—-→ Логово Скара

Вскоре после выхода из обиталища короля Куоритча нагнал Мхиту и идти стало немного интересней. Младший соратник обратился с неким выражением сочувствия и логичной просьбой.  Да, с Джоффри ему явно повезло, в том плане что как раз-таки за ним Куоритч следить и не обязан был - у того был свой взрослый наблюдатель, который с лёгкостью заменил бы для львёнка всё вокруг. Слишком уж неоднозначным и интересным был. С Ноктюрном было тяжелее. Он тенью следовал за братом, настолько же редко выговаривая что-то, как редко его старший брат замолкал. Львёнок был как бы не от мира сего. Но, тем не менее, он оставался принцем, которого в том числе надо было сопроводить до верхней пещеры. Сандор, каким бы суровым не был, теперь был одной большой игрушкой Джоффри, а Куоритч не получил приказа переквалифицироваться в собственность принца-младшего. Оттого ли Полковник позволял себе некоторую вольность и небрежность в отношении королевских отпрысков, или потому что своих не имел, но самец не был самой нежной нянькой на свете.
- Не буду, -  коротко ответил он другу не от грубости, а просто потому что растекаться мыслию по древе сейчас было просто не надо. Да и не хотелось - на одном из камней серый львёнок как-то поскользнулся, и Куоритчу пришлось оперативно подставить лапу сбоку, чтобы удержать того на лапах. Он решил никак не комментировать действие, лишь переступив так, чтобы казалось, что Куоритч просто переминулся и перешагнул через Ноктюрна. Тем более, что став с наветренной стороны, он смог немного оградить малыша от набирающего силу ветра. Вот такой "дружной" компанией в количестве пяти львов все вступили на первые ступени утёса, когда Куоритч огласил его рыком. Уже поднявшись к площадке общей пещеры, он слегка прирыкнул на особо любопытных львят, что высовывали свои носы из неё. Сам же Полковник прошествовал к возвышению, по праву всё ещё считавшееся королевским. Когда в последний раз тут бывало венценосное семейство?
- Располагайтесь, - показал он лапой на королевское "ложе".
Отсюда хорошо просматривался край утёса, на котором уже успел примоститься Рафики. В какой-то момент Куоритч испытал что-то вроде жалости - всё-таки мерзковатый дождь и сильный ветер никого не мог обрадовать - но жалость сменилась равнодушием. Реально Куоритч ничего не мог сейчас сделать. Вот он уж точно вряд ли бы остановил дождь, даже если бы очень захотел. Вспоминая потоки воды, что сносили его в ущелье, самец передёрнул плечами. Опыт плавания ему не понравился и повторять такое лев явно не собирался. Хотя идея утопить кого-нибудь не могла не радовать. Откинув кровожадные мысли немного вглубь мозгов, Куоритч внимательно осмотрел пещеру и то, как её пытались обжить львята. Он понадеялся, что ему не придётся сопровождать их при каждом спуске к отцу и обратно - это превратилось бы в обычную бродилку с элементами догонялок, а детство в заду Куоритча перестало играть этак года в полтора. Поэтому он был, при cлучае, сплавить с Джоффри сопровождающим Сандора, а Ноктрюрна уговорить не ходить туда-сюда, пока хотя бы ветер не уляжется. Чисто из заботы о самом себе.

Дружеский толчок в бок от Мхиту не мог не отвлечь Куоритча от мрачных мыслей о своём не менее мрачном будущем в качестве ходячей погремушки для ещё двух отпрысков Скара. Нет, к Мхиту Куо реально относился хорошо - и именно потому, что во время их первой встречи они оба получили свою долю адреналина и колкостей. Сейчас Полковник бы даже посмеялся, вспоминая, как они, как два упрямых буйвола, стояли и дышали друг другу в шею, не решая уступить. - Хм... - задумался лев о последствиях гнева короля, - Думаю, он не был бы доволен. Конечно, в драку бы он сам не полез, - самец кинул короткий взгляд на всё ещё сидящего мандрила, - но морально бы надавал нам обоим таких тумаков, что старик-шаман со своей палкой показался бы нам пушистым цветком.
Короткий смешок Куоритч таки себе позволил, но не более. Во-первых, он по жизни не оптимист и не любитель шуток. А во-вторых - чего смеяться, если ты мокрый весь до кончиков усов.
>>ФБ "Маленькие пушистые смерти".>>
Куоритч так и не понял, сколько времени провёл, разбираясь с идиотом Сандором. Может, прошло только пять минут, а, может, и все несколько часов - лев потерял счёт времени. Произошедшее укладывалось в голове, но требовало времени на переварить. Как бы то ни было, ему предстояло сказать немного...неприятных новостей. И начинать можно было уже сейчас.
- Мхиту, - окликнул он друга, который по приказу недавно вошедшей в пещеру Зиры наблюдал за Рафики, - У меня дурные вести. Твои братья погибли. Отравились. Из-за Сандора.
Сухо, коротко, по делу. Не сказать, что Куоритч был особо рад или особо опечален этим событием - он оставался беспристрастным, констатируя факт. Самец не предполагал,  как поступил в эту секунду единственный оставшийся сын Скара. Будет ли он убиваться или возрадуется, что остался единственным? Шрамоголовый плечом немного подтолкнул Мхиту, чтобы тот вдруг не кинулся к Зире задавать ненужные вопросы. Лучше на выход, пока не пришёл
- Скар! - обратился телохранитель к королю, выступая вперёд Мхиту. Коронованный самец был у самого входа в пещеру, и Куо мог с ним поговорить, не выходя на утёс, чтобы не вызывать лишних вопросов:
-  Сандор убил твоих младших детей. Они заразились из-за него чумой. Он лежит в дальнем углу пещеры.
И никакого намёка на то, что Сандор умер как-то иначе, чем от чумы. Да и вообще не было даже намёка на то, что он умер. Куоритч, когда хотел, умел очень талантливо недоговаривать. Так, чтобы тот, с кем он говорил, услышал и подумал то, что хотел именно Полковник. Как и в этом случае.
Самец теперь уж замолчал, выслушивая всех его окружающих - он сделал всё, что надо было, и теперь его задача - быть молчаливой (по сравнению со Скайварпом, например) тенью Скара, отлучаясь для патруля и профилактических избиений особо ленивых гиен. Кстати о них... После ухода Шензи, Куо не встретил ни одну из пятнистых. Это настораживало, поскольку обычно хотя бы одна да крутилась возле скалы прайда, надеясь на перепад хавчика.
Отложив решение "пятнистой" проблемы немного на потом, Куоритч продолжил движение вперёд, к утёсу, уже открыто. Он - один из сопровождающих Скара, и с его присутствием придётся мириться всем.

——-→ Церемониальный утёс.

Мхиту немного улыбнулся своему другу, когда увидел на его морде тень облегчения. Лев прекрасно понимал, что для боевого льва быть нянькой при львятах не очень приятно, и именно сейчас ему необходима поддержка. Именно поэтому Мхиту и напросился в эту пещеру, чтобы помочь своему другу. Услышав ответ своего друга. Мхиту немного усмехнулся ему, вильнув своим хвостом и отвлекаясь от утеса, на котором находился Рафики.
- Конечно не был бы доволен. Представь. Что мог подумать король, увидев сына и телохранителя дерущихся друг с другом?  При помощи своих пятнистых подручных он надавал бы нам таких тумаков, что мало не показалось, при этом оставаясь в стороне и спокойно наблюдая.  А насчет моральной атаки, то отец прекрасно справиться сам. Надеюсь, что скоро настанут времена, когда можно будет спокойно гулять по землям нашего прайда, а не бегать на границы, ища пропитание.
Мхиту повернул голову к утесу и увидел, что шамана там не было. Быстро вскочив на все четыре лапы, лев подбежал к утесу, оставляя Куоритча одного и  высматривая, Рафики. Лев выпустил свои когти и впился ими в край утеса, понимая, что сейчас пропустил шамана и тем самым подвел своего отца.
- Нет,нет,нет. Только не сейчас, когда отец начал хоть немного гордиться мной. Нет, ну почему же этот шаман покинул меня, прекрасно зная, что я сейчас чувствую. Надо было прихлопнуть его, а не раскрываться.
Мхиту злобно сверкнул глазами, внимательно оглядывая земли прайда и надеясь увидеть шамана. Однако, погода стояла все еще хмурая и разглядеть темного шамана было очень сложно, если вообще возможно. Негромко рыкнув, лев развернулся и вернулся ко входу в пещеру, как раз в тот момент, когда из нее вышел Куоритч. Судя по выражению глаз и всей морды льва, случилось что-то неприятное, но Мхиту даже не мог представить что именно. Подойдя к другу, лев хотел было раздосадовано сообщить о бегстве шамана, но тот его опередил. Каждое слово, сказанное львом резало душу Мхиту. На его морде вначале пробежала тень скорби за своих братьев, но потом все сменились гневом.  Его глаза горели опасным пламенем, а когти царапали каменный пол пещеры.
- Сандор! Я его разорву..за моих братьев.. он отправиться в самые глубокие недра Шетани!
Однако Куоритч опередил своего друга, показав на тушу, что лежала в дальнем углу пещеры. Что же, значит, виновник всего был уже мертв. Грозно рыкнув, лев царапнул когтями по полу, и только потом понял, что за его спиной стоит отец. Мхиту отошел немного в сторону, чтобы не мешать отцу, осознавать потерю и принимать решение. Сейчас лев хотел быстро уйти со скалы предков, чтобы спокойно подумать обо всем случившимся. Что же это получается, все дети отца мертвы, что сразу может навести подозрение на него, ведь сейчас, без них именно Мхиту становился наследником отца. Но Мхиту ничего не делал, чтобы навредить львятам, и у него был свидетель, который не позволит просто клеветать на себя. Но об этом нужно думать потом, сейчас нужно подержать отца.
Мхиту сделал шаг в сторону отца, но тот развернулся и пошел на церемониальный утес, чтобы сделать какое-то важное заявление. Поэтому лев просто сел возле входа в пещеру, обвив хвостом передние лапы и стал спокойно слушать отца.
——-→ Церемониальный утёс.

Начало игры

Наступало утро. Солнце встало из-за горизонта, а, это значило, что и Шелдон тоже скоро поднимется. Он не из тех, кто ложится, когда вздумается, встает, когда вздумается. Вот еще, какая нелепость. Лев вообще не понимал, как можно жить без расписания, без четкого распорядка дня. Если освободить себя от раздумий о простых физиологических потребностях, то остается много времени на интеллектуальные размышления. Вот, например, весь прошлый день, наш гений думал о том, как можно оптимизировать спуск и подъем на Скалу. Если наступать на каждый третий камень, то можно быстрее забраться, но тогда сил тратится больше. В общем, он думал об этом весь день, примерялся, и совсем не слушал своего лучшего друга.
Организм Шелдона уже привык к четкому распорядку, а, поэтому, до того, как он проснется, оставалось ровно двадцать три минуты. Разумеется, такой точности сам лев добиться не мог (в силу того, что львы просто не знают концепцию часов и минут), но вот биологические его часы тикали исправно. Однако, доспать свои положенные минуты ему не дали. Легкий толчок в плечо разбудил его.
Лев открыл глаза и затуманенным взглядом посмотрел перед собой. Он увидел лапы, которые точно определил, как лапы Леонарда, его лучшего друга. Только ему он разрешал подобное панибратство с ним. Ну, “разрешал” — громко сказано. Просто его за это ждала всего лишь пятиминутная нотация, а не двадцати, как это было бы с другими. Вот и сейчас, Шелдон встал, кинул на друга презрительный взгляд и уже открыл пасть, чтобы начать свою необходимую речь. Необходимая она была, конечно, только по мнению самого гения. Он считал, что, если повторять и повторять Леонарду прописные истины, тот когда-нибудь одумается и перестанет творить глупости. Нужно же улучшать свое качество жизни. Ну а начинать стоит с самых близких к тебе персон.
Впрочем, Шелдону не дали сказать ни слова. Его друг, эмоционально и сбивчиво (“Как всегда”) начал говорить о том, что им нужно уйти. Лев удивленно поднял бровь и фыркнул, не двигаясь с места. Ох уж этот Леонард. Как обычно, никакой конкретики, никакого смысла в словах. Только пустое сотрясание воздуха и быстрые выводы. Нужно же проанализировать ситуацию. Вот, как сейчас. Куда уходить? Зачем уходить? Какая погода на улице? Как вообще можно выйти на улицу, не совершив свой утренний туалет (грива не приглажена, морда не умыта, когти не заточены). Это противоречило всем законам жизни Шелдона.
— Леонард, во-первых, доброе утро, — весь вид льва выражал презрение к нарушению социально приемлемых норм. — Во-вторых, конкретизируй.
Лев посмотрел вокруг и заметил некоторые странности. Например, трупы каких-то львят. И странный серый… стоп. Слова “чума” он не слышал в разговорах, но прекрасно знал что это, знал и симптомы. Откуда? Да это же Шелдон. Такая болезнь случалась когда-то, лев слышал о ней от стариков или старух и запомнил. Благодаря своей феноменальной памяти, он запоминал каждый разговор и каждое событие своей жизни. И в этой ситуации это ему помогло. Винтики сошлись со шпунтиками в голове гения и он протяжно выдохнул. Он вскочил на лапы и, в панике, посмотрел на выход из пещеры. Бежать. Конечно бежать.
Несмотря на то, что Шелдон жил в таком прайде, где были и гиены, и грязь, лев оставался диким педантом, он ненавидел микробы и болезни. Даже не так, панически боялся. Но такого страха, как сейчас, гений не испытывал давно. С того момента, как в пещеру залетела та огромная страшная птица (их он боится еще больше). Нужно было уносить лапы. А вдруг он заразился? О нет.
— Такие вещи говорят сразу! — срывающимся голосом выкрикнул он и рванул на выход, закрывая одной лапой нос, скача на трех других.
—————————————————————->Куда-то (позже определюсь)

Внезапно пол и стены пещер начинают дрожать, с них даже срываются небольшие камни и густо опадает пыль. Спустя минуту-полторы откуда-то снаружи доносится жуткий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно его интенсивность начинает понемногу стихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему доносятся снаружи, усиливаясь многоголосым эхом. Пыль потихоньку оседает.

—-→ Церемониальный утёс

В какой-то момент мандрилу пришлось буквально подпихивать самку в пещеру. Казалось, что она напугана, и поэтому безостановочно вертит головой и тормозит движение. Шепча что-то успокаивающее ей на ухо, Рафики успел кинуть взгляд на Скара, Зиру и окружающих. Не то, чтобы беременность были редкостью в прайде, особенно в более хорошие времена, но сейчас это и вправду было событием.

Причём не только для прайда. Правильно истолковать долгие львиные взгляды старик сумел слёту. Скар и раньше не отличался особым умением держать себя в лапах в отношении самок (стоит вспомнить весь список дам его...кхм... будем говорить сердца). Но вот так, нагло, фактически не отлучаясь с утёса да при живой и здоровой Зире...

Лекарь покачал головой, в очередной раз подтолкнув львицу немного вбок от общего прохода в пещеру. Её почти гневные огрызания шаман воспринимал как фон. Конечно, какая львица сходу доверится старой обезьяне? Особенно в таком положении. Но иного варианта для неё не было, и именно это старик пытался ей донести.

- Не упрямься, иди и ляг вон там, — сказал Рафики, указывая на более-менее чистую мини-площадку. От большинства она была скрыта изгибом стены пещеры, а потому можно было не беспокоиться о любопытствующих. В прайде по факту осталось не сильно много членов, да и те не всегда предпочитали возвращаться ночевать в пещеру. Направив самку к лежбищу, мандрил обернулся глянуть на небо и, будучи едва ли не сбитым крепким (относительно самого Рафики) плечом Скара, недовольно и громко цыкнул. Шаман внаглую повернулся к самцу спиной, загородив всё-таки улёгшуюся самку, и зашёл вглубь пещеры к ней.

Её бока тяжело вздымались, а в глазах львицы виднелась откровенная паника. Властным движением уложив голову роженицы на то, что раньше можно было считать мягкой "подушкой" из листьев и травы. Негромкий голос шамана обычно успокаивал любого паникующего, а уж рожающих самок и подавно.

- Всё будет хорошо, я обещаю, — бормотал старик, прохладной ладонью гладя львицу по голове, — Старик Рафики тебя не обидит, и не даст никому сделать тебе плохо.

Кажется, львица скорее была готова откусить ему его же руку, но мандрила это нисколько не пугало. Он продолжал её успокаивать и подсказывать очевидные вещи. В подобном состоянии львицы порой забывали об элементарных вещах.

- Дыши глубже, маленькая моя, — да для Рафики все львы прайда были как родные. Он ещё Муфасу с Такой новорождёнными видел, уже будучи не в младом возрасте, что уж говорить об этой очередной новой жизни. На самом деле Рафики беспокоило состояние матери и будущего ребёнка. Хотя она и не казалась худой, наоборот, вполне себе откормленная, кто знает, сколько ей пришлось пережить в таком состоянии?

Рык, огласивший пещеру, ничуть не смутил лекаря, который продолжен увещевать и мягко успокаивать кошку. Вопрос о количестве детей отпал сразу — слишком очевидна была неопытность львицы. Пока та шумно дышала, старик осторожно переложил мокрый склизкий ком к передним лапам львицы, наставительно приказав вылизать детёныша. На первый взгляд львёнок выглядел здоровым, был вполне себе даже пухленьким (не в пример большинству иных львят прайда).

Тихо похвалив самку, мандрил обернулся и едва не ударился о королевскую чету. Старик отошёл, позволяя не сколько Скару и Зире осмотреть роженицу и дитёныша, сколько дай самке немного личного пространства.

→ Церемониальный утёс
В пещере было сухо и тепло, а еще тихо. Пожалуй это было самым заветным желанием Субиры уже на протяжении нескольких дней. Оставляя на полу грязные следы, львица проковыляла в самый дальний и темный угол. Только сейчас самка поняла, как сильно она устала. Лапы безумно ломило, веки казались невероятно тяжелыми, будто налились свинцом, в глазах темнело, а чувство голода ощущалось как никогда остро. Наконец, Субира плюхнулась на каменный пол пещеры и окинула себя взглядом. Кошмар! Шерсть свалялась и выглядела еще более неряшливой и растрепанной, чем обычно. Пыли и грязи на ней было столько, что разглядеть истинный окрас львицы было просто невозможно. Ребра проглядывали с ужасающей четкостью. Их можно было пересчитать! А вот живот ввалился, и будто прилип к спине. Оценив то, как ужасно она выглядит, Субира поморщилась и уронила голову на лапы, решив что сейчас она слишком устала для того, чтобы приводить себя в порядок. Стоило только кошке закрыть глаза, как она тут же провалилась в глубокий сон.

Сколько именно времени проспала Субира не знала даже она сама. Когда самка открыла глаза, она чувствовала себя еще более уставшей, чем когда засыпала. Львица решила, что засыпать снова сейчас не самое лучшее решение. Кто знает, сколько она проспала и пропустила? Вполне возможно, что совсем скоро королева найдет для нее какое-то поручение. В конце концов, сам король Скар сказал, что отщепенки на испытательном сроке, а это значит, что расслабляться нельзя. Чтобы как-то стряхнуть с себя остатки сна, Субира решила заняться своим внешним видом. Не пристало львице, живущей в таких хоромах, да еще и при короле, выглядеть, как жалкой бродяжке. Однако задача эта оказалась не такой уж и простой - грязь очень тяжело сходила с шерсти, в некоторых местах образовались целые колтуны, которые приходилось отгрызать. Целую вечность кошка мучилась, но оно того стоило. Наконец, ее шкурка приняла нормальный вид и снова стала темно-серой. Лохматость поуменьшилась, но совсем не пропала. Что поделать - это была часть внешности Субиры, которой она отличалась с самого рождения. Она до сих пор помнила, как в детстве ее ругала мать, пытаясь в очередной раз прилизать торчащие волоски на шкурке дочери.

Закончив умывание, Субира растянулась на полу и стала разглядывать своих новых братьев и сестер по прайду. Многие здесь выглядели такими же тощими, как и сама отщепенка, а некоторые выглядели даже хуже. Из этого Субира заключила, что не только у львиц ее клана есть постоянная проблема с пропитанием. На какое-то мгновение у нее даже появилась жалость к этим несчастным, но ее тут же отвлек громкий писк в другом конце пещеры. Недоуменно моргнув, львица нахмурила брови. Сознание было еще затуманено, хотя тело было полно сил, поэтому до нее не сразу дошло, что это пищит новорожденный львенок. Видимо, Гиза таки разродилась, и, судя по всему, только одним львенком. Что ж, так даже лучше - меньше голодных ртов, да и не те времена сейчас для львят, раз даже взрослые львы выглядят такими истощенными. Субира громко и широко зевнула и продолжила разглядывать прайд, не спеша с кем-либо знакомиться. Она не спешила присоединяться даже к львицам-отщепенкам, с которыми пришла. Что поделать? Такова была ее натура - быть отщепенкой даже среди отщепенцев.

→ Церемониальный утес

С отрешением на морде, Скар прошел вглубь пещеры. Лапами он передвигал почти автоматически, круги под глазами стали настолько черны, что могли запросто перекрасить цвет шкуры в этих местах под цвета тех самых синяков. Привычно зеленые глаза, что источали яд на шкуры окружающих одним лишь своим прикосновением, сейчас были тускней самой жухлой травы, что еще росла местами на территории его гнилого прайда. И все же, Скар даже со столь вымотанной внешностью показывал окружающим новичкам, что в его присутствии не стоит зазря открывать свои пасти или пытаться говорить громче шёпота. Ему хотелось слышать лишь шелест их дыхания, дышать прохладой пещеры, что несла в себе легкий привкус пыли на губах и, добравшись, наконец до возвышения в центре, упасть на него и уснуть. Просто уснуть и забыть про все тяготы правления на ближайшие шесть часов, не меньше. Сколько не спал монарх? Два дня, может даже чуть больше, ведь за эти дни на его уставшие плечи и больной хребет упало столько, что и перечислять устанешь и лапой махнешь. Одной Шайене спасибо за очередную седую прядь волос в гриве.

Всего с десяток шагов и царь медленно укладывается на ту самую возвышенность, почти роняя голову на сложенные передние лапы. Взгляд снова скользит по новому окружению, отмечает каждую из охотниц, приведенных сюда Зирой. На миг взгляд замирает и на морде Гизы, что рожала поодаль, но полноценно, как бы Рафики не пытался, столь интимную картину деторождения он своей дряхлой тушей закрыть не мог. Скар буквально видел, как намокают задние лапы его давней любовницы в жиже, как впивается она когтями сильных лап в камень, как напрягается с каждым рваным выдохов её живот. Кто бы мог подумать, что именно под звуки родов король и пропадет сознанием в сладкой дреме, едва ли не улыбаясь при этом, точно во второй раз строит план по свержению Муфасы, не иначе. Еще бы пару минут и он уснул полностью, забывшись в царском сне, но западло пришло откуда не ждали.

— Не спеши засыпать, любовь моя, — у самого уха царя послышался тихим шелестом голос королевы, а следом она уже терлась о его зализанную и влажную от влаги воздуха, гриву, — ты должен взглянуть на новорожденных и пожелать здоровья им и молодой матери. Так ты быстрее завоюешь ее расположение...

Приоткрыв глаза, скосив их на Зиру, он разве что вслух не пообещал её до самого слоновьего кладбища с обкусанной кисточкой хвоста гнать. Ей ли не знать о усталости супруга? Ей ли бы не быть понимающей супругой именно в такие моменты? О, нет, в Зире понимание умерло раньше, чем пробудился инстинкт охотницы или погиб первых из со Скаром общий помет. И все же, муж и жена – одна сатана, черногривый и сам бы с радостью пихнул супругу в бок, случись что важное. И плевать, что та только с охоты и на лапах не стоит.

— Дорогой, не заставляй меня тащить тебя силой, - снова голос жены и Скар не сдерживается, тихо и неодобрительно рычит, показывая, что проснулся еще с первого раза, но чьи-то там дети – это вовсе не его проблема. В конце концов, пусть благословлением и прочей чепухой занимается Рафики…

Рафики, которого только что отошедшая от Скара, супруга, потащила в другой конец пещеры.

- Зира, я не для того изгнал Сараби, чтобы ты своим ворчанием заняла её место, нам итак её сестер и матерью хватит, насядут на уши, как только от шока отойдут, - недовольно бросил монарх, поднимаясь на все такие же уставшие лапы. – Предки, ну что там у тебя?

Он подошел к Гизе, внимательно смотря на неё и тот пятнистый комок в её передних лапах, что мгновением ранее еще насасывал материнское молоко и икал о переедания. Девочка, значит, Скару не привыкать разочаровываться в своих детях еще в первые минуты их жизни. Вот и это, маленькое разочарование вообще едва ли можно было назвать ребенком Скара, но сам Така понимал, что кроха в руках матери – его дочь. И если это поймет Зира… Така обернулся, почувствовав напряжение Гизы, что тоже поглядывала на подозрительно довольную королеву. Хмыкнув, приподняв брови, словно желания понять принцип и логику женского поведения, царь вернул всё своё внимание к ребенку и львице. Малышка в лапах мамы мирно спала и выглядела на фоне осунувшихся львиц и вымотанного отца какой-то неподходящей. Кто бы мог подумать, что рождение здорового львенка в нынешние времена – настолько редкость.

- Ты сама прекрасно понимаешь, что будет ждать тебя и нашу дочь в ту минуту, когда Зира увидит в ней хотя бы намек на нашу с тобой давнюю встречу, не так ли? - Скар наклонился к морде Гизы, пристально смотря в её глаза, шепча едва ли слышно для остальных. – Однако, - усталый вздох, - будет глупо позволить ей убить эту малютку, не так ли?

Царь словно и не у молодой матери спрашивал, а так, у самого себя, пока рассматривал новорожденную, перебирая своих тараканов в заспанной голове. Он видел уже множество своих детей в подобном, столь юном возрасте и так же успел повидать или услышать о смерти многих из них, почти всех. Да, если Зира доберется до неё, то еще одним отпрыском у монарха станет меньше. И при этом, сама же Зира никак не могла разродиться нормальными наследниками. Понимая, что скандала всяко не избежать, монарх с очередным вздохом наклонился к новорожденной львице и пихнул её носом в холку, слушая недовольное сопение дочери и не менее нервное ворчание Гизы.

- Геката, - сорвалось с губ правителя и тот выпрямился во весь свой рост, взглянув на охотницу сверху вниз. – Я дал ей имя, считай это моим благословением. И если более никто не хочет стать причиной дальнейшего отсутствия моего сна, - Скар вновь повысил голос, поворачиваясь к жене, что всё с Рафики шушукалась, да шипела на него и его прикосновения, - то я хотел бы поспать остаток ночи, а не слушать бабские сплетни, это ясно?

И с самым хмурым своим видом, который повысился на еще один уровень в этой продолжительной игре под названием «жизнь Таки», монарх вернулся к возвышенности, рухнул на неё едва ли не бревном и, зевнув во всю свою пасть, уснул. А ведь следовало бы задуматься на сон грядущий, с чего вдруг любимая жена решила пристать к шаману, которого обычно рядом с собой просто не переваривает...

Зира аж задрожала всем телом от охватившего ее феерического восторга, услышав из уст Рафики столь долгожданную и обнадёживающую её новость. Как же всё донельзя удачно складывалось — ни в сказке сказать, ни пером описать! Учитывая, что еще совсем недавно львица чуть ли не ковриком стелилась перед скептично настроенным Скаром, обещая, что вот-вот, уже очень скоро, она в очередной раз принесет ему крепкое и здоровое потомство, из которого он с гордостью выберет себе нового наследника. И вот, как говорится, глазом моргнуть не успел — получите-распишитесь! Жаль, этот старый шарлатан Рафики не мог точно сказать, когда ей предстояло рожать... Но явно уже очень-очень скоро, учитывая, как сильно толкались детеныши в ее чреве. Зира ни секунды не сомневалась в том, что львят будет несколько, как в оба предыдущих раза — эдак штуки три-четыре львенка, не меньше... А то и больше! Охваченная своими радужными мечтами, в которых она и ее муж вместе любовались с вершины Скалы на целую армию своего разнокалиберного потомства, королева с пренебрежением отмахнулась хвостом от тревожно шепчущего мандрила, отчасти даже раздражаясь его неуклюжей старческой заботе: мол, и без тебя, дурень, знаю, что следует быть осторожной! Не лезь ко мне со своими идиотскими советами.

— Да, да, ты мне больше не нужен, можешь идти, — рыкнула она нетерпеливо, едва сдерживаясь, чтобы не отпихнуть его от себя лапой. Тем не менее, на морде львицы сияла торжествующая, какая-то даже непривычно нежная и одухотворенная улыбка, непонятным образом сочетавшаяся с ее угловатой крокодильей физиономией: несмотря на ту кажущуюся легкость, с которой она упоминала о своих умерших детях, Зира страшно тосковала по ним, и была безумно счастлива возможности родить еще одну кучку толстеньких, сладко пахнущих, пушистых спиногрызов. Ну и, конечно же, она уже заранее предвкушала гордую и обрадованную мину Скара: пожалуй, теперь можно было бы осчастливить и самого будущего папашу, раз уж Рафики подтвердил ее беременность... Дождавшись, пока шаман уйдет из пещеры, Зира чуть ли не пританцовывая направилась к улегшемуся обратно на каменное возвышение супругу, предвкушая, как вот-вот огорошит его столь прекрасной вестью.

— Скар, дорогой, любимый! — буквально прощебетала красноглазая, с подобострастной мордой взбираясь обратно и с размаху падая грудью на чужую гриву. — Я так счастлива... Рафики только что подтвердил мои догадки! Ты скоро снова будешь отцом, Скар! Что за чудесная но... — Зира вдруг резко осеклась, заподозрив неладное... и на всякий случай аккуратно потрясла лапами чужое плечо: как-то уж больно тихо вел себя ее драгоценный муж, неужто совсем не обрадовался? — Скар, ты меня слышал? Я говорю, что у нас скоро вновь будут детеныши... Ты не рад? Скар, милый...? — она еще пару раз настойчиво подпихнула самца в его худую, ребристую спину, потихоньку начиная терять терпение. А уж когда Така негромко, но вполне очевидно всхрапнул, и не думая просыпаться в ответ на ее счастливое мурлыканье, Зира и вовсе рассвирепела, из-за всех сил принявшись трясти эту дохлую костлявую тушу, в момент растеряв всё своё женское очарование. — СКАР! Ты не посмеешь проспать такой торжественный момент!! — рявкнула она куда-то в слабо подергивающееся ухо льва, но даже это не возымело никакого положительного (либо отрицательного) эффекта: Скар продолжил все также мило посапывать себе в обе дырочки, и не думая открывать глаза.

Вот ведь... скотина! Права была ее мама-одиночка: все мужики одинаковы!

— КОЗЁЛ, — еще разок от души пнув короля по его выпирающим рёбрам, припечатала Зира, после чего оставила бедного самца в покое и с обозлённым видом повернулась на другой бок, все ещё пылая обидой и негодованием. Впрочем, она также быстро и успокоилась, решив, что будет лучше, если ее супруг примет эту весь бодрым и выспавшимся... Следовательно, и отреагирует на нее как следует, а не так, чтобы сонно буркнуть "да, дорогая, чудесно, дорогая" и сразу же отрубиться, не порадовавшись услышанному в полную силу. Она расскажет ему все утром, как только он проснется, и в пещере не будет посторонних ушей. Не прошло и пяти минут, как Зира вновь мечтательно заулыбалась себе под нос, а затем деловито придвинулась обратно к своему возлюбленному, прижавшись к его жаркому боку своим собственным. Она уже давненько не ощущала себя настолько счастливой (исключая тот момент, когда Скар во всеулышание объявил о предательстве Сараби и предстоящей жестокой голодовке ее старых подруг), а потому заснула легко и быстро, не шибко обращая внимания на громыхающий за пределами пещеры вулкан Килиманджаро.

...а вот просыпалась львица уже отнюдь не так спокойно. Ее разбудил усилившийся дискомфорт в области живота, и поначалу Зира даже не сразу поняла, что именно ее беспокоит. Какое-то время она недовольно хмурилась сквозь сон, тревожно ворочаясь с одного бока на другой, пока, наконец, не обратила внимание на то, что все это время лежала на мокрых, испачканных чем-то камнях. Тогда-то она, наконец, подняла голову и через не хочу приоткрыла заспанные глаза, еще не до конца осознавая, откуда здесь, в пещере, взялось столько воды... А затем подскочила как ужаленная, с нарастающим страхом рассматривая влажную поверхность под собственными насквозь промокшими бедрами. Воды отошли!

— СКАР, — теперь уже львица вовсе не церемонилась, просто от всей души, с размаху шлепнув лапой по физиономии мирно спавшего рядом с ней правителя. Просыпайся, мертвая царевна!! — СКАР, Я РОЖАЮ, — завопила Зира, с удивительной для рожающей самки прытью и силой расталкивая ничего не понимающего супруга, буквально спихивая его задницу с мокрого и скользкого возвышения. — Я НЕ ШУЧУ! — гаркнула она в оскаленную физиономию Скара, одним богатырским рявком перекрывая его недовольное ворчание. — Я пыталась сказать тебе об этом перед сном, но ведь Наше Заспанное Величество слишком устало и изволило почивать! Чего ты вылупился на меня, как леопард на зеленую мартышку?! Сейчас же приволоки сюда этого кретина Рафики, если хочешь себе здоровых наследников! Я чувствую, они вот-вот уже родятся!!

Начало.

Этой жизни не суждено было быть счастливой с момента зарождения. Почти случайное зачатие, почти удачное развитие... Он в утробе был вполне себе даже нормальным львёнком. Будучи единственным, он получал от матери всё, что мог и хотел. Удивительно даже, что последние три месяца Зира вела себя относительно разумно, будто зная, что нужно себя беречь во имя львёнка, о котором пусть и узнала так поздно. Он должен был быть желанным, дорогим, невероятно любимым. И таким он и был, пока развивался. Теперь же, когда настала пора явить себя миру, он как-то надеялся (насколько это могут делать неразумные зародыши), что всё останется тем же.

Нет.

Он почувствовал сперва лёгкие движения-надавливания — и как мог ударил в ответ. Затем он почувствовал, как мать напряглась — её страх он ощущал не меньше, чем сама львица, и лишь затем, после относительно длительного для него перерыва, почувствовал ещё что-то. На этот раз давление было куда сильнее, куда грубее и даже большее. Он не то что не успевал — попросту не мог ответить на каждое из них. Внезапно его как будто начало душить, попутно как-то передвигая. Сопротивляться не хватало сил, и потому он почти покорно перемещался. Когда же мир сжался до невероятно маленьких размеров, существо испытало то, что дальше назовут болью.

И появилось на свет. Мокрое, склизкое, оно билось в конвульсиях от невероятного холода, вмиг сменившего горячее лоно, в котором оно до того обитало.

Самое печальное было то, что он был один. Один мелкий, грязно-серо-коричневый комочек, какой-то слишком хрупкий, какой-то слишком нескладный уже рождённый, будто он ещё не успел до конца вырасти в животе у матери.

И это было мальчиком.

Ей было скучно, чертовски скучно и ужасно тоскливо, ведь в этой темной пещере не было никакого разнообразия. Охотницы либо умывались, либо спали, еще реже выходили к утесу, но на крайне короткое время. Видимо тому причина была в той далекой, опасной по словам матери, но при этом крайне притягательной красоте. Геката, стоило лишь открыть ей глаза, она только и делала, что смотрела в тот далекий шторм между кормежкой и сном. Жаль, теперь всё затянуло туманом и дальше выхода из пещеры ничего не было видно.

Он зевнула и перевернулась в лапах дремлющей матери, наблюдая за спящими королем и королевой. Мама сказала, что черногривого льва зовут Скар, король Скар, а его жену – Зира. А еще Зира беременна и должна вот-вот родить, ведь её живот уже был большим часто вздымался несмотря на сон самки. Гекате сложно было понять значение слова «родить», но если это означает появление очередного львенка – это прекрасно! Уже будет не так скучно, можно будет показать львятам каждый камушек в пещере, а потом с гордым видом провозгласить все те камушки лишь своей собственностью. Она ведь их первая потрогала!

- Геката, - Гиза зевнула и подтянула к себе свою дочку, едва уловив её попытку сбежать, - куда ты пошла, тебе надо поесть и умыться.

- Но мам, - самка опустила уши и попыталась выскользнуть из сильных лап матери, - ты меня перед сном мыла, я итак чище чистого.

После короткой перепалки, где Геката попыталась стукнуть лапой по языку матери, малышка всё же выбралась из её хватки, но следом тут же в прыжке забилась за спину матери от пронзительного крика королевы. Кажется, она и правда собралась рожать, так что весь процесс Темпест решила переждать за материнским боком, пока сама Гиза лишь хмуро поглядывала на то, как её подруга принимает роды у королевы, а сам король лишь бросает не менее хмурые взгляды на весь процесс появления его детей.

Ребенка.

На морде Гизы скользнула самодовольная улыбка, не она одна тут такая скромная до потомства, Зире повезло не больше. Но возможно королеве повезло и её львенок будет столь же крепок, насколько крепкой оказалась Геката, для молодой матери было явным шоком осознание мутации у её малышки: маленькие клыки уже показывались из-под её верхней губы, что не могло не заботить. С какой стороны родства это она унаследовала?

- Мама, - Геката показала свою мордашку из-за спины матери, когда хриплое дыхание королевы стихло, а принимающая роды тетя сообщила королю о рождении львенка. – Мама, почему это так страшно выглядит?

Конечно, малышке не ответили, но поймали за загривок и снова положили к себе в лапы. И снова Геката выбралась из лап матери и неуверенно пошл вперед, останавливаясь у передних лап Субиры, еще одной подруги мамы. Обойдя её пару раз по кругу, самка проползла под брюхо Субиры, оттуда поглядывая на всех своими кислотно-салатовыми глазами. Ей уже хотелось поиграть с безымянным львенком.

Монарх наблюдал за «чудом» деторождения взглядом бывалого самца, что было очевидно с количеством его детей. Ныне, увы, в большей степени не живых. А если живых, то мягко говоря – отвратительных до уважения к старшим. Привет, Шайена. Фыркая на запахи вод и крови, царь без особой радости разделял со своей супругой первый писк их котенка и её последующие приказы ощупать живот на предмет остальных котят. Скар поднял бровь в ожидании, словно и сам хотел увидеть, как можно больше сыновей, ведь мысленно он хотел и правда куда большее количество. Количество не качество, но выкрутиться там можно, а вот когда нет ни того ни другого, тут уж снова можно проклясть Предков за их тупые шуточки и насмешки над живыми и правящими.

Размяв вялые после сна плечи, монарх кивнул львице и поменялся с ней местами, дабы узреть сына, что подарила ему Зира. Пристальный взгляд кислотного оттенка избирательно прошелся по темной и мокрой шкурке сына, Скар оценивал сына не как наследника, а как кусок мяса, могли бы подумать остальные в этой пещере. И ведь они были не так далеки от правды, если посудить. Достаточно лишь знать Скара довольно долгое время и можно поверхностно понять, что всякий для него лишь мясо, с которым можно поиграть вопреки учению матери. Поиграть, а потом выкинуть или сожрать. К радости самого Скара, столь глазастыми до очевидного являлись лишь Килем и Зира, ну и еще парочке тех, чьи имена Скар едва ли произнесет вслух. Они уже не имеют значения для правителя.

Что сказать, львенок был не из крепких, слишком уж не из крепких, даже сам Така не смотря на свои худые бока и костлявый таз был высок и местами крепок, мало кто мог назвать его тощим или слабым, что же касалось сына, то тому придется есть за всех своих отсутствующих братьев, дабы набрать нормальный вес и избавиться от этой очевидной недоразвитости.

- Хлюпик, - вслух, но очень тихо произнес новоявленный отец и не огорчения во взгляде отвернул морду в сторону, дабы его эмоций не видела жена. Но реальность взглядов короля увидела Субира, отчего Скар стал еще более хмурым и даже приглушенно рыкнул на охотницу.

Была ли молодая охотница настолько любопытной, чтобы засунуть свой нос в лапы Зиры, дабы разглядеть новоявленного принца. Едва ли она хочет лишиться зрения за столь очевидную глупость, а вот котенок под её лапами… Скар не удержался от ироничного оскала, когда его взгляд натолкнулся на точь-в-точь такой же. Мог ли новорожденный сын перенять папкины глаза, раз уж тельцем напоминает скорее будущую не очень симпатичную львицу, нежели крепкого льва. Матерый мысленно усмехнулся самому себе и вновь повернулся к супруге, словно бы случайно закрывая задней частью тела (боком он к ним встал, боком!) шарящую взглядом Гекату. Истерик ему тут еще не хватало. Точно же на фоне бастарда еще одного котенка родит в пылу ора и угроз убийства ближнего своего. То есть, Таку.

- Я нарекаю его Нюкой, - голос короля стал приторным, точно молоко матери; склонив к сыну морду, лизнул шершавым языком макушку, а следом осторожно погладил подушечками лап правое ухо, делая из себя показательно-заботливого отца.

Надо же покрасоваться перед львицами, да и Зире кинуть косточку послаще.

- Я же говорила, что еще рожу тебе наследника, и тебе не придется полагаться на этого сосунка Мхиту! Только взгляни, какой он славный и как сильно похож на тебя, дорогой! Разве он не чудесный?

Морду царя чуть не перекосило, точно под нос подсунули самое тухлое мясо, какое только можно найти в саванне. Или детскую неожиданность на крайний случай. Но монарх принял столь очевидный удар под дых с гордо поднятой мордой и даже улыбнулся жене всеми своими острыми зубами, заботливо боднув в лоб, точно соглашался со всеми её изречениями.

- Уверен, Нюка проявит себя с лучшей стороны, ведь он не только похож на меня, но и на тебя, стоит лишь приглядеться как следует.

Внутри монарха едва не тошнило тем, что он успел поесть перед сном, но роль – такая роль и с сына он еще шесть шкур спустит прежде, чем хотя бы подумает о смещении Мхиту. Бастард был выгоден, как успокаивающая народ косточка, Нюка же всколыхнет их всех вновь.

Угловатая морда царя давно не расплывалась в обворожительном по своей змеиности, оскале. Вот уже без малого три месяца он ощущал себя тем самым правителем, в чью спину не только плевать способны, в морду лишь глазами хлопают, да языки жуют. Все же Зира была права, и её чудесные кошечки были не только послушными дамами, но и великолепными охотницами. Конечно, пришлось хорошенько поработать с их мировоззрениями, но лишь пару слов той же Гизе про прокорм Гекаты или легкое упоминание про болезни из-за голода и львицы позабыли про рамки приличия во время охоты, каждый раз возвращаясь с едой. Иногда даже еда была с бонусом в виде не рождённого, но сформированного детеныша в раздутом пузе. И чем больше возмущались бывшие охотницы, тем меньше доставалось им от добычи. Они итак ели последними, теперь же из-за их собственной привязанности к прогнившему в глазах Таки, кругу жизни, обеспечивали себе голодную смерть и уменьшение голодных ртов прайда. Даже с учетом прибавки добычи в следствии извержения вулкана со стороны земель Нари, Така не желал повышать процента тех крох, что перепадали прошлым охотницам. Не заслужили. Пусть отправляются к братцу и его философии.

- Девочки, - наигранно добродушно протянул король в сторону своих верных охотниц, стреляя зелеными глазами точно меж глаз каждой самки, но не касаясь кормящей Зиры, - вы вдоволь отдохнули после последней своей охоты и отоспались? Надеюсь, что так. Мой сын должен получать столько молока, сколько он хочет, а потому Зире нужно столько же мяса. Последняя зебра была крупной, принесите и в этот раз подобную ей.

Он играл и был заботлив, всем своим видом показывая охотницам, что народ за пределами пещеры ненавидит его лишь за то, что посмел занять место их драгоценного Муфасы и Симбы с Рико. Конечно, по мнению тех же дружков старшего сына сгинувшего короля, на месте нынешнего правителя куда лучше бы смотрелась галаго, нежели сам Скар. Незаметно монарх скрипнул клыками, разрушая верхнюю эмаль желтоватых зубов, но продолжал играть перед охотницами сердобольного правителя и чуть ли не друга. Так противно для самого себя, но столь необходимо для общего дела и собственного будущего.

- И правда, девочки, мы засиделись, - первой подала голос Гиза, откровенно стушевавшись под пристальным взором правителя и отца своей дочери. – Геката, не убегай из пещеры и не мешай Королеве с принцем. Им не до твоих игр.

Скар лишь краем взгляда уловил угрюмую рожицу Гекаты и высунутый язык в спину матери. Кажется, он где-то это уже определенно наблюдал. Или ему просто рассказывали. Отправив охотниц за едой, уже предвкушая вкус сырого мяса на языке, правитель не собирался возвращаться к супруге и укладываться подле. Нет. Он не мог не заметить и шевеление у выхода пещеры, преследуемые знакомыми голосами Шензи и Банзая. Вздохнув и закатив глаза, Така дернул хвостом, задевая кисточкой мелкий камушек. Экая незадача, Така понимал, что Шензи пришла не песенки вместе попеть, его явно ждет не легкий разговор. Надо было задобрить подругу и незаметно затянуть поводья на её клане на прежний уровень. Это было необходимо сделать, ведь Скар буквально загривком ощущал приближающуюся к своей персоне громовую тучу. Тот же переданный Зирой разговор Фины с новенькими. Хитрая самка, когда-то Така любил эту львицу, но сейчас она становилась не меньшей костью в горле, как и ей дочурка.

- Нам надо определенно поглядывать в сторону Сарафины. От подруги Сараби хорошего ждать не стоит. – словно бы в пустоту пещеры протянул монарх и зевнув, отправился к гиенам.

По возвращению надо будет обязательно посветить время Нюки. Его поведение и внешний вид… настораживали.

-  Утес

— Что ты сказал? — мгновенно изменившимся, потерявшим былые слащавые (и до невозможности гордые) нотки голосом, грозно переспросила Зира своего царственного супруга, не то, чтобы подробно расслышав его хмурое бормотание, но определенно уловив в нем до крайности неприязненный оттенок, адресованный их новорожденному сынишке. Это чем, прости, ты тут еще недоволен, дорогой? Может, у тебя там за спиной целая очередь из королевских наследников, а? Цени что есть, скотина, а не то схлопочешь! Дождавшись, пока Скар вновь напялит на себя маску безграничного умиления, охотница расслабилась и удовлетворенно покивала головой, наблюдая за тем, как гордый отец семейства торжественно нарекает их малыша "Нюкой". Правда, значения этого имени она не знала, и в пылу охвативших ее эмоций даже не обратила внимания на довольно-таки странные переглядки между присутствовавшими в пещере львицами. А зря. — Чудесное имя, Скар, — воодушевленно поддержала она супруга, с охотой принимая его скупую ласку, аж зажмурившись в приливе искреннего материнского счастья. — Наш милый, славный Нюка... Он будет достойным преемником, вот увидишь, — и Зира еще разок с бесконечной любовью и трепетом провела шершавым языком по взъерошенной маковке крохотного, слабо попискивающего младенца, отчего бедняга едва не откатился в сторонку от такого мощного наплыва нежности. Но, благо, когтистые материнское лапы держали крепко... Насколько это позволяли ее силы, коих после родов осталось ох как немного. Только сейчас Зира в полной мере осознала собственную усталость и с оттяжкой зевнула во всю свою зубастую пасть, демонстрируя окружающим ее львам, что совсем не против подремать в обнимку со своим новорожденным сыном. Шима, разумеется, моментально смекнула, что к чему, и тотчас снова нарисовалась рядом с осчастливленной королевой, ненавязчиво отгоняя подруг от царского ложа.

— Ну, все, насмотрелись и хватит, — решительно молвила она. — Теперь им обоим нужно как следует отдохнуть. Ваше Величество, — она внимательно поглядела на своего правителя, с уважением склонив перед ним голову, — боюсь, вас это тоже касается, — не то, чтобы Скару пришлось повторять дважды, как видно, он и сам не пылал желанием часами просиживать задницу возле супруги, в притворном восторге любуясь на их дрищеватого отпрыска. Развернувшись кругом, лев с напускной заботой пожелал Зире добрых сновидений и сам неспешно убрел куда-то в дальний угол пещеры, как видно, решив последовать ее примеру и возобновить свой резко оборванный сон. Проводив мужа полным обожания взглядом, Зира вновь опустила взгляд на малыша-Нюку и осторожно переложила его поближе к собственному брюху, не забыв еще разок смачно облобызать его ушастую головенку. Кушай и отдыхай, сынок! Кушай и отдыхай.

— Спи, мой милый Нюка, — тихонько промурлыкала львица себе под нос. — День пройдет за днем... Станешь сильным и большим — будешь королем, — она умолкла, еще какое-то время полюбовавшись на свое нескладного отпрыска. В глазах ее плескалась искренняя любовь... Быть может, Скар и не демонстрировал такого уж большого воодушевления при виде болезненного, явно недоразвитого львенка, но для Зиры это ни в коей мере не являлось помехой. Сейчас Нюка казался ей самым чудесным львенком на всем белом свете, и она бы лично выцарапала глаза тому, кто осмелился бы сказать иначе.

— Моя королева, — не удержавшись, снова обратилась к ней Шима. — Вам неплохо бы поспать.

— Ты только взгляни на него, — вполголоса мурлыкнула Зира, проигнорировав осторожные слова повитухи и все также влюбленно рассматривая худенькую мордашку сына. — Он уже так сильно похож на нас со Скаром, а ведь ему нет и дня отроду! А каким он станет, когда вырастет?! — Шима украдкой скосила взгляд на слабо кряхтящий у материнской груди комочек, едва ли представляя его во взрослом виде, но, разумеется, оставила свои мысли при себе, с вежливым выражением морды продолжая слушать страстные речи королевы, терпеливо дожидаясь, пока та окончательно выдохнется и соизволит отправиться на боковую. — Я уже вижу его на вершине королевского утеса, большим и сильным, уверенным в себе самцом! Как его все будут страшиться! Король Нюка... Как звучит! К слову, — Зира неожиданно умолкла, будто вспомнив о чем-то, и с улыбкой поглядела на иронично взиравшую на нее в ответ соплеменницу. — Что означает это имя?

— Ааа, эээ, — неуверенно протянула Шима, лихорадочно размышляя, как бы ей выкрутиться из этой неловкой ситуации. — Честно говоря, я и сама не в курсе. Почему бы тебе не спросить об этом своего мужа? Уверена, он знает ответ...

— Хм... Да, пожалуй, ты права, — озадаченно протянула Зира, впрочем, тут же снова широко, гордо ухмыльнувшись. — Впрочем, какая разница? Главное, что оно ему подходит.

"Натянуть бы тебя задницей на слоновий бивень", — сумрачно размышляла Зира спустя три месяца после своего воодушевленного разговора с Шимой, искоса наблюдая за тем, как вошедший в пещеру Скар с приторной рожей гонит ее львиц на очередную охоту. — "Да потрясти как следует, чтобы получше запомнилось!" — она с приглушенным ворчанием улеглась в самом дальнем углу, уже оттуда продолжив бросать на супруга до крайности раздраженные, пылающие огнем взгляды. Около недели тому назад, между царской четой вспыхнул ожесточенный скандал — пожалуй, один из самых мощных за всю историю их далеко не идеальных взаимоотношений, в ходе которого Скар заработал несколько впечатляющих царапин на своей худосочной физиономии, а также лишился впечатляющего клока и без того не шибко густой гривы, а сама Зира аж глотку сорвала от собственных полуобезъяньих воплей, после чего еще несколько дней сдавленно хрипела, огрызаясь на любые попытки завести с ней светскую беседу. Надо сказать, причин у столь серьезного разлада скопилось предостаточно: это и факт рождения Гекаты ("это при живой-то супруге, черт возьми! а ну признавайся, кому еще ты успел присунуть?!"), и подлинное значение имени Нюки ("КАК ТЫ ПОСМЕЛ!!!"), и откровенное пренебрежение по отношению к маленькому, ни в чем не повинному львенку ("не нравится — сделай еще!!") — словом, Зире было от чего так крепко полыхнуть. И вот теперь Скар старательно пытался умаслить свою обиженную до глубин души королеву, что показательно воротила от него свою крокодилью рожу, всем видом демонстрируя оскорбленную невинность. Вот и сейчас, заслышав от мужа подчеркнуто заботливую реплику в свой адрес, Зира лишь звучно фыркнула себе под нос и гордо отвернула голову в сторону — даже не старайся, ты, изменник проклятый! Она также не удержалась от откровенно враждебного взгляда в адрес засуетившейся Гизы: когда королева узнала о том, что эта стерва понесла львенка от ее обожаемого (и в то же время дико ненавистного) супруга, то их двоих едва смогли оттащить друг от друга — Зира с таким жаром набросилась на свою невольную соперницу, что вполне могла убить ее на месте, но этому помешали остальные львицы. Пускай и с огромным трудом, но Гиза все-таки смогла убедить разъяренную самку в том, что их связь со Скаром была чистой воды случайностью, и она ни за что не стала бы под него ложиться, зная о существовании Зиры. Неизвестно, насколько она была правдива в своих клятвах, но страх за жизнь юной Гекаты вынуждал ее проявлять все необходимое смирение, чтобы ревнивая царица не дай бог не причинила вреда ни в чем не повинной малышке, чьи пронзительно-зеленые глаза теперь беспрестанно напоминали Зире о ее позоре. Впрочем, коллективное предостережение со стороны Шимы и других охотниц, а также более чем прозрачный намек Скара на то, что его дражайшей супруге нечего даже и думать о том, чтобы причинить вред кому-то из его оставшихся внебрачных отпрысков, довольно быстро отрезвили взбешенную королеву, вынудив ее отказаться от идеи кровавой мести. Вот и приходилось терпеть эту мерзкую, доставучую писклю, что так и норовила составить компанию ее подрастающему сыну — который, к слову, тоже не спешил радовать свою мамашу быстрым ростом или, на худой конец, заметным интеллектуальным развитием. Нет, Зира, конечно же, по-прежнему души не чаяла в своем единственном львенке, но... Первый налет полубезумной влюбленности постепенно сошел на нет, сменившись тихой досадой и периодически проскальзывающим раздражением. И почему тот все никак не желал становиться больше и сильнее? Может, ему не хватало пищи? Но Зира скорее удавилась бы собственным хвостом, чем попросила бы Гизу поделиться молоком с ее детенышем. Проводив спешно выскользнувших из логова соплеменниц до крайности угрюмым взглядом, Зира с тихим вздохом уложила подбородок поверх своих напряженно скрещенных передних лап — не так, ох, не так она представляла себе свое дальнейшее будущее... Но, может, стоило просто еще немного подождать? Вдруг все ее тревоги напрасны, и Нюка еще вытянется, потихоньку превратившись в того сильного и рослого льва из ее радужных видений? Как бы ей хотелось в это верить!

— Нюка, — она с легким недовольством возвела очи к темному потолку пещеры, — ты ведь уже видел этих львиц раньше и даже беседовал с ними. Это — твои будущие подданные. Охотницы и бойцы, которые будут слушаться тебя во всем, лишь только ты станешь чуточку постарше и начнешь обучаться всем премудростям правления у своего отца, Скара. В твоем возрасте уже неплохо бы познакомиться с ними получше, — Зира в некоторой задумчивости поглядела на выход из логова. — Почему бы тебе не заняться этим после сегодняшнего обеда? Ты уже достаточно взрослый для этого. Львицы как раз вернутся с охоты и будут отдыхать рядом с нами, так что ты сможешь подойти к ним и узнать их имена.

Чем старше становился маленький принц, тем больше он раздувалось его самомнение и чувство собственной важности. Он — лев, он — король природы, он — сын короля! В общем, возгордился малыш не по-детски, хотя он не мог не ощущать к себе двойственного отношения со стороны разных членов прайда. Мать однозначно его любила, и львёнок был готов купаться в этой любви как можно больше и дольше. Отец относился к нему холодновато-отстранённо, и бурый не рисковал лишний раз отвлекать того от сложных королевских дел. Иные относились к нему (и что не могло не радовать!) с долей уважения и приветливости, и как часто прощались львёнку его шалости и игры. Что вряд ли позволилось бы обычному ребёнку, ему почти поощрялось. Красота же!

У него перед глазами была Геката, которой явно жилось сложнее. И если раньше она была просто львёнком, то теперь, когда все узнали о её новом статусе, жизнь её явно осложнилась. Мать, сперва и без того не жаловавшая ни молодую мать, ни её дитя, теперь была готова на месте размазать обеих. Нюка не совсем понимал причины, но ему коротко и доходчиво объяснили суть, после которой львёнок затаил краткосрочную смертельную обиду на отца. Неужели он не любит маму и его? Но кажется... Обошлось?

Хуже всего, наверно, было то, что сама Геката была хорошей львёнкой. Им пока запрещали общаться (Гиза из безопасности за дочь, Зира — из слабо сдерживаемого желания убрать лишнее дитя с поля зрения), но Нюка не испытывал пока никаких негативных эмоций в её сторону. Во-первых, он мальчик. Во-вторых, поэтому всё равно наследник он. Зачем беспокоиться о той, кто априори никогда не займёт его место и даже в мыслях не сможет претендовать?

В последнее время ему всё реже и реже удавалось просто валяться и нежиться. Зира каждый раз напрягалась, видя в пещере Гекату или её мать, и сейчас ей определённо требовался хотя бы моральный отдых. Львёнок понял, что вопрос крайне не вовремя задался, и потому, едва получив намёк на вольный выгул, с удовольствием решил его реализовать. Ему, по сути, разрешили выйти и самому всё узнать — чем не великолепное занятие для юного наследника?

— Мам, а можно до обеда? Я их встречу и сразу же всё узнаю! — воодушевлённый, львёнок уже представлял, как ему прямо в лапы кладут дивную тушку жирной... кого-нибудь! — Я всё равно ещё не голоден.

С такими словами, крутя во все стороны хвостом, львёнок последовал к выходу из пещеры. До того, он успел заметить, туда же направилась и Геката, но первый с ней заговаривать малыш не хотел — он не того полёта птица! Пусть у них и один отец, но ведь Нюка тут несоизмеримо выше в иерархии находится. Короче, захочет — сама начнёт.

—→ Склон, поросший деревьями.