Кудрявая мароци толкнула светлого львенка, который был на несколько месяцев старше ее, и с вызовом посмотрела на него. В ее глазах веселились бесенята, а губы изогнулись в усмешке. Однако львенок встал, и тут Сори заметила клочки темной гривы, которая потом могла стать самым настоящим украшением самца. Маленькая кокетка приподнялась на задние лапы, и откинулась на спину Асдис – своей старшей сестры. Мароци прикрыла глаза, и продолжила насмехаться над львенком, хотя тот мог вполне дать по лопоухим ушам маленькой самочки.
-Ты король? – Светлая чуть приоткрыла глаз, зыркая в сторону льва хитрым прищуром. – Не смеши мои подушечки лап. Тебя же никто не признает. – Она встала обратно на четыре лапы. – Тебе никогда не возглавить прайд.
-Нет, - он упрямо мотнул головой. – Ты не права, я верю в то, что это мое предназначение…
Сорлэйн совершено недавно вспоминала этот разговор. Она действительно считала, что разрозненным и разбросанным по всей саванне не хватает твердой лидерской руки. Но самое смешное скорее заключалось в том, что она не помнила, как звали того, кто верил в то, что это станет его предназначением. И сдался ли он в своих поисках, и не покинула ли его прежняя вера? Она не знала ответы на эти вопросы. Но если он все-таки существует – этот самец, слушающий свое предназначение и песню ветра, ему бы стоило поторопиться. Потому что многие уже утратили свою веру в себя и в прошлое, которое теперь из себя представляет лишь обломки и сожженные мосты.

Иногда – это единственное разумное решение – сжечь все мосты. Сжечь и забыть, закопать в закоулках собственной памяти, чтобы эти мысли больше никогда не тревожили твой покой. И пускай будет больно – этот выход, единственное разумное решение. И пускай ломает до боли в мышцах, до беззвучного крика, который дерет глотку, иногда выбор это больно, но необходимо. С одной стороны Сорлэйн неумолимо тянуло к таким же, как она. Она бы посмотрела на прайд таких же, как она пятнистых пушистых львов. Это было бы как минимум забавно.
И в некотором роде глупо… Так считала Асдис и их мать, наверняка уже покойная. Уж слишком обе львицы отрицали прошлое и все хорошее, что было тогда. В эту дождливую погоду, в это время перемен молодая мароци и впрямь чувствовала этот самый зов ветра, о котором твердили все взрослые самцы, и самки и о котором рассказывала мать им на ночь. Этот ветер нес надежду, и пах дождем и снегом. Он нес с собой горную пыль и пепел от огня. Он заставлял дышать и звал за собой. Жаль только, что никто этого не видел, кроме нее.
Но возможно, найдется тот смельчак, который осмелится открыть свое сердце ветру, кто не побоится насмешек и отрицания. Тот, кто сможет пойти против общественного мнения с гордо поднятой головой. Она почти видела его. Дождь и огненные всполохи сплетали образ этого самца – вестника ветра, с его горделивой походкой, и длинной гривой, которая по обычаям мароци была заплетена в косы. Ну же, Дарин, я знаю, ты тоже его видишь. Нужно просто открыть свое сердце, и ты тоже почувствуешь. Ты услышишь…
Но тут мароци запела, и младшая закусила губу, не смея прерывать пение, хотя все внутри нее клокотало. Дарин не сомневалась в том, что ей не нужно было прошлое, она просто жила дальше и радовалась просто тому, что жива и простым вещам, ведь все могло быть куда хуже и три маленьких львенка могли умереть еще в молодом возрасте, не справившись со стихиями и жизненными неурядицами.  Но они выжили, и  если судьба им предоставит шанс, то почему бы им не воспользоваться.
Ну а пока такого шанса нет, то и загадывать нечего. Должно быть что-то помимо воспоминаний, что заставит идти дальше. Что заставит сделать выбор и склонит чашу весов на ту или иную сторону. Но они не одни из толпы, напротив, их отрицают прайды, но Сори так хотелось найти место, где они с сестрами будут частью чего-то большего. Младшая попыталась улыбнуться. Улыбка шла к ее большим изумрудным глазам и делала выражение ее морды еще более детским и наивным. Сорлэйн склонила голову с большими ушами и шагнула к сестре, с намерением утешить ту, и передать ей частичку своей надежды.
На небе сверкнула молния, отражаясь в изумрудных глазах, а светлая мароци уткнулась в шею сестры, и зарылась своим прайдленовским носом в ее шерсть. Но внезапные слова Дарин отрезвили Сори, и она отскочила от сестры, как ошпаренная.
-Нет! – Воскликнула светлая мароци, отрицательно мотая головой с большими ушами. – Не верить, это твое дело, но ты не заставишь и меня признать тоже самое. Я знаю, что у нас еще есть  надежда. Я знаю, что найдется тот, кто возродит наш великий род! – Воскликнула Сорлэйн, явно нарываясь на ссору с Дарин.
Мароци взмахнула синей размахренной кисточкой хвоста прямо перед  носом сестры, и гордо развернулась, показывая, что больше не желает продолжать эту тему.
-Нам лучше вернуться, - заметила светлая. – Асдис будет беспокоиться.
Иногда происходит то, что ставит проверку на прочность жизненных идеалов, веры, и всего прочего и самое главное в такой момент не отступить от своего собственного мнения и не опустить лапы.

Отредактировано Сорлэйн (7 Авг 2014 18:18:51)

Всю свою жизнь Сори верила. Верила в то, что не бывает ничего невозможного. Что порой судьба делает такие кульбиты, в которые порой сложно даже поверить. Но Сорлэйн верила – такое случается и вполне может произойти и с ними. Просто потому, что у нее пока не было доказательств, это еще  не значило абсолютно ничего, но темная вряд ли бы стала ее слушать.
-То, что ты в это не веришь, еще ничего не значит. – Мотнула головой светлая мароци, мотая размахрившейся разноцветной челкой. Рациональность мышления Дарин снова перевесила, и продолжать дальнейший спор было бессмысленно. Сори знала, что та не станет ее слушать.
-Хорошо, - кивнула Сорлэйн, - как скажешь. Если тебе нужны весомые доказательства, то я постараюсь их тебе предоставить. – Сори не уточнила, как именно она это собирается сделать, да и ей бы не хватило духу в одиночку путешествовать. Пока сестер было трое, им ничего не угрожало. Но если бы она была одна, она бы вряд ли протянула долгое время, даже учитывая, то, что рядом находился преданный Кнут.
Интересно, где черти носят эту дрофу? Он же без хозяйки и шагу не сможет ступить. Львица раздраженно повела синей кисточкой хвоста, высматривая верного прислужника. Наверняка тот находился неподалеку и ждал, пока сестры обратят на него свой благосклонный взор. Предан он был всем троим мароци, но у Сорлэйн сыскал особую благосклонность, потому что светлая вылечила его. И теперь достаточно жестко эксплуатировала, используя фамильяра, скорее, как прислугу, чем как доброго и верного друга, на которого можно было положиться в час опасности и неудач.
-Кнут! Глупая ты птица! – Раздраженно крикнула в пустоту Сорлэйн. Да, когда ей в чем-то не везло, она знала на чем, а точнее на ком сорвать свой гнев. Кнут - крупный самец дрофы был идеальной подушкой для битья. Прежде всего потому, что он боялся. Боялся иной раз посмотреть трем сестрам в глаза, и получить недовольный рык за свое непослушание.
-Да, хозяйка! – Мароци услышала знакомый голос и шевельнула ушами. Она знала, что Кнут боится дождя, а вспышки молний вызывали у самца дикую панику и желание спрятаться от всего этого. Он не желал этого признавать, хотя Сори иногда его пугала. Не так часто, как бы ей этого хотелось, но слепое подчинение ее правилам было ей обеспечено.
Она когда-то спасла маленького дрофенка от гибели, и с помощью знаний старой шаманки вернула ему зрение. Хотя вылечить его удалось не до конца, Сорлэйн на это не хватило знаний и умений, и дрофа так и осталось подслеповатой. Но зато Сори заработала себе  верного напарника и преданного слугу, который был готов отдать все ради своей хозяйки. Но пока Сори лишь требовалось повиновение и умение исполнять обязанности.
Дрофа поспешно шла к ней, нелепо перебирая длинными ногами, и собирая все повороты и коряги на пустыре. Сори, молча, возвела глаза к небу. Две вечно ссорящиеся сестры, и донельзя тупой фамильяр. Право, кому еще могло так повезти, кроме как не ей. Сори достаточно твердо решила вернуться, ведь без Асдис их небольшой тандем не имел смысла. Но Дарин была иного мнения. Мароци тихо зарычала на младшую сестру, так что та немного отступила, подставляя под удар Кнута. Но терять сестер мароци просто не могла – в ее представлении они были чем-то единым целым.
-Но мы ведь не должны ссориться из-за таких пустяков! – Воскликнула Сорлэйн. – Ты не можешь уйти вот так просто. Дарин, выживать в саванне в одиночку может быть опасно. Там гиены, крокодилы, бегемоты и тебе может попасться лев-одиночка. – При упоминании о львах-одиночках, Сори ощутимо передернуло. Было на ее памяти несколько поводов, чтобы разочароваться в них. Светлая мароци поджала губы. Пока это возможно, она будет поддерживать Дарин, а не Асдис. Ведь с первой у них было много больше общего, а вот старшая подчастую не давала ей и слово вставить. Да, и Сори часто тоже ссорилась с белошкурой мароци, пытаясь отстоять перед ней свою точку зрения.
Сорлэйн невольно поджала губы и развернулась к сестре. Что-то доказывать сейчас разъяренной мароци не было смысла. Тем более что в состоянии гнева Дарин начинала пугать. Как будто в нее вселялось нечто настолько темное и древнее, что завораживало и пугало одновременно. Однако ей удалось очень быстро взять себя в руки, но короткая вспышка гнева не ушла от внимания Сорлэйн.
-Как тебе будет угодно, сестра. – Коротко откликнулась Сори.
Сорлэйн направилась к быстрой горной и непокорной реке Мазове. Хотя она и имела скалистые берега, где было немало смертей, вокруг побережья было множество различных обитателей. После такой нервной встряски Сорлэйн не отказалась бы закусить, и стряхнуть с себя стресс с помощью охоты. Она знала, что Асдис будет беспокоиться. Возможно это будет не сейчас, а после того, как мароци остынет и вспышка гнева уйдет, но она вспомнит о сестрах и начнет волноваться за них. А самое главное, что Сорлэйн понимала, что старшая сестра нуждается в них. Больше, чем она пытается показать, и намного больше, чем представляет себе Дарин. Родственные узы всегда прочнее всего на свете, и какая-то ссора не способна разрушить эту связь.

–-Река Мазове.

Северное озеро.

Да с чего вообще его сюда занесло? Гроза, как оказалось, пошла стороной, захватив эти земли только крылом, так что над головой льва периодически вспыхивали молнии, ослепляя его, да бил в свой жуткий барабан, гром. Да так, что хоть уши закапывай. Дождь не хлынул с небес, чтоб оживить, окропить своей священной влагой землю и траву, и грозовые тучи словно насмехались над всем живым, дразня небольшой кусочек некогда зеленой и цветущей земли предвкушением будущего воскрешения.
"Ладно, будет еще..." - подумал он про себя, неспешно двигаясь вдоль берега небольшой речушки, что протекала в этой местности от водопада. Ну, по крайней мере Риддик знал, куда шел. Шел он потому что оставаться в этой местности было нелепо и бессмысленно, ну а у водопада можно было дождаться ночи и снова выбрать себе направление, задать так сказать курс. По началу он конечно же мучился терзаниями, нервничал от того что не может идти туда куда нужно и сразу, вот только интуиция подсказывала ему что непоседливая "дочка" не прожила в прайде Муфасы и месяца, а бросилась искать приключения на свою задницу, не послушав его слов в своей обычной манере. Вспомнить хотя бы их расставание, это было что-то... Лев остановился и машинально коснулся лапой щеки, выискивая след от глубокой царапины, который конечно же уже давно затянулся, растаял. Однако же, для него след был все еще там.
Маленькое воспоминание, пусть и не самое приятное, но все же почему то именно оно отложилось в его памяти. может от того что они больше дрались, чем вели мирные беседы, а может от того что лев был не самым разговорчивым. Риддик двинулся дальше, пытаясь припомнить, как она пахла в последний раз и задумавшись о том, какой у нее сейчас запах. Лапы мерно перебирали желтую, шелестящую траву, и уши улавливали шум ветра, а шелест волн, бьющихся о высокий берег. Птицы и насекомые затихли в ожидании главного действа природы - дождя. но, его похоже, пока что не предвиделось. Отчасти Риддик был этому рад - лучше добраться до водопада и под укрытием огромной каменной стены переждать непогоду, дожидаясь ночи.
Пару раз за время пути ему попадались запахи, нескольких львов и что более странно - компании львиц. Однако его это не волновало, так как зачастую с его курсом они пересекались только один раз и зачастую вели куда-то в совершенно других направлениях, а значит, встретить кого-то из них на водопаде ему не посчастливится. Риддик был этому рад, потому что пожалуй, стоило немного побыть в одиночестве и привести в порядок не только нервы, но и воспоминания.
Вскоре он дошел до того места, где одинокая река сливалась с еще одним рукавом. Риддик слегка приоткрыл глаза в паузе между раскатами грома и увидел вдалеке темную стену утеса, нависающую над равниной, словно монолит, отгораживающую эту часть мира от того, что находится за ней, за пределом, неприступной преградой. Лев никогда не задумывался о том, что там, в этой неведомой дали. И вот в очередной раз приближаясь к ней, он подумал что когда он найдет Шави, то они вместе могли бы уйти туда, за эту высокую стену.
Однако, чтоб путешествовать вдвоем, надо было сначала найти Шави. Он спешил вроде? Но после встречи с Кейоной он слегка остудил свой пыл, трезво решив что если Шави и жива, то проживет еще пару дней. В конце концов как-то выживала она без него, научилась. Слепая львица же оставила в его сердце глубокий след, словно шрам от когтя, и воспоминания о ней вызывали у него смешанные чувства, один из которые тянули обратно, в пустошь, поискать ее дом, ее саму, а другие гнали прочь. И дело было даже не в любви или какой-то внешней симпатии, просто львов и львиц потерявших зрение и доживших до его возраста было предельно мало, и Риддику казалось, что она могла бы его понять. Всю его жизнь...

— Водопад Хару.

Предгорья. Холмы——-→>>
К счастью, до внешних границ мы дошли сравнительно быстро. Впрочем, это место было мне знакомо, поскольку здесь я когда-то охотился, пока гулял по территории прайда Скара. Сначало казалось, будто его границы были достаточно далеко, но на самом деле это было ложное ощущение.
Шли молча. Оба устали, вымотались, промокли. Иша была грязной, но я, кажется, отличался особым свинством. Весь низ вплоть до груди, хвост, даже грива были сравнительно промокшими и выглядели весьма несносно. Я походил сейчас скорее не на интеллигентного странника, а на бандита, каких только свет не видел. Спасибо Брену: теперь меня будут бояться местные, наверно.
Однако, странные мысли для льва, у которого на голове повисли куча проблем. Это и невозможность попасть в прайд, где ждет милая, и невозможность помочь бедной самке, которая измучилась еще хуже, чем я. Да нет, я в последнее время еще легко отделываюсь.
А стоит заметить, что на внешних землях ничего не изменилось. Все было таким же желтым, погибшим, не подающим признаков жизни. А гром и серые тучи нагнетали обстановку, показывая всем своим видом, что это место гиблое, что здесь явно не стоит искать признаки какой-либо жизни.
И каждый раз, как я видел на горизонте термитник все ближе и ближе, Иша все чаще вздрагивала и прижимала уши к затылку. Бедная. Она так и не смогла привыкнуть к грому, который то и дело накатывал настолько неожиданно, что даже у меня невольно стукалось сердце сильнее, чем надо.
Я искренне хотел пожалеть бедную молодую львицу, но не знал, как это сделать. А потому молчал. Молчала и она, и вскоре я понял, что это все, что нужно было самке. Просто чувствовать кого-то рядом, но желательно не  болтливого. Я прекрасно подходил на эту роль.
Но чем дальше мы уходили, тем печальнее она казалась. А потом и вовсе выразила свои мысли не без какого-то сожаления в голосе.
Я чуть нагнулся к земле, медленно разрывая лапой землю. Сухо.
- Почему именно здесь? Неужели, у тебя не было никогда мысли покинуть это место?
Я посмотрел на молодую львицу. Почему ее мать поселилась с детенышами там, где добычу было достать сравнительно сложно, где, казалось бы, не место для того, чтобы содержать семью. Почему не ушла отсюда с детьми, когда они могли бы сами передвигаться? Это казалось мне странным, непостижимым для ума самца.
Даже безопасность здесь была на низком уровне. Полно голодных хищников, нет воды, нет еды.   
Мертвое место.

Отредактировано Керу (14 Ноя 2014 18:29:18)

— Нет, до сегодняшнего дня — не было, - не смотря на то, что я продолжал лениво царапать лапой сухую землю, мои уши навострились, что означало явное внимание к молодой львице. Не удивительно, что облазив пол саванны, она поняла, что есть места лучше, чем это. Хотя иногда бывает и такое, что нет роднее того края, где ты родился и вырос, хоть по сути он является грязным куском, али погибшим и забытым всеми местом. — хотя вообще-то я не родилась здесь.
Я почувствовал на себе взгляд, несколько изумленно приподнимая голову, а вместе с нею и брови. И почему теперь я видел в Ише странницу, точно такую же, каким был я?
Между делом, наконец-то молодая львица разговорилась. Говорила она много, и не смотря на то, что я все еще осматривал то землю, то небо над головой, я слушал ее с глубоким вниманием. И видел перемены в ней...
Все время отмечал, что львица пыталась казаться сильной. Но если приглядеться более тщательно, но можно было заметить, наверно, а может быть, показаться кому-то, что львица переживает по этому поводу больше, чем показывает это собеседнику. Мне в этот раз тоже так показалось, а потому, я снова испытал сострадание к ней, хоть внешне и показывал себя невозмутимым.
- Твоя мама - молодец. Это подвиг настоящей матери, - протянул я с выдохом, вспоминая о своей потере, - мою семью, наверно, тоже убили. Я не знаю кто это был. Вражеский прайд ли, а может быть, тоже гиены постарались. Но когда я вернулся домой после скитаний, то там было пусто, - я не смотрел на львицу, но лишь сильнее ковырял когтями землю, вырыв уже довольно большой след.
- А вот я - не молодец. Я не был с семьей в трудную для них минуту. Я не помог им. И что я получил за это? Одиночество...
У каждого из нас были свои пятна на сердце. Но мы ведь созданы, чтобы помогать друг другу, верно? Чтобы поддерживать в трудную минуту. Обычно, когда кто-то начинает рассказывать о том, как все плохо, получаешь в ответ проблему собеседника. Некоторых это раздражает, а меня же вдохновляло. Вдохновляло не тем, что мне еще не туго, оказывается, живется, а тем, кто способен хоть чуточку понять это, потому что переживал сам. И тогда мы действительно так или иначе поможем друг другу. Поможем на подсознательном, на духовном уровне.
— А однажды, - Иша снова могла испытать взгляд на себе, но в этот раз тяжелый. Я поднял голову, замер на некоторое время, - нас с сестрой чуть было не затоптало стадо. Как раз на пастбищах. Животных было много, и мы учились охотиться.
И почему я вспомнил в этот момент о маленьком львенке, которого нашел несколько месяцев назад, а может, больше? Где теперь малышка, куда она делась? Погибла ли, жива - я не знал. И сердце сжалось от этого в комок еще больше.
- Как же вы спаслись? - спросил я с не менее болезненной улыбкой в ответ, тронувшись дальше в путь, за Ишей.
И пока она отвечала, термитник, приближаясь, все больше и больше возрастал в моих глазах, но и выглядел намного зловеще, чем казался вдалеке.
Я не за чтобы здесь не остался.
- Мама просто боится тебя потерять, - утешил я молодую самку, понимающе кивнув. После Брена, честно говоря, я уже никого не боялся из семейства этой мрачной, но такой, на самом деле доброй, львицы, - все будет хорошо.
И что теперь меня ждет там, в забытом, почти всеми, местом?..

——-→>>Пещера в термитнике

Вершина плато.

Потоптавшись ещё немного у реки, меряя ее берег шагами, десять туда, десять обратно, Газбак наконец-то двинулся в обратный путь, туда, откуда они когда-то пришли вдвоем. По началу, он шел по их следу, но мятая трава, две цепочки отпечатков лап – одна размашистая, большая, а другая, изящная, аккуратная, маленькая, не давали ему покоя. Будоража память, все эти знаки заставляли ее образ снова всплывать на поверхность памяти, так, будто она и правда была рядом, а самого Газбака иногда резко оборачиваться, на любой шорох, посторонний звук. Грудь словно терзало когтями, где-то там, под шкурой, и дышать становилось тяжело. А на глаза сами собой наворачивались слезы. Пока в какой-то момент он не выдержав не побежал, прочь, напролом, туда где был спуск. Сквозь мутную пелену, закрывшую его глаза, мир смотрелся как через дешевый, сломанный калейдоскоп – мутным и скучным. Неожиданно, земля ушла из под лап, и он сходу сиганул куда-то в провал, через секунду мазнувшись со всего маху брюхом и подбородком о камни. Завалившись на бок и хрипя от боли, лев вмиг пришел в себя. Боль отрезвляла, позволила, наконец, думать, дышать, соображать. Оказалось, что судьба привела его к каменным ступеням, по которым он карабкался наверх, страшась высоты. Но теперь этот страх исчез. Газбаку было все равно, сорвется он вниз, или же сумеет преодолеть спуск целым и невредимым. Все что ему хотелось, это поскорее оказаться отсюда подальше, чтоб не видеть больше этого места, пусть оно останется в его памяти как музей их счастья.
Вот и все. Быстрыми прыжками, словно ловкая Мэриан, скакал он вниз с какой-то страной злобой преодолевая природные преграды. Волнами встающие на его пути. Прыжок за прыжком, до боли в лапах. Невзирая на высоту и узкие карнизы, невзирая на жадный до сорвавшихся с вершины путешественников, камень. И как на зло все слишком быстро кончилось, и вот он уже внизу, у подножья каменной стены, где на самом верху плато течет проклятая река. Газбак еще раз взглянул вверх, с минуту ожидая, а не появится ли там, на вершине, рыжее пятно. Он бы тогда смог, он бы тогда как птица туда взлетел, но… тянулись секунды и ничего не было видно. Камни как камни, только серые тучи в вышине, да вялый закатный фонарик солнца. Вечерело. Обернувшись и скрежетнув зубами, он прислушался. Да, далекий шум был слышен и отсюда, и он словно сама костлявая заставлял льва идти совершенно не в ту сторону куда надо. А надо было по хорошему к водопаду. Но он не мог. А вдруг, там на дне ее тело? При одной мысли об этом, лапы дрогнули, нервно сглотнув, он повернулся к звуку спиной и сделал несколько шагов, а затем остановился.
- Брось, приятель. Ты это сделаешь, ты должен. – медленно, словно допотопный танк, Газбак снова развернулся на месте, мордой к звуку водопада, а затем сделал первый, решительный шаг. Лапы дрогнули, как будто предчувствуя беду:
- Да что за херова хрень! – во всю глотку рявкнул он, сделав вперед прыжок, и чуть было не споткнувшись о небольшой камень в траве: - Соберись, тряпка, соберись… - скрежетнув зубами, резко тряхнув косматой головой он пошел вперед. Ну, правда не совсем вперед, лев взял значительно левее своего курса и решил подойти сначала к реке, которая вытекала из озера, что образовалась под водопадом, а  потом уже подняться по ее течению наверх, к самой стене, туда где бурный поток падает в глубокую чашу, пробитую водой за сотни, а может быть и тысячи лет. Сколько смертей она видела?

Спустя пол часа Газбак подошел к реке. Отсюда было прекрасно видно серебристую колонну, которой отсюда казался проклятый водопад, в буквальном смысле унесший жизнь его любимой. Только сегодня он был не такой, как тогда, когда они пришли к озеру что под ним, наслаждаясь красотой бурного потока и мощью природы, глядя как искрится радуга в белесой воздушной пыли. Красиво, как оказалось, смертельно красиво. Но кто бы мог подумать об этом тогда? Сухая, потрескавшаяся земля медленно ложилась под лапы, шурша погибшей, пожелтевшей травой. Дождь от чего-то побрезговал этим куском земли и поливал где-то в стороне, а почву и растения здесь, оставил задыхаться без живительной влаги, и даже клонящееся к закату солнце, притушенное шторкой туч, казалось, отвернулось от этих мест. Ну, вот и река. Поглядев по сторонам, и стиснув зубы, лев медленно приблизился, вытягивая шею, чтоб заглянуть за край, так словно там ждал его притаившийся крокодил, который только сунься к воде – выпрыгнет и проглотит. Шаг, еще и вот ему стал виден небольшой отрезок реки, весь как на лапе. Через прозрачную, быструю воду проглядывали серые камни, но нигде, ни одного намека на ее тело. И даже там в глубине не было видно рыжего пятна. Не скрывая своих чувств, он облегченно выдохнул. И зачем он все же приперся сюда? Лев думал об этом все пол часа, пока мерил пространство от спуска до реки, слушая бесконечный спор между разумом, который твердил: нет, и сердцем, которое кричало: да!
Она не могла выжить, не могла полететь как птица, не могла даже нырнуть в озеро, все равно бы разбилась о воду, упав с такой высоты. Но почему же на его сердце так неспокойно? Что же заставляет его искать, бежать дальше, словно где-то она его ждет? Нервно оглядываясь по сторонам, она искал ответ на свой вопрос и найти его не мог.
«А может и правда плюнуть на все и пойти к водопаду?» - пробежала предательская мысль. «И что тогда? А если там тела нет? Но она могла утонуть, не известно же какая там глубина, и все же…» - вот это и все же не давало ему покоя. Столько лет он отдавался зову разума, отпихивая от себя все эти душевные терзания, потому что это – бред. И сейчас надо было, но почему то он не мог. Что-то в душе не давало ему покоя, что-то без конца твердило ему: «Она жива, жива! Ищи Газбак, ищи и не останавливайся! Ищи, пока не найдешь».***
Глубоко вдохнув воздуха в грудь, он закрыл глаза, а затем, выдохнув снова поглядел в реку. Из воды смотрел лев, старый, побитый жизнью. Белые ворсинки немало где проредили его шерсть, и если бы рядом оказалась Мэриан, то ахнула – их же еще утром не было. Но все же в глазах светилось что-то. Надежда? Он усмехнулся, и отойдя от реки, тихо прошептал: - Она жива. – и двинулся на поиски.
Определенно, бог есть в этом мире. Стоило только льву отойти от реки на два десятка шагов, как он увидел гиену. Зверь был далеко, и, очевидно отягощенный своими думами, двигался перпендикулярным курсом. Газбака он до этого, скорее всего еще не видел. А может и заметил, но внимания не обратил. Ну лев и лев, и че дальше? Кто же может подумать, что лев рванет в погоню за гиеной как за антилопой, при этом крича в след:
- Эй, чувак, тормозни ка! Дельце к тебе есть!

***Умение "Связующая нить" применено.

Странно… Он не побежал, хотя, следовало бы. Видя, что гиена не совершает попыток к бегству, Газбак сбросил ход и полностью остановился только за два шага до будущего собеседника, разглядывая его, как и тот разглядывал его блуждая по телу взглядом ярко-голубых глаз, приняв позу на манер оборонительной. Хорошо. Если бы гиена просто стояла боком, не реагируя на его появление и действия, то лев подумал бы, что она больна, или ее дни сочтены по каким-то другим причинам. Ну, или может быть просто бешеная, кто ее знает. В конце концов, между львами и гиенами зачастую была если и не вражда, то хрупкий нейтралитет, но не более того. А в банде так вообще, они считались за  низший сорт, но только если конечно на них не возлагалось каких-то особых задач, которые львам были или не под силу, или те просто не могли их исполнять в виду своих физиологических особенностей. Тогда да, было и уважение, и почет.
Однако же, вернемся к собеседнику Газбака который, очевидно, удовлетворившись увиденным и услышанным, все же решил выяснить, что за дельце образовалось к его особе у льва, по чему собственно и не обратился в бегство. Это был довольно крупный, самец, с очень широкой грудной клеткой, и сравнительно узким крупом. Шерсть его была удивительно светлого. Почти что белого цвета, что конечно, маскировки владельцу не добавляло. Ну и пятна. Начнем с того, что их было чертовски мало, так, словно у рисовавшего их закончилась кофейная краска, и все что получилось, это лишь жалкий намек на то, что гиена пятнистая. Венцом окраса можно считать черную гриву, что само по себе удивительно, так как при такой раскраске, она должна была быть минимум кофейной, но никак не черной. Но кто-то из предков пятнистого распорядился иначе.
- Валяй. - Газбаку показалось, что голос собеседника, обладающий легкой хрипцой, прозвучал как-то устало. Без особого энтузиазма, будто к гиену вот так вот каждый день обращаются львы с каким-либо предложением и ему уже наскучило помогать им. Хотя с чего он взял, что этот самец светлого, почти белого окраса, с редким намеком на пятнистость, будет ему помогать?
- Ну вот, дело молотишь! Пацанский разговор, а то думал, убегать будешь. – улыбнулся Газбак, слегка расслабившись, но не собираясь садиться. М-да, тоже мне, пацанский разговор. Чем дольше он стоял рядом с ним, невольно разглядывая собеседника, тем больше понимал, что эта гиена на своем веку повидала не меньше чем он сам. Судя по его внешнему виду, потрепанности и запыленности, самец был не молод и одинок. Как бы Газбаку самому в итоге не оказаться пацаном.
- Ты это… смотрю по пастбищам идешь. – лев неожиданно поймал себя на том, что снова возвращается к старой манере разговора, привычной в банде. Да, при Мэриан он так не выражался, сдерживал себя, следил за каждым словечком, за каждым жестом. Да и как же при ней, ведь Мэриан, она такая… От воспоминаний, он чуть было не потерял мысль, спутался, замолчал, глядя далеко за спину гиене, словно где-то там вдали увидел ее, и только спустя с десяток секунд произнес: - Ты львицу по пути не встречал? Молодую такую, рыжую. Она вечно веселая, улыбается и… - тут Газбак понял, что заговаривается, болтает лишнего. В принципе, он мог бы говорить о ней вечно, расхваливая, какая она милая, добрая нежная, вспоминая ее образ и в своих воспоминаниях касаясь ее тела снова и снова, но… надо ли оно гиене? Сейчас важен был только один вопрос: видел ли пятнистый Мэриан или нет. Если нет, то ему придется вернуться на плато и искать ее там: - В общем, встречал или нет?

- Н-нет, не видел. – Газбаку даже показалось, что его собеседник задумался, хотя, признаться, будь он гиеной, сразу бы сказал: - Нет. И попытался сделать лапы. Да что там! Он бы попытался сделать это куда раньше. Однако, они все еще стояли рядом друг с другом и даже – невероятно – между ними завязался разговор! Хотя, Газбак не слушал, повернувшись к водопаду, серебристым столбом отмечающим место его следующей остановки.
- Нет. Даже не слышал о таких никогда. – невпопад ответил он, разглядывая вершину плато, казавшуюся отсюда тонкой, темно-зеленой линией. Может быть, она все же зацепилась и теперь где-то там, ищет его? Надо было что-то делать и делать сейчас, но что? Он снова повернулся к пятнистому, имя которого даже не спросил в спешке. Ну, как-то так получилось. А между тем его собеседник даже как то проникся бедой льва, спросив, что передать Мэриан, если он ее случайно увидит, и где ее можно было бы найти. Ну не говорить же ему что последний раз он видел как река уносила ее к краю водопада? Того и гляди, за психа примет. Газюак крепко задумался, морща лоб и глада под лапы перед собой, и за этими мыслями он и сам не заметил, как тихо произнес себе под нос старую фразу:
- Жизнь это крысиные бега. Хочешь или нет, но ты уже участвуешь в них… - Ну что ему сказать? Чтоб передал Мэриан, что у него все в норме и он ошивается у водопада, только внизу? Ну что за глупости? Да и не пойдет пятнистый наверх, куда следовало бы отправиться ему, Газбаку и поискать там ее следы. Неожиданно, странная мысль пришла ему в голову: у кого как не у этой гиены невероятный по сравнению с ним, нюх? Уж если не он, то никто другой не сможет найти Мэриан по следам. Окрыленный этой мыслью, Газбак резко вскинул голову, даже слишком резко, сделав неоднозначное предложение:
- Слушай, паря. А ты когда-нибудь был там наверху? – лев кивнул в сторону плато, заодно обойдя гиену и встав в том направлении, в котором ранее двигался пятнистый:
- У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. – ухмыльнулся матерый, внимательно рассматривая своего будущего компаньона по поиску Мэриан. При том компаньон, судя по всему, до этого самого момента не задумывался о том, что может реально влипнуть на пару суток в поиск львицы, чтоб передать ей. Да нет, зачем? Он сам все скажет. 
- Не знаю, кто ты, парень, но думаю что ты поможешь мне в моем дельце, а за одно и посмотришь с высоты, где там твои земли гордости. – да уж. Четкий «пацанский» подход. Вроде делать придется совсем не то что хотел, но с намеком, на какие-то призрачные бонусы. Впрочем, Газбак никогда не задумывался над такими вещами как дипломатия, еще в банде. Эта гиена  - его шанс и не важно, чего она там хочет или не хочет. Был, конечно, шанс, что гиена «встанет колом» и с места не сдвинется, хоть убей, что делать в этом случае, лев еще не решил. Убивать зверя не имело никакого смысла, потому как,во-первых с мертвой гиены толку ноль, а во-вторых, если по понятиям судить, то он был не прав – даже плату не предложил. А ведь вся эта жизнь только погоня за богатством, не так ли? И он, и даже эта гиена в ней участвует. Нельзя было лишать пятнистого его доли, если тот поможет отыскать Мэриан, а он, Газбак, об оплате и не заикнулся. Еше с пол минуты он внимательно смотрел на него, а потом все же спросил:
- Ну, если все обмозговал, то бросай кости. Только потом не пожалей о своем выборе.

- Не был… - задумчиво произнес  Газбак, усевшись спиной по направлению к землям гордости, и мордой по направлению к плато, после чего почесался за левым ухом, при этом корча весьма серьезную рожу, будто занятие это требовало немалой концентрации и усилий. Его так и подмывало сказать: «Значит, скоро там будешь» . Однако, с этими словами он повременил, так как и сам не знал, что будет дальше. А вдруг следы Мэриан отыщутся на спуске? Тогда не придется карабкаться на верхотуру, а искать где-то, видимо, здесь, внизу. Хотя, признаться, лев не мог себе и представить, куда могла пойти Мэриан. Он на секунду попытался поставить себя на ее место, то получалось, только что она вылезла из реки на том берегу, причем так, что он не заметил, и побежала прочь. Или же как они тогда вообще могли разминуться? То, что львица могла упасть с вершины плато вниз, и по идее ее труп следовало бы искать внизу, под водопадом, и в голову ему не приходило. Подумать так – значит смириться с ее гибелью и в одночасье потерять. А его собеседник, между тем продолжил, причем неожиданно и сразу в лоб:
- Выкладывай, чем я могу помочь?  - Газбак как то сразу и растерялся от такого ответа, а когда собрался с мыслями, медленно встав на лапы, начал несколько не с того:
- Во! Вот это разговор! Хе… - кот кашлянул, встряхнув свою косматую гриву и кивнув на плато продолжил:
- У тебя же хороший нюх? Может ты сможешь понять, по следам, куда она ушла? – Газбак как то не стал распространяться о том, что львица сиганула в реку, да так и скрылась в ее потоке где-то в районе перегиба, откуда вода падает вниз. Во первых, тогда бы гиена тут же отказалась бы ему помогать, признав сумасшедшим, а во вторых, лев и сам был уверен что из-за купания просто проглядел то как Мэриан выбралась на сушу. В его мозгу появился еще вариант: может быть, она его не увидела и решила, что и он упал в воду, и ищет его внизу? Но, немного поразмыслив, он его отбросил, потому что тогда получалось, что он погиб. А Газбак в Мэриан верил, и был уверен, что и она не оставит поиски. А потому неторопливо, чтоб пятнистый поспевал за ним, он устремился к подъему на плато, за одно, продолжая разговор.
- Пойдем.
Лев от чего то был полностью уверен, что гиена уже согласилась и теперь пойдет за ним, хотя он то сам так и не сказал куда. Авантюризм да и только! Впрочем, стоит заметить, все налеты и грабежи матерого, в свое время, были пропитаны авантюризмом. Если бы лев не был сам «рисковым малым» их пути с Мэриан давно бы разошлись, наверно на первой же совершенно безумной охоте. Да и не на кого-нибудь. А на буйвола. Однако, стоит заметить, что подобное поведение нравилось не всем, и соратники его и слили именно по этой причине. Ибо, все что удавалось украсть или угнать, в последствии использовалось для нового, еще более грандиозного плана, от чего вся команда иногда жила впроголодь, хотя и имела неплохой навар. Ну, как то так…
- Что-ж, раз уж мы некоторое время будем путешествовать вместе, то меня зовут Газбак. – продолжая мерять лапами почву в направлении чертовых ступеней, по которым ему снова придется карабкаться, произнес он: - А тебя? Надеюсь у тебя есть имя. Не хочется называть тебя «Эй!». – он не на долго сбавил шаг, позволяя гиене себя догнать, а затем  предложил весьма интересную идею, на его взгляд: - Впрочем, если у тебя нет имени. Я могу тебе придумать кличку. У нас в банде всем давали клички… - Газбак и не заметил, как плавно перешел не личные воспоминания, которым в присутствии Мэриан обычно не давал даже на поверхности мозговой коры появляться, пряча их где-то очень глубоко. А при гиене что? При пятнистом можно, ему все равно. Снова оглянувшись на гиену, лев в какой раз подивился его спокойствию и меланхоличности, как ему казалось.

Каменные ступени.

Отредактировано Газбак (12 Дек 2014 01:14:56)

Северный берег реки Мазове =>

Путь до Холма, возвышающегося над восточным краем местных пастбищ не слишком обременил путников. Даже ослабленной недавними событиями Мэриан этот короткий переход не принес неудобств. Напротив, размявшаяся после привала львица, с каждым шагом казалась все более живой и здоровой. Артрину даже не нужно было оглядываться, чтобы понять это - звук шагов кошки говорил сам за себя. И несмотря на то, что последний подъем вызывал у рыжегривого некоторые опасения, самка преодолела его вполне споро, практически не отстав от северянина.
   Теперь львы стояли бок о бок на вершине и могли насладиться открывшимися перед ними видами пастбищ. Вопреки опасениям самца, саванна тут выглядела вполне себе цветущей. Присмотревшись, лев даже разглядел пару небольших групп антилоп - одна из них была довольно близко, на водопое у безымянной реки, - а вторая чуть дальше, эти рогатые расположились недалеко от берега озера.
   Так что же могло побеспокоить охотника? Откуда это необычное, едва уловимое изменение в запахах саванны? Ответ не заставил себя долго ждать, стоило только Артрину перевести взгляд на дальный берег Озера. Там, за неподвижной водной гладью раскинулись некогда цветущие, а ныне выжженные до тла земли Прайда. Это ужасное зрелище заставило нижнюю челюсть рыжегривого поползти вниз.
    Никогда еще странник не видел, чтобы одно и то же место так разительно изменилось. Где те зеленые просторы, которые он помнил? Что делают эти несуразные черные закорючки на месте цветущих деревьев? И что стало с огромными стадами гну,  неспешно кочевавшими по Землям Гордости?
    Пораженный, самец уставился на гигантское пепелище, силясь разглядеть хоть малейший признак былого благополучия. Тщетно.
    Наконец, встряхнув головой, словно надеясь отвести морок, самец отвел взгляд и стал в полном молчании медленно спускаться с холма, направившись в сторону ближайшей группы антилоп.

Как ни впечатлило северянина зрелище страшного пепелища, почти сразу он отогнал от себя дурные мысли. Уже на полпути к подножию холма рыжегривый будто бы и вовсе забыл об увиденном - у самца сейчас были дела поважнее, чем унывать по поводу упадка Земель Прайда.
   И действительно, несмотря на то, что Мэриан выглядела уже совсем неплохо, самец не мог быть уверен, что она сможет сама добыть себе пищу. Посему Артрин чувствовал на себе ответственность за будущий ужин львицы.
   - Как будем действовать? - Тем временем неунывающая кошка явно не собиралась отдавать охоту на откуп зеленоглазому, хотя вполне могла бы воспользоваться сочувственным отношением странника, и состроив несчастную мордочку, заставить того делать все самостоятельно.
   - Ветер дует на запад-юго-запад, - чуть подумав произнес лев, продолжая медленно идти в сторону безымянной речушки, - Подойдем с юга, через прибрежные заросли, - Четким и ясным голосом вещал опытный охотник, - Ты должна спугнуть стадо. Через кусты вдоль реки они не побегут, а потому бросятся прочь от воды. Там я буду их ждать.
    Закончив, Артрин остановился и вопросительно оглянулся на Мэриан, приглашая её оценить план охоты. Несмотря на то, что тон самца был уверенным, по лицу северянина самка могла ясно понять - он вовсе не прочь принять предложения, даже со стороны более молодого и менее опытного партнера.

—-→ Северное озеро

Путь оба льва отмахали так, что, кажется, вовсе его не заметили. Керу был изрядно раздражен; чувствуя это, Иша не совалась к нему ни с расспросами, ни с непрошеными советами. Все и так было ясно. Крепких слов по поводу ситуации у нее было немало: Сарафина все-таки сваляла изрядного дурака, отказавшись пойти с ними. Хотя самец злился, кажется, еще больше он переживал. Сгинет ведь эта дурища. Ума наверняка не хватит на то, чтобы скрывать свои приключения. Как бы еще сама не пришла Скару сдаваться — вот ведь правдорубка чертова.
Сказать по правде, сама рыжая переживала больше за Керу: если его подруга погибнет, это станет для льва настоящим ударом. За саму Сарафину она, в общем-то, не переживала. Ну помрет, ни жарко, ни холодно с этого не станет. Жалко только, что гиенам дармовые харчи. Такая феерическая дурь все равно долго не проживет — если не гиенам попадется, значит, еще кому-нибудь под горячую лапу. Это еще Иша не знала ничегошеньки про чуму! Был бы, конечно, самый смак для светлошкурой — избежать нападения гиен и преследования Скара, зато помереть от диковинной болячки.
В общем, о здоровье и жизни самки Иша не волновалась, но, поскольку Сарафина была дорога Керу, она, хоть и недовольная этим, все же была готова сделать все, что бы он ни попросил. Даже если и впрямь придется пойти и навалять Скару по первое число.
И все же она буквально пылала от злости, снова и снова перебирая в памяти слова самки. Поди ж ты, от худшей жизни она убегать не будет. Посмотреть бы на нее, если саванна запылает. Небось, тоже будет сидеть на жопе ровно и страдать. И гореть, конечно, пока одни угольки не останутся. Что плохого в том, чтобы смотаться из прайда, где тебе не рады, Иша упорно не понимала. Разве что грудные дети. Так ведь не грудные же. Вспоминая свое первое в жизни путешествие, когда Мисава то заставляла дочь идти пешком, то тащила уставшую и до крови сбившую лапы львенку в пасти, рыжая осознавала — нет, от худшей жизни уходить нужно.
— Сперва пожрем, — угрюмо заключила медношкурая, останавливаясь неподалеку от реденькой рощицы, за которой виднелось пасущееся стадо, — потом думать будем. Надеюсь, ты знаешь, что это за река, где вы уговорились встретиться, иначе нас ждут очень веселые поиски.
Самка опасалась, что их в любом случае ожидают веселые поиски. Место встречи было указано весьма примерно — поди разбери, где именно у русла полагается встретиться, река длинная, знаете ли. Если только у Керу и Сарафины было там какое-нибудь приметное местечко, где они уже встречались ранее. Да, наверняка встречались. У него вроде как, хм, есть — внезапно! — еще и дети. Охренеть, не встать. Сарафина была полна сюрпризов, но ее поведение ставило Ишу в тупик, вызывая желание нахлестать светлошкурую по морде, чтобы привести в адекват. Могла бы, наверно, и раньше разродиться подобной ценной информацией. Впрочем, судя по времени последней встречи этой парочки, львеночек вполне мог быть старше самой Иши. Оставалось только надеяться, что мозгов у него побольше, и он — она! — таки не сидит на заднице посреди земель Скара, причитая о том, как там плохо живется.
— Соберись, — грубовато рыкнула львица, косясь на Керу; самец все еще казался ей чересчур расстроенным, — не хватало еще с пустыми желудками остаться после всего этого. Пожрем, а потом будем переживать.

Самец вроде как отмахнулся — мол, все, все, в себя пришел, — но Ише все равно было заметно, что он подавлен и зол. Неудивительно... после такой-то встряски. Наверняка ожидал не такой встречи. Да Сарафина должна была на шею ему кинуться и лапы целовать за одно только предложение забрать ее из этой размякшей от ливней, кишащей гиенами глуши.
Пастбища сейчас, в общем-то, тоже не были поросшей ромашками полянкой. Дождь шел и тут, порой особенно сильный порыв ветра приносил с собой целый град холодных и тяжелых капель; в остальное же время на землю сыпалась мелкая, но оттого еще более противная морось, от которой шкура Иши уже изрядно промокла и потемнела. К счастью, шерсть ее была достаточно густой, а потому до кожи влага не добралась, и самка не замерзла.
Не замерзла бы, если бы до этого ее не поваляли в грязи гиены. Так что сухой участок остался только на одном плече, а вся остальная тушка уже начала подмерзать. Грязная шерсть слипалась неопрятными сосульками, разбирать которые не было ни малейшего желания. На морде так и осталась кровавая маска, уже побуревшая и местами осыпавшаяся, но все еще достаточно заметная.
— Вижу я, как ты собрался, — недовольно, но тихо (мозгов хватило не злить и без того намаявшегося самца еще больше) пробормотала самой себе самка, поворачивая морду в сторону замеченного ими стада.
Впрочем, Керу все же не возражал против охоты, не забивался тихо в уголок, чтобы повыть там в свое удовольствие... Иша сдаваться не собиралась. На месте льва она утащила бы свою женщину силой, на плече — пусть в свое удовольствие воет о том, как нехорошо покидать прайд в такое трудное время, пока ее уносят куда-нибудь подальше, откуда она не найдет обратной дороги. Покочевряжится, да привыкнет.
Откуда только такие мысли в голове совсем еще юной самки?..
Стадо, однако, было уже близко. Львы дружно пригнулись, подбираясь тихо, стараясь не шуршать. Влажная, прибитая дождем трава была плохим укрытием, зато опустившийся на землю туман скрывал движения, превращая пасущихся неподалеку антилоп в смутные тени, а заодно и делая подкрадывающихся хищников почти невидимыми.
До определенного предела. Из тумана впереди внезапно выплыла увенчанная рогами морда черной антилопы; удивленно фыркнув, та с любопытством вгляделась в странное существо, похожее на бурую кочку с глазами, не сразу осознав, что видит перед собой донельзя перепачканную, но не ставшую от этого менее опасной львицу. Еще чуть-чуть — и рванет бежать... Но тут атаковал Керу; стадо сорвалось все разом, и вглядываться времени не осталось — антилопа машинально дала стрекача вместе с остальными.
Не тут-то было. Бурая метнулась вдогонку, неловко ткнувшись в травоядное плечом, однако же заставив отвернуть в сторону, так что стадо быстро ушло прочь, затерявшись в тумане, ну а намеченная жертва скакала впереди, до безобразия полная сил. Утешало лишь то, что Ишу отделяло от нее буквально два прыжка; еще немного — и можно будет вцепиться в бедро, тормозя и раня. Скачок, еще скачок, неожиданно легко для своей комплекции самка расстелилась над землей, внутренне, однако же, осознавая, что надолго ее не хватит — максимум еще метров 100, и придется остановиться. Но круп антилопы был уже близок, и бурая что было сил взмахнула лапой, метя во внутреннюю сторону бедра.

Отредактировано Иша (25 Фев 2016 13:50:20)

Мы точно ловим антилопу, а не носорога?
А  антилопа, надо сказать, была та еще штучкой: лягнула копытами в воздухе так, что Ише, вестимо, было не очень приятно. Я даже заволновался за молодую самку: на сегодня у нее и так было слишком много потрясений, включая ее первую драку с гиенами, так еще по лбу (может быть, по другой части тела – мне не удалось разглядеть) прилетело хорошенько. Впрочем, краем глаза я глянул на львицу: стоит еще, молодец, а затем снова кинулась в бой, даже не растеряв свой охотничий потенциал. Я снова подумал о том, какая у нее мать, должно быть, бой-баба. Это тебе не Сарафина, с ее нежным мягким характером (которая при этом старается его показать, фр), это настоящая африканская женщина, на скоку которая может и слона остановить и детей из пожара вытащить. Ее дочь растет такой же, потому что с таким характером другого представления о ее матери я просто не имею. Хотя, если вспомнить ее отца, который изрядно так меня в тот день озадачил…
Но отвлекаться не стоит, дело слишком важное. После первой атаки когтями распороть у меня ничего не получилось, ну, еще бы – делать это на бегу весьма проблематичное занятие, особенно, когда ты не в состоянии бегать на двух лапах, как, например, фламинго или страусы. Пришлось всеми силами удерживать антилопу наскоку, причем чувствовал я себя довольно глупо, если учесть тот факт, что копытное просто пошатнулось, а вот упасть – не упало. Я только сильнее всадил когти в тело животного, пытаясь подтянуться на лапах и перевалить свой вес на все тело антилопы. Пару раз я даже пытался укусить шею травоядного, однако, из-за того, что мне приходилось удерживать его, укусы получались поверхностные и оставляли лишь глубокие проколы или небольшие царапины. Однако, уже пахло кровью.
Я надеялся на Ишу. Ей было проще наскочить на животное с другого боку, причем наскочить так, чтобы окончательно вцепиться в шею жертве. Ей же не нужно было следить за тем, чтобы копытное из-под нее не убежало куда-то.
А охотиться стало заметно тяжелее: отдышка давала о себе знать.