые камешками подушечки лап попался камешек побольше, из-за чего лапа соскользнула на землю и лев оступился. Он застыл в замешательстве на несколько миллисекунд, понимая, что удар его лапы все-таки не достиг своей цели и едкий комментарий гиены "Воооу! Ну ты просто снайпер!" вновь достиг его ушей. Иоку внутри уже не бесился, понимая, что дальше позориться уже некуда, потому лишь столь же едко хихикал и поддакивал гиене:.
-ЧТО, СЛАБАК, НЕУЖЕЛИ ТЫ ЕЩЕ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ? ДА ЭТА ГИЕНА ПОТЕШАЕТСЯ НАД ТОБОЙ! СЛАБАК!
Меж тем, отвлекшись на комментарий своего злого Я, Фрэнсис не упустил из виду, как самец постарался сбежать - хотя это было слишком сильное слово. Ругаясь "г*вно! Не забывай жрать г*вно!!! Ешь ногами, если чо!", он лишь поднялся, но не смог сделать даже двух более-менее быстрых шагов. Лев хрипло хохотнул, шумно выдохнув воздух:
-Я с удовольствием закушу тобой! - и вновь ненавистный "с", и вновь "ф удофольффвием факушу". Но плевать! Тряхнув головой, разбрызгивая слюну на ближайшие два метра, лев поднялся на задние лапы и обрушил весь свой вес на врага, целясь на спину.

И все таки зря он снова начал про г*вно, потому как вспомнишь его - вот и оно! Большой котофей, которого жизнь превратила в жалкую пародию на царя зверей, очнулся от дум которые занимали его мозг после неточного попадания и нанес новый удар. Чего было ожидать от кошки? От большой кошки. Прыжка конечно! вот его противник и прыгнул, наверно воображая, что Такэда зебра. Но вот только полосатый чем был похож на зебру, так это только полосками, а более ничем. Ни размером, скоростью, ни аппетитным запахом, а потому наверное лев промахнулся в очередной раз. Ну или почти промахнулся, потому как если бы оседлал гиену, то у той сразу же переломился бы хребет, а так, полосатый получил по жопе пинка лапами, от чего упал на землю, издав вполне естественный, полный удивления и боли вопль, по сути не значащий ничего. А потом пришла боль, самая что ни наесть настоящая, от которой Гиен конвульсивно задергавшись, попытался вырваться, чтоб прекратить эту пытку немедленно. Она все заполнила, и полосатому казалось, что в его мозгу не осталось места больше не для чего, кроме пронзающего плоть ощущения, разрываемой плоти. Казалось, это длилось вечно, будто бы он уже умер. а через его тело рос бамбук, пронзая его плоть, раздвигая волокна мышц которые с треском лопались, исторгая наружу потоки крови. и этот странный звук, который слышат уши, этот гул заполнивший все вокруг это было... это... рев! Львиный рев! Неожиданно, все встало на свои места и Такэда очнулся от навалившейся упавшим на бок слоном, боли.   
"Вот прицепился! Зебра певчая, слон мартовский!" - мгновенно сориентировался и обозлился гиен, бросив взгляд за спину на обидчика. Тот опять не смог толком провести атаку и лежал на земле, но все же вцепившись в его зад когтями! Такэда вдруг понял, что больше никуда не убежит, а потому предпринял последнюю самоубийственную атаку, для которой правда, надо было еще освободиться. Напрягая дрожащие лапы, он приподнял переднюю часть тела над землей, а затем, приставными  шажками стал поворачиваться по часовой стрелке, чтоб выкрутится из хватки льва. В глаза от этой попытки потемнело, потому как когти льва все еще терзали его плоть и теперь он же сам этому способствовал, помогая кромсать себя. План полосатого был прост: развернуться не взирая на боль и раны и вцепиться льву в нос когда тот будет подниматься на лапы чтоб снова его атаковать. А там уж... ну по крайней мере Такэда надеялся, что кусочек носа он заберет с собой. А лев? Что льву, ему с такой милой физиономией и без носа будет хорошо!

Гиена еще как-то извивалась под Фрэнсисом, пытаясь спасти свое ничемное мясо и такую же жизнь. Лев повалили самца, впиваясь когтями, и уже был готов радоваться...когда гиенья морда вдруг оказалась так близко...Глаз к глазу, нос к носу...Лев не ожидал увидеть это часть гиеньего тела возле своей морды, потому инстинктивно раскрыл пасть и сомкнул челюсти на том, что ему мешало - а на данный момент это оказалась вытянутая морда Такэды. Зубы сразу сомкнулись на носе крокута. Казалось бы, что столкновение зубов и костей обещает поломку первых...Но то ли стресс, то ли Фрэнсис так и вправду очень сильно хотел убить дразнящего его самца, то ли это Иоку пустил в ход свои силы, то ли просто у Такэды хрупкие кости, но передняя часть его морды просто размазалась, брызжа кровью и костями во все стороны, в том числе и в направлении мозга и головы. Ко всему в придачу лев втянул свои когти, выпуская из захвата гиену, но только лишь для того, чтобы еще раз совершить страшный удар лапами по хребту, ломая кости, добивая. Теперь он ликовал, глядя на то, что осталось от гиены. Она, как казалось Фрэнсису, была на последнем издыхании, поэтому он не преминул приблизиться к остатку от головы гиены и, глядя ей в глаза, произнести:
- Получил? Получил, мерзкая шавка? -  "мерффкая" произнес он, но крокуту уже было все равно.
В этот момент Фрэнсис выглядел еще более ужасно, чем обычно - вся его морда была измазана кровью, где-то к шерсти прилипли остатки костей от морды Такэды, а зияющая дыра на месте правой губы делала его похожим на самого дьявола. Глаза, такие холодно-голубые, сейчас казались дырами в душу льва, где ликовал Иоку, довольный принесенной ему жертвой и способом ее убийства. Лев сплюнул кости и плоть, которая оказалась у него внутри пасти и, оглядев место преступления, совершенно спокойно съел остаток гиеньего языка, который оказался оторван от головы. Облизнувшись и пустив слюну, впрочем, совершенно случайно, он обошел остатки гиеньей морды, вглядываясь в них. Зубы гиены не были похожи на ранее собранные им львиные клыки, потому он с садистским удовольствием стукнул лапой по костям. От удара некоторые из зубов и так выпали, остальные же ему пришлось буквально выковыривать. Нанизав вырванные с кровью зубы на свое ожерелье, он ухмыльнулся. Вернее ухмыльнулся Иоку, отпуская Фрэнсиса, отдавая ему его тело, покидая его разум.
Открыв глаза, Фрэнсис осмотрел масштабы трагедии, которую он тут же навел. Он поднял глаза к небу. Но он почувствовал, что что-то с ним не так, будто его желудок взбунтовался против его хозяина и заставил его извергнуть недавно съеденное...На землю был возвращен едва пережеванный язык гиены, и сверху был украшен едкими остатками желудочного сока. Слезы брызнули из глаз большой кошки, его лапы подкосились и он упал без сил. Около получаса он пролежал в нирване, где никто его не трогал. Впрочем, затем он, дрожа, поднялся и, не глядя на останки, пошел куда-то, куда - он, если честно, сам не знал, просто шел, удаляясь от места, где  им полностью овладел Иоку...
——→ Куда-то....

Отредактировано Фрэнсис (9 Янв 2014 17:46:20)

>>> Склоны гор >>>

Спуститься с горных склонов, не расквасив при этом себе морду об камни, у Кванзы получилось более чем удачно, так что, хорошенько встряхнувшись и избавившись от каменистой крошки, собранной львом на шерсти во время сна в пещере, одиночка глубоко вздохнул и направился в сторону бесконечно простирающейся выгоревшей сухой земли. Перспектива провести на солнце чёрт знает сколько времени черногривого совсем не прельщала, однако выбора у него не было, и пока Кванза не отошёл на большое расстояние от склонов, он прятался в тени каждого валуна, отбрасывающего такую большую тень, в которой взрослый коренастый лев мог полностью укрыть своё тело.
Увы, такие "укрытия" довольно скоро перестали попадаться на пути, и большую часть дороги Кванза шёл под палящими лучами солнца. Круп уже не жгло так, как там наверху, когда он только проснулся, зато чёрная грива, казалось, горела огнём. Поначалу лев не обращал на это внимание, но когда появилось лёгкое головокружение и сознание начало затуманиваться, одиночка понял, что дело — дрянь. Если он в скором времени не найдёт укрытие...
Но, похоже, Айхею сегодня покровительствовал светло-серому льву. Как только Кванза подумал о том, что необходимо найти хотя бы небольшую тень, — вот вам, пожалуйста. Большой валун всего в нескольких десятках или сотне шагов от тебя. Ну, если это не галлюцинации от теплового удара, конечно. Ускорив шаг (точнее, сам одиночка думал, что он ускорил шаг. На деле же Кванза продолжал ползти как черепаха), самец пытался вытянуться все телом вперёд, чтобы поскорее добраться до спасительного убежища. Подойдя же ближе к камню и убедившись, что он самый настоящий, одиночка мешком рухнул в спасительную тень, высунув язык и тяжело дыша. Эх, живи он сейчас в каком-нибудь прайде — укрылся бы в какой-нибудь прохладной пещерке и проспал бы всю эту полуденную жару... Но умирать с голода желания не было, так что хочешь-не хочешь, а ходить по пустошам в поисках стад тебе надо.
Только когда лев более-менее пришёл в себя, он заметил, что не один спасается от жары на этом лоскутке земле. Оказывается, он плюхнулся прямо под лапы какого-то подростка... Даже уже почти взрослого льва, судя по довольно большой для подростков гриве и длинным, уже как у взрослых самцов, лапам. О, такой уже должен быть побывать на охоте хотя бы раз, а это значит, что он знает, где могут пастись травоядные или как выйти отсюда на более плодородные земли. Ну, если он, конечно, местный, а не проходящий мимо одиночка, как Кванза.
— Слушай, малец... — язык был сухой и заплетался, что было не очень приятно на самом деле. Облизав сухие губы, черногривый поднял глаза на рыжегривого, продолжая лежать на земле. — Не знаешь, где тут можно найти пару-тройку свежих антилопьих тушек? Ну или зебр, или ориксов каких... Кого-нибудь, в общем.
Оставалось надеяться, что он знал. Тогда Кванза сможет утолить не только голод, но и жажду — какая тропа травоядных не проходит через источники?

>>> Гнилая река (после долгого перерыва) >>>

Отредактировано Kwanza (6 Июл 2014 22:25:16)

Усыпанный костями склон.

"Пустоши, такие пустоши..."
Дуго эта формулировка местности никогда не нравилась. Дело в том, что не знающему зверю она не говорила ничего, а знающему говорила очень многое. И он был этим самым знающим зверем. Знающим, насколько жестоки бывают пустоши с их жарой, одинокими, заблудившимися в них львами, миражами наконец. И все же как и в любом другом месте, в пустошах была своя прелесть. Закаты и рассветы например, когда светило выбирается из-за горизонта, освещая остывшую землю первыми, еще ласковыми как прикосновение языка матери, лучами. Или же наоборот - погружающееся в недра земли, даря облегчение измученной растрескавшейся почве, крася все в цвета крови и огня, наполняя красотой и смыслом каждую трещинку, камень. Сейчас как раз был закат и полосатый мерил горячую растрескавшуюся почву торопливыми шагами, изредка останавливаясь и принюхиваясь, чтоб не потерять след.
Слева от него показался огромный шпиль термитника, возвышающийся огненно красной стелой в небеса, иссиня-черной с другой стороны. Как-то раз Дуго удалось поболтать с одним грифом и за половинку суриката тот рассказал ему, что в термитнике обосновалась чета львов, весьма странных. Довольно молодой самец в паре с матерой самкой и еще две совсем молоденькие львицы. Любопытство переполняло гиену, но он понимал, что если то что сказал гриф правда, то вряд-ли его там ждут с распростертыми объятьями, к тому же он пересек след льва и двух львиц, которые судя по всему, направлялись к гнилой реке. Дуго даже остановился и поглядел в том направлении, не понимая, что там могло им понадобится. пить ту воду не стал бы даже сумасшедший Кра, а перебираться там было все равно что тупо прыгнуть в пасть крокодилу. Хмыкнув, гиен вздохнул и двинулся дальше, к каменной гряде, которая служила ориентиром в походах через пустошь. полосатый улыбнулся еще шире - теперь он понял, куда отправился с друзьями Эзергиль. Такэда повел его на дальние пастбища, где по слухам еще есть чем поживится. ну что же, если он хотел добраться до темна, то стоило прибавить ходу, однако, странный, не характерный для пустоши предмет лежал не далеко от камней, как раз в том месте, где разрыв между ними был особенно широк. пройти мимо Дуго просто не мог, сменив курс и бодро потрусив туда. но чем ближе он подходил, тем больше легкий холодок проникал в его душу. Тушка оказалась гиеньей, да мало того, полосатой, да мало того это был...
- Эзергиль!!! - воскликнул он, на бешеной скорости нарезав вокруг товарища несколько кругов, и только после этого догадавшись его осмотреть. С виду Эзергиль не был сильно поврежден, разве что три не слишком глубоких раны на груди, явно от львиных когтей. Его грудь равномерно вздымалась и опускалась в такт тихому дыханию, а это означало, что полосатый был жив, но находился вне сознания. Его разум где-то гулял, возможно на тех самых небесных лугах.  Что-ж, пришло время его оттуда вернуть, но сперва Дуго попытался понять где же сам виновник этого безобразия. И где Такэда и этот самый, третий?  Полосатый поспешно огляделся и увидел то, что не заметил до этого – львиные следы, которые говорили о том, что Такэда и Эзергиль атаковали льва с двух сторон. Запах третьего терялся, а запах Такэды уводил к камням. Удовлетворенно хмыкнув, Дуго снова вернулся к приведению Эзергиля в чувство. Схватив его за загривок и встав со спины гиены. Чтоб та даже очнувшись не могла его достать ни зубами ни лапами, он принялся трясти собрата, бухтя через зубы:
- Эзесхил, фрофнис, не ффемя фпать!

"Очнулся, шакал его за яйца!" - это было первое, что подумал Дуго, когда Эзергиль в его зубах неожиданно встрепенулся и вскочил на лапы, чуть было не прихватив с собой половинку его челюсти. Да-да, именно так.
ЧТО?
в дупло! - ужасно захотелось крикнуть ему в ответ, глядя как полосатый вертится вокруг своей оси, одновременно силясь удержать равновесие и понять, где он, и почему. Сразу было видно - Эзергилю хорошо досталось, и одному Ахею и наверно, гиену, известно что он там в своих снах видел. Или в грезах. Хотя какие в жопу грезы, после хорошего пинка в грудь львиной лапой? Не сожрали и ладно. А Эзергиль между тем продолжал вещать то, о чем Дуго в принципе и сам уже начинал догадываться.
Дуго, ты тут какого черта? Где Такэда? Будь осторожен, тут где-то бродит сумасшедший лев-убийца!
"Спасибо, кэп!!!" - это первое что пришло на ум Дуго, но конечно же в слух он этого не сказал, сухо отметив: - Я и сам уже догадался про льва. - причем говоря это, полосатый недоверчиво озирался: а вдруг лишившийся разума от обезвоживания и жары, лев, еще родит в округе? Такэда ведь мог и не отвести его далеко, кто знает как оно обстояло? То, что второй полосатый циник выжил, Дуго и не сомневался. Мало ли раз Такэда уходил от подобных погонь, нагло тролля преследователей и выбешивая их до пенной слюны своим звонким смехом. Отойдя от Эзергиля на пару шагов, Дуго чинно сел на пятую точку, глядя на закат и спокойно произнес:
- Я вообще-то хотел попрощаться с вами... - гиен вздохнул, опустив голову, чувствуя как наваливается на него нестерпимое чувство тоски и тревоги: - Решил продолжить свое странствие, а вы тут вот. Охотитесь. - как-то нескладно и коротко окончил он, глядя на озирающегося Эзергиля и думая о том, понимает ли тот сейчас в полной мере, что он, Дуго, ему говорит. Наверно нет. Наверно, стоило прямо сейчас все бросить и уйти, оставив их за спиной и Эзергиля, и Такэду и этого, третьего. Но... он так не мог.  Щемящее чувство в груди не давало ему покоя, не оставляло разум в покое, заставляя разум снова и снова возвращаться к этим двоим. Дружба, наверно, так это называется? Только в эту секунду Дуго понял насколько сильно привязался к этим двум охламонам с полосками и насколько сильно он за них переживал в горе и в радости. Да, именно так.
- Надо найти Такэду и этого, вашего, третьего. По следам. - неожиданно сообщил он Эзергилю. Неожиданно, потому что слова вырвавшиеся из пасти были и для него откровением. Он должен был узнать что с его друзьями, даже не смотря на то, что эти двое может быть и не считали его своим другом, уж слишком он был для них странным, чужим, пусть и покрытым полосками как и они:
- Так что приводи свои ноздри в порядок и начинай двигать лапами. - со вздохом закончил Дуго припадая мордой к земле и все больше отдаляясь от находящегося в некотором смятении после возвращения в этот мир Эзергиля. Пройдя сквозь месиво следов на месте первой встречи гиен со львом, полосатый двинулся по четкому следу Такэды и льва, преследовавшего его. Дуго ухмылялся, читая следы на испещренной трещинами почве как стихи. Вот Такэда убегает, петляя среди камней, а лев пытается его настичь. Вот прыжок льва и досадный промах - губы Дуго расплылись в улыбке: как же, поймал ты полосатого. Затем поворот, еще поворот за большой валун, а там...
- Ох... - Дуго резко отпрянул от увиденного. Ну хотя бы потому что Такэда даже если бы целый день старался не смог так раскромсать взрослого льва, а то что предстало его глазам, меньше чем на месиво не претендовало. В принципе он отдавал себе отчет, что когда то умрет, умрут его друзья, но вот только не сегодня не сейчас. Этот самый момент, когда находишь остатки своего друга. Даже не останки, остатки. Лапы Дуго подкосились и если бы не камень, то он наверно завалился бы на бок, а так просто нелепо стек на сухую, твердую, еще не успевшую остыть от жары почву. От Такэды почти ничего не осталось. Измочаленную, кровавую тушку, в которой с трудом угадывались очертания полосатой гиены было весьма сложно узнать: голова была размолота в крошку и ее куски, заляпанные кровью валялись буквально повсюду. Не лучше выглядело и тело, исполосованное когтями с правой стороны, что говорило о том, что тело били уже после смерти когда оно просто лежало на боку не пытаясь оказать сопротивление или сбежать. И еще одна деталь, которая бросилась Дуго в глаза по непонятной причине, почти что сразу же: у остатков головы полосатого не хватало зубов. Будто их кто-то забрал.
- Эзергиль... у на беда... - хрипло простонало наконец он, хотя и без надобности: судя по звукам очухавшийся полосатый уже сам подоспел к месту трагедии.

Отредактировано Дуго (2 Фев 2014 04:27:12)

Встрепенувшись, когда Эзергиль подвинул его, чтоб протиснуться к месту трагедии, Дуго кое как сел. Нельзя было сказать, чтобы ему не приходилось и раньше видеть растерзанных в клочья зверей, но вид растерзанного Такэды произвел на него шок. Давно уже никто из его близких не покидал этот мир, ну разве что старик, который мирно отдал концы рядом с большим черепом. Причем сделал он это настолько незаметно, что Дуго не сразу и понял что Старика больше с ним нет. Печаль, горечь и отчаяние пришли тоже позже, да и как-то странно, словно вместо него всю скорбь принял кто-то другой. А тут... Дуго моргнул, чувствуя как на глаза накатывают слезы и шмыгнул носом.
На вопль Эзергиля он никак не отреагировал и только когда тот тихо прошептал, повернувшись к нему: - Оставим его... - Дуго сухо, как-то по старчески произнес:
- Нельзя. Нам надо его закопать или съесть. Нельзя бросать его так. Нет, закопать... - голос его дрогнул. От одной мысли о том, что Такэду придется есть его стало мутить.
- Дуго...иди...ищи Амадея...А я...я похороню Такэду,
- Амадей... - прошептал Дуго запоминая имя неведомого третьего. Теперь он знал о нем еще больше: Третий, то есть Амадей, был небольшим, молодым еще гиеном с легкой, ровной поступью. Дуго он представлялся почему-то тоже полосатым, таким же слегка безбашенным и веселым как и Эзергиль с Такэдой: - Амадей. Я обязательно найду его, но немного позже. Жаль, моя новость опечалит его. - грустно закончил он, подойдя к трупу вплотную и принимаясь за работу. Лапы по началу бессильно скребли твердую поверхность запекшейся почвы, не в силах сделать на ней хоть какое-то углубление, и просто раскидывая камни. Но Дуго не сдавался, и стиснув зубы, и иногда, когда вновь накатывали слезы, жмурясь продолжал скрести неподатливую почву. Через некоторое время, которое прошло в процессе этой монотонной, скорбной работы, он мрачно произнес:
- Я останусь. У меня тут одно дельце появилось, которое я обязан сделать, чего бы это мне не стоило. - полосатый злобно клацнул зубами, слегка сгорбившись. Стоило ему вновь взглянуть на тушку Такэды как его снова охватывал гнев, и жалость, причем он не мог понять к Такэде или к самому себе. Но тогда он принял неожиданное, но отчаянное решение: найти и убить того кто это сделал. Отомстить. Это новое слово ранее бы испугало Дуго, а сейчас оно ему казалось таким правильным, родным, нужным. Отомстить. Убить. Убить этого льва чтоб он так же тушкой лег у пыльные земли пустоши а его темная, несомненно, душа, отправилась к Ахею на аудиенцию.
- Эзергиль... Расскажи, как он выглядел, и что случилось? - теперь ему оставалось только надеяться на то что оставшийся в живых Эзегргиль прежде чем пасть в бессознательное положение успел запомнить хоть какие-то детали, которые помогут отличить льва от остальных. Хотя, у Дуго уже была одна зацепка: это зубы. Зубы Такэды которые исчезли с места убийства. Полосатый сомневался что лев их сожрал. Скорее всего он зачем-то унес их с собой, но вот только зачем? Этого полосатый понять не мог. В его измученном и воспаленном мозгу сейчас даже не могли уместиться мысли о том как он будет искать и тем более убивать такого страшного противника как лев, но полосатый точно знал, что он его найдет. Найдет и сумеет прикончить. Если конечно, песок его жизни не пересыпется быстрее, чем того, кто совсем недавно убил их друга. Надо было спешить, надо было копать. Неожиданно, Дуго понял, кто сможет ему помочь. Старый Кра! Старику с небес все видно и он точно сможет ему помочь в этом деле. Оставался только вопрос, как привести одного медиума на кладбище слонов, потому как этот самый медиум имел проблемы с королевским палачом Скайварпом, и имя ему, этому медиуму было... Птолемей.

Твердая, спекшаяся почва поддалась. Под ее поверхностью земля была несколько мягче и копать ее было легче, а потому Дуго и Эзергиль довольно быстро стали углубляться но с носу, отрывая довольно просторную яму. Дуго старался не смотреть на полосатого. Вид у него был хоть и разгневанный, но жалкий. Хотя и у него самого сейчас наверно, не лучше. Оба были подавлены и еще не до конца поверили в случившееся, хотя достаточно было повернуть голову и вот они, доказательства. Кстати о доказательствах... стоило Дуго намекнуть, что льва он в покое не оставит, как Эзергиль разгневанно стал утверждать что сам с ним справится, как будто дело придется иметь не со львом а с львенком. То что запала в полосатом товарище достаточно, Дуго знал не по наслышке, но то что он сможет одолеть льва один на один, он подвергал сомнению. Один удар лапы, или же два и Эзергиль присоединится к Такэде на небесных лугах. А вот чтоб убить льва Эзергилю понадобится долго его терзать. Признаться, Дуго даже сам не знал как сделать это, ведь у взрослого льва большинство уязвимых мест хорошо защищены, да и сам лев больше гиены в четыре раза - свалить его и загрызть просто так не получится.Однако, перечить другу полосатый не стал, а наоборот, поддержал начинание, выбираясь из ямы и отряхиваясь:
- Хорошо. Я узнаю где он сейчас обитает. - словно в подтверждение своих слов он кивнул, сухо кашлянув, а затем продолжил, встав на краю могилы: - А вот насчет полосатых не уверен. Слишком мало нашего брата я вижу в последнее время на этих землях. Но может быть кто-то из пятнистых захочет встать на нашу сторону? - ДДуго замолчал, тяжело вздохнув и бросив на останки Такэды короткий взгляд, а затем снова повренулся к продолжающему копать Эзергилю: - Я покидаю тебя, друг мой, но в твоей скорбной печали остаюсь рядом. Вскоре мы увидимся и пусть я принесу тебе радостные вести. До свидания. - с этими словами Дуго отошел от могилы и принялся искать след третьего. Амадея. Вскоре он нашел искомый запах и определив направление двинулся по следу. На душе было тяжело и тоскливо, из глотки рвались слова, но все пустые и бессмысленные, они просо не могли передать ни его печаль ни печаль Эзергиля, который остался чтоб закончить скорбный труд, отдать последний долг. Но было кое-что, что любил как Такэда, так и Эзергиль и что Полосатый редко замечал за их пятнистыми сородичами. Это песня. Слова встали в цепочку как то сразу, сами и все что ему оставалось это петь. Петь, так как раньше он не пел, крича песню от всей души, чтоб излить миру свою боль, выгнать ее наружу не оставив себе ни кусочка. Дуго начал не громко, хрипловато, постепенно напевая все громче и громче:
Не гони Ромок нас из-за камня,
Мы не будем больше громко петь,
Мы не будем больше пить, материться и тупить,
Ну а если вдруг захочешь ты, лучше нам не предлагай,
Мы прощаемся сегодня с ним... Шаляй-валяй!
Последние слова он прокричал, слегка щурясь от вновь накатывающих слез, застилавших глаза и не дававших видеть дорогу перед собой нормально, хотя чего там видеть? Песня лилась в безмолвные просторы пустоши и может быть, Эзергиль тоже ее слышал, потому что Дуго не успел отойти далеко.
До свиданья милый друг,
Ты уходишь как то вдруг,
Ты уходишь не простившись,
Ты уходишь невзначай,
Так до свиданья милый друг!!!
Шаляй-валяй...
На душе было горестно и пакостно и Дуго не стеснялся, крича песню во всю глотку, как раньше любили делать Такэда и Эзергиль, наполняя тишину пространства кладбища своими громкими криками и бывало собирая не мало тех кто хотел послушать и тех кто хотел намять им бока. Что-ж, у последних сегодня мог бы быть праздник, но ничего, Дуго его им подпортит, чтоб знали, есть еще кому плясать на их могилах:
Я думал у нас с тобой в запасе есть еще как минимум лет пять,
Я был просто уверен, что нам хватит время поесть мяса и поболтать,
Но... но вот я вижу только труп твой с трафаретом "Не скучай",
Стой, задержись хотя б на день!!!!!! - прокричал он в тишину ночной пустоши, и не получив ответа тихо добавил: - Шаляй-валяй...

Тьма поглотила последние слова и силуэты камней скрылись в ночном мраке, где-то у него за спиной. Лапы привычно топтали бренную землю пустошей и Дуго отметил, что ему вроде стало легче, хотя находясь в пути он не мог точно сказать, что же с ним происходит. Возможно, когда-то он найдет время, остановится, пере осознает весь сегодняшний день и сможет взглянуть на него по новому. Но сейчас нужно было думать не об этом. Нужно было найти Амадея, а что дальше? Дальше они найдут льва, соберут гиен и справедливость будет восстановлена.

— Река Мазове.

Отредактировано Дуго (9 Фев 2014 19:47:34)

В сонной голове львицы играл знакомый издавна мотив. Мотив простой, но очень памятный, а, самое главное, напрямую ассоциирующийся с этим местом. И с детством Ферахи, которое прошло в предгорьях.
- Ночь светла, над рекой тихо светит луна,
И блестит серебром голубая волна.
Темный лес... Там в тиши изумрудных ветвей...
Ночь близилась к концу. С учётом того, что Фераха практически не спала и половину доброй ночи созерцала окружающие её красоты, напоминающие о двух первых и беззаботных годах жизни, точнее - о первом годе, покуда её мать не выставили за порог. «Интересно было бы хоть как-нибудь узнать, что стало с ней после того дня...» - часто думала Фераха, но не позволяла себя зацикливаться на этих мыслях. «Нельзя ни в коем случае жить в прошлом» - говорила она себе. И, знаете... Фераха - одна из тех немногих обладательниц силы воли, которая очень строго и чётко следует своим словам. К тому же, не мудрено, что мать-львица уже давно отошла в мир иной, даже если бы нашла себе новое прибежище после предгорных кочевников.
- Милый друг, нежный друг, я, как прежде любя,
В эту ночь при луне вспоминаю тебя.
В эту ночь при луне, на чужой стороне,
Милый друг, нежный друг, помни ты обо мне.
Львица поднялась с пыльной и осыпающейся земли, точнее - песка. Особо мелкие его детали вкрапились в шкуру Ферахи, однако ей было в настоящий момент не до наведения красоты. К тому же - зачем, когда вокруг тебя лишь пустыния и ни одной живой души?.. Пасть её широко раскрылась в зевоте, однако больше предпринимать попытки уснуть львица не хотела. Самка была достаточно сильно голодна, чтобы, пожертвовав сном, выйти на охоту.
- Под луной расцвели голубые цветы,
Этот цвет голубой - это в сердце мечты.
К тебе грезой лечу, твое имя твержу,
При луне, в тишине, я с цветами грущу.
Только лишь во взрослом возрасте Фераха стала задумываться о смысле этих строк. А когда-то они казались ей очень добрыми и тёплыми, очень  позитивными. Именно под них бурая привыкла засыпать со своих первых дней. Но нынче их усыпляющая магия потеряла силу. И это было печально.
Сейчас Фераха полностью понимала смысл этих нехитрых строк. И понимала того, из чьих уст они когда-то впервые вышли. Ибо она точно так же тосковала по своей сестре, кроме кого за все свои шестые года она не нажила никого хотя бы относительно близкого, чтобы с ним можно было разделить горечь утраты и последние года своей жизни, счётчик которой уже вот-вот перевалит за половину. Можно сказать, что жизнь этой львицы проходила даром.
Размяв кости, Фераха отряхнулась, но не стала прилизывать каждый волосок для пущего блеска. Она - одиночка, и сие ей вовсе не нужно. Похрустев, похрустев своими костями, Фераха осторожными шагами, обшаривая темноту своими голубыми глазами, начала двигаться куда-то вперёд, не вычисляя направление. Интересовал её не путь, а воздух, который она жадно вдыхала своими лёгкими большими порциями. И в этом воздухе она различила нечто, что несколько её напугало и взбодрило. Это - не львица, это - не добыча. Оставался вопрос - кто?
- Кто здесь?

Всё-таки кто-то подал голос. На самом деле, бурой этого бы от души не хотелось, поскольку она не была расположена к новым, так как времена для неё выдавались трудные физически и морально. Львице казалось, что ей же необходимо передохнуть от мирской суеты перед принятием столь важного решения, как вступление в прайд. Мысли б этом бросали Фераху в холодный пот: не по её части необдуманно принимать решения, но конкретно эта задача вызывала у неё тучу сомнений и самый настоящий страх того, что выбранное решение окажется неверным. В конце концов, львица была одиночкой от ушей до кончика хвоста.
Отрываясь от своих размышлений, Фераха приметила не на таком уж и большом расстоянии от себя самца внушительных размеров. Ну, каждый второй представитель мужского пола казался огромным по сравнению с самкой, но это было в порядке вещей, поскольку львам и свойственно как-то своими размерами выделяться.  Цвету незнакомец был достаточно тёмного, причём настолько, что его черты было достаточно трудно различить в такое тёмное время суток. Пожалуй, только яркие голубые глаза выдавали его на таком тёмном фоне.
- Фераха. - достаточно кротко представилась львица, оставаясь на безопасном расстоянии от незнакомого и вполне возможно опасно хищника, не желая приближаться.
Львица ненадолго замолчала. Да уж, давненько ей не приходилось вести разговоры, а уж тем более - разговоры с самцами. Однако визуально хищница держалась невозмутимо и обыденно. Мол, сия ситуация являлась рядовой в её жизни, посему придавать ей особенного значения смысла не было.
- Могу ли поинтересоваться, что занесло Вас сюда в столь поздний час?
В её вопросе не было какого-либо живого интереса - банальная вежливость, поскольку Фераха не ведала, что ещё можно выдать стоящему посреди ночи льву, который не пойми что от тебя хочет. Один плюс - в невежестве её никто не обвинит. Фераха сделала ещё несколько шагов в сторону - внезапно ей показалось недостаточным расстояние, которое и так их разделяло. Но и в то же время не возникало у бурой львицы желания развернуться ко всему и всем задом и уйти куда подальше. Вот и гадай, что в итоге у женщин на уме.

Тучи затащили практически всё небо, заслонили его от чужих глаз буквально за считанные секунды. Неужно это была предпосылка к дождю?.. Фераха тут же упрекнула себя в излишней наивности... Это был всего лишь гром, всего лишь, возможно, ещё и гроза, которые тут случаются и без дождя. В подтверждение догадкам хищницы небо содрогнулось с ярым грохотом, а горизонт на несколько доль секунд разделился пополам ветвистой кривой ярко-жёлтого цвета, может даже с самым белым оттенком. От внезапности сего действа львица содрогнулось, прищурив глаза, но тут же пришла в самое обычно состояние, когда поняла, что явилось источником таких громыханий.
Пожалуй, уже прошло несколько вечностей с тех пор, как львица в последний раз видела дождь. А в прайдах уже рождалось и второе поколение, которое и вовсе не ощущало радости падающей с неба воды, которая оживляла всё живое вокруг. Растительность уже давно увяла, в настоящее время было трудно найти и свежей куст. Эх, тяжеловато было травоядным: у них ни еды, ни безопасности, в то время как на львов, как правило, охоту никто не открывал. А в воспоминаниях же Ферахи ещё отчётливо лежали моменты тех дней, когда дождь означал запрет на прогулки, поскольку все львята того времени от души любили изваляться в прудах грязи и завалять там и других, и все с нетерпением ждали, когда же дождь закончится. Вот если бы наступил он сейчас... Ни один житель саванны не был бы рад, ни один родитель не запретил бы своему дитю возрадоваться окончанию засухи. Однако такая погода уже давно стала чем-то повседневным, поэтому никто и не жаловался ежесекундно, а в её окончание не верилось.
Вопрос чёрного льва не заставил себя долго ждать, впрочем, он был достаточно предсказуем.
- Я живу одна большую часть жизни. Не гоже мне бояться капризов погоды
Сам же Котаго на заданный Ферахой вопрос не ответил. Однако переспрашивать или делать что-то ещё, чтобы допытаться, львица не стала. Ну, как уже было сказано, банальная вежливость занимала самое первое место в её речах, в особенности при знакомствах с новыми мордами.
К слову, о морде. Котаго вёл себя достаточно дружелюбно, более того, его поведение никак не вязалось с угрожающей внешностью, от которой, не будет позорно признаться, и холодок под шерсть пробегал вдоль позвоночника и не только. Сложно назвать его особо учтивым, поскольку, если бы был таковым, то не нарушал бы их "незнакомства", стало быть, он был либо изгрублён нежеланием львов и львиц из его прайда с ним общаться, либо всего лишь был слишком любопытным.