Некоторое время Пат спокойно отдыхала, положив голову на лапы и лениво поглядывая на детскую возню. Мысли ее витали где-то далеко отсюда — самка по-прежнему переживала о судьбе Хазиры; а поскольку вернувшиеся в пещеру львица и сопровождавший ее Урс прошли другой дорогой, то пятнистая пока еще не знала, насколько благополучно все разрешилось. Конечно, она успокоилась, зная, что на выручку пошел еще и Рагнарек... но все равно этого было недостаточно, и порой полукровка принималась нервно озираться, сама не зная, что же ее тревожит.
Спас ситуацию Яшма: после недолгого отсутствия — самка даже не заметила, в какой момент снующий в кустах шакал пропал, — он вернулся, рассказав о том, что видел идущих в пещеру Урса и Хазиру.
Чувство облегчения нахлынуло волной; не будь рядом детей — полукровка бы, пожалуй, разрыдалась в голос. Она редко плакала: научилась сдерживать себя еще тогда, когда жила вместе с Бреном. Когда единственный твой собеседник — это раздражительный и ворчливый самец, волей-неволей научишься вести себя так, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание.
Но теперь самца уже давно не было рядом с ней, и постепенно, общаясь с другими львицами в прайде, Пат начала давать волю эмоциям. Правда, порой это все-таки здорово мешает. Вот как сейчас. Пятнистая была вынуждена отвернуться, чтобы львята не увидели навернувшихся на глаза слез облегчения; спустя несколько секунд, когда она снова взглянула на них (а они, увлеченные возней, кажется, и не заметили ее состояния), глаза ее уже были сухими, хотя и блестели сильнее обычного. Полукровка заулыбалась. Кажется, даже солнце начало светить ярче. Словом, день — вернее, уже вечер — заиграл всеми красками.
Навострив уши, шакал снова куда-то потрусил. На сей раз его внимание привлекла яркая птица, даже, кажется, несколько... Пат их не заметила. Промелькнули в листве и пропали, оставив Яшму разочарованно смотреть им вслед. Конечно, охотник на птиц из него был никудышный, но шакал все еще был молод, а потому никогда не отказывался поразвлечься, прыгая и клацая зубами в притворной попытке ухватить какую-нибудь зазевавшуюся птаху за хвост. Правда, если та была по-настоящему неповоротлива, он не откажется заодно и закусить ею... Но сегодня ничего не вышло.
Философски пожав плечами, шакал вернулся к своей хозяйке, старательно обнюхал бревно, выудив оттуда гусеницу, которую с удовольствием съел целиком. Навострил уши, склонив голову: слух у него был лучше, чем у львов.
— Кто-то приближается, — негромко проговорил он, заставив пятнистую напрячься.
Самка приподнялась на бревне. После всего, что случилось с Хазирой, она была готова наброситься на любого, кто непрошенным придет сюда. Даже такая щуплая полукровка, как Пат, могла быть по-настоящему страшной, когда сражалась за безопасность своих детей.
Лев появился из леса за несколько метров от львицы, и его появление, несмотря на то, что она знала о нем, все равно было неожиданностью. Если он сделает еще пару шагов, то сможет отрезать ее от детей... Это было недопустимо. Пятнистая подобралась, готовая пулей слететь с бревна и броситься на чужака.
— Привет, Пат, — улыбаясь во всю пасть, самец повернулся к ней.
Второй раз за последние полчаса Пат чуть было не умерла от облегчения. Лев был знаком ей; не слишком хорошо, но все же она не однажды встречала его в пещере... хотя в последнее время он вроде бы не показывался. Пятнистая не знала точно: сказать по правде, все ее внимание было поглощено детьми.
— Да, — полукровка посмеивалась немного нервно: почему-то она здорово занервничала от того, что чуть было не набросилась на сопрайдовца; к тому же, Яшма снова начал подбираться к птицам, и от ее внимания это не ускользнуло, — они быстро растут. А тебя, кажется, давно не было.
Она спрыгнула с бревна, приблизившись к самцу с таким видом, будто все еще не размышляла, не стоит ли прогнать его от детенышей. Одновременно с тем вид у нее был немного нервный.
— Я забыла, как тебя зовут, — после недолгого раздумья призналась она, — извини.

Отредактировано Пат (6 Июн 2016 22:49:37)

Пещера –→

Фаер выбрел на опушку джунглей, где и планировал погулять со своими спиногрызами, ну и с чужими заодно. Подняв голову, он посмотрел на Кеннета, который уселся на одном из деревьев, сложил крылья и стал с интересом наблюдать за котятами, все еще явно не желая знакомиться с ними поближе. В целом, его опасения были понятны - котята, не рассчитав силу, вполне себе могли случайно сломать кости птицу. Ну или помять перья. В любом случае, это не приятно...
Зевнув, конунг уселся на свой пушистый зад, посмотрел на Корти и, улыбнувшись сыну, сказал: - Когда то я спас его отца. Похоже, Кеннет посчитал, что тоже должен мне - я то так не думаю, но... Почему не сделать парню приятно? Да и крупная птица в прайде - это хорошо...
Подумав, лев ласково взлохматил сына, потрепав его лапой по холке, а потом, осмотревшись, сказал: - Так, ладно. Далеко от меня только не отходите, а то я и так переживал, пока мимо водопада вас вел...
Лев с некоторой улыбкой вспоминал тот момент, когда дети в первые покинули пещеру - он встал в водопаде так, что бы малышня проходила у него под брюхом и внимательно смотрел за тем, что-бы мелких не смыло. Как не крути, а для них это было наиболее опасно - поток был, в общем то, уже не особо мощный - но скользкий камень легко мог помочь ему отправить мелочь в полет. А внизу камни. И мертвые Леми там. Где то...  Наверно. Возможно, еще и та львица, что пошла его искать. Да и вообще, помнится, когда прайд был еще совсем молод, Рагнар скинул туда заблудшего льва, который плохо себя вел и почему то думал, что Фаер примет его вызов.
Ага, делать больше нехрена - завали сначала всю гвардию. При этом не по одному, а когда на тебя разом нападут - кровавый лев был не настолько глуп, что бы вступать в драку с каждым идиотом. Да и не с каждым тоже - в этом нет никакого смысла.

Отредактировано Фаер (3 Июл 2016 00:39:44)

Пещера за водопадом——→>>

Переход через водопад был самым увлекательным в пока еще короткой жизни Эйкена. Когда еще принц был младше, то старался не подходить к водопаду, ибо понимал маленькой своей головушкой, что иначе – смерть. Теперь папа собственнолапно помог молодому путешественнику преодолеть этот барьер из воды и, наконец, увидеть мир, который он никогда еще в жизни не видел.
Львенок старался не отставать от своих сиблингов, конунга и матери, но ему приходилось то и дело останавливаться с открытым ртом и удивленно-распахнутыми глазами. В жизни он не видел ничего красивее и интереснее, чем внешний мир, а потому решил, что пока всё здесь не изучит (а на это нередко могла уйти вся жизнь!) домой обратно ни за что не вернется.
- Почему вы с мамой так долго не пускали нас? – Обиженно заявил львенок Фаеру, после того, как в очередной раз потрогал лапой яркий желтый цветок. Оттуда вылетела огромная бабочка, прощально помахав Эйкену пестрым крылом, - здесь ведь так здорово!
К этому времени уже вечерело. Солнце медленно садилось за горизонт, иногда касаясь лучами молочных длинных облаков, создавая весьма притягательную романтичную картину. Да вот только принц романтиком не был, потому что ему было гораздо интереснее и важнее устроить увлекательное занятие себе и своим братьям, а заодно показать отцу, что он достойный воин.
Малыш воспользовался случаем и ускользнул от взора родителей в высокую траву. Быть может, конечно, Фаер или Акера видели его, но делали вид, что не заметили пропажи львенка, зато самому Эйку такой план был по душе. Он уже представлял себя сильным хищником, готовым вот-вот напасть на свою жертву, а тут как раз в поле зрения попался хвостик Рокко, который елозил по земле туда-сюда.
«Сейчас я тебя…», - думал львенок, медленно подкрадываясь к ничего не подозревающему сиблингу. Шаг… еще один шаг, и маленький «убийца» молча «вылетел» из своей засады. Если Рокко не успеет среагировать на атаку малыша, то принц упадет брату прямо на спину, потому что с нападением на хвост как-то не рассчитал свои силы.
А охота здесь действительно приносила много удовольствия, в отличии от драк в пещере: здесь была высокая трава и много места, чтобы можно было вволю подраться, как настоящий взрослые львы!

Отредактировано Эйкен (10 Июл 2016 15:37:35)

Красивые птички, красивые... Рыжая наблюдала за ними без малейших признаков страха. Напротив, глаза у нее загорелись недобрым огнем. Пичужки были не слишком велики и неосмотрительно подобрались довольно близко к Шарре, и та была готова действовать.
Вот только с чего начать? Шарра еще ни разу не пробовала охотиться — сказать по правде, она впервые увидела что-то за пределами пещеры, так что не имела понятия о том, насколько велик мир, и какое место она в нем занимает. Нет... последний пункт был более-менее ясен: из рассказов взрослых львенка знала, что она — хищник, причем крупный, и питаться она будет мясом. А для того, чтобы его добыть, нужно убивать других животных. Немного жалко... хотя погодите-ка, совсем не жалко. Для чего же еще они нужны?
Играя с братьями и Яшмой, рыжая, впрочем, получила некое представление о том, как скрадывать дичь. Вот и сейчас она пригнулась к земле, но вместо того, чтобы замереть, завертелась волчком, пытаясь уследить за стремительными перепархиваниями ярких птах.
— Какие красивые! — это заговорил Шу, всегда отличавшийся добродушием, — Это твои птички, да? А как их зовут, дядя?
Дядя! — одними губами передразнила рыжая, выпрямляясь и закатывая глаза в притворной усталости от этого странного мира.
— Я Джани. А я Дживу.— немедленно окликнулись пичуги; голоса у них были довольно странными по меркам львенки, привыкшей к рычащим ноткам.
— Ну, я им не хозяин, — проговорил, улыбаясь во всю пасть (это почему-то сразу не понравилось Шарре), незнакомец, — Но они мои друзья, мы путешествуем вместе. Они меня спасли. Ну а вас как зовут, малыши?
Рыжая бросила на него недружелюбный взгляд... и обнаружила, что мать в курсе ее выкрутасов. Взгляд Пат ничего хорошего не обещал, так что Шарра поспешно уселась прямо и обвила хвостом лапы. Об охоте нечего было и думать: если эти птахи действительно приходятся льву друзьями, мать с нее три шкуры сдерет, случись чего.
И все же самочка не удержалась, бросила напоследок на них кровожадный взгляд. Интересно, что там у них под яркой шкуркой? Наверно, такое же мясо, как и в антилопе, только косточки поменьше. Может быть, их можно даже целиком съесть, если удастся поймать. С перьями.
— Я Шарра, — стараясь, чтобы ее голос не прозвучал ну очень уж недружелюбно, проговорила львенка.
Настроение ее, впрочем, менялось стремительно. Нельзя — так нельзя. Очень хочется, но что поделать. Шарра дурочкой не была — отлично понимала, что лучше переключить внимание на что-нибудь более подходящее.
— хватит надо мной кружить, — шепотом выругалась она на птиц, чтобы хоть как-то отвести душу.
И отправилась прочь, решительно повернувшись спиной и к ним, и к матери, и к незнакомому льву, имя которого прослушала. С поляны она уходить и не думала, тем более, что Яшма был неподалеку и наверняка сообщил бы об этом матери. Но ведь здесь осталось еще немного развлечений. Вот, например, этот жук. Немного похож на того, которого упустил Шу. Только окрас немного другой, и как красиво блестит... Львенка придавила жука лапой и панически отдернула ее: челюсти насекомого оказались довольно крепкими, так что жук чувствительно ущипнул ее за подушечку пальца.
Почти сразу же, осмелев, рыжая поддела жужжащую тварь другой лапой, на сей раз действуя осторожнее и стараясь держаться подальше от челюстей.

—-→ Холмы

Кеша был почти без понятия, как и где ему искать короля или кого-то из его свиты. Рагнарёка он не видел ещё дольше, чем Фаера, кстати. Тем не менее, гиен решил попытать удачи в этих заросших травами и деревьями лесах. И не ошибся! Силуэт чёрного льва даже среди тесных сплетений корней и близко нависших крон был хорошо различим, и гиена с увеличивающейся скоростью направился к нему. Подтормаживающий Леопольд что-то недовольно ворчал про колючки под хвостом у крокута, но сейчас Кеше было не до огрызаний или шуток - дело было слишком важным. В теории Фаер должен был запомнить небольшого щенка, фактически принесённого за шкирку его гвардейцем. Во всяком случае Кеша очень хорошо помнил разрешение короля на нахождение в прайде и обещание неприкосновенности. На второе уже успели посягнуть, но сейчас вокруг Фаера резвились, кажется, только одни дети. Сам Иннокентий ещё не был в курсе, что ВЕСЬ выводок львят - это королевские дети. Ему в принципе было всё равно на регалии, его статус был заложен природой, и он явно не радовал. Посему гиена дождался момента, когда одни львята были заняты вознёй, а другие закончили свои вопросы, и вступил в беседу.
- Король Фаер, - с небольшим поклоном обратил на себя внимание подросток, выходя из зарослей широких папоротников, - Я - Иннокентий. Кисири послал меня к Рафики с вестью о чуме.
Пацан замолчал, позволяя конунгу вспомнить, кто такой Кисири, кто такой Рафики и почему гиена был отправлен к шаману.
- Болезнь поражает многие земли саванны. Некоторым львам также пришли сны со странным содержанием. Общими усилиями нам, - гиен прижмурился, вспоминая, что тоже участвовал в общем шевелении мозгами, - удалось разгадать возможные ингредиенты. Самый, наверно, доступный для нас - это чудесный цветок. Он защищается колючками, которые выпускает, как дикобраз. Я такие когда-то видел, они в пустынях бывают.
Остановив себя и давая королю перевести дух, он вскинул голову, с недетской серьёзностью глядя в глаза льву:
- Необходимо собирать тех, кто готов отправился на поиски этого растения. Либо... Либо вы можете разрешить мне лично этим заняться. Я уверен, что найдутся те, кто сможет мне помочь, и не придётся подвергать ваших сопрайдовцев опасности.
Иннокентий замолчал, почти сверля взглядом конунга. От него сейчас Кеша больше всего ждал понимания и помощи. Лев должен был осознать масштаб трагедии. И пусть, к счастью, его земли пока не затронуты Чёрной смертью, но опасность всё равно есть. Тем более, когда в прайде столько львят, за которыми надо следить.

Отредактировано Иннокентий (23 Июл 2016 20:48:19)

Каспар наконец-то нашёл время для того, чтобы поужинать. По правде говоря, эта несчастная мышь служила ворону не только собственно ужином, но и завтраком с обедом. И дело не в том, что Каспар был плохим охотником. Среди густорастущих деревьев летать было немного неудобно, а вылетать на открытое пространство ворон пока не хотел - там сейчас властвуют соколы и орлы, а они не жалуют особо соседства других пернатых. Да и зрение у него не настолько острое, чтобы высмотреть мышь с высоты. Да ещё и дождь, который не так давно прекратился, никак не способствовал хорошему полёту. По стечению обстоятельств ворон смог словить грызуна и сейчас с превеликим удовольствием съедал всё, что можно было из него достать. Но даже сейчас он не терял бдительности - в условиях сплошной зелёной стены из  деревьев шанс при опасности улететь значительно уменьшался. К тому же ему нужно было для взлёта немного поработать ногами, попрыгав. Как бы Каспар не старался, он был слишком увлечён набиванием желудка, чтобы услышать едва заметный шорох, который раздавался у него из-за спины. Разговор крупных хищников почти уверил его в безопасности - насколько Каспар успел понять, лев-отец вывел своих львят порезвиться и наверняка за всеми ними следил. Это и стало его птичьей роковой ошибкой.

Каспар даже не успел среагировать на таки шелохнувшуюся траву - на него прыгнуло нечто, повалило и прижало к земле. Он удивления и недовольства каркнув, ворон замер. И только потом он понял, что перед ним лежит мелкий львёнок, явно даже не соображающий, что с ним случилось. Ворон попытался встать, но неожиданный удар по крыльям отозвался болью. Нет, ничего не было сломано, вероятно, просто ушиб, но это тоже не радовало. Каспар поднялся на ноги и, раскрыв крылья для пущего антуража, словесно накинулся на львёнка:
- Ты что творишь?!
Не услышав ничего внятного в ответ, ворон, наконец, понял, что у ребёнка банальный шок и он, очевидно, ожидает, что его сейчас будут бить или, ещё хуже, съедят. Немного отходя и складывая крылья, он подошёл и помог котёнку принять более устойчивое положение на лапах.
- Ну и зачем ты на меня охотилась? - на этот раз с сарказмом произнёс птиц, - тебя не учили со старшими вежливо обращаться? Меня вообще Каспар зовут.
Сделав что-то вроде мини-поклона, ворон даже с любопытством ожидал ответов от, надо признать, почти удачливой охотницы.

Отредактировано Мастер Игры (26 Июл 2016 15:21:50)

Пещера за водопадом ←————————————-
Очень много новых впечатлений поджидало малышей за пределами пещеры. Как только лапа Годрека ступила за пределы пещеры, его просто перегрузило информацией и впечатлениями. Громкий шум воды, падающий с вершины ущелья оглушал львенка, а брызги были обжигающе холодными. Он никогда не подходил так близко к выходу из пещеры. Ну, кроме того дня, когда их привели домой. Но это было так давно, что никто из среднего выводка Гармовцев не помнил этой дороги.
Малыш шел по узкой тропке, пытаясь не отставать от своих братьев и сестер, но и, в то же время, впитать в себя как можно больше информации об окружающем мире. Любознательному Годри новые впечатления нужны были, как воздух. Сыроватый камень под лапами приятно холодил кожу подушечек, ветер обдувал его морду и челку, ну а вид… Вид, открывавшийся с высоты их пещеры был просто умопомрачительным. Ущелье, уходящее далеко вниз, настолько далеко, что зеленоглазый предпочел отойти подальше от края. Не то, чтобы он боялся (как же может будущий великий воин чего-то бояться), но опасался.
Они все шли и шли, и неподготовленные лапы мальчишки устали. Но он молчал, не желая жаловаться. Даже малыши, Эйкен и Рокко, не жаловались. Что же, показывать свою слабость? Нет уж, увольте. Тем более, что они уже подходили к джунглям. Сначала Годрек смотрел только себе под лапы, удивляясь странным зеленым штукам, растущим из земли. Да и привычных камней не было. Кажется, это называется “трава”. Или “листья”. Львенок еще путал некоторые понятия, которые не были подкреплены собственным опытом.
Он оглянулся и увидел, как его старший брат задирает голову, вглядываясь куда-то высоко вверх. “Что он такое там увидел? Небо оно и в… Африке небо”. А потом львенок все-таки последовал взглядом за Корти. И аж остановился от неожиданности. Наверху, устремляясь в самые дальние дали, и, кажется, цепляясь за голубизну, виднелись зеленые кроны деревьев. Он и деревьев-то никогда не видел, а, тем более, таких больших.
Они дошли до нужного места, и Фаер, сказав им пару напутствующих (да и кто их вообще слушал) слов, отпустил детей поиграть. А им другой команды и не нужно было. Старший из всех присутствующих шоколадный львенок рванул вперед и начал носиться по всей поляне. За ним побежала и Сигрид. Ну а что третий малыш? Годрек кинул задорный взгляд, и сорвался с места. Он бегал, кричал и улюлюкал, вся его энергия вырывалась наружу в этом забеге. Такого большого пространства малыши не видели никогда.
Наконец, набегавшись, дети вернулись к отцу. Корти сразу же удобно расположился на лапе конунга, Сигрид пошла исследовать дальше. Ну а Годрек присел прямо напротив папы, изучая выражения его морды. Мальчишке нравилось всматриваться в чужие морды и пытаться понять эмоции других. Это могло сыграть ему на лапу в будущем. Если научится правильно говорить.
— А эти земли потом будут нашими, да? — подал голос шоколадный львенок.
Сестра поддержала Кортелиса, задав сопутствующий вопрос. Годри задумался. Зачем нужны земли, если ими нужно управлять? Его отца всегда зачем-то дергают, задают слишком много вопросов, требуют ответов. Сложно. А вот воинское дело было по душе зеленоглазому малышу. Служить конунгу, защищать границы, учить всякие крутые движения. И знать все-все о своем королевстве.
К слову о вопросах. На поляне появилось странное существо, вроде бы похожее на Джексона, но намного больше. Оно оказалось самцом и представилось Иннокентием. “Какое странное имя”, — отметил про себя Годрек. “Но, зато, ни одной “р”. Шикарно”. Крокут начал задавать много вопросов и говорить какие-то заумные и скучные речи. Годри это быстро надоело. Он начал изучать окрестности и копить в себе множество вопросов. Так что, когда Фаер договорил с новоприбывшим гостем, из львенка все вопросы просто вырвались громким потоком.
— Папа, — звонко произнес доселе молчавший львенок. — А почему небо чечас г’озовое? А почему тг’ава зе-еная? Почему это вообще называется “тг’ава”? А почему у меня газа зе-еные, а у Сиг сег'ые? Почему я п-охо говог’ю?
На последнем вопросе Годрек осекся и сразу погрустнел. Эта тема не давала покоя малышу уже добрых три месяца. Все могут говорить, даже самый младший выводок Фаеровских детей уже бегло и четко выдавал свои реплики. И только он, только серый львенок не мог правильно произнести половину слов. Это заставляло Годри комплексовать, хотя никто, ни разу в жизни, его за это не шпынял. Львенок плюхнулся на пятую точку и принялся сосредоточенно рассматривать собственные лапки.

——-→>> Пещера за водопадом

Пришел в себя Хикару только тогда, когда серое полотно под лапами сменилось яро-зелёным, будто кто-то выплеснул на землю тонны краски.
Львёнок поднял голову и стал смотреть вокруг — всё было таким красивым, ярким и красочным! Зелёная трава, лианы и листва на деревьях! И такая густая… А наверху голубое небо! Зелёный и голубой в сочетании очень понравились маленькому львёнку.
Увидев на земле красивого и такого же яркого, как всё вокруг, жука, Хик стал наблюдать за ним, но он был таким медленным и так наплевательски относился ко всему вокруг, что быстро наскучил серому, и тот развернулся, дабы посмотреть, что есть вокруг ещё такого, на что стоит обратить внимание.
И тут увидел, как его братья устроили возню, да прямо как настоящие воины самого конунга!
— Играете в папиных воинов? Да ещё без меня?! — вот сейчас обидно было ващет.
— Моя очередь! — раздался голос Рокко, который собирался атаковать братца.
Погнав со своего места вперед, Хикару, как мог, на бегу пихнул первого попавшегося (конечно, в силу своих маленьких габаритов никому больно быть не должно) и повалил на землю. Это получилось как нельзя лучше, ведь братья н6е ожидали, что он прибежит.
— Нет, моя очередь, и я вас всех побежу! Или победю. Всё равно, — поспешил сказать Хикару по-другому, потому что эти два слова ему как-то не понравились, — я буду самым сильным из вас!
Не один Эйкен шалун и хвастун у Акеры, ага.
Так что теперь Хик куснул брата за ухо. Играючи, конечно. Ведь и этому шалуну хотелось почувствовать себя сильным и ловким, какими были воины Фаера. И он точно так же, как и его старший брат, Эйкен, хотел доказать маме и папе, что тоже достоин быть воином в папином отряде. И вместе с Эйкеном и Рокко охранять своих любимых родителей.
Надо бы и Рокко покусать, но для начала придётся закончить схватку с Эйкеном. И, желательно, выйти из неё победителем. Ведь не ему одному хочется быть в первых рядах. Он и так самый старший, неужели ему мало? Так что ему тоже надо доказать, что не один он хочет быть главным. Поэтому кусь-кусь.

Пятнистая почувствовала даже легкое разочарование. Казалось бы, затронула довольно интересную тему, а самец, тем не менее, даже не переспросил — а что, собственно, случилось-то? Львица взглянула на него с легким удивлением, гадая, отчего так. Может быть, ему просто было плевать на прайд и тех, кто живет там? В принципе, это можно было понять: ведь он так давно тут не появлялся, наверно, и причины тому были.
Впрочем, самец заговорил, и все сразу прояснилось. Не до новостей сейчас: кажется, Шина терзало кое-что другое. Полукровка не позволила себе расплыться в улыбке, хотя очень тянуло — стоило только посмотреть на то, как тщательно он подбирал слова, чтобы и лишнего не сказать, и в то же время задать ей вопрос. Лев явно старался показаться невозмутимым и даже равнодушным, но львице почему-то казалось, что он очень волнуется — или это просто она вдруг заволновалась.
Она мотнула головой.
— Нет. Мне, по крайней мере — нет. Громких объявлений, где упоминалось бы твое имя, я не слышала, — тут самка все-таки позволила себе мягко, покровительственно улыбнуться, но при этом повернулась к своей малышне, делая вид, что улыбка обращена именно к ним, — у него полно дел, ты же знаешь... И львята еще. Ты ведь знаешь про Акеру и ее львят?..
Она нерешительно облизнула губы, не зная, стоит ли вдаваться в подробности. Конечно, Шин так или иначе все узнает, раз уж надумал вернуться. Но стоит ли ей вводить его в курс дела? Когда именно он ушел? Пат этого не помнила. Застал ли он Нимейли и ее детей? Наверняка застал, судя по его словам. А вот Акеру, возможно, нет. Пятнистая чуть было не стукнула себя по лбу, только теперь вспомнив, что Акера приходится матерью и самому Шину. Наверно, не стоит пока говорить, что у него появились братья и сестры... и что его мать снова стала королевой.
Сама львица довольно равнодушно отнеслась к перестановкам в королевской семье, но как отнесется к этому Шин? Она исподлобья изучила его. Он запомнился ей совсем юнцом, с неотросшей гривой, тем более странно было видеть его сейчас львом в самом расцвете сил — и довольно симпатичным, на вкус пятнистой. В прайде было полно черных и темношкурых львов и львиц, и видеть Шина, яркого, рыжегривого, легкомысленно встрепанного было приятно. Он не был слишком крупным, так что, даже приблизившись к нему (а полукровка именно это и сделала после недолгого колебания, двигаясь плавно и медленно вокруг льва, обходя его кругом и возвращаясь на прежнее место, но уже куда ближе к нему, так что теперь они сидели рядом, и их разделяло не более метра), самка с удивлением осознала, что он не нависает над ней этакой громадой, как большинство самцов прайда. К ним порой даже подойти было страшновато: здоровенные, мускулистые, чуть ли не вдвое больше, чем хрупкая и мелкая львица. Ей, конечно же, сразу вспоминался Брен — а эти воспоминания были не из приятных. Хотя некоторые моменты порой и вызывали в ней нотку томительной ностальгии, большая часть воспоминаний все же относилась к тому типу, который лучше задвинуть куда-то в уголок памяти и поскорее их забыть. Случилось, и ладно. Получили ценный опыт, но лучше бы обойтись и без него.
С Шином было не так. По-другому. Он все равно был крупнее, на голову выше ее и куда шире в плечах, но, странное дело, сидя рядом с ним, Пат не ощущала ни страха, ни желания отодвинуться подальше.

Фаер с довольной, теплой и счастливой улыбкой наблюдал за своими детьми. Лев отдавал себе отчет в том, что живет и борется только ради них - и сейчас его не печалили не новости о чуме, не проблемы на границах его земель. Северный конунг обладал крепкими гвардейцами, которые были братьями по крови, и которые просто не знали таких слов, как оступиться, сдаться.. Северный клан львов Нидхёгг - заручиться его поддержкой мечтали многие на Севере, не было воинов смелее и честнее. Правда, было два существенных недостатка - во первых, почти у всех голод - что само по себе не очень приятно, ну и второе - слишком странные понятие о Чести. Нет, Фаер и сам был не против умереть в бою, даже скорее он был бы рад этому... Но эти львы жили мыслей о гибели в бою, о смерти во имя Богов, о вечном пире в Вальхалле...
Помотав гривой, старший в роду Гарм прогнал от себя мрачные мысли и снова посмотрел на котят, которые с забавным интересом исследовали местность вокруг. Не ускользнуло от внимания северного льва и проявление интереса детей к птицу - последний был явно крупнее котят, в теории, он легко мог поднять одного из них в небо. И унести. К своим детям. И совсем не для совместных игр! Ну, точнее, игра то будет - но котенку она не понравится. В общем, хорошие котята не катаются в лапах крупных хищных птиц.
Откровенно ухмыляясь, лев не спеша брел по своим землям - он уже привык к этой фразе, привык к тому, что ему больше не надо вести кочевой образ жизни и заботиться о пище. Вот с едой то в прайде проблем особых не было - стада были всегда рядом. Кстати, насчет стад, - подумал лев, - надо поговорить с их лидерами. Хорошо бы еще со Скаром поболтать, но, судя по слухам, все д*рьмо и пошло от него. Может, сам сдохнет?
А вот от мыслей льва начали отрывать уже его собственные дети, при этом они решили сыграть в игру "кто сильнее поразит отца неудобным вопросом". Долго думать над вопросом Корти, который нагло облокотился (да что там облокотился, скорее, просто развалился) на лапу конунга, льву не пришлось.
- Конечно, малыш, я создал прайд ради своих детей - если бы у меня не было на тот момент ваших старших брата и сестры, я бы просто ушел. Я никогда не любил большие скопления, мне всегда было хорошо одному - но судьба решила именно так.
- Да, пап, мы тоже будем самыми лучшими правителями, как и ты, да? - Вот маленькая засранка, а. Такая мелкая, а уже отца подколола - в маму пошла, что ли? Черт, кстати, а какого хрена Рагнар так похож на Годрека, а? И юмор у него как у Сигрид... Да не, ну не мог же он. Или мог? Неее... Не должен.
- Я, думаю, да. Не зависимо от того, кто из вас всех станет следующим конунгом - а им станет именно тот, кто покажет себя с наиболее лучшей стороны - сможет заботиться о каждом члене нашего прайда, как о своем родном брате - каждый из вас займет значимое место в иерархии прайда. Знаешь, Сигрид, в моем роду никогда не было просто львов - все до одного либо великие воины, либо шамана. Мы ведь носим имя Гарма, имя зверя, который сторожит Мир Мертвых - Хельхейм. Ну, да ладно, это я вам потом расскажу.
Некоторое время лев с интересом наблюдал за охотой дочери на ворона - кстати, последний не обиделся и о чем то заговорил с принцессой. Сам же конунг, озадаченно почесав себя за ухом, подумал о том, что ее учить драться стоит всерьез. Мелкая, а уже готова постоять за себя и семью - на секунду лев даже пожалел, что рядом нет Исгерд. С другой стороны, если она тут появится - все, хана, надо закапываться. В паре с Рагнаром от них спокойного житья не жди, разнесут на пару все вокруг. Впрочем, с этой парой ходить в бой всегда было круто - не было еще таких врагов, которых пощадила бы смерть, если рода Нидхёгг и Гарм сходились плечом к плечу. Вспомнив старую песню, лев даже начал тихо напевать себе ее под нос, надеясь, что дети не услышат его. Хотя, нет, не должны - они были заняты, каждый своим юным делом.

Ярый мышечный взрыв! Пляшет пульс на виске!
И азартный порыв, в рукопашном броске,
Нет удачи врагам! Ни спасения нет!,
Словно смерч-ураган, словно смерч-ураган,
- Там где Гарм и Нидхёгг*

И снова от вполне себе приятных мыслей и воспоминаний льва оторвали. На этот раз заявился Кеша, который уже изрядно подрос за последнее время. Вообще, лев сначала хотел напомнить малому, что он превосходно помнит, как зовут гиена, которого усыновил его побратим - но вот то, что пытался донести до льва подросток заставило льва напрячься. И только присутствие детей заставило его взять свои мысли под контроль, и не позволить чувствам вырваться наружу - лекарство от Чумы - это было само по себе хорошей новостью. Тряхнув гривой, лев припал к земле так, что бы оказаться на одном уровне с Кешей, немного помолчал и очень тихо ответил ему: - Малыш, ты уверен, что хочешь пойти один? Ладно, черт с ним, не вздумай погибнуть по пути - можешь взять с собой Джека, если найдешь его. Ну, или если встретишь по пути... Я и Рагнар, мы... Мы уже видели эту заразу. От нее нету спасенья, во всяком случае, тогда его так и не смогли найти - благо львы тех мест были крепкими воинами. И умирать предпочли в дали от семей, думаю, только это и остановило эпидемию, - лев говорил, его голос был тихим и ровным, и только глаза выдавали всю ту боль, что отразилась в его душе при воспоминаниях о тех днях. Немного помолчав, лев потрепал юного гиена по загривку и добавил: - Да помогут тебе Боги, малыш. Если ты найдешь лекарство, я разрешу тебе спать в моей гриве, - конунг улыбнулся, тем самым не давая понять, пытался он приободрить парня на прощанье или был серьезен. Кеша не знал, да и, возможно, не смог бы понять, что в случае его гибели Фаер не простит себе этого. Да, не лев. Да, гиен. Но он все равно свой, лев уже привык к этому парню, пускай он и не рисковал заходить в пещеру прайда. Что, кстати, странно - юный гиен имел на это такое же право, как и Джек. Наверно, понимал, что может сильно взбесить львов. Конунг задумчиво посмотрел в след уходящему подростку, и болью в сердце отзывалось желание рвануть следом - Фаер по праву считал себя хорошим конунгом. Первым в бой, последним из боя - таков был его удел. И такова ноша...
Рокко и Эйкен сцепились чуть в стороне, но дракой тут и не пахло - детская возня и игра. Именно так юные котята тренируют себя, именно игрой их тренируют взрослые львы-воины. Именно из таких потом вырастают крепкие и могучие богатыри, от поступи которых дрожат скалы Северных фьордов. Впрочем, к ним присоединился и Хикару. Забавные котята, короче.
А вот когда Кортелис подал голос, лев чуть не взвыл - кубок дня за вопрос, который вгонит отца в ступор, взял именно этот засранец. Взяв себя в лапы, лев немного подумал, а потом начал отвечать на вопросы неугомонного сына:
- Небо розовое, потому что Солнышко садится, вот и окрасило его таким цветом. Трава зеленая, потому что она делает сок такого цвета - если ты будешь по ней много гулять, твои лапки тоже окрасятся. Травой ее назвали от древнего слова Траув - что значило мелкая зелень, растущая из земли. Но, согласись, называть антилоп не травоядным, а Зелень, растущую из земли, ядные - как то длинновато, да? Вот поэтому и сократили до травы в итоге, да и привыкли уже все к этому слову. Ну а глаза у вас разные, потому что они отражение наших душ. Серые у мудрых воинов, голубые глаза у тех, в чьих жилах течет кровь горячего воина, зеленые - у мудрых и сильных духом. Ну а говоришь ты так, потому что ты - особенный, малыш, - конунг ласково лизнул ребенка в мордочку, прижал его лапой к земле и, поразмышляв о том, не стоит ли помыть болтливую (но малость дефектную), но все равно любимую, мелочь? Льву было лень. Поэтому отпустил.
Лев еще раз осмотрел поляну, понаблюдал за милой возней спиногрызов, а потом посмjтрел на Кеннета и сказал ему: - Слетай в район холмов, посмотри что там. Если встретишь Рагнарека, скажи ему, что бы шел в пещеру - у меня будет к нему разговор. Патрульным - границы закрыты, введен план Страж. Они поймут, о чем я. Удачи, пернатый.
Птиц, молча кивнув, легко взмыл в небо и, поймав термал, улетел в направление холмов. Фаер проводил его задумчивым взглядом и решил, что может позволить и себе, и детям, в волю нагуляться перед сном - тем более, что утром у всех будет много разных дел. Особенно у Фаера и гвардии - наступили времена, когда придется пинками выгонять с территорий чужаков, придется договариваться с травоядными и усиливать патрули в районе водопоя - не хватало еще чумных трупов в воде.

Кеннет улетел на холмы –→

* - песня взята из фильма В. Доценко "Чёрные береты" (1995)

Отредактировано Фаер (8 Окт 2016 00:51:27)

Пещара за водопадом.

Джунгли приняли Хазиру в свои зеленые, еще влажные после ночи, погруженные в рассветный полумрак, объятья. Сделав примерно около сотни шагов, она остановилась, и обернувшись поглядела в сторону ущелья, туда, откуда начала свой путь. Общая тропа, ведущая на склоны гор, о которых теперь кошка вспоминала с дрожью в лапах, осталась где-то за спиной и слегка справа. Выходить на нее и даже думать об этом она не хотела, еще свежи были воспоминания о том, как сюда, в самое сердце прайда вторглись чужаки и схватили ее…
Она вздрогнула, чуть было не уронив ногу бородавочника в высокую траву, что приятно холодила ее лапы, когда она снова остановилась на месте, оглядываясь, погруженная в воспоминания. Казалось, все это было так давно и в то же время, это же было буквально пару дней назад. Хазире вдруг остро захотелось вернуться в логово и разбудить Урса, потребовать, чтоб он пошел с ней, ну а если он вдруг откажется, взять с собой хотя бы Шанго. Плюнуть на все, и вытащить пятнистого за шкирку, заставив пойти с собой, и плевать, что там подумают остальные. С такими мыслями она вышла на тропу ведущую к склонам, шелестя травой, которую приминала многострадальная нога бородавочника. Надо было что-то решать. Поглядев на спуск вниз, к такому уютному, манящему безопасностью логову, а затем на тропу, утопающую в рассветном полумраке джунглей, Хазира вздохнула. Ну что она, девочка? Испугалась не пойми чего. Если встретит чужаков, в этот раз тут же бросит ногу и убежит. Причем, побежит сразу, и будет орать во все горло, призывая стражу на помощь. Можно было, конечно, вернуться в пещеру и полежать там, в обнимку с Урсом. Но тогда что она скажет, когда вернется матерая и спросит, от чего та не пошла к Пат? Ведь хотела же и уже пошла, а значит, надо дойти до конца, чтоб не прослыть в глазах Мисавы полной трусихой и дурой. Почему то именно после похищения, и после того, как они с Мисавой снова встретились, Хазире стало не наплевать на ее мнение. Она все же так же пыталась превзойти матерую, но теперь уже не в жесткой конкурентной борьбе, а чтоб показать той, что она, пусть и моложе, но не хуже нее, можно сказать, достойная общения с ней на равных. Ну а для этого надо было пойти и найти Пат. В конце концов, если Пат там одна, с детьми, то значит и для Хазиры опасности нет. К тому же Пат может понадобится помощь с ее выводком…
Решив для себя все, Хазира развернулась спиной к ущелью и потрусила по тропе, постоянно оглядываясь и вслушиваясь в каждый подозрительный шорох и звук, если тот казался ей странным и неестественным. Спустя десять минут она чуть было не припустила по тропе, потому что где-то справа от нее в зарослях, громко хрустнула ветка и перепуганные птицы, предупреждающе крича взвились вверх к верхушкам крон деревьев. Хазира опустила свою ношу и придавив ее лапой к земле, уставилась в полумрак, надеясь высмотреть что там происходит. Неожиданно в глубине зелени мелькнула небольшая пятнистая спина, а затем показалась изящная мордашка. Молодой леопард перепугано пялился на огромную по его меркам львицу. Буквально несколько секунд парочка разглядывала друг друга. Хазира мрачно сверлила кота, который доставил ей столько неприятных переживаний, суровым взглядом, а леопард смотрел на самку с испугом и каким-то плотским вожделением. Не похотливым, нет. Скорее это был взгляд хищника влюбленного в свою добычу и готового ласково, но в то же время быстро, запихать ее в свое нутро. Хазира представила, как она поворачивается к нему спиной и леопард впивается зубами в ее окорок. 
«Точно, окорок».
Кошка проследила за взглядом леопарда, а затем ощерившись, громко рыкнула, и молодой самец поспешно скрылся с ее глаз. Еще несколько секунд было слышно, как шелестит трава и хрустят под его лапами ветки. А затем все стихло: пятнистый убежал, а львица, громко фыркнув и демонстративно махнув в его сторону лапой, сама себе сказала:
- Каков наглец!
Золотошкурая подхватила ногу и неспешно пошла вперед. Сердце медленно успокаивалось. Спустя пару минут, когда она свернула с тропы не дойдя до склонов гор, она уже смеялась над собой и над тем что произошло. Господи, кого же она боялась тут, в джунглях что стали ей домом? Да, тот случай показал им, что за пределами прайда живут львы от которых стоит огородится, и что они все слишком расслабились, бросив границы прайда на произвол – забыв что всем им нужна должная защита. Но этот же случай показал еще кое-что. Их прайд сильная и сплоченная семья, которая не бросит в беде, не смотря ни на что.
За этими мыслями львица не заметила как углубилась в чащу. Идти стало трудно – ее ноша так и норовила уцепиться за какие-нибудь кусты или замедлить ее продвижение, застревая к узловатых, торчащих на поверхности корнях деревьев. В какой то момент Хазира остановилась и прислушалась, надеясь, что услышит визг играющей малышни, ну или голос подруги, подзывающей своих детей. Но нет. Она слышала только пение птиц, проснувшихся после ночи и разлетающихся по своим делам из гнезд. Нет, рядом со склонами гор Пат не было, и Хазира со вздохом поглядела обратно в сторону тропы. Не заблудиться бы, как тогда... Как тогда, когда она выбежала к Брену и Пат, которые отдыхали у бревна. Ну конечно же, она же изначально хотела сходить именно туда! Как львица добралась туда, не помнила. Но помнила, как они шли назад и по этому вполне могла найти это самое место. А вдруг? Бред, конечно, но почему бы не попробовать?  Пожав плечами она подхватила ногу и потащила ее обратно к тропе, злясь на саму себя – надо было хотя бы у кого-нибудь спросить, куда пошла Пат, а не искать ее самой, надеясь на то, что полукровка устроится где-нибудь на открытом месте, где ее будет легко найти. После ее-то похищения. Да, как же… полукровка не славилась отсутствием интеллекта.

Спустя пол часа, когда утро уже полностью вступило в свои права, мрачная и обозленная на весь мир Хазира бороздила высокую траву задней ногой бородавочника, довольно далеко от основной тропы. Полянка была где-то тут, но где? Как оказалось, найти конкретно то место, она не могла – как на зло момент пребывания на поляне, а затем и дальнейшее путешествие сохранились в памяти. А вот как они вышли с поляны на тропу – нет. И все же так близко было  - каких то пол тысячи шагов. Пат точно была тут, со своими детьми: и место хорошее и идти не далеко. Но вот где они были, найти Хазира не могла, а потому с мрачной мордой, чем-то напоминавшим пожизненное выражение морды Мисавы, шагала по джунглям как носорог в миниатюре – ломая мелкие веточки, что попадали под лапы, задевая кусты и разгоняя мелкое зверье. Птицы так вообще задолго до ее появления в их поле зрения взлетали тревожно щебеча о том, что приближается крупный хищник.
Неожиданно, среди зелени, она увидела яркий всполох. Нет, это был не огонь – в листве кустов мелькнула чья-то грива и Хазира, не скрывая своего присутствия тут же двинулась туда легкой трусцой, ломая мелкий кустарник как танк. Вдруг лев встречал Пат, и видел, где она остановилась. За одно Хазира могла сказать ему, что в логове полно еды – вряд ли столько мяса, сколько они с Урсом принесли, можно было изничтожить за раз. 
Обогнув довольно раскидистый куст, Хазира вышла на льва бодрой, уверенной походкой, гордо неся в зубах свою ношу – аппетитную ногу бородавочника, которая правда, слегка потеряла товарный вид, пока ее хозяйка путешествовала по джунглям. Да так и выронила ее, нос к носу столкнувшись с чужаком. Шина Хазира конечно же не знала. То есть, знала, но благополучно забыла, потому что видела его один раз, мельком, тогда, когда Птолемей закатил в пещере свой первый концерт. Нога бородавочника выпала из ее пасти и кошка уже собралась было рвануть назад, оглашая джунгли воплем о том, что тут чужак, но в этот момент она заметила Пат. Дети, Пат и чужак… На мгновенье львица окаменела от ужаса, представляя что может случится. Она и лапой двинуть не могла, осознав, что ее история повторяется, что снова кто-то пробрался в прайд, но теперь в опасности не только ее подруга, но и ее маленькие, беззащитные дети, которых легко могут убить, потому что похитителям они не нужны. Золотошкурая напряглась, ощерившись, показывая клыки и намереваясь бросится на него, так как бросалась на добычу во время охоты. Так она, возможно, выиграет время для Пат и даст ей шанс бежать. Противник был не слишком большого роста, и был один, пока что один, но… что не так? Почему Пат не зовет на помощь, не пытается убежать, не прячет детей?  Почему они сидят так близко друг от друга, и кажется… разговаривают. Просто разговаривают. Стремное выражение медленно покинуло морду золотошкурой и она распрямилась, расслабляя мышцы, глядя то на Пат, то на чужака.
- Ты… кто такой? – с подозрением в голосе спросила она, бочком продвигаясь к Пат, так, чтоб чужак был все время перед ней. Выглядело это, наверно, забавно, учитывая то, что Хазира была не на много ниже и мельче него: - Учти, здесь полно патрульных в этом лесу, так что… - решила немного блефовать Хазира, дабы напугать льва, если тот задумал неладное, а за одно покосилась на Пат, улыбнувшись ей, но улыбка вышла несколько вымученной, не такой уж веселой, как если бы Хазира нашла Пат в компании знакомого льва. Тут уж не до обнимашек, понятное дело. И все же ее голос прозвучал радостно: - Привет, милая моя. Ты тут как?

Разговор как-то поувял... Стоило Пат сообщить про Акеру, как повисло неловкое молчание, пока Шин переваривал полученную информацию. Наверно, не такого он ожидал...
Стремясь хоть чем-то заполнить повисшую тишину, пятнистая отвлеклась на детей. Сбивчиво извинившись перед львом, полукровка нависла над львятами, глядя на жука таким взглядом, будто он был способен их загрызть. Насекомое, впрочем, было вполне безобидным — не какой-то там скорпион, не сколопендра; всего лишь жук, крупный и страшно выглядящий, но неядовитый. Наверно, горький. И жесткий к тому же. Пат когда-то в детстве пробовала таких жевать — очень невкусно было. Наблюдая за тем, как Шарра осторожно, чтобы не попасть пальцем в сильные жвалы насекомого, поддевает его лапкой, полукровка невольно вспоминала себя такой же маленькой. Пусть даже дочь ничуть не была на нее похожа внешне — да и характер у нее явно был отцовский, хоть и помягче, более деликатный.
В общем, львятам, ее помощь явно не требовалась. Шарра даже нетерпеливо дернула плечом, почувствовав на макушке прикосновение материнского носа: мол, не лезь, мамаша — видишь, делом занята. Пат лишь усмехнулась. Шумадан был настроен более миролюбиво, но и его внимание было целиком сосредоточено на играх; Брет носился метеором, то подбрасывая в воздух сухой лист, то зачарованно наблюдая за птичками-спутниками Шина. Словом, полукровке следовало лишь отойти в сторонку и наслаждаться внезапным покоем. Когда еще удастся отдохнуть от детей, в то же время не беспокоясь об их безопасности?
Вот бы еще поохотиться... Пятнистая покосилась на самца. Вот кому, наверно, хорошо живется. Чужая судьба всегда кажется привлекательнее, и самке, последние месяцы сиднем сидевшей в пещере и покидавшей ее исключительно для того, чтобы быстренько справить нужду и похлебать водички, привольная жизнь сейчас была слаще меда. О нет, конечно, она не забыла, каково ей приходилось, пока она выживала без прайда, не могло быть и речи о том, чтобы уйти. А вот загулять... хоть на денечек, хоть на полденечка! Поохотиться, просто побродить по холмам, поваляться в душистой траве...
Вломившаяся на поляну Хазира заставила Пат разом забыть все тревожившие ее мысли о свободе и прогулках. Во-первых, самка умудрилась выскочить из кустов аккурат под носом у Шина, и оба изрядно растерялись, светлошкурая даже ощерилась, видимо, посчитав льва чужаком. Ничего удивительного: полчаса назад полукровка тоже так думала.
Во-вторых, в пасти львицы до последнего момента была очень даже аппетитная на вид нога; впрочем, оскалившись, она мгновенно уронила ее наземь, заставив полукровку жалобно сморщиться. Ну вот, не поваляешь — не поешь.
Светлошкурая тем временем принялась за странный маневр: напыжившись, так, что казалась еще крупнее, она как-то боком, не спуская подозрительного взгляда с Шина (которого, казалось, все происходящее лишь забавляло), приближалась к Пат.
Пятнистая поспешила вмешаться.
— Это Шин, — представила она самца, — он не чужак, все в порядке.
Подбежав к Хазире (как ни старалась полукровка, она все же волей-неволей жадно покосилась на оставшуюся валяться ногу бородавочника), полукровка наконец-то заключила подругу в объятия, положив голову той на холку и обхватив одной лапой, вроде как невзначай отворачивая ее от самца.
— Как я рада тебя видеть! — выдохнула Пат, возбужденно колотя хвостом по бокам, — ты не представляешь, как мы все беспокоились.
Она отстранилась, подозрительно оглядывая подругу. Вроде бы, все четыре лапы были при ней, шкура тоже не попорчена. Вид у светлошкурой был довольно встрепанный, и вроде бы она даже осунулась... Но при этом несло от нее так, что полукровка завистливо вздохнула. Запах самца буквально въелся в шкуру Хазиры, переплетаясь с ее собственным и яснее ясного сообщая каждому, у кого есть нос: у этой львицы есть ухажер. Лучше не трогайте ее, иначе лапы пообрываю.