Львы сосредоточенно молчали, загоняя дичь. Слышно было лишь их тяжелое дыхание, с шумом вырывавшееся из пастей, да еще редкие, но пронзительные стоны антилопы, предупредившие всех зверей на много километров вокруг о том, что здесь творится. Бурая недовольно поморщилась: кто знает, кто придет сюда в надежде на легкую поживу? Взять хотя бы тех же самых гиен... А они с Керу только что вылезли из другой драки, смертельно устали, и лишние проблемы им совсем ни к чему.
Мысли самки на миг обратились к ее матери. Интересно, вернулась ли та в Термитник?.. Может быть, стоило сбегать и проверить? Иша даже не знала, чего больше боялась — застать Мисаву там или, напротив, в очередной раз увидеть свое старое логово пустым и покинутым.
Нельзя было отвлекаться. Очередной удар копытом в бок заставил львицу даже не зарычать, а тонко, по-девчачьи (а она, в общем-то, и была все еще девчонкой, даже несмотря на то, что вымахала почти до размеров среднестатистического самца) вскрикнуть. Гиены не добились того, чего сделало это жалкое травоядное — на них Иша лишь в ярости рычала; теперь же на ее глаза даже слезы навернулись от боли. Ссадина была неопасной, но болела сильнее, чем все ранее полученные травмы.
Ясное дело, что в лапы себя она взяла моментально. Мать всегда учила ее тому, что рыдать и страдать она будет когда-нибудь потом, в свободную минуту, а на охоте и в бою будь любезна собраться и перебирать булками, пока жратва не ушла.
Вот Иша и перебирала. Злобно засопев, она рявкнула так, будто травоядное было ее личным врагом, которого она во что бы то ни стало хотела растерзать. Пару раз вхолостую щелкнув челюстями, львица все же достигла своей цели. Шкура антилопы подалась под ее клыками, в пасть самки хлынула горячая кровь. Иша потянула ее на землю, уже предчувствуя новые синяки от копыт. Но на сей раз дело пошло быстрее — с помощью Керу, который так и висел на боку травоядного, раздирая его когтями. Сказалась ли потеря крови, или просто удача наконец-то улыбнулась молодой самке, но только она наконец-то свалила антилопу наземь, оставшись при этом практически невредимой.
Тут уж держать нужно было накрепко. Поковырявшись в грязи, самке удалось встать, и теперь она возвышалась над поверженной добычей, продолжая что было сил стискивать клыками ее горло и ощущая, как постепенно, по капле, уходит из нее жизнь. Стройные ноги взметнулись, разбрызгивая грязь, но на сей раз острые копытца не задели ни одного из хищников.
Наконец, почувствовав, что антилопа больше не дышит, бурая, морща нос, разжала челюсти, позволяя голове травоядного мягко шмякнуться наземь. Выпрямившись, она встряхнулась. По щекам пролегли влажные дорожки, но самка и так была до того мокрой и грязной, что их вполне можно было не заметить. Во всяком случае, Иша надеялась, что Керу не обратил внимания на ее мимолетную слабость.
— Ну вот, — резковато обратилась она к своему спутнику, — перекусим.
Не дожидаясь ответа, она сразу же принялась раздирать брюхо антилопы, спеша набить живот. Голод усилился настолько, что выть хотелось, и теперь, когда первые кровавые куски еще теплого мяса проскользнули в желудок, самка удовлетворенно урчала.
— А на встречу, наверно, иди без меня, — заключила она чуть погодя, когда, сожрав несколько кусков почти не жуя, почувствовала некоторое облегчение, — думаю, вам многое стоит обсудить, и моя компания только помешает.
Голос львицы был подчеркнуто сухим: Сарафина ей не понравилась. Во всяком случае, первое впечатление о себе она оставила крайне негативное. Избалованная, трусливая самка, которая боится шаг сделать без одобрения своего короля и готова отдаться на сожрание гиенам во имя всеобщего блага... Бррр. Сам Керу, впрочем, тоже казался разочарованным: не такой встречи он ждал. Ни тебе жарких объятий, ни признаний в любви. Только кровь и свирепая драка за свою жизнь.
Нет, все-таки эта светлошкурая — кошка неблагодарная. Ей, можно сказать, жизнь спасли, а она? Да Иша бы за такое хвостиком пошла следом, заглядывая в глаза того самца, что явился практически как ангел-спаситель, весь в белом (ну, с небольшой поправочкой — таки в коричневом) и раскидал как щенков всех гиен.
Мрачно глянув на друга, бурая вернулась к еде, жуя с таким мрачным видом, будто на месте антилопы представляла и Сарафину, и Скара, и весь их прайд заодно.

Еще несколько кусков... Айхею, хорошо-то как! Ноющая пустота где-то в животе сменилась приятной тяжестью; даже в сон начало клонить, и Иша не имела ничего против. После всей этой беготни под дождем не помешает хорошенько вздремнуть — столько, чтобы сожранному мясу хватило времени улечься в желудке. Давненько такого вкусного мяса не было. Собственная добыча всегда вкуснее того, что поймал для тебя кто-то другой, но теперь Ише предстояло сделать еще одно открытие: хорошая драка тоже придает пище вкус.
Говоря по правде, самке хотелось и еще кое-чего, но в силу возраста и неопытности она пока не могла осознать, что испытываемое ей возбуждение, скорее, сексуальное — будь поблизости самец, достаточно опытный, чтобы разобраться и достаточно привлекательный для Иши — и драка с гиенами вполне могла бы завершиться свирепым и торопливым спариванием.
Но поблизости был лишь Керу, которого бурая привыкла считать другом... так что она постепенно успокаивалась, недоумевая, почему все еще так странно ноет живот и отчего, хотя драка уже позади, ей по-прежнему хочется царапаться и кусаться.
Кажется, слова львицы были истолкованы слишком однозначно, и подобного поворота Керу явно не ожидал. Он даже жевать на миг перестал, так и застыв с кровоточащим куском мяса, свисающим из пасти. Самка же невозмутимо ухватила еще один кусок, мотнув головой, чтобы оторвать его от покрытой жесткой шерсткой шкуры, жрать которую ей совершенно не хотелось.
— Я же обещал, что помогу тебе найти мать и сестру... я не могу тебя оставить, не выполнив свое обещание… — наконец, негромко проговорил лев.
Он казался обескураженным и растерянным, так что и львица приподняла уши, замотав головой. Нет. Нет, нет, совсем нет. Об этом и речи не могло быть. Иша давно прикипела к своему спутнику и душой, и сердцем; а как иначе, если они на протяжении многих дней не разлучаются практически ни на миг? Без Керу, пожалуй, бурой было бы впору сойти с ума от одиночества и страха — это если бы раньше ее не прикончили гиены или другие хищники саванны, коих предостаточно.
— Нет. — откликнулась она, — я не имею в виду, что ты должен уйти. Сходишь, поговоришь с ней... А там разберемся. Просто без меня вам будет проще все обсудить. А я подожду тебя где-нибудь... Да вот хоть прямо тут.
Она не привыкла к нежностям, и никогда без необходимости не прикасалась к самцу; если и приваливалась порой к его боку своим, то и это получалось у нее как-то скованно, будто бурая сама была не уверена, что ей это нужно. Но теперь она, бросив недожеванный кусок и наскоро облизав окровавленные губы, поднялась и торопливо перебежала к Керу, порывисто и неловко ткнувшись в его гриву носом. Приникла на миг, чувствуя себя немного неловко из-за этого проявления чувств — и отпрянула, поглядывая на самца блестящими от нервного напряжения глазами.
— Спасибо, — хрипловато выговорила львица, — я знаю, что сестра жива... И мама тоже может о себе позаботиться. Но мне все равно нужно знать, где они и как сейчас живут. Хотя я пойму и не обижусь, если тебе вдруг захочется остаться с Сарафиной.
Она на миг замолчала, снова нервно обмахнув губы языком: почему-то мысль о том, что им с Керу вскоре предстоит расставание, оказалась неожиданно болезненной.
— Но знаешь, — самка беспокойно кашлянула, — сначала просто поговори с ней. Она отказалась с тобой пойти... Кто знает, что будет дальше. А там уж разберемся.

Каменная пустошь.

И все-таки пастбища были куда симпатичнее пустоши. Огромное пространство, покрытое зеленой травой, которое отделяет от пепелища на другом берегу, река, питающая свои воды из водопада Хару и впадающая в Северное озеро. Река эта, надо сказать, не такая, как гнилая река. Она куда более быстрая, узкая и с прозрачной водой, еще не замутненной илом и не заросшей растениями, так любящими стоячую, теплую воду. Волею судьбы, Такэда оказался на том берегу, на котором бушевал пожар и сейчас медленно шел по пепелищу, поглядывая по сторонам и таща в зубах тушку небольшого бородавочника. Его Такэда повстречал не далеко от озера, когда отклонился от маршрута и вышел к тому месту, где охотился после расставания с Джокером, Ишей и Кейоной, а так же Уррмой и Меридой. Наверно, если бы лев не решил вдруг посетить эти места, то остался бы без ужина, а так…
Правда, во время «охоты», если так можно было назвать неожиданную встречу льва и его ужина, произошел небольшой конфуз. Бородавочник, бросившийся было бежать, в какой-то момент резко изменил направление и перешел в контрнаступление, попытавшись атаковать Такэду клыками. Опешивший лев с трудом увернулся от него, едва не заполучив крупную рану на боку. Еще немного и бородавочник вскрыл бы его, от плеча до самой задницы, как айсберг вскрыл Титаник. Но, судьба была на стороне льва, и лишившись нескольких клочков шерсти Такэда заполучил в обмен на это шикарный ужин. К тому же Лев заметил, что если залить кровью бородавочника след на боку от его клыка, то будет казаться, что у него огромная рана, и того гляди, лев отправится на тот свет. Вот в таком виде, довольно бодрой походкой он достиг дерева на берегу реки, под которым и решил устроить привал.

Теперь, после пожара, было уже и не понять, что это было за дерево. Хотя с другой стороны, какая разница? Главное что оно все так же, как и раньше, стойко, словно монумент всем погибшим в пожаре существам, держало рубежи, простирая ветви в разные стороны, и даже на тот, противоположный берег, куда не могло убежать, чтоб укрыться от пожара, хотя, наверно, так хотело.
Швырнув тушу к камням, которые находились неподалеку от корней дерева, Такэда быстро избавил ее от кишок и прочих атрибутов добычи, ему совершенно не нужных. А потом почти до кости обглодал заднюю правую ногу, словно был не полноправным владельцем добычи, а какой-то гиеной, которая смогла дотянуться только до этой части тушки. После этого он внимательно осмотрелся и задумался о том, куда же ему дальше идти. На этом берегу были видны только следы от пепелища, и никакой «судьбы» здесь и в помине быть не могло. А вот на противоположном берегу зеленела травка и иногда можно было встретить что-то покрупнее, и повкуснее бородавочника. Может, там его судьба? Надо было придумать, как перебраться на ту сторону, причем, желательно с добычей, которую лев бросать не хотел. Можно было конечно переплыть, ведь плавал он весьма и весьма неплохо, но только не с бородавочником на буксире и не на полный желудок. Их снесет течением и льва в итоге вынесет аж в самое Северное озеро. Улегшись под деревом и перевалившись на спину, упершись в его ребристую кору головой, черный задремал, прикрыв глаза.

В этот раз ему снилось, что он нашел место до боли напоминающее те прекрасные высокогорные луга, на которых они преследовали похитителей этой, как же ее… да не важно! Важно было то, что наконец-то он сумел организовать там свой прайд и восседал на большом камне, под раскидистым деревом. А рядом с ним сидели Уррма и эта, матерая, а ее дочка принесла добычу. Правда разглядеть то, что они ели, было сложно – добыча меняла форму. Кажется, это была рыба. Рыба?!
- Ле-е-ещ! – неожиданно закричала матерая, каким-то совершенно не свойственным ей голосом, и Такэда был уверен, что голос этот знает, но матерой он не принадлежит. Лещ! Черногривый открыл глаза и вовремя. Ну, или не вовремя. Но, как раз для того, чтоб увидеть здоровенного золотого карпа, который уже успел закрыть своим телом полмира, стремительно приближаясь к его морде. Казалось, время остановилось, и он прекрасно видел, как медленно приближается к его носу бок охреневшего, судя по всему,  еще полуживого карпа, с выпученными глазами и открытым, не то от возмущения, не то от осознания всего безумия происходящего, ртом. Как увеличивается его чешуя, закрывая собой все, небо, пепелище, а еще край морды Манги, довольного, до одури, леопарда, которому удалось каким-то немыслимым для  простого кота способом, подцепить рыбину когтями лапы за хвост и нанести сокрушительный удар.

Хлоп!

Такэде показалось, что он слышит, как шелестит, опадая с его шерсти на землю, отлетевшая в момент удара от карпа, чешуя. Дергаться было поздно, и он только вздохнул, прикрыв глаза и покосившись на леопарда. Тот все еще улыбался, отпрыгнув от него метра на три, и явно ожидал реакции, причем любой, но, только не такой, которую увидел. Несколько минут прошло в гробовом молчании. Во время которого улыбка постепенно стерлась с морды Манги.
- Такэдыч… - наконец-то произнес он, подойдя к нему и сев рядом: - ты че, болен?
- Угу. – отозвался черногривый, чуть не рыгнув и с трудом борясь с одолевающим его сном, хотя удар рыбиной по морде несколько взбодрил его: - Там бородавочник. Хочешь, пожри…
- А… - вяло отозвался в ответ Манга, покосившись на тушку бородавочника, но как то не спешивший к ней. Затем он все же встал и направился к еде, пробормотав: - какой-то ты депрессивный… - он обернулся, да так и замер, видимо заметив след измазанный кровью на боку льва. Леопард тут же оказался рядом со львом, будто и не отходил от него вовсе:
- Такэдыч! Да ты подыхаешь! Ты в курсе вообще?! – выпалил он, разглядывая рану на боку льва и тут же забубнил себе под нос, не обращая внимания на «помирающего»: - Н-надо зашить как-то или, заклеить, может? Черт, тут подорожника не напасёшься…
А Такэда, одновременно обрадовавшийся и развеселившийся от такой реакции Манги, едва сдерживался, чтоб не начать улыбаться и не заржать. Это было нелегко, но ему, тренированному в этом плане льву, оказалось под силу. Он был кому-то не безразличен! Нужен! А что могло быть лучше?
- А может глиной залепить? Временно? – неожиданно выдал Манга, совершенно бредовую и нелепую идею. Но все же тут же приступил к ее исполнению: - Лежи тут и не двигайся. Я сейчас! – пятнистый исчез в направлении реки, а Такэда наконец, дал волю своим эмоциям, улыбаясь во всю морду. Он был кому-то дорог… черт возьми, пусть даже этому пятнистому оболтусу, которому черный ни за что не доверил бы даже косточек и чешуи от этого самого «леща» которым получил только что в морду, но все же. Ради такого события стоило жить. Однако, был и еще один вопрос, который взволновал Таку не на шутку. А где же Еши?

«Мы с Томарой ходим парой».

Не было за историю их встреч такого момента, чтоб Манга или Еши путешествовали каждый сам по себе. Если Такэда встречал одного леопарда, то значит, рядом где-то находился и другой. Но в этот раз присутствием Еши рядом и не пахло! Это и заинтересовало и взволновало Такэду, и конечно, он собирался тут же расспросить Мангу по возвращении, что же между ними произошло? Однако, перед этим нужно было сделать еще кое-что. Как только шаги Манги затихли где-то у реки, он вскочил на лапы, подхватил в зубы леща и укрывшись за стволом дерева, стал ждать. Манга появился не скоро, весь в глине и с половинкой кокоса в зубах. В половинке тоже, наверно, была глина. Не найдя на нужном месте истекающего кровью и сильно раненого льва, он, от неожиданности, выронил эту нехитрую емкость, успев сказать: - А где…
- А вот! – ответил Такэда, как только карп в очередной раз совершил свое чёрное дело, изговнив чешуей всю морду и частично грудь леопарда.
- А… ах ты живой?! – крикнул тот, отойдя от шока и подхватив то, что осталось от рыбины бросился за Такэдй в погоню, который уже бежал прочь, задорно хохоча и не в силах прекратить смеяться: - так сейчас будешь мертвый!!!
Некоторое время они гонялись по пепелищу: Манга за Такэдой. В конце концов, Манга настиг льва, но бить было нечем. Не выдержав подобных издевательств, карп переломился пополам и в зубах Манги остался только хвост, который тот плюнул в ржущего как гиена, черного льва. Вот и все. Вскоре, они вернулись к дереву.
- Слушай, а где Еши? – наконец-то, аккуратно спросил Такэда, на что Манга только поморщился и махнул лапой: - Мы разошлись во мнениях по поводу последнего похода, и я решил побыть один. – и больше из Манги ничего выудить не удалось. Пока он валялся под деревом, Манга уплетал вторую ногу у бородавочника, делая его полным инвалидом на обе задние ноги. Впрочем, бородавочник как-то не возражал.
- А зачем тебе вообще на тот берег? – спросил Манга, в итоге уютно устроившийся рядом с Такэдой, среди корней дерева.     
- Сам не знаю. – ответил черный: - Один шаман сказал мне, что там я найду свою судьбу. – без зазрения совести частично соврал он леопарду, который понимающе кивнул: - У нас в дебрях немало шаманов и порой они говорят весьма полезные вещи. Стоит порой, их прислушаться.
Черный сделал жест, который мог бы быть расценен так, будто он пожал плечами и прикрыл глаза. Странный ему, однако, попался глюк, судьбу предсказывающий. Ведь он получил рыбиной от первого встречного. Так это что же получается, Манга, его судьба? Нет-нет-нет, Манга ведь всегда сам по себе. Тогда в чем же дело? Или это просто совпадение?
- У тебя в жизни ничего важного, необычного не происходило за последнее время? – неожиданно спросил он у леопарда, открыв глаза и обнаружив что тот уже возится с бородавочником, стараясь подтащить его поближе к дереву. Пятнистый был увлечен процессом и ответил не сразу: - Нет, ничего такого, а что?
- Странно… - нахмурился Такэда, наблюдая за его действиями: - А ты случайно не встречал львицу? Крупную, молодую, Ишей зовут?
- Ишей? – Манга на секунду оторвался от туши и поглядев на Такэду задумался. И черный уже было готов был поверить, что да, вот она судьба: сейчас Манга скажет ему, где и когда он видел Ишу и останется только уговорить его показать это место. Вот это было бы здорово, но… нет: - Нет, точно не видел. Я вообще крупных львиц не встречал уже давно. – пятнистый махнул лапой, подтащив к нему тушу и взглянул на дерево, как будто уже решил затащить туда добычу, признав ее своей собственностью. Такэда бросил взгляд на ствол, задрав голову, на сколько это позволяла его поза и подумал, что легко заберется на это дерево и сам. А Манга, закончив с тушей спросил: - А что, потерял очередную симпатичную попку? Я смотрю, ты на крупное перешел…
Такэда подумал, что в свете последних событий получалось так, что он и правда перешел на «крупных» вот только отхватывает от них только пинки и проблемы. Никакого секса. Он позволил себе вольность в эмоциях: демонстративно поморщился и махнул лапой: - Долгая история.
- А ты расскажи! – не унимался Манга, усаживаясь рядом и разглядывая свои толстые пальцы на правой лапе: - Я истории люблю. Кстати, о птичках: мы на другой берег переправляться будем?
- Будем! – тут же отозвался Такэда, и уже хотел было вскочить на лапы и заняться этим прямо сейчас, но потом бросил взгляд на тушу и подумал что в быстром течении реки добычу они попросту утопят: - Хотя нет. Тушу жалко.
- Тушу? Да ладно, мы что по ветке бородатого на тот берег не перенесем в два хвоста? Така, ну не смеши… - Мелефара махнул лапой и откинулся на ствол дерева, чуть было при этом не завалившись на Такэду, когда сел на какой-то особенно сильно выступающий корень и начал на нем ерзать, не желая вставать и не желая мирится с тем что что-то впивается в его нежную, пятнистую попку: - Вон она, смотри, до самого противоположного берега тянется. По ней и перейдем.
Это было правдой. Ветка и правда дотягивалась до противоположного берега не широкой, но быстрой реки, и по ней можно было вполне легко перейти на тот берег. Спрыгивать, правда, было высоковато – три львиных роста, но это не беда. На той стороне их ждала симпатичная, пусть и слегка подсохшая трава, небольшие стада травоядных и редкие кусты в которых можно было устроится на ночлег после сытного ужина. 
- Сам то ты себе это как представляешь? – спросил Мангу Такэда, поднимаясь на лапы и оглядывая ветвь снизу. Она казалась прочной и была достаточно толстой, чтоб выдержать вес не только их двоих, но и наверно, еще одного льва.
- Как-как? Задом об траву! Давай, помоги мне этого инвалида поднять наверх, а потом забирайся сам. – Манга ухватил бородавочника за загривок, будто детеныша-переростка и выпустив из лап когти, полез на наклоненный над водой ствол дерева:
- Подфифни! – попросил он сквозь зубы, и Такэде ничего не оставалось, как упершись лбом в обглоданную задницу свиньи, затолкать ее наверх, под громкое сопение Мелефары, царапающего кору и издающего звуки которым бы посочувствовал любой астматик: - Теперь сам давай! – скомандовал Мелефара сверху, когда бородавочник повис на ветке, свесив с нее голову, будто хотел поглядеть на труды Такэды.

Черный медлил. Общение с деревьями в его жизни не клеилось. Оно было еще хуже, чем общение с самками – те не наносили такого урона, как несколько последних, встреченных львом деревьев с которыми он вступал в какие-то тесные отношения, пытаясь на них залезть, победить их, или же искать у них защиты. Как воспримет его эта переправа – он не знал, и если честно, проверять не хотел, но Мелефара был уже наверху и с улыбкой до ушей дефилировал по ветке туда-сюда, ожидая своего настолько же упоротого на всю голову компаньона. Нет бы, поймать другую добычу… Такэда вздохнул и полез. Это оказалось не так сложно – ствол под углом, широкий, с ребристой, податливой корой.
Когда Такэда оказался на верху, и ступил на ветку, он окончательно осмелел. Деревяшка держала крепко, и лопаться под его лапами не собиралась. Лев подхватил свина за загривок, оставив леопарду задницу, в которую уже упирался лбом, заработав ещё одно темное кровавое пятно, будто в дополнение к прошлому ранению, еще и голову расшиб. Ну а Манга развернулся задом по направлению движения, и, ухватив бородавочника где-то рядом с хвостом, начал пятится как рак. Такэда ухмыльнулся. Когда они миновали середину реки, Мелефара чуть было не кувырнулся в воду, оступившись, и Такэда мерзко захихикал. Процессия встала. Глядя ему в глаза, Манга тоже прыснул от смеха, едва не выпустив добычу, и секунду спустя пара котов уже дружно ржала сквозь зубы, лопоча какую-то тарабарщину, из-за того, что бородавочник в зубах не давал им произнести хоть одно понятное слово. От чего им обоим становилось еще смешнее и еще сложнее удержаться на ветке.
- Фы фефо фош? (Ты чего ржош?) – Такэде первым удалось взять себя в лапы.
- Фя фофуфаф Фто фы уйфеф фниф, фмефе фо фной, еффи фо. А фы? (Я подумал, что ты уйдешь вниз, вместе со мной. А ты?) – отозвался Манга, косящийся на проносящиеся под их лапами воды быстрой реки.
- А фя фофуфаф, фто фмеффая фиана иф наф фофуфифаф фы. (А я подумал, что смешная лиана из нас получилась бы).
И не сговариваясь, они снова заржали, стоя на толстой ветке прямо посреди реки и держа зубами мертвого бородавочника, у которого не было задних ног… после этого, как ни странно первым пришел в себя Мелефара, потянув тушку на себя и продолжая движение. Такэда следовал за ним, и вскоре, река под ними сменилась песчаным берегом и чуть дальше, показалась зеленая трава.
- Ну фо? Фрофаем? (Ну чо? Бросаем?) – спросил Манга, покосившись вниз, на почву под ними. Прыгать было далековато и немного страшно, здесь если даже крупный лев встав на задние лапы подпрыгнет, то до ветки не сможет достать – немного не хватит.
- Не, фафай еффо. (Не, давай еще). – попытался помотать головой Такэда, которому казалось что туша упадет не на землю, а в воду, у самого берега.
- Феффо, фак феффо… (еще так еще.) – пожал плечами Манга и попятился назад, а зря.

Раздался треск, прямо под их лапами и у Такэды возникло стойкое дежавю, когда его передние лапы потеряли опору. Мир перевернулся. Промелькнула туша бородавочника, и пролетающий по направлению вниз Манга, рявкнувший что-то из разряда: «Вот же хрень». Какие-то кусочки коры, непонятно откуда взявшиеся, засохшие листочки и… Мир так и остался вверх ногами, а заднюю левую лапу пронзила сильнейшая боль, от чего Такэда не сдержался и заорал:
- Да имел я, эти чертовы деревья, со всеми их кустами и травами. А!!!
- Бросать надо было! – злобно отозвался с земли Манга, который, пройдя мимо него оттащил тушу подальше от воды, на травку. Ну а вдруг что? А затем обернулся и подошел к Такэде, прыснув от смеха:
- Така, ты как перезрелый фрукт. Ой, не могу! – леопард упал на бок и заржал. А вот Такэде было не смешно. Голова у него слегка кружилась, а вот лапа, которая словно в капкан попала, болела так, что хотелось ее отгрызть. Черный задергался, пытаясь изогнуться и достать до ветки лапой, пару раз ему это даже удалось. Он в итоге он ничего не добился, кроме того, что понял, что его лапа застряла между основной веткой и второй веткой, которая росла из нее. Раньше, видимо, под своим весом она отстранялась от основной ветки, но как только они с Маннгой сломали ее, оставшийся сучок плотно прильнул к стволу, стиснув заднюю лапу льва, выше пердплюсны, где-то в районе берцовой кости. Теперь лапа в этом месте болела так, что у льва в глазах потемнело.
- Ладно, слезай. – махнул лапой Мелефара, морда которого появилась перед висящим вверх тормашками Такэдой.
- Не могу… - хрипло отозвался тот. На морде Манги отразилось недоумение и он исчез из поля зрения льва, зато тот почувствовал как его тянут за загривок, от чего в лапе снова появилась острая боль, и не выдержав лев заорал: - Отпусти сволочь. Лапу сломаешь!!! – Манга тут же перестал тащить его в сторону, а затем снова возник перед ним: - Чего, защемил лапу? Вот... хрень. – на его морде отразилось беспокойство: - Погоди, сейчас попробую переплыть и сверху тебя снять.
- Да чего уж, передохни, я повишу. – вздохнул Такэда, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Лапа вроде, стала отпускать, и теперь можно было хотя бы говорить не сквозь зубы. Вообще состояние было крайне неприятным – у льва голова сделалась словно налитый водой кокос – большой и тяжелой по ощущениям. Приятного было мало, а тут еще и Манга огня добавил: - Ты дурак, совсем??? Так висеть нельзя – кровь в голову приливает и хрен его знает что с тобой будет. Кровоизлияние получить можешь. А то еще и сердце нагрузки не выдержит. Пол дня так провисишь и все, ты труп.
Услышав это Такэда нервно сглотнул. Умирать не хотелось. Как и терять содержимое желудка, которое вдруг попросилось обратно через пасть: - Так плыви! Че встал?!
Леопард молча сорвался с места и побежал к реке. Такэда как раз повис спиной к пастбищам, а потому имел прекрасный обзор на реку и видел как пятнистый бросился в воду и поплыл. Он с волнением смотрел как того сносит течением, пока кота не загородил берег. Черный закрыл глаза, подумав, что если Мелефара утонет, то все, он умрет здесь, на этой ветке, как какой-то жалкий фрукт. Умрет и сгниет, иссохнет под солнцем. Тупая смерть. Глупая и позорная. Слушая свое дыхание он чувствовал как кровь стучит в ушах. Становилось действительно хреново и Така подумал, что Манга наврал ему про пол дня. Нет, он так и до вечера не провисит, хотя солнце уже клонилось к горизонту. Неожиданно, над его задницей, теперь являющейся самой верхней точкой льва, послышался голос:
- Так, спасатели уже тут, спешат на помощь. - Такэда открыл глаза и увидел как Манга ловко подобрался к сучку что удерживал его и принялся ковыряться с ним, пытаясь оттянуть или же отломать его, но все его действия никакого эффекта не дали.
- Ну чего? – спросил Такэда в нетерпении.
- Сейчас, не отвлекай. – тяжело дыша ответил Манга. Он был грязный и с него капала речная вода, иногда попадая льву, который хотел понаблюдать за попытками освободить его, на морду.  Потянулись долгие минуты, во время которых Такэда все так же медленно раскачивался под веткой а Манга ковырялся наверху, пытаясь его освободить.
- Ну? – наконец, не выдержав спросил лев, качнувшись, и поглядев на Мангу. То что он увидел не обрадовало его. На морде Мелефары он увидел маску страха, которую тот не смог спрятать, да наверно и не пытался. Леопард тяжело дышал, зрачки его были расширены, подбородок испачкан грязью и щепками и слегка подрагивал, а мокрая, клочками торчащая во все стороны шерсть не добавляла картине красоты: - Сейчас… - негромко произнес он, дрожащим голосом: - сейчас точно получится. – но, не получилось. Не сейчас, не на следующий раз, не через раз. Вскоре, обессиливший Манга рухнул на ветку, молча уставившись на песок внизу немигающим взглядом.
- Ну чего? – мрачно спросил Такэда, понимая, что его освобождение пошло не по плану.
- Такэд… - отозвался Манга, и по его голосу было понятно, что никакого желания говорить у него нет. Но, все же вскоре, он продолжил: - Надо лапу отгрызть.
- Че?! Ты баран горный? Лапу отгрызть! Мне??? Себе член откуси! – не выдержав, взорвался Такэда, задергавшись навесу, от чего вызывал новый приступ боли в лапе, который резко остудил его тягу к освобождению таким образом: - Я… я не хочу жить трехногим. - самое мерзкое было в том, что к Такэде медленно приходило осознание того, что у него и правда есть выбор: быть на трех лапах или не быть вообще. От этого становилось одновременно мерзко, дурно и страшно.
- Тогда ты умрешь! – прикрикнула на него Манга, садясь на ветке и глядя куда-то вдаль: - Это не самая лучшая смерть. Кровь будет приливать к голове, и ты так можешь довольно долго болтаться. Сначала будут сосуды лопаться. Потом инсульт может… кровообращение нарушится – тихо начал объяснять Манга, бесцветным голосом, уставившись куда-то в даль. Такэда молчал. Не прерывать его, не просить продолжать, не хотелось, а потому, когда Манга замолчал, он закрыл глаза, пытаясь прислушаться к себе. Черный не знал, насколько вынослив его организм и насколько долго он вот так вот сможет болтаться на ветке без ущерба для здоровья.
- Такэда, ты там как? – неожиданно оторвал его от мыслей встревоженный голос Мелефары.
- Так же. Вишу. Зрею. – попытался схохмить лев, но вышло как-то мрачно, хотя Манга изобразил попытку прыснуть от смеха, которая больше походила на фырканье. Оба кота снова замолчали, и на этот раз молчание затянулось. Легкий ветерок с пастбища принес запахи травы, навоза и двух крупных кошек, самца и самки. Очевидно поймавший эти запахи Манга, затянулся ими, как заядлый курильщик, хорошей сигарой, набирая полную грудь воздуха, а потом робко спросил: - Така… может, все-таки лапу?
- Нет. – твердо и сухо отозвался Такэда, давая понять что разговор окончен.
- Ты тут долго висеть будешь. – через некоторое время ответил Манга, спрыгнув наконец на землю где-то у него за спиной и вскоре обогнув его, усевшийся прямо предо львом. Земля была так близко, но так же недостижима для черного, как луна.
- Я тебя не держу. – фыркнул Такэда, покачав головой, что вызвало в ней приступ боли и лев подумал, что головой ему лучше не мотать больше.
- Да ладно, я подожду. – отозвался Мелефара, отведя взгляд: - Побуду с тобой до конца. – лев поглядел на него, и ему почему то стало пятнистого жаль. Будто бы умирал сейчас не он, а это Мелефара находился в перевернутом состоянии и ожидал неминуемой смерти. Он хотел взбодрить его, но не знал как. Можно было сказать: Эй, приятель, это я умираю, а не ты! Но, Такэда был уверен, что Манге эта фраза придется не по вкусу, и что во всем что случилось, он, возможно, винит себя. Так оно наверно и было. Мало того, что Манга считал себя виновником произошедшего, так еще и был свидетелем гибели друга, от которой не смог его спасти. В голове у пятнистого кота крутилась тысяча глупых идей, но все сводилось к одному: надо оторвать лапу, надо. Он молчал. А Такэда, тем временем, вяло улыбнувшись, произнёс:
- Будешь со мной до самого конца? Клянёшься?
- Что бы не случилось. Клянусь. – неожиданно совершенно серьезно ответил Мелефара, поглядев ему в глаза, и Такэда перестал улыбаться, поняв что леопард не шутит…

Фамильяр введен в игру.

Отредактировано Takeda (13 Апр 2016 01:27:33)

Сложно сказать, как долго продолжалось это представление. Прорехи синего неба, вроде бы показавшиеся под лапами Такэы снова заволокли тучи и подул довольно крепкий ветер, слегка раскачивая черного на ветке, заставляя ту слегка поскрипывать под его весом. Казалось бы, запрыгни на нее, попрыгай и ветка сломается. Но, увы, это было совсем не так и Такэда это знал, стиснув зубы от головной боли, которая накатывала как-то странно, с порывами ветра. Похоже, предсказание Манги начинало сбываться и временами он уже готов был вопить от этих приступов, но сдерживал себя, едва только морщась. Черный понимал, что начни он орать и корчить рожи, это не спустит его с ветки на землю, а вот Мелефаре доставит не мало «незабываемых» минут. Но… сколько он еще сможет вот так вот провисеть? Сколько еще леопард будет сидеть рядом, не тревожа его и проклиная тот момент когда предложил льву перейти реку.

Судьба!

А глюк ведь сказал, что ему еще в прайд, обратно, туда, к матерой, и там надо найти Инокентия, его сына. Инокентий! Такэда иногда поражался способности своего мозга выбирать странные имена, особенно в моменты критической опасности, тогда когда в пору отключиться от боли или жары. Под валерианой и грибами все было не так… Однако, сейчас тревожило льва не это, а то как он все же сможет выбраться из этой ситуации. Хорошо, что крокодилов в реке нет, она слишком быстра и холодна для рептилий, а то наверно, уже приплыли бы поржать и полакомиться странным деликатесом. Хотя, кто знает, может быть к закату, Такэда будет жалеть, что в реке нет хладнокровных хищников, способных убить его довольно быстро. 
«А может и правда, лапу?» - подумал он, когда в очередной раз порывы ветра прекратились и реку, а за одно и противоположный берег начало медленно заволакивать туманом. Зрелище, надо сказать, было из разряда фантастических. Внизу, ну если считать низом задние лапы Такэды, которые находились у ветки, проплывала серая каша облаков, перерубленная темной полосой противоположного берега, пострадавшего от пожара и сейчас медленно тающего в туманной дымке. А посередине этого пейзажа стремительно гнала свои мутные воды река, над которой и клубились белесые пары тумана, словно растревоженные призраки из могил. Вся эта картина сопровождалась абсолютной тишиной, которую не смели разорвать ни один из котов, и, казалось, что даже насекомые с уцелевшего в пожаре берега пастбищ, решили не мешать этой парочке в выборе своей дальнейшей судьбы, если он у них конечно, был. Первым не выдержал Мелефара.
- Такэд, может, все-таки, лапу? – почти умоляющее спросил он, не поворачивая головы, словно боялся встретиться взглядом с Такэдой, и получить его отказ. Впрочем, отказ он и так получил, причем довольно быстро.
- Нет. – ответил болтавшийся вверх тормашками лев, хотя прекрасно понимал: реши Манга осуществить свой план, то и без разрешения льва он заберется на ветку и отгрызёт ему лапу, которую, к слову, Такэда уже чувствовать перестал, и теперь даже не был уверен, что она у него есть.
- Но почему?!! – неожиданно воскликнул пятнистый, вскочив на лапы и сделав перед львом полукруг, словно брал разгон для прыжка на него: - Почему вы львы, такие самоуверенные и бесчувственные? Почему ваша гордость, или что там еще у вас есть внутри позволяет вам умереть из-за простой глупости, прихоти? – он подошел к Такэда вплотную, так что от его носа, до носа льва было расстояние едва ли превышающее ширину лапы Такэды: - Неужели твоя лапа стоит того, чтоб умереть? Неужели твоя лапа стоит мучений твоего друга, который после твоей смерти будет испытывать их до самого своего конца?! – Мелефара опустил взгляд и отвернулся, не то стыдясь своей сиюминутной слабости, не то не найдя, что сказать еще.
- Грызи. – неожиданно, ответил Такэда прикрыв глаза. Неожиданно для самого себя же, потому что разум еще не согласился с его же выбором. Лишиться лапы? Да как? что он будет потом делать? Как выживать? Мелефара наверно, еще и сам не понял, на что он обрекал друга таким решением, но…
- Что? – не понял по началу Манга, переспросив, и видимо решив, что ему послышалось.
- Грызи… Не могу больше висеть, голова сейчас лопнет как кокос… - простонал сквозь зубы Такэда.
- А… я… Я сейчас! – наконец-то оживился леопард и с разбегу бросился в реку, загребая к тому берегу.
«Лишь бы не потонул, второй раз уже плывет, на нервах небось». – подумал черный и прикрыл глаза. пытаясь представить свое будущее. Получалось как-то совсем невесело.
«Ну, хоть натрахаться успел». – пронеслась в голове одинокая мысль, которая впрочем, не внушала оптимизма. Детей у Такэды не было, а значит, если его отец не настрогал еще, их «великий» род прервется. Такэда даже не успел решить, хорошо это, или плохо, как услышал звуки шагов. Мелефара наконец-то подобрался по ветке к нему и возился с лапой. Черный зажмурился. Вот сейчас будет больно, и он мешком упадет на землю, уже без своей задней лапы. Ну, а точнее без какой-то ее части. Потом спрыгнет Манга, остановит кровотечение, даст каких-нибудь трав, может, спину разомнет. Эта мелочь немного поднимала настроение, но не на столько, чтоб смириться с потерей конечности, и Такэда нахмурился, ожидая, когда наконец-то устремиться к земле. Даже лапы вперед выставил, чтоб головой удариться поменьше.
Однако, больно все не было. а земля не приближалась и наконец-то он услышал глухой. Полный тоски голос Манги:
- Я не могу.
- Чего не можешь? – недоуменно спросил Такэда: - У тебя что, зубов совсем не осталось?! – разозлено добавил он, понимая к чему тот клонит. А потом с сарказмом в голосе добавил: - Ну… деснами попробуй пошамкать. – теперь уж рожи корчить не было никакого смысла. Ну, был конечно смысл: умереть со спокойной мордой, чтоб Мангу не мучить, как и положено всем в их роду.
«Дедушка был бы доволен» - подумал он, услышав как за его спиной на землю спрыгнул Манга.
- Прости… - раздалось у него над ухом и Такэда улыбнулася, расслабившись насколько это вообще позволяло его положение.
- Да ничего, ерунда.
- Может и так. Не хочу отпускать тебя к Ахею. – неожиданно признался пятнистый: - Ты веселый и добрый. Тебя все любят.
- Угу. – отозвался Такэда, за раз припомнив и матерую, и льва, что напал на него на переправе, а манга все не унимался:
- Да правда! Смотри, вон ты даже с якобы распоротым боком и чешуей на гриве к себе девок привлекаешь.

Да. Именно так. На горизонте появилась Иша, которая к тому времени как Манга сообщил Такэде о приближении львицы, уже успела пройти большую часть пути и сбавляла бег, не то собираясь остановиться и поржать, не то собираясь сразу броситься на бородавочника, который лежал неподалеку. Видок у кошки был зверский и взгляд тоже, а потому Манга на всякий случай встал, сделав шаг в сторону, так, чтоб оказаться перед Такэдой и в случае нападения на него или же на себя, иметь возможность драться не в одиночку, а при поддержке подвешенного на ветке льва.
- Че там за х*рня творится?! – мигом оживился Такэда, который за этот день только и делал, что избегал возможности схлопотать в щи. Или все же получал по ним, а подбежавшая львица, между тем, «ласково и нежно» попросила Мангу отойти, примеряясь к ветке. Не сразу понявший, что происходит Манга, попытался было протестовать, словами:
- Таки леди, не надо пытаться развлекаться с несчастным, ему и так висится неплохо! – но как только понял, что она собирается делать, присоединился к ней, прыгнув однако, не на ветку, до которой допрыгнуть не мог, а на Такэду.
- Пошел вон!!! – завопил черный видя, что собрался предпринять пятнистый, но было поздно. Леопард одним ловким движением прыгнул и повис на нем, словно пиявка, выдирая клочки шерсти своими когтями и обнимая так, словно любимую после долгой разлуки: - Лапа, идиот! – взвыл черный, пропуская слова львицы о том, что было бы неплохо поберечь голову. Однако, раздался громкий хруст, и ветка, которая ну уж никак не рассчитанная на то, что в роли бородавочника теперь выступит раза в три (а то и больше) весящая львица, благополучно сломалась. Манга, почуяв то, что ветка наконец, переломилась, отпрыгнул в сторону, сделав в воздухе совершенно нереальный кульбит с криком: - Да!!!
Ну, а Такэда, наконец-то достиг земли, изогнувшись спиной и выставив вперед лапы, дабы не впечататься в нее носом. Напрягая их, он почти остановил свое движение к земле, и даже успел сказать победоносное: - Ха!
Однако миг спустя, ветка всем весом мазнула ему по заднице, в буквальном смысле вгоняя во влажный грунт, который покорно набился льву в ноздри и в пасть, заставив закашляться и завалиться на спину. В процессе этого падения, лапа льва спокойно покинула ловушку, которая и захлопнулась только потому, что черный висел на утолщении на лапе, в районе предплюсны. И как только он коснулся земли, и ветка скользнула выше по лапе, к бедру, зажатый участок спокойно покинул рогатину. Ну, как спокойно? Оставляя конечно, на память довольно глубокие царапины, но не более того. Радоваться бы, но Такэда лежал на правом боку, выкатив глаза, и хватая воздух ртом, ну прям как тот карп, которого буквально вот недавно поймал Манга, да разбил о морду Таки.
- Спасибо, спасибо добрая львица! – между тем уже благодарил спасительницу его пятнистый друг, бегавший вокруг нее, и казалось, совершенно забыв о лежащем на земле льве: - Хотите, там бородавочник у нас. – неожиданно ловко перепрыгнув львицу, которая оказалась между ним и Такэдай, лежащим на земле, сообщил Манга. Нет, о Такэде он не забыл и теперь приближался ко льву с милейшей улыбкой, не предвещавшей впрочем, льву, ничего хорошего.
- Ох, ох, ох, что ж я маленьким не сдох? – прохрипел Такэда и попытался встать, но это у него получилось весьма плохо – задняя лапа не отошла еще, а тут и Манга подоспел, с плеча уложив пациента обратно, и перевернув его на спину, а затем весьма бесцеремонно раздвинув задние лапы, так сказать, открывая все достоинства льва напоказ.
- Ты чего творишь?! – рявкнул было на него черный, так и не успев поблагодарить свою спасительницу, но Манга не менее грозно ответил ему: - Заражение крови хочешь? Лежи смирно, ты же себе почти что яйца оторвал! – и «углубился» в осмотр чего-то там между бедер льва. Фраза о потере яиц, теперь когда все было хорошо, отрезвила, и Такэда заткнулся, откинув голову назад и только тут вспомнив о львице. Да, она все еще была тут. Взъерошенная, грязная,  с запекшейся кровью на морде, не то своей, не то чьей-то еще, выглядела она не слишком привлекательно. И все же Такэде показалось, что она ему кого-то напоминает. Впрочем, на больную голову сразу было и не вспомнить, но Така был уверен – они уже где-то встречались. Что ж, то что она его не убила сразу, а спасла, означало только то, что их встреча окончилась хорошо, и Такэда улыбнулся, так мягко, насколько это вообще позволяли еще появляющиеся в его голове, временами, боли и совершенно дурацкая поза: - Спасибо что спасла…

Голова все еще кружилась, а кровь постепенно приливала в заднюю лапу, которой Такэда пытался шевелить. До этого он ее не чувствовал, что его изрядно напугало, но теперь ощущения отдавались в конечности легкими уколами. Это было приятно. Приятно было осознавать, что лапа осталась при нем. Поборов тошноту, Такэда отвернулся от Иши, которая так и пялилась на него, и попытался приподняться, чтоб осмотреть свою лапу. С горем пополам у него получилось. И черный повеселел, когда увидел свою конечность, пусть и расцарапанную с внутренней стороны, но все же целую. Подвигав пальцами, он заулыбался, подумав, что шерсть отрастет, а затем, все же сдвинул задние лапы вместе, поморщившись от неприятных ощущений где-то там, внизу. Было как-то не комфортно так лежать, и не только из-за неприятных ощущений в лапе. Такэду беспокоила самка, которая его пристально разглядывала, и он прекрасно понимал, что они уже встречались где-то. Получать по морде в очередной раз было неохота, а в данном случае он ни сопротивляться толком, ни убежать не мог, как тогда, с матерой. Кстати!
Матерая тоже была похожего окраса. Такэда подумал, что после их встречи она выглядела точно так же – растрепанная, взъерошенная, и вся в земле и листве, по которой им вдвоем пришлось изрядно поваляться. Ну, разве что крови и такого дивного букета запахов не было, но все равно. Через всю толчию пробирался знакомый, можно сказать, давно забытый запах. Но нет, не матерой, хотя, Такэда не мог отрицать – сейчас она выглядела как помолодевшая матерая, и если смыть грязь, и немного пофантазировать, то Такэда сказал бы что перед ним…
«Иша»!
«Ну все, сейчас будет бить» - пронеслась в голове паническая мысль, которая к счастью никак не отразилась на его морде. Така все так же продолжал лежать и улыбаться, вполне лучезарно и удовлетворённо. Как и подобает неожиданно спасенному от смерти зверю. Вот только все же, в его улыбке появилась некоторая толика напряженности. Манга это сразу же заметил бы, а вот заметит ли это не знающая его львица? Хотя, если она его узнала, то уже все равно, но а что, если нет? Такэда попытался сыграть в амнезию. Ну, хотя бы сделать вид. Но, сделать ему этого не удалось.
- Ну, фо рафлефся? Рафтфихай фапы! - раздался над ухом голос Манги, который бесцеремонно подобрался к его задним лапам и как только Такэда расслабил их, слегка раскинув в стороны, сплюнул куда-то ему между лап большой шмат чего-то темно зеленого. Припекло так, что у Такэды шары на лоб полезли и дальнейший спектакль отменился сам собой.
- что… это? – прохрипел лев ерзая на траве, и хватая пастью воздух.
- Травы разные. – буркнул Манга, усевшись рядом и пытаясь про плеваться: - Жжётся? Так и должно быть. Зато всю заразу убьет. – прокомментировал он действие лекарства, а затем обратился к львице, что пока что не покидала их. Мелефаре, признаться, такое соседство не импонировало совершенно – он знал, что как только Такэда оклемается, то сразу же увяжется за ее задницей, и тогда произойдет много всякой фигни. Хорошей и не очень. Но то, что произойдет, можно было и не сомневаться. Всегда было так. Однако, и прогонять он ее не собирался.
- Простите, а вас как зовут? – обратился он к ней, не сводя с перемазанного глиной и кровью морды, своего взгляда и едва заметно втягивая запахи кошки, ловя каждое ее движение: - Я Манга Мелефара. А это мой друг, Такэда.

Стоп! Снято!

Такэда ничего не успел сделать. Хотя за секунду до того как Манга произнес его имя, он понял. что это неизбежно произойдет. Он видел как открывается пасть Манги. как оттуда вылетают совершенно не нужные ему слова. но сделать не мог ничего. И не только потому что манга выбрал не удачную с точки зрения Такэда позицию для приземления своей пятой точки. Така просто не успел ничего предпринять. Даже шлепнуть лапой в хвосту леопарда не успел. Ничего что могло бы предотвратить появление этой фатальной фразы на свет. В голове крутилось только: "Ну все, Писец". Оставалось только надеяться, что Иша забыла тот момент, когда он представлялся  ей и ее матери. Ну да, ведь с ним было еще две самки и потом произошла череда куда более ярких событий. К примеру появление Джокера. Поди тут запомни имя какого-то черно го льва, который между прочим, упомянул о том, что нельзя вот так вот гулять по пустоши, львы разные бывают…
«Вот и делай окружающим добро» - со злостью подумал Такэда, что опять же никак не отобразилось на его морде. Он все так же ангельски улыбался, но в этот раз в предвкушении неизбежных звездулэй. А Манга между тем не унимался:
- Слушай, Такэдыч, ты обещал про шамана рассказать, который предсказал всю эту херню. – пятнистый кивнул на сломанную ветку, на Ишу, на валяющегося рядом бородавочника без задних ног. И как на него-то еще никто не позарился? Хотя, если учесть что тут были лев и леопард, явно не собирающиеся драться, то можно понять мелких хищников, что разумно обходили эту парочку ха версту: - Так вот, для рассказа сейчас самое время! Все равно тебе еще лежать… ну довольно долго лежать, если осложнений не хочешь.

Поначалу ему показалось, что все обошлось. Иша вроде бы все так же продолжала поглядывать в сторону его паха, что черному, естественно, льстило. Манга наконец-то унялся, перестал болтать, и Такэда уже было подумал, что все, пронесло. Ага, как же! Не сразу он понял, что Иша направляется прямо к нему, а когда она нависла над ним, вглядываясь в глаза, словно ища в них ответ на какой-то свой, еще не заданный вопрос, дергаться было поздно. Между прочим, Такэда прекрасно знал, что это за вопрос. Ему не составило труда выстроить логическую цепочку и предположить, что если мать Иши спрашивала, где дочки, то Иша спросит, где мамаша. И сестра, кстати, а где же ее сестра? Как ее там? Кейона? Кажется так…
Логично было бы предположить, что Иша и ее сестрица должны были ходить как Манга и Ёши, но Кейону рядом с Ишей, как и Ёши рядом с Мангой, он не наблюдал. И если в случае Манги, Такэда был уверен, что с Ёши все в порядке, то в случае с Ишей, все было как раз наоборот. Он предположил, что Кейона погибла тогда, но тут же отогнал от себя эту мысль. Нет, будь так, Иша не стала бы медлить и накинулась бы на него без слов. Сразу. Как матерая. А что, если она и правда погибла, а Иша просто хочет получить для себя некое подтверждение, чтоб расправиться с раненым львом, отомстить ему. От таких невеселых мыслей Такэда чуть было не поменялся в лице и не сглотнул, но все же ни один мускул не дрогнул у него на морде. А правда, где же вторая самка? Такэда вспомнил, что она была слепой. Мысли закрутились в его голове быстрым водоворотом.
«Хотел найти судьбу, идиот? На, получи! Блин, ну почему моя судьба состоит из перманентного получения в морду?!» - думал он глядя в глаза Иши, и пытаясь в них хоть что-то рассмотреть. Надо сказать, получалось. Ну, хотя бы потому, что все-таки Иша не Такэда и черногривый сумел понять по выражению ее морды и тому как напрягаются ее мускулы, жевала на морде, что львица хочет ему врезать. Очень. Но, от чего-то себя сдерживает. Для чего, было совершенно не ясно, но так же Така понимал, что продлится это хрупкое, наигранное спокойствие совсем не долго. До первой же неправильной фразы. Так что же, строить из себя идиота и отнекиваться, пока самка не нападет?
Находящийся неподалеку Манга, между прочим, тоже заметил реакцию Иши. Он уже давно, украдкой наблюдал за самкой, наслаждаясь некоторой тяжестью ее движений и своеобразной грацией. Леопард как раз разрешал сложную дилемму. В какую категорию самок занести Ишу? С одной стороны, она была весьма неплохо сложена, что ему нравилось. Но при этом имела крупные размеры и несколько угловатые формы, что Манге не слишком нравилось. Но, главное, запах. Запах Иши одновременно сочетал элементы молодости, силы и двух начал одновременно: женского и мужского. Прикрывая глаза, и не без удовольствия втягивая ноздрями ее запах, который иногда доносили порывы легкого ветерка, он думал о том, чего же в ней больше: нежности и гибкости самки, или силы и выносливости самца? А потому не смог пропустить того момента, когда она замерла, чтоб позыркать по сторонам, а затем весьма прямолинейно двинулась в сторону Такэды. Манга медленно и неуверенно встал, потому что такое поведение самки для него было в новинку, но он и не сомневался, что если знакомая все же углядела в Такэде противника, то его помощь будет не лишней.
Такэда тоже не дремал, и боковым зрением смог увидеть, что его пятнистый друг решил поменять позицию. Не сложно было догадаться для чего. Бросив на него взгляд, чтоб окончательно убедиться в правильности своей догадки, Такэда повернулся к Ише, он нехотя ответил, перестав улыбаться:
- Северным, Иша. – ну а что еще сказать? Привет, я как раз шел тебя искать, чтоб привести к Матери, за что она обещала мне… а собственно, что обещала? Вроде бы трах не намечался, да и попу подставлять она не собиралась. Такэда был не уверен, что повторное появление в прайде Фаера сойдет ему с лап, а как выманить матерую на границу он не знал. Да и не наваляют ли ему дочка с мамашей на пару? Ведь что не говори, а у матерой это в одиночку получилось.
- Манга, это Иша. – сказал, наконец, он, прикидывая, успеет ли прикрыть нос если Иша решит ударить по нему лапой со всей дури. На всякий случай Такэда сдвинул задние лапы, от греха подальше.
- Так прекрасно же! – отозвался Манга, усаживаясь на траву и вроде как расслабившись. Смысл сказанных Такой слов до него дошел быстро: - Постой-ка, так это же.. так вы знаете друг друга? – к счастью, Манге хватило мозгов и реакции, чтоб не ляпнуть еще один фэйл и вовремя заткнуться в тряпочку: - Ну, тогда я пойду, еще травы про запас соберу, а вы поболтайте пока. – он выждал момент пока Иша переключит внимание на Такэду, а затем подмигнув льву, явно не по поводу того, что у него скоро будет секс, а по поводу того что уходить он и не собирается, неторопливо скрылся за перегибом берега, где-то в высокой траве пастбища, в районе ближайших кустов. Вроде как ушел, но Такэда был уверен – пятнистый был где-то рядом. Молчание затянулось, но на этот раз, помянув характер матерой Такэда не собирался его прерывать.

Как ни странно, ни бить, ни совершать над ним еще каких-либо непотребств львица не стала. Она села неподалеку, так, чтоб ему не приходилось поворачивать шею, грозя сломать ее, чтоб увидеть собеседницу. Странное радушие, которое лев просто не понимал. Он попытался поставить себя на место Иши, но не смог. Не то чтобы черный был так циничен и прожжен жизнью, просто опыта не было. Не было брата или сестры, за которых он бы мог беспокоится. Не было семьи, бродящей по пустоши и рискующей встретить того же Джокера, судя по его не появлению в жизни Такэды, царство ему небесное. Семья черного была в прайде, большом и надежном, под защитой патрульных и бед по идее не знала. Мать наверно растила новое потомство, о котором Такэда не знал. Ну, а потомство не знало о нем, и отец в очередной раз травил им байки про деда, ожидая, когда самцы подрастут, чтоб выдворить их прочь, в пасть голодной на одиночек пустоши. И новая толпа черногривой братии будет отвоевывать себе место под солнцем, лелея глупые надежды возвыситься так же как и его дед когда-то. При мыслях об этом Такэде почему то стало смешно, однако, он не улыбнулся в очередной раз сдержав себя. Вот только, зачем?
Пока Иша молчала, он ее разглядывал. Было в ней немало черт матери, но и своих, совершенно неподражаемых отличий, было тоже предостаточно. Характер, к примеру. Хотя, конечно, Такэда подозревал, что если Иша продолжит жизнь одиночки, то характер у нее испортится. И все же ему нравилась ее некоторая наивность и доброта, проглядывающая в ее движениях и взгляде, даже не смотря на маску неприступности и, быть может злобы к нему. Тем удивительнее было то, что она его пожалела, главного виновника всех ее бед, по сути. Обычно, другие львы при виде своего обидчика в таком невыгодном положении, бросались на него, вымещая злобу на нем, за все свои жизненные неудачи, в которых были виноваты сами, заодно поясняя каждую травму и каждый нанесенный удар. С ишей все было не так. Да, наверно, кинься она с ходу в драку, все было бы проще.
- Долгая история. – отозвался Такэда, решив немного подождать, чего она еще скажет и Иша не заставила себя долго ждать.
- А где все твои?
Можно было не продолжать. Такэда и так понял о чем разговор. Воспоминания о Мериде и Селене заставили сердце болезненно сжаться, хотя на его морде это почти никак не отразилось, ну разве что, он слегка, едва заметно поморщился. Словно проглотил крупного жука, коими так любят питаться бородавочники. Было обидно. Очень. И он даже не мог рассказать Ише насколько было ему обидно, что все обернулось именно так. Насколько сильно он жалел, что был слаб и труслив, что не смог кинуться на Джокера и перегрызть ему глотку. Не факт, конечно, что в итоге его гарем из четырех львиц сохранился бы, но осталась бы как минимум одна. А теперь ничего. Не жизнь, а череда упущенных возможностей какая-то!
- Мои… - тихо прошептал он, словно разговаривая сам с собой: - Они никогда не были моими. Мы, одиночки, свободные звери и никому не принадлежим. Мы не вещи в конце концов. А ты их еще помнишь? – удивился Такэда, и не стал скрывать этого, от чего его голос прозвучал с соответствующими нотками. Год ведь прошел. Или больше? Такэда был уверен, что встреть он теперь Кейону, может и не узнать ее, ну или ту же Мериду. Неприятно было то, что если он и любая из львиц узнают друг друга, то для Такэды эта встреча не будет приятной. Так что вспоминать не хотелось. Хотелось все забыть. Хотелось все начать с чистого листа и переписать свою жизнь по новой, обходя все ямы и грязные лужи, в которых он успел вымазаться. Но вот беда – Такэда был никудышным писателем.
- Им повезло меньше чем вам. Наверно. – нехотя ответил он, прикрыв глаза, а затем тяжело перевалился на бок, укладываясь поудобнее. Вообще, лежать на песке было не комфортно, и Такэда уже давно поглядывал на зеленую травку, которая была выше по берегу и манила его к себе: - Я не стал тогда возвращаться к озеру, и надеюсь, моего маленького выступления им хватило, чтоб понять, что это за лев, и вовремя бежать. – он замолчал. Захотелось плюнуть на все и просто прогнать Ишу, чтоб больше не доставала его своими глупыми вопросами и не заставляла его вспоминать не самый приятный кусок своей жизни. «Все равно ничего не выйдет – ни секса, ни дружбы, ни любви» - твердил упрямый разум черногривого и от этого на душе было еще более погано.

«Ты бросил их с этим выродком!» - Такэда едва слышно скрипнул зубами. Тогда, в той ситуации, он был почти в таком же положении как сейчас Иша с ним. Да, Джокер был не велик, но Такэда не раз видел, как он легко и непринужденно убивал львов куда сильнее и крупнее себя. И что? Вступить в бой и погибнуть? Вот только, Джокер не убил бы его… Такэда знал, чего добивается зеленогривый и чего ждет, чтоб потом быстро расправиться с ним, потеряв к своей мудреной игрушке, которую наверняка считал головоломкой, всякий интерес. Надо ли это рассказывать Ише? Надо ли ей вообще что-то объяснять? Такэда смолчал. А упреки и нелепые предложения продолжались. Ну вот, вставай и дерись. Ну прям вынь да полож! Как бы это не прозвучало странно, но Такэда мог встать. Да, болела голова, да, саднила задняя лапа. Но это все неудобства, которые испытывал лев, и, ни слабости, ни тошноты он не ощущал. Не то, провисел вниз головой не достаточно, не то, оказался куда выносливее чем предполагал. А может и правда, кровь леопардов помогла. Сказать толком было сложно, но главное было то, что драться Такэда мог. Однако этого делать не пришлось, Иша практически тут же сдалась, но не успокоилась. Троллинг продолжился, и в какой-то момент, а именно на фразе: Много врагов нажил? Такэда не выдержал, и рассмеялся. Долго и протяжно. Когда он замолчал и внимательно поглядел на львицу, то произнес только одну фразу, не то вопрошающую, не то утверждающую:
- Ты хотя бы сама понимаешь, насколько сказанное тобой, смешно?
Быстрый перекат на левый бок, и он тут же вскакивает. Мгновение, и лев уже на лапах, слегка согнув их, словно собирается сделать прыжок на львицу, что только что улеглась на землю. И он в ту же секунду совершил прыжок, но не на нее, а рядом, чтоб следующим прыжком уйти ей за спину, и далее по дуге на перегиб берега, к зеленой траве в которой, как оказалось возлежал Мелефара. Чуть было не столкнувшись нос к носу с леопардом, Такэда с возмущением поглядел на него, и обернулся, едва заметно поморщившись от боли на внутренней стороне лапы. На все это ушло никак не больше пяти секунд. Львица, конечно, уже успела вскочить на лапы, но Такэду это как то не особо заинтересовало.
- Когда я говорил «смешно», то имел ввиду не драку между нами, нет. – Така неспешно улегся сначала в позу сфинкса, мордой в сторону Иши, находясь теперь по склону берега выше, в траве, растущей как здесь, так и по всему пастбищу. А затем нехотя перевалился на бок: - Я имел ввиду, драку с противником, который превосходил меня в несколько раз. – он не на долго замолчал, прикрыв глаза, слушая как в траве копошится Манга устраиваясь поудобнее где-то рядом с ним, у его задних лап:
- Ты еще не ощутила вкус бессилия, предательства, когда друг который спас тебе жизнь, в итоге оказывается вовсе не другом. – меланхолично произнес он, словно разговор шел не о его истории, а о каких-то обыденных вещах, к примеру, есть ли нижнюю часть ноги зебры, если вас только двое, и мяса в районе ее плеч и бедер с лихвой хватит чтоб наесться до пуза. Черный поднял голову и поглядел на львицу совершенно спокойной мордой, однако слова из его пасти вырывались с порыкиванием, и нотками ярости. От чего казалось, что говорит какое-то неживое изваяние, кукла, которую дергают за ниточки: - А в итоге, оказывается, что «друг» просто очередной маньяк, который нашел себе милую игрушку и до поры до времени нельзя понять, что происходит. Но, когда он начинает убивать львиц, с детенышами которые якобы напали на него, все становится ясно.
- Ты об этом не рассказывал… - неожиданно, глухо отозвался из-за его спины Манга: - Я тогда подумал, что ты просто еще один подросток, который с дуру прибился к банде этого отморозка. – Такэда не стал оборачиваться, потому что по интонациям ему и так было понятно, что Манга говорит нехотя, и наверно отвернется, если только ему вздумается поглядеть пятнистому в глаза. А потому прерывать его Така не стал, молча слушая его и следя за движениями Иши: - Да и гуляешь с ним, потому что он сильный и это круто. Ну, а потом просто боялся сбежать, потому что типа главарь узнает, и убьет, потому что у его клуба есть правила…
Такэда на это только усмехнулся, и изогнувшись поглядел на Мангу:
- Да нет, дружище, не было никаких правил. – добродушно улыбнулся он, но вдруг замер, вспомнив кое что. Улыбка стерлась с его губ, как остатки вкусного крема с пирожного, которое слишком большое чтоб поместиться в рот, и вечно оставляет на губах и щеках белесые, сладкие следы. Вот только в это раз привкус был горький: - Хотя нет. Вру. Было одно правило. – задумчиво произнес Такэда, и  глядя на Мангу, приоткрывшего пасть и слегка подавшегося вперед, к нему, с немым вопросом на устах, добавил: - Нельзя было показывать, что ты страдаешь, или что тебе кого-то жаль. Никогда… - он улыбнулся той самой, коронной, совершенно безумной Джокерской улыбкой: - Иначе, умрешь.
Манга только вздрогнул, но от Такэды не ускользнуло то, как его друг дернулся и как напряглись его сильные лапы: - Ну тебя, с твоими шуточками! Я как эту улыбку вспомню, дурно становится.
А Такэда между тем повернулся к Ише и с той же спокойной, меланхоличной мордой произнес:
- Уходи, Иша. Я не добренький веселый львенок и общаться дальше нам не стоит. Спасибо что спасла, конечно, но я тебе помочь, увы, ничем не… - и тут он осекся. Замолчал. Мог помочь, еще как мог, и собирался, когда шел в этом направлении. В голове все смешалось: весь этот безумный поход в горы, драка с матерой, могила в пустоши и привидение гиены рядом с ним, которое и направило его сюда. Всего секунду Така мялся внутри себя никак не показав это на морде в очередной раз, а потом произнес, глядя ей в глаза, серьезным голосом:
- Иди в сторону заката, пока не достигнешь озера где мы встретили Джокера, оттуда вдоль гнилой реки, до переправы в брод через Зимбабве и прямиком в Джунгли. Там найдешь свою судьбу.
- Ну, офигенно! – неожиданно подал голос Мелефара из-за его спины, вставая на лапы: - Ну, Такэда, ты и гад! Твой шаман про всех сказал, и про меня тоже наверняка, а ты молчишь!
Такэда вздохнул и поглядел на Ишу так, будто умолял немедленно прикончить его на месте, чтоб не мучился, а Манга, между тем. обошел его и встал между ним и львицей ,загородив черному весь обзор: - Так, рассказывай все и сейчас же.

- Была?! – удивился, Такэда не скрыв в этот раз своих эмоций: - А кроме отца, никого не встретила?
Хотя, что спрашивать, если Иша здесь, то или разругалась с матерью, или не встретила ее вовсе. И вот что теперь, после таких-то совпадений? Черногривый вздохнул, нехотя усаживаясь. Надо же, теперь и львице, что еще недавно считала его врагом, было интересно, что же это был за шаман, а Такэда даже не знал с чего начать. Ведь наставления ему дал собственный… глюк? Или все-таки не глюк? У него с самого начала были нехорошие предчувствия по поводу встреченной гиены. Но он сам себе не хотел признаваться, с чем столкнулся в пустоши и в какую историю влез.
- Ладно. – сдался наконец он, глядя как Манга теребит от нетерпения траву своим пятнистым хвостом: - В общем. Путь мой лежал вдоль реки Зимбабве, а затем мимо гнилой реки. Не буду скрывать, я шел к дебрям – лев улыбнулся, и поглядел на Мелефару, морда которого так и расплылась в улыбке. Пятнистый, от удовольствия и радости, что наконец-то его упоминают в рассказе и собственно именно он и является завязкой ко всему приключению, от гордости даже вытянулся, слегка выпятив грудь. Мол, вот значит как. Я главный объект всей этой заварушки. Ну, а Такэда продолжил:
- Решил срезать через пустоши, потому что вода в реке все равно гнилье, а солнце палило просто нестерпимо. Так вот, проходя мимо каменной гряды, там, где высится небольшой курганчик…
- А, это где-то ближе к реке, оттуда еще термитник видно? – неожиданно перебил его Манга, и Такэда кивнул, добавив: - Ага, там как раз у камней небольшой курганчик сложен. Там еще в него какие-то дураки все время цветы свежие втыкают. – сказать напрямую, что это именно он тот дурак, который сложил курганчик аккуратно и воткнул в него цветы, Такэда не решился. Ему было проще соврать со спокойной мордой, чем объяснять Манге и Ише что, зачем и почему: - Так вот, я решил передохнуть как раз у курганчика. Там недалеко огромный валун высится. Ну, лег я в тень, и вижу, идет полосатая гиена…
- Такэдыч… - снова перебил его Манга, и Такэда неожиданно для себя отметил, что леопард слегка подался вперед и как-то странно на него смотрит. Улыбаться пятнистый тоже перестал, и черный немного напрягшись, поморщился, а потом сказал:
- Слушай, не перебивай, а? Так вот о чем я… а, полосатая гиена. И появилась вроде, ниоткуда. Вот рядом не было, а вот уже и есть.
- Такэда, ты… призрака видел. – снова перебил его Манга и мрачно добавил: - Слышал, что поговорить с призраком не к добру. К смерти.
- Да ну тебя! – раздраженно ответил Манге Такэда, вскакивая на лапы. Он развернулся и осмотрел пастбище, а затем поглядел на реку, на противоположный берег и снова уселся перед Ишей и леопардом, встряхнувшись, чтоб уложить неожиданно ставший дыбом загривок: - Я думал, глюк… Да и с чего бы это я стал призраков видеть?! - спокойно, словно нехотя сказал он.
- Ага. – фыркнул в ответ Мелефара: - Глюки будущее не предсказывают. Ты или как-то связан с ним, или сделал что-то мегаполезное для этого мира и теперь можешь видеть мертвых. Видел еще кого?
- Нет. - коротко отозвался Такэда.
- Он тебя о чем-нибудь просил?
- Ну… - Такэда сморщился, будто проглотил лимон, и махнул лапой в сторону: - Так, о мелочи.
- О мелочи? – неожиданно вспылил Мелефара, прикрикнув на льва: - И тебе, конечно, хватило ума отказать!
- Нет. – сухо ответил Такэда. Дураком он себя не чувствовал, он чувствовал себя дурно. Связался с призраком. Что он там говорил? Судьбу свою встретишь? Пока Такэда молчал, глядя то по сторонам, то себе под лапы. Манга продолжил допрос:
- Ну и… что он попросил?
- Ну так... – замялся черногривый: - Сына отыскать. И сказать ему, что предок почил и пребывает в пустоши на ПМЖ.
- Шикарно, просто шикарно! – леопард взмахнул лапой и развернувшись спиной к Такэде пошел прочь. Но, не пройдя и трех шагов, развернулся и снова подошел к нему и Ише: - Ну, что стоишь? Идем гиену искать.
- Гиену искать? Зачем?!! – удивился Такэда с непониманием погалдев сначала на Ишу, а потом на Мангу, который не заставил себя ждать с ответом: - Затем, Така, что с призраками не шутят. Ты просто притягиваешь своей задницей приключения. И я до сих пор не понимаю, как тебе удается все время выходить из них, мало того что живым, так еще и целым и почти что невредимым! – они оба, не сговариваясь поглядели на ветку, которую помогла сломать именно Иша: - Когда все же помрешь, скажи своему ангелу хранителю, чтоб приглядел за мной. Мой бы в твоем случае умыл лапы еще когда ты висел на ветке. – вполне серьезно сказал Манга, когда они «насмотрелись», на лежащую под углом ветку. После чего пятнистый снова спросил: - Так что призрак вообще тебе сказал?
Такэда молчал. Нстроение было мрачное. Он попытался вспомнить слова призрака, которого принял за собственный глюк, и как назло вспомнил их весьма хорошо. Получалось надо идти искать Мисаву. Но так же получалось, что Мисава это мать Иши? Такэда конечно не процитировал слова гиены. «Ты же хочешь трахнуть Мисаву?» Да-да. полосатый бес даже это предвидел. Как знал. По этому Такэда опустил эти слова, ну а.. .вдруг? Берд, конечно, какой-то. Однако, пока что все сходилось и черный, поступив именно так, как сказала гиена, все же встретил свою судьбу в том или ином виде. Или даже две…
- Ну?!! – тем временем прикрикнул на него не выдержевший ожидания Манга.
- Тебе процитировать? – ухмыльнувшись и слегка склонив в его сторону голову, спросил Такэда.
- Да, процитировать!
- Найди пожалуйста моего сына и передай что я умер. Тебе все равно ведь придется идти в прайд к Мисаве. Иди  на дальние пастбища, там найдешь свою судьбу! Все! – сделав короткую паузу лев добавил: - Только вот… ни одной самки с таким именем я не знаю. А идти опрашивать всех кошек что вместо знакомства пытались налепить мне по морде, как то не хочется, да и долго...

- И правда, засада какая-то… - со вздохом первым отозвался Манга, слегка нахмурив брови и видимо о чем-то задумавшийся: - Хрен теперь ее где найдешь…
Такэда было, тоже так подумал. но тут, совершенно неожиданно, подала голос Иша и снова заставила льва удивиться. Ее мать и правда звали Мисавой! Вот тут у Такэды и правда чуть глаза на лоб не полезли. И хоть он и попытался сдержаться но не смог – правая бровь приподнялась, будто в удивлении, а вот левая так на месте и осталась и льву пришлось сказать: - Правда?
- Так круто же! – воскликнул Манга, но такэда посмотрел на него суровым взглядом и тот притих, неуверенно спросив: - А что не так?
- Мы не друзья. Ни с ней, ни с ее мамашей, - Такэда кивнул на Ишу, снова спрятав эмоции под непроницаемой маской спокойствия: - если ту и правда так зовут. Ибо верить мне ей, как и наоборот, нет никакого повода. – она замолчал, но зато заговорила Иша, которая все же, похоже решила затроллить черного льва. Такэда кое-как проглотил и ее слова и ее смех. Он и сам не особо верил в призраков, но вот беда – одного он и правда видел собственными глазами и никак не мог привязать его появление ни к траве, ни к жаре, ни к чему либо еще. К тому же призрак ни разу не ошибся в своем предсказании, и это было еще одним доказательством, что все, что произошло, было не во сне, а наяву. А спорить с Ишей не хотелось. Такэде, признаться, уже вообще ничего не хотелось. Потому как Иша хоть и оказалась недрачливой версией мамаши, но при этом все равно продолжала игнорировать здравый смысл и нарываться если не на хороший засадон прямо под хвост, то как минимум оплеуху. Драться черный с ней не хотел по целому ряду причин: получить новых ссадин и царапин ни за что он не желал. Портить с ее матерью отношения за то что избил дочку – тоже. Хотя, Такэда прекрасно понимал, что в итге бить ее не будет – поваляет по земле и все… почему собственно все? Да хотя бы потому что… опять Мисава. Нет, Така ее не боялся. Он мог просто не возвращаться к ней никогда, но, он от чего то испытывал сильную тягу к матерой, хотя и не мог понять, от чего? Девица была не молода, и особой красотой уже похвастать не могла. Может быть из-за ее огромного опыта?
Господи! Да она же тогда как юнцу ему сказала простое: может быть! Может быть, а он уже помчался на край света искать ее дочурку даже не подумав как вернет домой и вернет ли? А ради чего? Чтоб вернуться и быть оцененным как антилопа в стаде, есть или не есть? Несомненно, если матерая захочет, она позволит ему подраться с ней, и возможно, позволит победить. О, они оба прекрасно знали чем такое закончится и Такэде не нужно было читать ее мысли, а ей – его. Он уже и так все сказал и показал и она, при этом, зная зачем конкретно он вернется не сказала нет. Она, сделает вид, конечно, что сопротивляется и может быть, если он ей понравится и если окажется достаточно для нее силен и вынослив, она позволит собой воспользоваться, резкими рывками, и ударами хвоста по его бокам, подсказывая, нужна ли ей «добавка». Или пора бы уже и честь знать очередному, глупому, юному «насильнику». Который даже не поймет что был просто очередной забавой для немолодой самки. Способом расслабиться с красивым, сильным и молодым львом.  Это бесило. Это казалось абсурдным. Но Такэду одна только мысль о том что его оценили и признали годным, сводила сума и заставляла все время втихую поглядывать в сторону прайда Фаера. А потому у него был шанс вытащить еще один счастливый билет. И Такэда как наркоман внутренне трясся всеми конечностями, как только думал о том, что ему могут дать шанс.
А тут Иша… А собственно, от чего бы не Иша? Тоже сильная, крупная, подтянутая… но вот только что будет после драки? Поймет ли дочка матерой, зачем вообще они валялись в пыли? Ощутит ли что-нибудь, повалявшись с взрослым львом в обнимку и от души «наобнимавшись» с ним, или с гордым видом изрисовав его царапинами, уйдет прочь? Такэда молчал и думал, думал и молчал, а затем негромко сказал:
- Смешно, да. Время покажет, кто был чьей судьбой. – он встал и вроде как собирался уходить, развернувшись и сделав пару шагов прочь в глубину пастбища, но тут, будто что-то вспомнив, развернулся и сказал: - День назад на меня напала крупная, матерая львица, окрасом похожая на тебя. – он внимательно смотрел в глаза Иши и старясь придать своей морде максимально спокойный и уверенный вид: - Причин она не объясняла, как и не сказала своего имени. Мне кажется, что это была она. И да, встретил я ее аккурат на территории одного из прайдов, у границы. – черный замолчал, а затем, вздохнув и сбросив к черту маску спокойствия и безразличия, повернув голову к Манге Мелефаре, добродушно сказал: - Может, и правда моя судьба – ветка. Однако, это не отменяет выполнение клятв и обещаний. Идем, Манга, путь не близкий. - собираясь развернуться он добавил: - До свидания Иша, береги себя. Я передам Мисаве, что с тобой все хорошо.

«н*х я сюда пришел? А, полотенце!»

Ну, вот такие примерно мысли возникли в голове у Такэды, когда Иша, услышав его слова настигла его и пристроившись с противоположного бока от того, рядом с которым шел Манга, попросила взять ее с собой. Вот все само собой решилось и запуталось, потому что… потому что теперь он приведет дочку матери и потом… а что, собственно, потом?!
Он повернул голову и поглядев на Ишу, спокойно сказал:
- Если ты готова довериться и пойти с нами, то идем. - не прекращая перебирать лапами и двигаясь вдоль реки: - В конце концов, сейчас, как и тогда, выбор за тобой. И тебе в итоге за него отвечать. – и снова вроде бы воцарилось молчание, во время которого Такэда попытался решить сразу два вопроса. Во-первых как не получить по щам от двух львиц сразу же, после того как черный передаст доченьку в любящие лапки, в во-вторых, как потом получить то что обещала Мисава, ведь ее дочка уже взрослая и, скорее всего не дура, хотя, таковой притворяется. Молчание, продлилось не долго, ровно десять шагов, после чего Такэда неожиданно выдал:
- А вдруг я тебя обманываю и намереваюсь увести в укромное место, чтобы…
- …отхватить от нее в морду. – продолжил Манга, тихонько захихикав, на что Такэда только вздохнул закатив глаза и решив больше не возвращаться к этому разговору. Такэда снова замолчал, понимая, что Манга, видимо, уже причислил Ишу к одной из его подружек. А с подружками, как известно, иногда происходят ссоры, и теперь он, Такэда, просто восстанавливает отношения. Это грозило… А одному Ахею известно, чем теперь это грозило, ведь если за время путешествия Пятнистый и львица споются, то все, ему просто конец. Между тем, молчание неожиданно прервал Мелефара, которого такая неожиданная перемена в действиях Такэды, сильно удивила. Некоторое время пятнистый пытался понять, как же так получается, что они вроде с Ишей не друзья и повода им друг-другу доверять нет, но вот, одна просьба самки и они идут вместе! Манга понимал, что возможно все дело в Ише, а точнее в ее заднице, но… любопытство сжирало его с головы до пят, распространяясь по мозгу как гангрена по телу и заставляя изнывать от неведения. Поэтому в итоге Манга вскоре не выдержал и сказал:
- Така… слушай, расскажи ка все с начала.
- Что, все? – покосился на Мангу Такэда. С того момента как они покинули место, где Иша помогла освободить его от капкана в который он попал, лев заметно повеселел и теперь едва заметно, безмятежно улыбался, словно витая где-то в облаках. Даже Манга своими приколами не смог его теперь испортить.
- Ну… что у вас там за история с Джокером и Ишей?
Такэда нахмурился и поглядел на Ишу, а затем на Мангу. Он прекрасно понимал, что в итоге слово за слово, и на первом же привале эта тема всплывет и тогда уж ему не отвертится. Но, стоит ли тянуть? Однако, говорить об этом не хотелось. Да и Ише обсуждение и вообще воспоминания этих событий могли доставить не мало неприятных моментов. Все же она заблудилась, семью потеряла. Судя по тому, что она одна идет с ним, Кейона или нашла мать или пропала вообще.
- Манга, а тебе это точно надо? – вместо ответа спросил Такэда, и Манга, пожав плечами, буркнул что-то под нос. А затем, сбавил ход, и вообще забрал куда-то в сторону, словно собрался уйти, заставив Такэду остановиться и крикнуть:
- Манга, погоди! Ну… ты серьезно обиделся? Да брось, ну хочешь расскажу все, с самого начала?
- Нет! – леопард словно нырнул в траву, исчезнув в ней, но через секунду над высокой травой снова возникла его голова: - Я не обиделся, дружище! – Мелефара улыбнулся, чуть было не рассмеявшись. Выражение испуга на морде Такэды, которое он не стал скрывать от друга, видимо, доставило ему удовольствие: - Но мне кажется, вам с Ишей надо поговорить, потому что идти нам далеко, а непонимание, это штука опасная. – после чего, снова исчез в траве из которой донеслось: - я буду рядом, не отстану… - и все, пятнистого словно след простыл.
- Да уж. – покачал головой Такэда, двинувшись дальше и оставшись в компании с Ишей. Поначалу он замолчал, не зная, что сказать. Как-то это было странно – он в компании симпатичной молодой самки и не знает что сказать, как ее развлечь. Но вот парадокс: не он ли день назад страстно мечтал ее отыскать, а потом, когда нашёл и все хорошенько обдумал, не он ли пытался ее прогнать. Избавиться от нее. И вот, теперь идет рядом с ней, с трудом удерживаясь от соблазна осмотреть ее получше, потому что как ни крути, самка то красивая. И чем дальше они молча шли, чем больше Такэда на нее поглядывал, тем больше положительных моментов он в ней находил.
- Ну, ничего не хочешь мне сказать? Или спросить? – наконец-то решился он, с легкой неуверенностью в голосе, сам того не понимая, от чего не скрывает от нее свои чувства и делится ими так, как делится с Мангой, лучшим другом, которому вполне мог бы выложить все, про себя и свою жизнь, от самого начала и до самого конца.

- Зачем? Хороший вопрос… - усмехнулся Такэда, поглядев на Ишу, когда она закончила свой короткий монолог. А и правда, зачем? Черный впрочем долго не думал, а сказал правду, как она есть: - Когда-то я очень сильно ошибся. А ты такая же доверчивая, как я когда-то. – он пожал плечами, не сбавляя шага, а затем. сделав короткую паузу, поглядел на Ишу и добавил: - Наверно, просто не желаю никому своей судьбы, только и всего. Хотя и не знаю даже, поможет тебе это или нет, и будешь ли ты вообще слушать хоть что-то из того, что я говорю.
«Тащил бы уже» Да, это забавляло. Чем больше он находился рядом с бурой, тем больше осознавал, как они похожи с матерью. Не только внешне, но и характерами. Такэде вдруг показалось, что Кейона вовсе не сестра Иши, как та думает, а просто… подкидыш? Ну, уж слишком разными были у сестер характеры и внешность, и насколько Иша совпадала характером с матерью, настолько же Кейона разнилась. Такэда от чего то вспомнил про то, что Иша сказала, якобы встретила отца там, в прайде Фаера. Ну, если конечно они правильно поняли друг друга, в то время когда Така говорил, где она могла бы встретить мать. Намекал, точнее.
«Странно» - подумал Такэда: «Мне показалось, что они вполне себе дружная семья. От чего же Иша так резко отозвалась об этом, Сером льве? От чего на не осталась с ним?» Ему хотелось спросить, очень хотелось. Но спрашивать он не стал. Такэда от чего-то вспомнил, как обошелся с ним его отец и прикусил язык. Не то, чтоб он злился на отца, но были моменты в его жизни, когда он был готов прибить своего старика, окажись он в нужное время перед ним. И винил в такие моменты, конечно же, только его во всех своих бедах. Молча винил. Не меняя выражения своей морды и не открывая пасти. А ведь иногда так хотелось рассказать хоть кому-нибудь, как ему хреново жилось иногда…

«Правило первое: никогда никому не показывай свои эмоции. Враг может этим воспользоваться».

- А что до странностей... все мы странные. – он улыбнулся, покосившись на идущую рядом бурую: - Ты, наверно, просто еще не ныряла в себя, чтобы получше разглядеть, какая ты на самом деле есть. Но поверь моему опыту, когда ты это сделаешь, то удивишься очень сильно. – он покачал головой, обернувшись и внимательно поглядев назад. для чего слегка пришлось сбросить темп: - Ждешь в гости какого-то знакомого? – спросил он.
Да, от Такэды не укрылось то, что Иша оставляла метки. Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что это была не ее сестра. Нет-нет, Иша без нее просто не пошла бы никуда, и скорее всего, окажись сестра рядом, Такэда узрел бы и ее. Он был уверен, что молодая самка не позволила бы слепой сестре остаться где-то без ее присмотра, а значит, у нее появилась подруга, или друг. Последнее было несколько хуже для Такэды, который, вполне мог получить еще одну сцену ревности. Ну, потопу той, которую устроил патрульный на переправе. А если лев был так же велик, как и тот, которого Таке удалось притопить, то у него будут проблемы. На суше черному еще не удавалось одолеть льва крупнее себя. Ни разу.

- Как законченный хмырь… - с задумчивостью в голосе повторил за ней Такэда: - Похоже в борьбе добра и зла у тебя только два берега, а я как назло, так часто их путал, что уже запутался.
Пастбища остались позади, и Такэда взял немного правее, чтоб пройти через пустоши и миновать Северное озеро, которое не только на него одного могло навести массу воспоминаний. Путь его лежал в обход, как раз по границе тех земель, где плодородная полоска почвы, что сгрудилась вокруг озера, сдает свои позиции, сначала теряя травяной покров, а затем трескаясь, превращаясь в каменную, твердую почву пустоши. Но и туда черный не хотел заходить на нее, и вел свою компанию как раз по границе. Десять шагов влево и под лапами будет блеклая желтоватая травка, болезненного от недостатка влаги, цвета. Десять шагов вправо и лапы будут ступать по каменистой, растрескавшейся почве. Контраст! Однако, такое должно было продлиться не долго – лев планировал выйти к гнилой реке, всего лишь отчасти пройдя через земли рядом с озером.
- Оставь метки у реки, там полно камней. Мы пойдем вдоль берега до самой Зимбабве, так что ему будет не сложно за нами идти. – посоветовал черногривый, в уме перебирая последние события ушедших дней и думая, с чего бы начать? Львица впрочем, сама ему подсказала, спросив о том, легко ли ему было попасть на территорию прайда, на что он ответил:
- Я скоро покажу, как это можно сделать, чтоб шанс попасться патрульным был меньше. – Такэда улыбнулся, подмигнув львице и добавил: - Ведь я же сам когда-то был патрульным. Ну а что до легкости… На обратном пути случилось недоразумение с одним из стражей этого прайда. К счастью или нет, но мне удалось его победить, хотя я и не нанес ему вреда. Вроде бы. В любом случае, мне в прайде Фаера радоваться особо не будут.
Такэда обернулся, чтоб проверить, идет ли за ними Манга и к своему облегчению увидел его позади себя, шагах примерно в пятидесяти. Леопард не спеша двигался за ними, держа при этом приличную дистанцию, но от цепкого взгляда Таки не укрылось то, как пятнистый их разглядывал, втягивал ноздрями воздух. Зная его, Такэда мог с уверенностью сказать, кого он разглядывает и чьи запахи ловит своим носом. Чьими движениями наслаждается, ловя каждый шаг, каждое покачивание крупного и несколько угловатого тела. Лев хотел было покачать головой, но не сделал этого, чтоб не привлекать внимания Иши и позволить своему другу все так же наслаждаться этим странным походом, который возможно не только не принесет им ни прибыли, ни славы, а наоборот, загубит парочку на корню.
- Я забрался в горы, что находятся за джунглями. Было у меня там одно личное дельце… - погрузился в воспоминания Такэда. Говорить о том, что в горы он пришел, чтоб покончить с собой, да так и не смог, он не стал. Об этом не знал никто. И эту тайну черный решил похоронить вместе с собой, когда придет время уходить из этого мира: - Когда я спускался вниз, чтоб пройти через джунгли и уйти через холмы к реке, я зашел в одну небольшую рощицу и там повстречал ее. – Такэда сделал короткую паузу, поглядев на Ишу. Они проходили мимо Северного озера и отсюда, с небольшого холма можно было видеть деревья, что росли на берегу водоема и склоняли к нему свои густые кроны. Да, вот где-то там они и познакомились.
- Крупная львица, пожалуй, с меня размером, с шерстью желто-коричневого цвета. Она была с даманом в зубах. Как сейчас помню его несчастную тушку, которая болталась у нее в зубах. – он усмехнулся, глянув под лапы и быстро покачав головой, почти мотнув ею: - Ну, и признаться, я ее признал не сразу, а если быть точным, не признал вообще. А вот она меня сразу. – Такэда сделал короткую паузу, чтоб бросить быстрый взгляд на Мангу, который все так же держал дистанцию между ними: - Ну и конечно тут же напала на меня без объявления причин и следствия. Я ведь поначалу ее принял за тебя. – он усмехнулся, еще раз внимательно на нее поглядев, как раз тогда, когда они подошли к реке, ступив на ее берег и двинулись вдоль него, мимо пахнувшей им в ноздри зловонием, застывшей как стекло, жидкости, в которой, казалось, нет никакой посторонней жизни: - В середине драки, она мне все же напомнила о вас двоих, и тогда я все вспомнил, и все понял. – лев поморщился, словно от зубной боли. Воспоминания ему были неприятны, и признаваться в этом он не хотел. Наверно, надо было как всегда сделать морду тяпкой, скрыть и от Иши свои чувства, переживания, некую внутреннюю борьбу и извечный вопрос: «Для чего я вообще в это ввязался и делаю такие странные вещи?» Но, Такэде от чего-то не хотелось. Он знал что Иша не станет на него нападать, ну по крайней мере с целью его убить, а попытку избиения он как-нибудь переживет. Ну, пережил же встречу с Мисавой. Справился. Значит и с Ишей справится.
- Наверно долго валялись бы в грязи и листве, если бы в прайде не произошло неприятное событие – львицу похитили, а мы с ней увидели похитителей. Ну и она конечно, побежала в прайд, а я остался… - Такэда чуть было не ляпнул: «Искать тебя».
Про свое обещание Ише он тоже ничего не сказал, и про слова, которые наговорил Мисаве тоже, благоразумно посчитав, что этого самке лучше вообще не знать. Ну, хотя бы до поры, до времени.

Река Зимбабве.

Отредактировано Takeda (19 Май 2016 23:55:18)

—- Западный берег Зимбабве (через Гнилую реку)

Вместо слов поток слёз. Люциан почувствовал слабый толчок и влагу на лапе. Луис. Любящему родителю всегда тяжело смотреть на плачущего ребёнка. Киллиан – ребёнок, который не сделал ничего плохого, но поведение шустрого малого вкупе с выходкой Луриана сделало своё дело не в пользу впечатлительного Луиса. Серый не винил сына и понимал, что ему необходимо время, чтобы прийти в себя и успокоиться. Они поговорят об этом позже. Без лишних слов лев приобнял второй лапой сына, притягивая его ближе к себе, и опустил морду, прижавшись к детёнышу щекой, давая ему необходимое время на то, чтобы выплакаться. Он ничего не говорил по поводу других львят и взрослых, которые наверняка видели его слёзы. Всё нормально. Всё хорошо. Луис не сделал ничего плохого и Люциан не отходил от него, пока плечи малыша не перестали вздрагивать от слёз.
Серому, как отцу, казалось, что он сделал недостаточно. Не отходить от сына, утешать и поддерживать – это его прямая обязанность, как родителя, но он хотел дать ему больше и сделать первую вылазку менее трагичной, как и первое знакомство с другими львятами. Чтобы разрядить обстановку и дать сыну возможность немного развеяться и отвлечься, Люциан без просьб со стороны Луиса припал к земле и с приободряющей улыбкой предложил ему поехать дальше у него на спине.
Отвлёкшись на расстроенного Луиса, Люциан упустил из виду момент с детским подкатом Киллиана к одной из его дочерей. К счастью самого Килли, поскольку нет ничего ужаснее на свете, чем отец, который видит, как какой-то хрен, даже маленький и безгривый, зарится на его цветочек. Не для того его растили, чтобы отдавать всяким хулиганам, а именно на таких раздолбаев большая часть самок и ведётся, не разбирая. Он в молодости сам не лучше был и прекрасно знал, что в один прекрасный момент отпетый принц-мошенник смоется, оставив мадаму с литром собственных слёз. Нам такого добра не надо ни сейчас, ни через годы.
От него не скрылось поведение Маргери по отношению к Иллиару. Люциан опешил, остановился, широко распахнутыми от офигевания глазами вытаращился на дочь, не понимая, откуда она подобного успела нахвататься. Элика могла, как показала практика, быть м-м… не такой невинной и милой, но чтобы это каким-то образом увидели их дети?
Где я проштрафился?
Он перевёл взгляд на супругу с не озвученным: «Ты это видела?» и демонстративным переводом взгляда с супруги на дочь. Ещё не подростки, а уже туда же. Что будет через несколько месяцев, когда заиграет во всех красках прелесть юношества и гормоны? Серый покачал головой. Это только цветочки.

Изнурительный путь от западного берега Зимбабве до гнилой реки. Взрослые шли легче, но вынужденно останавливались, чтобы дать отдохнуть детям. Они слишком малы для продолжительных переходов и требовать большего от них не смели. Торопиться некуда. Новая земля, изведанная Эвальдом и Сурией, ждёт их и не подгоняет необходимостью нигде не задерживать и, не жалея себя, стремиться пройти за день как можно больше.
Они задержались у гнилой реки, чтобы до темноты дойти до дальних пастбищ. Люциан никогда не заходил так далеко на север. Южанину в новинку эти земли. Ориентироваться на них он мог с трудом, слабо себе представляя, как вёл бы семью, если бы не встретил на пути старую знакомую с её мужем северянином. Они выбирали максимально безопасную дорогу, но по-прежнему находились в опасной близости с территориями других прайдов и группировок, которые наверняка не обрадуются чужакам на своих владениях. За время, проведённое с Рен, многое изменилось. Появились новые прайды и земли, раньше считавшиеся свободными, занимали новые семьи с десятками голодных ртов.
Со смертью Кальмирен, исчезновением Гилдероя и Фэйбул Люциан возненавидел прайды, к которым в годы молодости относился скептически. Он считал, что вина в их смертях именно в том, что он возжелал большего и в беспокойстве за других не уследил за самым важным – своей собственной семьёй. С Эликой он взглянул на это иначе. Прайд не виноват в том, что произошло, и ему не за что винить кого-либо из них, как и бессмысленно винить себя и жить прошлым, когда у него рядом молодая жена и дети, которые в нём нуждаются. В адекватном и здравомыслящем, а не унылом подобии мужика, который ни на что не способен. Уходом он начинал всё сначала. Больше привязывался к детям, привязывался к Элике, любящей его, несмотря на отстранённость и холодность, с которыми он относился к ней почти до самых родов.
Он немного отстал от группы, шёл следом за самками и детёнышами, как замыкающий, чтобы остаться один на один с Луисом и никто не слышал их разговор. Люциан подозревал, что его сын испытывает острую необходимость в поддержке и возможности побыть вдали если не от всей группы, то от Киллиана и Луриана наверняка.
- Смотри, - сказал он, показывая взглядом на распростёршуюся перед ними равнину. Погода не жаловала теплом. После дождя ощутимо чувствовала прохлада, а небо, затянутое серыми тучами, грозно нависало над их головами, грозясь низвергнуться на промокшую землю новым ливнем. Серый показывал на птиц, кружившихся в небе. – Орлы.. Мне всегда казалось, что они летают так высоко, что могут касаться крыльями солнца.
Лев не пытался вернуться к ситуации у реки и всячески переводил внимание сына на мелочи вокруг, считая это более действенным методом, чем обещания спокойного продолжения пути, избавления от выходок двух шалопаев или клятв, что он никогда и ни за что не оставит его одного. Это было бы ложью. Когда-нибудь ему придётся уйти на охоту или разведку, а по пути им встретятся новые приключения и точно Луриан с Киллианом выкинут что-то в дороге, потому что иначе быть не может. Люциан не хотел, чтобы сын зацикливался на этом и взглянул на мир под другим углом, не забывая серую часть неудавшегося знакомства, но и видел более светлое во всём остальном.
В поле обзора удачно попали три самки с живописного ракурса. Люциан временно забыл о сыне и начал откровенно пялиться на одну конкретную задницу. Серый поймал себя на мысли, что не против сделать продолжительную остановку с расчетом на то, что он и Элика отойдут на охоту. Поймают им что-нибудь, если он раньше не забудет, по какой причине они отделились от группы. Легкомысленно оставлять детей на мало знакомых львов, находясь при этом чёрт знает где от дома и безопасных земель, но велик был соблазн покачивающихся песочных бёдер, маячивших у него перед самым носом. Если Луис в этот момент что-то спрашивал у своего горе-отца, то не получил в ответ никакой реакции. Серый настолько был поглощён прелестным видом своей избранницы, что очнулся после того, как споткнувшись, чуть не вскопал носом землю. Вспомнил о сыне, который ехал на нём верхом, и затолкал мысли с непотребством подальше, стараясь найти на что можно отвлечься.
Вторая остановка застала группу на дальних пастбищах. Люциан помог Луису спуститься, чтобы тот не упал с него, пока серый пытался прилечь на траву и дать отдохнуть и детям и своим лапам и челюсти в том числе, потому что нести ему вместе с Луисом пришлось Маргери. Он понёс бы Луриана вместе с Луисом, как двух мальчишек, оставляя Элике время от времени брать в зубы более лёгкую Мирай или Маргери, а не тянуть кого-то из тяжеловатых и беспокойных сыновей, но не мог оставить Луиса или присоединить к нему Луриана, подозревая, во что это выльется.
На открытой местности гуляющий ветер чувствовался сильнее. Люциан сгрёб к себе детей, чтобы сохранить тепло и дать им поспать перед тем, как придётся снова идти. Им не помешало бы озаботиться необходимостью найти, что пожрать. Детям хватало материнского молока, но матерям надо что-то есть, чтобы оно было. Серый сам начинал чувствовать необходимость в еде, но не столь сильную, чтобы придавать ей особое значение. Он думал об Элике и детях.
Защищая детей от ветра, Люц сквозь накатывающую дрёму почувствовал, как под боком устроилась Элика. Серый слышал возню детворы Сурии и Эвальда рядом, как устраивается на передышку Шелин и вся их группа, переполненная детворой. И Гарри. Чёртов Гарри, который всегда находил повод насолить Люцу с самого первого дня их знакомства. Он не заметил, как задремал, и не помнил, от чего проснулся. Окинув группу взглядом, лев с неохотой легко подтолкнул сына носом под бок.
- Пора вставать.
Подозревая, что ему снова придётся везти Луиса на своей спине, Люциан обернулся к супруге и окинул её взглядом (не в том плане!).
- Ты в порядке? – без сомнения его интересовало самочувствие его избранницы. Он понятия не имел о том, насколько Элика подкована в продолжительных переходах. Люц помнил, что она жила в прайде, потом в ещё одном, но никогда не вникал в её биографию глубже и делать какие-то конкретные выводы соответственно не мог. – Есть ещё не хочешь? Надо поискать что-то подходящее по пути, - задумчиво протянул лев, взвешивая все возможные варианты. На дальних пастбищах травоядные встречались редко, а большое скопление хищников, как он предположил, спугнуло их.
Поднявшись, Люциан направился дальше вместе с семьёй и остальными членами группы, по дороге выискивая возможность временно отделиться от группы, чтобы поохотиться (именно поохотиться, а не пристроиться к Элике). О своих намерениях он сообщил остальным членам группы, полагая, что не один он начал задумывать о поисках еды.

—— Пологий склон (вдоль Каменных ступеней)

Западные берега реки Зимбабве (через Гнилую реку) ——–→>>

Киллиан и вправду натворил делов… Довёл до слёз маленького Луиса! Но что поделать, у Килли шило в заднице, да.
Ругать, конечно же, его никто не собирался, ни в коем случае, но гневный взгляд в его сторону не помешает. А чтоб не разошелся вконец, маленький засранец.
Итак, вся львиная компашка направилась дальше, на Север, ведь именно там стоял флажок под названием «Финиш», плавно развевающийся на ветру.
Засиживаться долго на берегах Зимбабве Эвальду и его семейству не пришлось, поскольку они повстречали на своём пути Элику и Люца, а тем нестерпимо хотелось попасть на Север, и причина их была та же — на северных землях, как они все четверо слышали, будет (или уже) образован новый прайд, и туда стоило бы присоединиться. Ну, а отчего же всем вместе не принять участие в путешествии, тем более, когда путь неблизкий, ещё топать и топать, а у всех дети (теперь их, всех вместе, аж семь штук), и лишняя защита, пока они идут до своей цели, никому не помешает.
Следующая их остановка после реки Зимбабве — Гнилая река. Видок, конечно, впечатляет, хоть здесь и нет никаких зеленых деревьев, и вся река давно высохла, оставив после себя только камушки да пыль. Здесь остановка была недлинной, даже слишком короткой — что делать, когда вокруг только пустая земля и высохшие деревья? Правильно, ничего, поэтому и делать здесь, собственно, было нечего. Вот и отдых не затягивался. Организм Эвальда был крепким, лев был вынослив, так что мог бы спокойно продолжить путь и после того, как лапа ступила в то место, где раньше  протекала речка. Но их тормозили (может, это даже и хорошо) дети, из-за них приходилось часто делать привалы и отдыхать, поскольку те часто уставали, а нести эти гири в зубах (по крайней мере, самкам) было тяжело, ведь весу-то они все понабрали знатно за время передвижения. Да и спать тоже было надо. И есть. И пить. В общем, всё по стандарту. Никто, конечно же, не винит львят, это их предкам взбрело в голову раньше времени потащить своих детишек куда-то неведомо куда за тридевять земель в тридесятое королевство под названием «Север». И некоторые даже своим видом выражали протест до того момента, по крайней мере, как встретили ровесников. Тогда всем стало полегче: Эвальд мог поговорить с Люцианом, как мужик с мужиком; Сури могла поболтать о том о сём с Эликой, как женщина с женщиной; а дети… А дети — без комментариев. Там всё давно всем ясно.
Когда все набрали достаточно сил (конечно, детки, в основном), львиная группировка направилась дальше, к дальним пастбищам, докуда надо было добраться до наступления темноты, иначе трудно было бы им под открытым небом ночевать: холодно, детей много, повсюду неизвестно что может быть. Пришлось бы даже дежурить всю ночь по очереди, ибо мало ли что может случиться. И тогда некоторые (в частности, Эвальд и Люциан) не успели бы нормально поспать, ходили бы сонные весь день, и привал надо было бы делать повторно, чтобы они вдвоём поспали нормально, в то время, как жены фейспалмили им дружно, а дети спрашивали: что за фигня тут происходит? Так что это было не лучшим вариантом, и надо бы добраться до дальних пастбищ, там они переночуют, отдохнув как следует, и с утра двинутся дальше.
Всё время, как они топали с Зимбабве дальше, Эвальд шел впереди, ведь знал дорогу лучше Люциана и Элики. Вальд — северянин, соответственно, именно его и нужно выбирать капитаном львиного отряда. На время, конечно же, пока до Севера не дойдут, а там уже, по поступлению в прайд, никакой капитан будет не нужен, ибо в прайде свой король имеется.
Жёны шли посередине, почти всю дорогу болтая на свои женские темы, которые мужчинам (за исключением некоторых) не понятны вовсе.
Львята бежали впереди, резвясь и играясь, как и должно детям. Возможно, Киллиан и Луриан снова разрабатывали план по захвату мира… Кхм. Точнее, всего лишь планировали какую-нибудь пакость, куда уж им до захвата мира…
Замыкающим был Люциан — на его месте был бы Эвальд, коли первый ориентировался бы на местности, но при таком раскладе второй самец пусть лучше пойдет позади, чтобы, в случае чего, предупредить остальных и задержать неприятелей вместе с Вальдом, пока все бегут подальше с места боя.
Эвальд частенько оглядывался назад, чтобы удостовериться, что с Люцем, самками и детьми всё в порядке, что все на месте и никто не отстал, не потерялся и не ранен или что-нибудь подобное.
Ну, и Атаро, которая смотрела на этот мир по-детски наивными глазами, также шла посередке, рядом с двумя самками, чтобы они, в случае чего, помогли львице, коли той что в голову стукнет важного или не очень. В любом случае, они вдвоём — первые помощники для Атаро, ведь самку лучше поймёт именно самка (хотя, это уж с какой стороны рассматривать, знаете ли…).
Львят поочередно родители несли кого в пасти, кого на спине, когда те уставали. Сам Эвальд часто интересовался у своих (да и не у своих тоже, на самом деле) детей, не устали ли они, не надо ли их посадить на спину или понести в зубах. Изредка лев сам брал за загривок Иллиара, Селини или Киллиана, совершенно не интересуясь, хотят они этого или нет, чтобы дать их маленьким лапам хоть немного отдохнуть, ибо Север всё ещё был далеко от их нынешнего местоположения.
Добравшись до дальних пастбищ, все дружно улеглись спать — день был долгим, и сил было потрачено много для того, чтобы добраться сюда. Все улеглись друг к другу довольно близко, чтобы быть рядом на случай чего.
Когда все легки (а кто-то уже успел заснуть), временный капитан проверил, все ли на месте, все ли хорошо (хотя бы на вид) себя чувствуют и все ли спят или кому-то не спится из-за боли какой-нибудь и так далее.
Убедившись, что всё в порядке, самец подошел к Сурии, улыбнулся ей и только. Ложиться серый не стал, а лишь отошел на полметра от всей компашки и сел, взглянув в ночное небо. Как ни странно, черногривому не спалось. Ему всё казалось, что нужно защищать своих новых друзей и детей от кого-то, что сейчас кто-то нападёт или украдёт детишек или кого-нибудь из самок. И Эвальд поэтому не мог сомкнуть глаз полночи; он всё вертел ушами, прислушиваясь к каждому шороху и свисту, внимательно смотрел по сторонам, готовясь к любому повороту событий; лев был готов вцепиться кому угодно во что угодно, дабы встать на защиту тех, кого повстречал и тех, кто с ним был уже давно. Но всё было спокойно, пока он добровольно дежурил около спящих львов.
Разумеется, Вальд устал за день; столько всего интересного он переживал в своей жизни только дважды: когда встретился с Сурией и когда у них родились трое маленьких серых львят, таких разных, но одинаково любимых. Конечно же, через некоторое время всё то, что происходило с ним сейчас, стало в порядке вещей и воспринималось наравне с долгом, так что в этом уже не было ничего нового и интересного — все эти чувства прошли, на их месте выросли другие, более серьезные, как и должно быть.
И вот сейчас Эвальд вновь испытал это чувство «новизны» — новые друзья, новая ответственность. Ему, как ни странно, нравилось это, хотя многие противятся, когда на них возлагают большую ответственность за что-то. Но, знаете, такое облегчение, когда ты, взяв на свои плечи большую ответственность за того или иного человека или дело, выполняешь обещание. И уважение со стороны других, и облегчение внутри, и внутреннее счастье, что ты справился и не подвел. И с того момента, как взял на себя ответственность, Эвальд стремился выполнить свое обещание, задание, как хотите, называйте. Поэтому серому нравилась эта ответственность.
Когда всё-таки усталость взяла верх, Вальди оглянулся на всех спящих позади, и в следующую секунду лапы буквально разъехались, и самец всё-таки лёг, но всё равно во сне ворочался и беспокойно спал, часто просыпаясь посреди остатка ночи и единожды, когда солнце только-только собиралось восходить.
Утром, к счастью, он встал сразу, как услышал, как просыпаются остальные. Зевнув и вытянув все лапы, Эвальд поймал взглядом Люца и Элику.
— Есть ещё не хочешь? Надо поискать что-то подходящее по пути, — обратился Люц к жене, сказав очень дельную мысль.
Весь день они почти не ели, и это не есть хорошо. Пить тоже хотелось, желудок пустовал и просил еды. Надо было её искать, в этом Люциан был, несомненно, прав. Эвальд и сам предложил бы поохотиться, но проснулся чуть позже, чем Люциан, так что тот его опередил.
— Пройдем еще немного и поймаем что-нибудь. Я думаю, что наши знакомые согласятся с нами. Детей надо накормить.
Элика согласилась с мужем и тоже была права. Есть было пора, это да, и дети голодные. Значит, надо отправляться на поиски жратвы.
— Полностью поддерживаю, еда нужна нам всем, и одной зеброй или антилопой — уж кто попадётся — нам не обойтись. Нас много, мяса тоже надо много на всех. Люциан, мы идём искать добычу? — Эвальд не сомневался, что самец с ним согласится. Самок надо оставить с детьми и Атаро, а для поисков добычи нужна большая скорость и много сил, а им ещё детей нести. Так что самцы в этом плане сейчас — наилучший вариант.
— Думаю, дальше мы можем встретить хоть какое-нибудь стадо и поймать хотя бы пару, если повезёт, животных. Идёшь? — и Эвальд трусцой направился вперед, попутно принюхиваясь к окружающей природе и её запахам. Вдруг и правда удастся найти копытных? Им может повести.

——–→>> Пологий склон (вдоль Каменных ступеней)

Отредактировано Эвальд (9 Июн 2016 07:05:18)