Зася открыла рот и не захлопывала до самого прибытия на Скалу.
Вот это красивенно!!! И пейзаж, и грозная скала с пещерой... Правда, жарко. но ничего - они же зайдут к друзьям, правда?
Сразу забыв про свои любимые гейзеры, мелкая, только оказавшись на земле, принялась с детским любопытством обнюхивать все вокруг и вполуха слушать тетю Шани:
-Вот мы и на месте,  и живут львы уже с давних времён. Когда-то давно это был небольшой камень с пещерой не больше чем на два льва. Но много лун прошло по небу, множество дождей протекло и ветров пролетело, прежде чем остроконечный камень вытянулся так высоко к лазурным небесам.
- Мноого дняяй плошьло.- согласилась Зася, тоже подняв морду. Мдаа, это же сколько прошло дней, месяцев, годов, жизней... Но гиенку пока не очень особо это интересовало. Намного интереснее было, что это стаарая и прохладная пещера. Ух, хорошо.
- Теперь мы живём все вместе и когда-нибудь... дети твоих детей смогут тоже называть это местом скалой своих предков. Воодушевляет, да?
- Но посяму дети детяй? Я тозье хосю тут зить! - возмутилась гиенка. А что, это же так круто - иметь бооольшую пещеру. Она довольно смело заглянула внутрь, но тут тетя Шани приказала:
- Не знаю, здесь ли твои друзья, но... от меня ни на шаг не отходить, ясно? Чуть что - быстро ко мне бежать и... я думаю в пещеру лучше нам с тобой не заглядывать... это... это будет не вежливо
-Лааадняя... - протянула малышка. А жаль, жаль... - А посьяму невезьливо? Она удивленно повернулась к тете Шани. - Там зье дльузья. - ну да, разве друзья будут говорить, что это невежливо?
И тут появился такой здоровенныыый дядька. Гиенка чуть шею не свернула, здрав голову как можно выше.
-Чудесная погодка сегодня, не находите? - тот обратился к тете.
- Пляхая.- ну простите, дите же маленькое. - Зяяялько. - она с грустью посмотрела на пещеру. - Дядя, посьему нам невезьливо тудя зяхядить?

Отредактировано Зася (26 Окт 2012 16:54:11)

Шани как-то не сразу поймала себя на мысли, что говорит как заправская старушка. Было ощущение, что не сегодня, так завтра она уже отправится в своё последнее путешествие и по-быстрому в супер мудрой форме пытается передать юному поколению свои знания. И как только это осознание пришло, морда Шани стала куда более кислой. Веки чуть опустились, да и вся морда медленно поползла вниз, а уши упали.
- Ой, да о это я тут такие речи толкаю? Ещё жить толком не начала, а уже такое ощущение складывается, что о пенсии мечтаю... - гиена шумно выдохнула прикрыв глаза.
Ветра почти не было, солнце палило нещадно, но в тени, где даже камни ещё были прохладными после ночи, было очень приятно лежать. Мысли доходили до абсурдного - будто камни у скалы прайда мягче, чем на кладбище слонов. Но это всё сила самоубеждения, ведь трава тут всегда была зеленее... ну, в прямом смысле конечно тоже, она вообще была, но суть вы же поняли, да?
- Ну это... не то, чтобы прямо нельзя. Просто... эм, как бы это сказать, я не думаю что... что стоит будить, точно! Сейчас же удачное время для сна, наверняка все сейчас отдыхают... - врать и потеть, врать и потеть. Вот что бывает, когда хочешь, но не можешь. Вот нужно защищать Засю и дать ей понять, что львы опасны и могут убить. Но с другой стороны, хочется научить смотреть на мир и львов по другому и вот тут то и начинается путаница. Мечты и суровая реальность переплетаются. Не хочется путать ребёнка, но и рушить воздушные замки о том, что львы - друзья, тоже... но с другой стороны. Лучше сделать больно морально, чем физически... или нет?
И вот, пока мозги Шани медленно и мучительно разрывало от противоречий, на небольшой площадке перед пещерой появилось новое действующее лицо. И конечно оно было не гиеньей национальности. Толком не успев подумать, гиена подскочила на лапы и подошла к Засе, нависнув на ней, лапой подгребая себе под брюхо. Только тогда, когда Шани была уверена, что первый удар, как ни крути, придётся на неё, а не на щенка, она поднял голубые глаза на льва и вежливо ответила:
- И вам доброго... - из-за беременности у Шани обострилось чувство самосохранение, отсюда и столько осторожности. Прежде она бы говорила с этим самцом свободно и быть может даже щеголяло умишком, если бы он зазнавался, но... теперь, когда она заботится не только о себе, но и о малышах, которых носит, была чрезмерно осторожно. Слишком.
- Ох, Зася... это не констатация факта, взрослые часто так говорят при встрече... это как бы пожелание доброго дня... - Шани снова подняла морду на льва, чуть отступая и сгребая Засю за собой. Несмотря на свои действия, она улыбалась, искренне и вежливо.
- Хотя в чём-то малышка права, ужасно жарко... - о чём дальше говорить у Шани идей не было. Хотя всё зависело от льва. Если он пришёл на них наезжать - это один разговор, а если готов пойти на дружеский соседский контакт - совсем другое дело!

Солнце уже давным-давно поднялось над горизонтом, а Гер проснулся еще до его восхода. Проснулся, надо сказать, тяжело: мать так и не пришла, запахов близнецов тоже рядом не было. Кроме того, у малыша болела голова, во рту пересохло, в лапах тяжесть от вчерашней беготни. Глаза упрямились, не хотели открываться, но требовательный желудок, просящий воду, настоял на своем. Вот львенок и, не дожидаясь Евы, по-быстрому смотался к воде и вернулся уже к полудню. На этот раз мамы снова в пещере не оказалось, и малыш довольно гневно отметил про себя, что, возможно, она снова мотается где-нибудь по поручению Сараби.
- Ну и где ее теперь искать?! Ску-учно!
Но после утренней прогулки в здешнем воздухе что-то изменилось. Сосредоточившись, львенок понял, что Ева была здесь совсем недавно. И ее запах ведет на скалу прайда. Преисполненный желания увидеть маму, малыш вприпрыжку побежал по следу.
>>Церемониальный утес

——–→ Церемониальный утес
Тоджо медленно зашел под навес каменной пещеры и погрузился в приятную (относительную) прохладу, с удовольствием вдыхая этот с детства знакомый львиный запах, которым тут было пропитано все вокруг. Дни каких-то депрессий и мрачного настроения посещали молодого льва все чаще. Этот наигранный позитив, вечная улыбка, сверкающие глаза, иногда все это сменялось хмурым, немного грозным, видом. Ди довольно крупный, а потому частенько производит впечатление сурового здоровяка, особенно, когда лев в плохом настроении.
Рыжеватые пряди гривы, свисающие на морду, скрывали печальный взгляд льва и позволяли видеть лишь серые камни под лапами. Одна и та же манера ступать, один ритм ходьбы, все это утомляло. Пройдя наконец в дальний угол пещеры, подросток грузно опустился на сухие камни. По уставшим от постоянного движения лапам пробежала неприятная волна покалывания, и наконец наступили так желанные минуты отдыха. Сейчас был такой момент, когда не хочется делать совершенно ничего. Ничего не слышать, никого не видеть и вообще как-то огородить себя от всего мира. Возможно Тод просто получил солнечный удар или переутомился, но чувствовал он себя не очень здоровым. Закрыв глаза, молодой лев погрузился в свои мысли. Они были как всегда простыми, бытовыми, порой даже ничего не значившими, но это единственное, чему Тоджо сейчас хотел себя посветить. Легкое гудение в голове постепенно утихло, наступил этот прекрасный момент уединения с собственным разумом. Лев погрузился в сон. Сейчас это то, что могло вылечить Ди от всех болезней и невзгод.
Возможно, кода Тоджо проснется его настроение снова придет в норму.

- Эм, чувак, я конечно ВСЕ понимаю, но... ГДЕ твой глаз?! - похоже Трис был в шоке, что тут скажешь? Он был в глубочайшем шоке от произошедшего.
-Ты о чём? - Инвар сначала не понял, что тот имеет ввиду, так как в силу своего характера просто забыл, что с ним тогда произошло. Сейчас вспомнил. Он не любит вспоминать прошлое. Даже на мгновение. Оно у него было не самым радужным. Этот котёнок просто устал ловить некоторые косые взгляды от сторонников Шрама. Грязнокровый. Да, он такой, ну и что? Если честно, то он верил, что Гиены и Львы могут жить вместе, соглашаясь с Регентом в этом, но не такой же ценой. Нет. Не такой ценой, которую они платят. Инвар и так очень хрупкий, а сейчас похож на скелет, обтянутый кожей и мехом. Ему везёт, так как иногда добродушный одиночка позволяет присоединиться к его скудной трапезе. У Инвара нет ни отца, ни матери, что бы о нём заботиться, а многие заняты другими. Ему везёт. За ним приглядываю. Кормят по крайней мере.
-Эм... Я упал, а она взбесилась. Я извинился, а она меня ударила. Я попытался бежать, но она продолжала на меня нападать. Потом я ничего не помню. Когда проснулся Рафики сказал, что мне повезло, что Фролло был рядом и отбил меня. - сказал Инвар, наклоняя голову влево и садясь на каменистый пол. Окружающее пространство сильно сократилось для него. Вар будет всю жизнь нервничать, если кто-то будет подходить к нему со слепой, даже если это будет тот, кому он доверяет больше жизни. Забавный малый, правда? Только чего тут забавного то? Ничего.
-Трис, со мной что-то не так? - спросил поднимая брови. Из-за небольшой чёлки рану было хорошо видно. Пустая глазница и шрамы пересекающие её. С возрастом глаз закроется полностью чёлкой, но до этого ему ещё очень долго расти.

Отредактировано Invar (10 Ноя 2012 01:38:42)

Блэки улыбается широко, почти радостно. Как мальчишка, получивший самый лучший подарок на день рождения. Он получает Луизу со всеми ее потрохами. Доверие это страшная власть. Существо начинает тебе верить, надеяться, ждать и… еще очень много всего. Блэкмор никогда никому не доверял. А потом с ним стали делать странные вещи, и после этого хотелось ненавидеть окружающих еще больше. Он осознал, что такое доверие и как оно ужасно. Этим «благородным» чувством можно было разрушать миры. Захватывать целые королевства. А можно было научиться еще тысячью и одной более глубоких вещей.
Блэки этого не хотел. Ему этого не нужно было, но против воли его наполняло все больше пониманием, верой, еще чем-то. Вера тоже страшное оружие, но оно следует сразу за доверием, прямо как клинок со спины под ребра. О, Блэки умел так подло поступать. Он даже верил, что это ему нравилось. Он должен был в это верить, потому что все, что он делал, причиняло страдание. Даже его чувства, если их можно так назвать. Он выжирал себя изнутри. Но это все что ему оставалось. Еще одна роль, где он имеет хоть какой-то шанс на теплое касание вместо удара в спину, на горячее дыхание у шеи и обожание. Он никогда так никому не нравился, как… как вообще никогда. Блэкмор устал. Смертельно устал. Собирая последние силы, лев прохрипел последний куплет песни:
- Любовь сильна,
Пусть иногда мы слезы льем,
Но вместе навсегда. - гипнотизирующий, легкий, ласковый шепот был похож на заклинателя, вытаскивающего опасную кобру из соломенной корзинки. Улыбка льва полна торжества и спокойствия. Это одно из редких мгновений, когда все идет ровно так, как он именно хочет.
Между тем, утро уже незаметно прокралось в саванну. На горизонте брызжет рассвет и с каждой минутой на становилось только светлее. Блэкмор делает глубокий вдох, ощущая, как воздух до краев наполняет его легкие. Приятно. Наконец-то лев может дышать нормально. Черногривый с размаху садится, немного щурясь от сильного ветра, безотрывно всматривается в желтое солнце и чувствует какое-то странное облегчение.

Львица смотрит в его зелёные глаза и буквально утопает. Чувствует, как из-под лап уходит земля, но это вовсе не так. По телу сначала пробежала приятная дрожь, а потом наступило спокойствие. Казалось, вокруг нет никого и ничего, кроме них. Нет кучи жителей прайда, нет гиен и прочего сброда. Она замечает мельтешение силуэтов за спиной черногривого, вероятно, прайдлендовцы под утро решили всё же вернуться домой. Они мелькают часто и довольно быстро, некоторые даже не задерживались в пещере надолго, но это было не главным. Главное - такое долгожданное воссоединение семьи. Скоро Луиза представит своему возлюбленному их детей, и они будут жить долго и счастливо.... Звучит приторно, как в детской сказке, но Тринадцатой в эти минуты казалось именно так.
- Любовь сильна,
Пусть иногда мы слезы льем,
Но вместе навсегда. - Из его уст снова слышна песня. По тону Лу поняла, что это последний куплет. Ну и чёрт с ним! Они и так выразили свои чувства более чем достаточно. Улыбается, доволен. Лиззи повторяет это действие, как наивный ребёнок. Смотрит на него огромными от удовольствия и счастья глазами, никак не в силах насладиться минутами радости. На последних строчках песни, вдруг закрыла глаза, сделав глубокий вздох. Расслабилась на выдохе. Приятно ощущать присутствие любимого рядом. Не хотела открывать глаза, поскольку ей ужасно нравилось это чувство, которое грело её тело изнутри. Нет, это не зной, царящий повсюду, это что-то ужасно приятное и родное.
-.... Но вместе навсегда, - шёпотом повторила, находясь всё ещё с закрытыми глазами. Немного медлив, открыла свои очи. Блэкмор смотрел вдаль, вероятно, о чём-то задумавшись. Снова глубоко вздохнула, выпятив грудь вперёд, как бы гордясь "своим приобретением" (а я о чёрном принце).
СТОП! Резко выражение её морды изменилось. Приятная, даже немного придурковатая улыбка сменилась каменной гримасой. Боковым зрением увидела пятна близ пещеры, резко повернувшись, узрела гиен. Это была самка с детёнышем. Они не зашли вовнутрь, остались у входа. Но и этого было достаточно, чтобы молодая мать сразу кинулась к своим детям.
- Пойдём, - холодно, по-деловому произнесла кошка, быстро направившись в пещеру. Чтобы лев обратил на неё внимание, легонько хлестнула его хвостом по плечу. Будем надеяться, что это было не больно.
Зашла, взором бегло ищет своих детей. Точное место их расположения помнит, но глаза должны привыкнуть к полумраку. Вот они! В одном из дальних углов пещеры. В паре метров от них лежит спящая львица, не будем её трогать.  Мать буквально в несколько прыжков оказалась рядом с ними. Осмотрела их - всё порядке. Что ж, вот он - тот самый долгожданный момент встречи папочки с сыновьями.
- Просыпайтесь...- сладко протянула Тринадцатая, близко нагнувшись к ним. Для точности пробуждения, провела языком по двум мохнатым клубочкам. Теперь оставалось подождать пока дети очнуться, а молодой отец соизволит подойти к своей семье.

Лидбари снились образы. Просто образы, непонятно, чьи. Перевёрнутые вверх тормашками, размытые, цветные, бьющие запахами в нос образы... До настоящих снов ему ещё далеко.
Впрочем, был ли это настоящий сон или ненастоящий, его всё равно нарушили. Лопоухие уши Лида сквозь сон уловили сладкий, певучий женский голос, а кожица покрылась мурашками от прикосновения шершавого языка. Львёнка пробила дрожь, и он испуганно распахнул глазёнки. Ну нельзя ж так пугать! Точнее, будить. Можно было бы просто прошептать что-то на ушко...
Разбуженный малыш скорчил недовольную мордочку, сощурил глаза и оглушительно зевнул, раздирая пасть и причмокивая в конце. После этого он повернул голову на почти 180 градусов и заспанными глазами посмотрел на маму. На маму, привычную, белую маму... и чёрного незнакомца. Конечно, незнакомцем его можно назвать с натяжкой, всё же он был его отцом... но он его вообще в первый раз видел! Алые глазки Барри ошарашенно расширились и поморгали пару раз, ещё раз посмотрев на тёмного. Испуг охватил бедного малыша.
- Кто это? - дрожащим голоском обратился он к Луизе, не отрывая взгляда от своего папаши. Так странно видеть родственника, которого не знал до сих пор... Запах вроде бы знакомый, а такой далёкий. Ничего, со временем он привыкнет.

Инвар посмотрел на ириса так, что ему должно было показаться, что Неизменный даже и не помнит, к о на него напал. Стрёмно. Очень стрёмный полукровка. Мало того, что калека и святая невинность, так ещё и никогда ничего нормально, а точнее полностью, не запоминает, если это было что-то плохое. Просто помнит, что произошёл такой случай, но кто, куда, когда и зачем ему не интересно. Инви больше предпочитает исследовать территорию Прайда, которую будет уже скоро хорошо знать. Забавно, правда?
-Это была одиночка. Я не знаю, куда её Фролло дел. Я не видел - сказал Инвар, наклонив голову на слепой бок. Он выглядел довольно невинно и мило. Святая невинность, чёрт его побери! Когда же он сможет повзрослеть. Правильно. Никогда. Никогда и на за что. Взрослым быть очень скучно, так что Инвара больше привлекает детство, которое у него играет под хвостом.
-Ээээ....  - протянул юноша, возвращая голову в нормальное положение. Он провёл хвостом по полу, а затем поднялся на лапки.
-Я это, погулять - сказал Малышь и широко улыбнулся львятам. Он должен поскорее смотаться и дать Трису остыть. Инви не хочет, что бы его братец начинал поступать глупо, накликая на себя различные неприятности. Это будет не так уж и хорошо. Неизм не хочет, что бы Трис начинал беспокоиться. Из-за этого он решил ретироваться поскорее.
——–-Река-—→

Церемониальный утёс >>>

Повесив голову, гиена тоскливо приближалась ко входу в пещеру. Подойдя ближе, приятные объятия тени укутали нагретую солнцем пятнистую шкуру. Не сказать, что тень хорошо спасала от жары, но, по крайней мере, в ней было гораздо уютней, чем на самом солнцепёке. Наверное, в самой пещере было уютней вдвое, однако совать в неё морду Хемира не решилась, не желая между делом этой самой морды внезапно лишиться от крепкой подачи чьей-то разгоряченной когтистой лапы. Пусть нынче гиены и имели право находиться рядом со скалой или на ней, но вот уж в самой пещере их точно ждала прекрасная возможность перехватить от хозяев без лишних комментариев, причем с тройной порцией добавки без предварительной просьбы. Что правда, то правда. Унесенная своими рассуждениями, она даже не заметила разношерстную компанию, находящуюся  у входа, а когда подняла взгляд, то не сразу поняла, что это не солнечный удар. Нет, она, конечно, все понимала: солнце, жара… Но как объяснить, что она находилась рядом, никого не видела, а тут на тебе – Шани материализовалась. Все же зажмурив на долю секунды глаза, Хеми пару раз встряхнула головой, так, на всякий случай. А то мало ли, вдруг и в самом деле это совсем не то, что она перед собой видит и не то, во что ей хочется верить. Однако эта нехитрая процедура не выявила признаков миража или галлюцинаций. Значит, это есть на самом деле. Так это ж здорово!
- Ш-шани?! – Не, не так. Так будет хило. – Шааани! Катать мои шары! – едва не завопила она от радости, готовясь, как обычно, кинуться на жертву с обнимашками, чмоками и лаффками, не забыв при этом полить всё вышеуказанное раскаленной слюной.   
Да уж, Хеми никогда не выделялась эпичностью и шедевральностью своих фраз, а все же сказанное выдавало её эмоции с лихвой, честное слово. Спасибо, что матом крыть не начала, а то как-никак среди присутствующих были и дети…  – Суть твою, не верю своим глазам! – не переставала салютовать переполненная восторгом гиена, рискуя ненамеренно разбудить кого-нибудь из спящих в пещере львов, что могли сделать эту встречу ещё горячей.

Завади проспала до  самого полдня, проснувшись, кошка увидела, что лежит как всегда в своем местечке, но оно почему-то залито какой-то липковатой жидкостью, а в животе то и дело что-то дергается и болит. Зав выползла на выступ и  заняв позицию поудобней стала ждать. Однако, схватки не заставили себя дожидаться, боль то и дело  вспыхивала, перед глазами поплыли красные огоньки. Минут десять она терпела боль, а она, то утихая, то накатывая с еще большей силой и не думала отступать. Белая приподняла, извините за выражение, зад, так удобнее,  через еще минут десять, на пол шлепнулся комочек, весь в жиже. Зав подтянула дите к себе и вылизала. Она поняла, он был один, боль исчезла.
- Мой малыш... Миали, - на красные глаза навернулись слезы и  Ди провела языком по холке львенка.

По сути, тот день, когда почти на этом же месте они с Шани расстались, если то можно так назвать, прошло не так уж и много времени, однако Хемире этот период казался необъяснимо долгим.  С того дня её жизнь потянулась длинной и серой полосой, покрытой тоской, унынием и множественными переживаниями по поводу ухода подруги. Она ужасно беспокоилась за голубоглазую, как бы та в порыве тех чересчур негативных эмоций на натворила глупостей. Вот уж она-то это точно может. Сделает что-то непоправимое, а думать будет уже поздно. В очередной раз Хеми убедилась в том на реке, при спасении гепардов, когда Шани чуть не утонула насмерть. Да уж, оставь дурака по крупной нужде сходить, так он себе на холку навалить умудриться. И этот пример Хеми часто высказывала той, ругаясь.
Безуспешные поиски подруги затягивались. Сил оставалось всё меньше, как и надежды на то, что они когда-нибудь ещё увидятся… Отношения этих двух гиен нельзя было назвать просто дружбой. Это было нечто большее, потому, практически потеряв надежду, Хеми будто подменили. Именно практически, ибо надежда, как говориться, умирает последней, а случилось бы это только при смерти её самой. А ведь всего-то лишь время разминулись и по иронии судьбы не могли пересечься. А соплей-то, соплей-то тогда сколько уже было.
- Чесаться-кусаться! Как же я по тебе соскучилась, зловонный ты ангел мой! – перешла к типичным гиеньим комплиментам Хемира, взаимно отвечая подруге на её слюнявые поцелуи. Радости встречи не было пердела. Продолжай они в том же духе, то действительно кто-нибудь кого-нибудь отделает, ей богу. Пора было поубавить пыл чувст от греха подальше. Не хватало ещё лишней публики с советами…
Обратив внимание на располневшее брюхо подруги, она с удивление прищурилась, замерев. Конечно, в полноте самок гиен нет ничего удивительного, однако Шани очевидно превосходила стандарт, причем в такое-то голодное время. – И на каком таком диетическом тухляке тебя так распёрло, Шани? – с нескрываемым интересом спросила она зеленоглазую, указав лапой на её огромный "трюм".

Присосавшись, а иначе не назовешь, к матери, Миали немного успокоился. Хотя старался упорно пищать. Увы, особо не запищищ, когда пасть занята. Поэтому получался какой-то специфический утробный писк. Вдоволь наевшись, львенок наконец-то соизволил замолчать, ибо, как казалось детскому неокрепшему умишке, это не совсем нравилось маме. Зевнув во весь рот Миали свернулся калачиком и напоследок вякнул, поставив что-то вроде точки в "разговоре". Правда засыпать он не собирался, но приятная истома, навалившаяся на его тело заставила его успокоится и провалится в сон без сноведений. Между тем, при каждом вдохе и выдохе горло Миали выдавало тихие попискивания.

Казалось, что от переизбытка такого неземного привалившего счастья, бедную гиену просто разорвёт изнутри! Её сердце так отчаянно билось о рёбра, а визгливые поскуливания теперь уже были больше похожи на рёв дикой самки бородавочника, у которой из-под носа только что умыкнули детёныша. И, если Шани сейчас же не перестанет беспрестанно звонко гавкать и раскидываться слюнями, то в оных и захлебнётся! Но словами было не передать, как рада она была видеть свою лучшую подругу... ну как подругу. Эта парочка всегда была неразлучна и всегда навеселе. От них двоих было больше неприятностей, чем о всей своры в целом, наверное! Для Шани старушка Хеми была и мамкой, и сестрой, и дочкой, и любовницей, и самой лучшей в этом мире зеленоглазой подругой. В общем, всё сложно... они любят дуг друга так, что от скулёжа уже наверное у всех львов уши заложило! И Шани стоило огромного труда  взять себя обратно в лапы и перестать скакать, визжать и гавкать. Не так уж давно они не виделись, но столько всего случилось, что ощущение складывалось, будто пара десятков лет проскочила. Шани уже и забыла, как хорошо, когда Хемира под боком, рядом... словно её половины не хватало, а вот теперь, когда они вновь встретились, Шани чувствовала себя завершённой и целой.
От этого неописуемого чувства позабылась вся усталость, как и все мысли, что тяготили пятнистый разум. Она забыла что устала, что жарко и что её пузо тянет к земле в два раза сильнее. Тряхнув наглой голубоглазой мордой, Шани наконец замерла, хотя отдышаться после такого эмоционального выпада никак не могла.
- Мать-обнимать, да я сама вся истосковалась, уаф! - снова в голосе прозвучал на низких частотах скулёж Шани. Хвост беспорядочно метался за спиной, вертясь хлеще любого урагана.
Но тут Хемира вдруг замерла с очень задумчивым выражением морды и Шани пришлось тоже задуматься,о ж не так то. Ах да... из-за переизбытка веса, Шани до сих пор периодически забывает, что носит в себе пару тройку пятнистых негодяев.
- Хеех... - на морде Шани появилась неловкая кривая улыбка. Она шмыгнула носом и отвернула морду в сторону, мол, а что я, а я просто жирный поезд пассажирный!
- Агась, это я с голоду так пухну... - но несмотря на то, что сейчас Шани отшутилась, она понимала, что Хемира то первая, кто должна была узнать о том, что Шани кто-то обрюхатил.