Костес не знал, сколько ему удалось проспать, но когда ему суждено было проснуться, он чувствовал себя вполне бодро. А разбудил его новый незнакомый голос. Малыш сразу понял, что это не Акера или кто-то другой из его родни. Нет, это был чужак. И пах он как-то не по-львиному, по-другому. Но, в отличии от остальной малышни, которая тут же поползла встречать чужака, Тесси остался лежать на своём месте. Он считал это дело недостойным его внимания. Ему казалось, что если семейству и будет угрожать опасность, то мать заступится за них, ведь она намного больше самого Костеса, и, как понял львёнок, сильнее.

Да уж, тушка убывала на глазах. Тулио запоздало спохватился, что неплохо бы что-нибудь и Туаре оставить... но того, что они не съели, наверно, не хватит взрослой львице даже на пару укусов. Львенок виновато прижал уши. Обычно он такими вещами не заморачивался: ребенок есть ребенок.
Впрочем... почти сразу же все мысли об этом вылетели из его головы: стоило только Мигелю подуть, как легкие перья взвились облаком, скрыв собой и Арбеллу, и самого Тулио.
Арбелла тут же помчалась за Мигелем. Темный же, возмущенно встряхнувшись, лишь выскочил на чистое место и прижался брюхом к земле, изображая, будто подкрадывается к брату. Задница львенка, впрочем, при этом потешно торчала, а хвост и вовсе взвился свечкой.
- Давай, Арбелла, гони его сюда, - немного порычав (для приличия), крикнул Тулио.

Глаза и лик покоряет тьма веков,
Но свет сердец ведёт нас в темноте
Где нам найти предел своей любви,
Как превозмочь холодные ветра.
Жизнь без любви мне не нужна теперь,
Но знаю, будем вместе мы всегда. (с)

Ночь подходила к концу и вскоре уже должен был быть рассвет, который снова раскрасит небо яркими цветами и превзойдёт ночь по красоте, но иногда даже это не идёт в сравнение с тем, что несёт в себе ночь. Всё меняется и ничто и никогда не стоит на месте. Исчезают даже горы, которые точат подземные источники и омывающие их реки. Ничто не вечно. Хотелось бы думать именно так, но кое-что всё же остаётся в этом мире, если знать, как это удержать. Если ты сам предотвратишь его разрушение и исчезновение, а если же нет...Это навсегда исчезнет из твоей памяти и сердце, останется крохотной песчинкой в летописи жизни. Но ведь когда-то благодаря именно этой песчинке, что-то изменилось в чьей-то жизни. Никто и ничто не уходит незаметно. Всегда есть те, кому это было дорого, кто всегда будет помнить и чья жизнь изменится с нежеланным исчезновением. Будут и те, кто захочет попытаться остановить время и что-то изменить. Предотвратить это уничтожение и стирание. Будет те, чья память никогда не угаснет и будет нести это вместе с собой дальше. Будут и те, кто переродит это в себе и так поколение за поколением, пока след не утеряется где-то в новой истории, становясь её началом. И всё равно забудут, стоит только утерять эту нить. Хрупкую и незаметную, так и норовящую выскользнуть из твоих рук и позволить ветру унести себя в неизвестность. Так было всегда. Это всего лишь ещё один закон жизни, которому приходится повиноваться. Не меть сил что-то исправить и вечно идти против этого нескончаемого круговорота.
Сон не хотел идти, даже тогда, когда под её боком мирно сопели дети, а вход в логово охранял новый знакомый. Усталость давно прошла, как и это чувство спокойствия и умиротворения. Сейчас было что-то другое. Чувство, знакомое ей ещё задолго до этого. Бросив взгляд в сторону луны и светлеющего неба, хотя и солнца ещё не было видно, львица встала и тихо покинула логово, оставив остальных и не давая им распрощаться царством Морфея.
Постепенно уходя всё дальше в заросли джунглей, отдаляясь от своего дома, но не в поисках добычи. Не было тех аккуратных крадущихся шагов, взглядов и попыток почувствовать пищу где-то рядом с собой. Ей правило совершенно другое желание и чувство. Она уверенно шла вперед, словно знала, что где-то там впереди её кто-то ждёт или же её цель была в определённом месте.
Только отдалившись ото всех, она остановилась, в одно движение сорвала какой-то цветок и уже вместе с ним оправилась дальше. Дорога продлилась недолго,  если бы она не медлила в шагах, словно с каждым разом ей было всё труднее и труднее поднимать лапу, которая, казалось, становилась тяжелее, она бы добралась сюда значительно быстрее.
Приостановившись, Кира лапой отодвинула несколько сухих веток, где ещё в тени джунглей оставался небольшой островок с зеленой травой и опустила на него принесённый с собой дар.
Несколько минут она так и стояла, смотря на это место, а уже потом легла рядом, опуская морду на небольшой бугорок земли рядом с принесённым цветком. Из груди вырвался тихий вздох, сдувающий сухие травинки, которые уже отдавали последние почести земле. Она закрыла глаза. словно так ей было легче и глубоко вдохнула, словно вместе с запахом травы и земли должен был прийти и ещё один, но его не было. От этого становилось ещё больнее, но только здесь её снова посещало это чувство. Тепло и безопасность. Чувство того, что ты не один. Нет, она не чувствовала себя одинокой там, рядом с детьми, но это чувство было особенным.
Повернув морду, зарываясь носом в невысокую траву, львица едва коснулась щекой прохладной земли.
- Ты был прав. Жизнь больше, чем смерть, а любовь больше, чем и то и другое, - Акера приподняла морду и слабо, но тепло улыбнулась, смотря куда-то себе под лапы и лишь потом поднимая взгляд к нему. - Я всегда буду помнить тебя, где ты ни был сейчас. Я найду тебя даже там, где тысячи звезд и кажется, что они похожи друг на друга. Я знаю, что ты не похож на них. Другой, - львица закрыгала глаза и шумно выдохнула. - Кого я пытаюсь обмануть...Я уже ничего не исправлю, - словно желая избавиться от этого чувство, она встала и направилась обратно. Едва успела сделать несколько шагов, как спины коснулся легкий теплый ветерок, заставивший её остановиться и обернуться, смотря на едва колышущиеся лепестки цветка вот-вот грозящего улететь.
Вернувшись, Кира аккуратно насыпала землю на стебелёк.
- Вот так...Только не уходи, - непонятно было к кому именно обращается эта львица: к цветку, к себе самой или же кому-то ещё, кого нельзя увидеть, а можно только почувствовать. - Я не уйду, - понизив голос до шепота, львица снова опустилась на траву, какое-то время проведя в тишине.
- На песке чертила звезды,
А душа рвалась домой.
Все б исправила, но поздно.
Меня не было в тот час с тобой.
Если б знала уходя,
Что вовеки не прощу себя
За то,что не была с тобою рядом.
Она и сама не сможет объяснить то, как слова сорвались с её губ. Один смысл, но выливаясь уже в другой форме. Рождая следом за словом и мелодию. Тихо, словно боялась, что её кто-то услышит или же хотела донести музыку своего сердца только кому-то одному, кто слышит её этой ночью. Только один.
- Знала я, что будет больно,
Что в твои глаза смотрю сейчас
И сожму твои ладони я в последний раз!
И к твоей щеке
Никогда опять не прикоснусь,
Я знала всё, клянусь!
Когда сердце едва ли не разрывается от боли, которая не хочет покидать её. Разрушает изнутри, выжигая жарким пламенем и обращая в пепел всё то, что когда-то имело ценность и сохранило её и по эти дни. Вместе со словами пропуская через себя всё то, что уже было пережито, стараясь отпустить и просто забыть, ведь только после этого наступает облегчение, а следом за ним приходит и спокойствие, которого так нехватало. Повысить голос, едва не срываясь на крик, когда к горлу подступает тяжелый и душащиё тебя ком. пытать превозмочь эту боль, пытаться вырваться из тисков и невидимых оков. Идя через этот тернистый пусть, оставляя на теле не одну кровоточащую рану, но продолжать бороться.
- Я знала покидаешь на всегда,
Но в полном мраке до сих пор ищу тебя
Ищу тебя...
И только под конец, вместе с затихающим голосом, приходит долгожданное спокойствие и уходит боль, которую позже подхватит порыв ветра и унесёт куда-то далеко, но оставит этот осадок, который всегда будет оставаться с тобой - боль и порез, который был оставлен когда-то далеко. Как старая рана, которая уже давно не кровоточит, но иногда отзывается болью и воспоминанием, пусть и не доставляет уже столько неудобств, как ранее. Всё меняется, но так хочется удержать это тепло до самого конца.

Как и предполагалось, Арбелла мигом сорвалась с места и, уворачиваясь от лезущего в глаза пуха, принялась с громкими воплями гоняться за Мигелем по всей поляне. Львенок, хохоча, бросился от нее наутек, наворачивая широченные круги вокруг смирно беседовавших между собой взрослых и время от времени с гиканьем проносясь у них промеж лап, тем самым запутывая сестренку и избегая ее карающих тумаков.
—  Ах ты! Мелкий гаденыш! Я тебе покажу как на нас перья дуть!
— Давай, Арбелла, гони его сюда! — задорно промяукал Тулио: он, в отличие от светлой малышки, оставался на прежнем месте, но готовился перехватить приятеля сразу же, как тому придется свернуться в его сторону и промчаться сбоку от припавшего к земле "охотника". Мигель, как раз к тому моменту мчавшийся прямо на брата, резко ударил по тормозам и в панике заозирался, решая, в каком направлении продолжить свой бег. К счастью, Туара очень вовремя вмешалась в происходящее и мягким тычком опрокинула львенка на спину, спасая таким образом от остальных детенышей. Мигель быстро сориентировался и даже не подумал сопротивляться: уж лучше вынести один сеанс умывания, нежели оказаться подмятым под тушки преследователей.
— Какой ты гряязный! Давай я тебя умою... — грудным голосом проурчала Туара и, не теряя даром времени, сгребла малыша в свои теплые объятия. Мигель позволил львице вволю пройтись языком по ее запыленному меху, убирая налипшие перышки и прочий сор, а сам повернул торжествующую морду к друзьям и украдкой высунул язык: съели, да? Я в "домике"!

<<< Высохшее русло

Если поначалу Леони не знала, как стоит обращаться с новорожденной малышкой и просчитывала каждый свой шаг, боясь навредить крохе, то со временем она стала немного увереннеё. Дорога шла вперёд, вместе с этим шло и время. Она постепенно привыкала к тому, что в зубах несёт детеныша погибшей львицы.
Она тогда не стала уточнять причины случившегося. да, и зачем, когда это время раздумий можно отложить, ведь нужно спасти то крохотное тепло, которое настолько хрупкое и может исчезнуть от малейшего дуновения ветерка. Вся ночь ушла на дорогу, которая то прерывалась, то возобновлялась вновь. Не было бешеного ритма и от этого было проще преодолеть расстояние, но всё же мысли роем метались вокруг её поступка. Она ещё до конца не знала того, правильно ли она поступила.
С одной стороны, у малышей мог бы быть живой отец, но даже так, он не сможет выходить малышей в одиночку. се равно придётся искать того, кто сможет приютить сироту. А если же никого нет, то они потратят только время на ожидания и поиски. У них нет столько времени, что играть в ожидалки чуда, когда это чудо можно сотворить самим.
Всё же сойдясь на той мысли, что она сделала всё правильно, Леони осмотрелась. Они с Мэтью уже успели дойти до джунглей и забраться вглубь. Теперь нужно было только вспомнить дорогу до логова и надеяться на то, что Акера ещё её не забыла и никуда не ушла вместе со своим потомством. Последнее пугало её больше всего. Если она могла бы упросить львицу взять под свою опеку малышку, которой нужно материнское молоко, то она точно не смогла бы найти ей замену, если бы львица покинула старое логово.
Чем ближе они подходили к положенному месту, тем больше она боялась того, что что-то может пойти не так, но её сомнения развеялись в тот самый момент, когда она среди ветвей и зарослей смогла рассмотреть бурошкурую львицу. В том, что это была именно Акера, Ли не сомневалась, но теперь нужно было как-то привлечь её внимание. Да, ещё и сделать это так, чтобы мать случайно не зашибла её, побоявшись за своё потомство.
- Я даже позвать её не могу, - мысленно вздохнув, Леони аккуратно подошла ближе, но остановилась на таком расстоянии, чтобы львица случаем не задела её, если бы собралась нападать и при этом бы заметила её. За себя кареглазая не беспокоилась, а вот за малышку. Не хватало её ещё отхватить во время разговора "мягких объятий с когтями".

Оззборну нравилось ломать шаблоны, рушить то, к чему все привыкли. Новое всегда пугает, неизведанное вызывает дикий ужас, растерянность и ставит в тупик. Когда план рушится и нет запасного, ты не знаешь что делать, начинаешь паниковать, сомневаться и суетиться. А суета это так забавно, так смешно. Только по этой причине гиены и гоняют сурикатов, а зачем же ещё? Ведь мяса в них мало, они шустрые и, в общем, много надо будет поймать, чтобы насытиться или хотя бы заморить червячка, а больше одного-двух фиг поймаешь, прячутся шустро и глубоко в землю. Зато как забавно видеть их суету, беготню, столкновения, когда они обнаруживают хищника. Приятная реакция, бурная, так сказать, на появление великого тебя. И вот, пускай Оззи даже не надо было шантажировать или давить Туаре на больное, он делал акценты на каких-то вещах, просто чтобы почувствовать свою власть. Что он, несмотря на то, что он просто гиен, который рядом с львицей просто лёгкая добыча, может как- то управлять или хотя бы направлять её мысли и действия в нужное русло. Это давало уверенность, что тебя не убьют, не нападут и не прогонят, даже если нужно бы. Это был самообман, конечно, но это помогало не поджимать хвост и не трястись от страха, показывая себя жалким и нелепым.
- И я рад это слышать. И да, я всё понимаю, просто немного непривычно... да, общение со львами отличается от общения с моими собратьями, поэтому надеюсь ты простишь мне какие-то вещи и слова. Я не припомню гиен в клане, которые бы держали слово или что-то в этом роде... - понимая, то разговор уходит в откровенное и слишком личное русло, он отвернул морду и плавно замолчал. Но недолго, снова продолжая говорить, словно бы не меняя темы. Из-за этой паузы стало незаметно, что он продолжает говорить немножко не то, на чём заканчивал.
- Ох, дети. Да, надеюсь. Мне бы не хотелось, чтобы они меня боялись, как это принято, но... у меня нету... опыта общения с детёышами, - снова неловко улыбнувшись, он снова повернулся к львице. Теперь он не врал, ничего не планировал, просто говорил всё как есть, откровенно, насколько мог себе это позволить. Насколько мог открыться этой львице. Ложь - это его натура, он хитрит и продумывает всё, даже если это не нужно, такова его натура. Это получалось непроизвольно, хотя сейчас ему и нужно было просто быть правду - честность это то, что поможет ему найти с Туарой нужный контакт. Дружеский контакт.
Малыши дремали недолго, но этого хватило, чтобы взрослые закончили свои серьёзные разговоры. Теперь они снова носились вокруг гиена и львицы, играясь с перьями. Они так быстро находили себе новые игры, что крокут не переставал удивляться и даже восхищаться.  И он, как и Туара, наблюдал за мельканием пушистых комочков, так что сразу и не заметил, как она поднялась. Он молча, несколько растеряно и напряжённо наблюдал, как львица подходит к нему, смотря на неё снизу вверх. И убежать как-то было бы глупо, но сердце забилось быстрее. Она сказала что не прогонит, не обидит, но стоит ли верить? Вдруг она решила напасть, обмануть, и нарушить слово, данное только что? Лев или гиена - это не важно, честь и совесть у каждого есть или нету, это не зависти от вида животного. Так что гарантии безопасности не было и это напрягало, вся иллюзия того, что он тут что-то может таяла на глазах. Но... львица вдруг просто легла рядом. Рядом! Она специально поднялась со своего места, чтобы прилечь с ним рядышком? Это... вот это, блин, странно. Это смущает. Остроконечные длинные уши Оззи начали то ложиться плотно к черепу, то резко подскакивать торчком, словно рожки. Он занервничал и не знал как себя вести, когда почувствовал её тёплый бок. И стеснялся поднять на неё глаза. Просто молчал и смотрел прямо перед собой, слушая её чуть шире приоткрыв глаза и сжимая клыки. И как это понимать? Что сказать? Спросить ли? Промолчать ли? Сердце забилось ещё шустрее, словно вот такие вот лежания обнимания страшнее для него, чем смерть от её же лап.
- Ну, ты тоже странная. Впервые вижу львицу, которая позволила бы гиену жить с ней, хех. Хотя скорее ты - удивительная, а не странная. Так правильнее звучит, - он, вздохнув и чуть успокоив себя, отважился взглянуть в её глаза. Красивые, блестящие и такие добрые. Они притягивали и своей мягкостью селили в душу спокойствие и умиротворённость. Было приятно слышать, что эта непонятная симпатия взаимна и Туара готова на такой близкий контакт даже больше и раньше, чем сам Оззборн. Теперь рушились его шаблоны и планы, рассчёт времени рухнул - всё произошло слишком быстро и легко, он и сам не готов оказался к такому повороту событий. Хоть и был несказанно рад.
- Ты очень мудрая львица, хотя ещё так молода. Это восхищает. Меня политика "нашего короля" тоже не устраивает. Что ж, мы пришли сюда ради мира, ради объединения, а в итоге являемся лишь его силой, гарантией того, что его не сместят с трона. Так что, можно сказать, я того же мнения что и ты и... ч-что!? - он вдруг поморгал и помотал мордой. Серьёзная тема вдруг сменилась тем, что Туара решила внезапно поставить условия. Об этом Оззи как-то не подумал, в смысле, он был готов держать дистанцию со львятами, помогать с добычей пищи, но, простите, мыться!? Кошки, безусловно, создания чистоплотные и часто вылизываются, но гиены... живя в грязи мыться было как-то бесполезно и просто пустой тратой времени. Мылись раз в пол года в грязной яме с грязной мутной водой, так что об этом Оззборн даже и не думал. А уж то, как Туара это сказала и говорить не стоит, да? Мурашки, пробежавшиеся у Оззи от затылка до самого хвоста, заставили загривок подняться дыбом, а лопатки заходить ходуном, потому что крокут поёжился. Это было так же страшно, как и... приятно? Да, пожалуй так. Он снова был смущён и, пялясь на львицу вытаращенными удивлёнными глаза, краснел до кончиков ушей. Даже нос, казалось, загорелся красным как у оленёнка Рудольфа. Он лапой прикрыл морду, словно пытался вытереть свой нос с морды, но на самом деле разгонял кровь чтобы перестать так краснеть.
- Но я... я... я нет, я не полулев, я гиен, это... мы, у нас не принято. В смысле, не такой уж я и грязный! - возмущени гиены были неуместны. Стоило ему только опустить морду и как следует себя осмотреть, что пришлось поджать губы и молча согласиться. Из-за его длительных походов по пустыням, его охота и пребывание на кладбище оставило свои следы - пыль, песок, листья, кровь, перья. Громко демонстративно фыркнув, он нехотя поднялся на лапы и покосился на Мигелья, который уже "мылся" в лапах Туары.
- Ладно-ладно, согласен. Банный день уместен, ты права,- усмехнувшись, он и прошёл к водоёму. Женщина всегда права, так проще жить, так было как у гиен, так и у львов - самка она и в Африке и любого вида - самка. Водоём оказался мелковат, но Оззи и не боялся утонуть, он же гиен, а они прекрасные пловцы. Он встал в воду всеми лапами, громко шлёпая - ему не нравилась эта сырость и прохлада. Это тебе не днём плескаться - как-то холодно и неуютно, после того тёплого лежания под боком большой кошки, знаете ли.  Он особо и не знал, как мыться, просто смывал всю кровь и пыль с  шерсти, иногда садился и чесался, тряс головой, когда вода попадала в уши и громко фыркал, извлекая воду из носа. Не прошло пяти минут, как он вернулся. Чистый. Мокрая шерсть обтекала его скелет, показывая каждую косточку и демонстрируя во всей красе форму черепа. Шерсть стала на несколько тонов темнее и выражение морды у него было не самое довольное - выглядел он нелепо. Зато стало видно, что он не просто пушистый - он мускулистый парень.
- Помочь? - он снова отфыркнул воду, улыбаясь и кивнул на Тулио с Арбеллой, коварно щуря маленькие белые, горящие в темноте глазки. О да, раз уж мыться - то всем сразу! Если она разрешит ему львят вылизывать, то всё - картина маслом - молодая семейная парочка!

Что не говорите, как не отрицайте, а терять любимых всегда больно и тяжело. Но ещё тяжелее пытаться жить дальше, когда от тебя отрывают часть твоей души и ты уже знаешь наверняка, что ничего нельзя исправить. ты не побежишь следом, не поймаешь, не преградишь путь и не попросишь не уходить. Только ветер будет доносить до слуха знакомый шепот и прикосновение утреннего солнца заменит тёплой прикосновение. И всё равно это всё не то! Когда хочется совсем другого...настоящего тепла, не пытаться поймать безвозвратное, несуществующее, но столько существенное для тебя. Время не повернуть назад. Это всего лишь жизнь, которая стоит на одной ступени со смертью. Ведь на смену одному приходят другие. Она потеряла его, но вместо этого получила сына.
Тяжело просто взять и в один день отпустить, перевернуть эту страницу книги и просто забыть о том, что когда-то это всё же было. Сделать шаг вперед и не обернуться, не свернуть с пути, а продолжать идти, только для того, чтобы жить дальше. Проживать эту жизнь так, как уже не сможет он, но тешить себя мыслями о том, что он бы этого хотел. Каждый раз обманывать себя.
Ночь прошла, вместе с ней ушла и боль, стало немного легче. Здесь ей всегда было проще, наверное, именно из-за этого тепла, она не хотела уходить и вернулась сюда спустя столько времени.
Кира поднялась с земли и посмотрела на восходящее солнце, показавшееся из-за горизонта. Оно ещё не вступило в свою полную силу, а только-только красило небо во все оттенки алого, говоря о том, что ночь уже прошла и настал новый день.
- Пора уже возвращаться, - переведя взгляд на землю, львица легко улыбнулась. - Я ещё вернусь, - наверное, странно было вот так общаться с тем, кого ты не видишь, не слышишь и не знаешь, слышит ли он тебя, но иначе она уже не могла.
Повернувшись, уходя назад, Акера остановилась, услышав посторонние шаги, а затем и запах других львов.
Сначала она увидела серую львицу, но не сразу её признала. Впрочем, напряглась она не из-за львицы, а из-за льва, который вышел вперёд и обратился к ней. А как бы вы повели себя на месте львицы, у которой недалеко отсюда логово с детенышами, а вам на встречу идёт два взрослых льва?
- Что вам нужно? - Разумеется, бросаться прямо вот так на незнакомцев она не собиралась, хотя и немного недовольно нахмурилась, оставаясь на своём месте. Возможно, её разговор и дальше бы шел на подобных тонах, если бы она не присмотрелась ко львице. - Леони? - Голос заметно смягчился и в нём прорезались нотки удивления. Ещё бы она уже давно не видела эту молодую львицу. Кажется, в последний раз она её видела с Люцианом, но это было уже так давно... - Что ты здесь делаешь? - Естественно бурошкурая перестала ждать какого подвоха от двух львов, хотя и незнакомый лев не внушал ей особого доверия, но если он пришел с Ли, то это несколько сглаживало ситуацию и отношение Киры к нежданным гостям.
Немного пройдя вперёд, к другой львице, Акера заметила, что в любом случае львица не сможет ей ответить, ибо пасть была занята чем-то важнее, чем обычная болтовня. У неё было много вопросов, но сейчас она не сможет получить ответ ни на один из них. Поэтому, ещё раз осмотрев собравшуюся компашку, львица двинулась в сторону логова. - Пойдёмте. Поговорим позже, - коротко дав понять, что львы должны следовать за ней, Акера вскоре уже вместе с ними добралась до нужного места и замерла рядом с логово, скрытым за лианами и прочей растительностью. - Проходите, - опустив голос до шепота, чтобы ненароком не разбудить малышей, да и шакала, львица прошла вглубь и снова заняла место возле детей.

Леони не ожидала того, что Мэтью решится вмешаться в этот решающий разговор, ведь и он мог отхватить сейчас от взрослой львицы. И, возможно, так оно бы и было, если бы её старая знакомая не увидела её. Кареглазая заметно напряглась, когда голос Акеры поразил её холодом и глаза хмуро смотрели на двух незванных гостей, но, к счастью всей троицы, обошлось без плачевных последствий.
Лени улыбнулась глазами и вильнула хвостом - единственное, как она могла подтвердить догадки львицы и частично поблагодарить её за понимание. Махать мордой или что-то говорить, пока малышка была у неё в зубах возможности не было. Да и, если говорить честно, она б не собиралась прерывать на болтовню и опускать детеныша на холодную землю, когда её нужно тепло и еда - всё то, что может дать ей Акера. Конечно же, оставлять малышку на плечи этой львицы она не хотела. Ей нужно только материнское молоко и больше ничего. Возможно, ещё чему-то научиться у львицы, которая уже вырастила первый свой выводок, нол точно не сбрасывать этот груз со своих плеч и не вручать малышку, как ненужный презент.
Медленно моргнув, соглашаясь с предложением Акеры пройти внутрь, Леони бросила взгляд на льва, а затем последовала за бурошкурой львицей.
Если говорить честно, кареглазая не ожидала того, что её не только доведут до логова, но и что Акера позволит им пройти внутрь, но раз уж она небыла против, то пренебрегать подобным предложением было невежливо, да и глупо.
Аккуратно войдя внутрь, несколько шокировано посмотрев на то, что лежало возле входа Ли едва удержалась от того, чтобы не попятиться назад. Честно говоря, она ещё ни разу не видела чего-то подобное, а, как известно, всё незнакомое чаще нас отталкивает, и лишь потом вызывает интерес. Что-то подобное произошло и сейчас. Не став всё же разнюхивать в чём тут дело, Лени прошла немного дальше, аккуратно обходя незнакомое существо и остановилась рядом с Акерой, аккуратно положив безымянную, серую малышку рядом с другими малышами, но чуть поодаль.
То, что у её знакомой был новый выводок, её значительно порадовало, но несколько смущало количество малышей. Эта львица может не согласиться пытаться выкормить ещё одного детеныша, тем более чужого.
- Мне нужна твоя помощь, - кареглазая говорила шепотом, чтобы не разбудить детей, но достаточно для того, чтобы её услышала бурошкурая. - Я буду приносить тебе еду, только помоги ей выжить. Я прошу всего лишь еды для неё, у меня нет возможности выкормить её, пока она не подрастёт. Мне больше не к кому обратиться...Пожалуйста....Акера...

Костес недовольно пропыхтел, не почувствовав рядом тёплого маминого бока, но просыпаться из-за этого не хотелось и львёнок продолжил свой сон, хоть сейчас тот и не был таким глубоким, а стал более чувствительным. Можно сказать, Тесси, практически, дремал. Окончательно ото сна его пробудили чьи-то шаги и запахи, доносящиеся совсем недалеко от логова. Как только Акера снова вошла в логово, малыш обрадованно вскинул голову, но как только следом за матерью появились незнакомые львы(их шаги стали громче, а запах ближе), львёнок настороженно повёл усами и попытался отползти назад, но это у него не получилось, и, запнувшись коротенькими задними лапками о небольшой камень, Тесси перекувырнулся через голову и плюхнулся на спину. Тут же раздался испуганный писк. Костес пребывал в лёгком шоке, он сам не успел до конца понять, что с ним произошло.

>— Церемониальный утес

Кто бы сказал Эливейшену, что именно сегодня сбудется его долгожданная мечта, отхватил бы от него лапой по морде. Ему ещё какое-то время не верилось в то, что он вот так взял и покинул прайд, в котором когда-то родился и где были его родители. Сложно было поверить в том, что его желания вот так начинали сбываться. Конечно, он себе представлял это дело несколько иначе. Без того, что у него появится какой-то наставник одиночка и до этого подросток успеет угодить в веселые приключения, но уж как вышло.
Впрочем, он даже не жалел о том, что сделал. Обычно многие переживают по поводу перемен или начинают колебаться в своих поступках, но Шен смог спокойно перевернуть эту страницу своей жизни. Стоило только раз решиться на этот огромный шаг и вот он уже свободен, хотя и не до конца смог сбросить с себя эти оковы. Он не мог причислить себя к одиночкам, настолько в нутро въелось это прайдовское клеймо, хотя он и чувствовал какую-то свободу, которая опьяняла его с каждым шагом, удаляющим его от территории прайда. Было больно, но не от того, что он вряд ли ещё раз увидит кого из своих, а из-за полученной раны, которая продолжала саднить. Несколько раз подросток останавливался, чтобы перевести дух и отрешиться от этого дискомфорта. Старался не отставать от тёмного льва.
Дорога прошла в молчании. Эливейшену было всё равно, куда его ведёт этот лев и что его будет ожидать впереди. Главное было то, что он теперь свободен и больше не будет находиться под гнётом этих патрульных шавок. Даже не бросил прощального взгляда в сторону скалы предков, словно это уже не имело никакой ценности для него. Только вперед. И ни шагу назад.
Дорога вышла утомительно. Если бы не рана и его состояние, Эл спокойно бы перенёс всю эту дорогу, но приходилось терпеть и выжимать из себя остатки сил.
Подняв взгляд на льва, подросток пожал плечами и тут же поморщился от полученных ощущений.
- Селяви, - коротко ответив на вопрос льва, Вей осмотрелся. - Я так понимаю, привал будет тут? - Не дожидаясь ответа со стороны взрослых львов, голубоглазый осторожно опустился на траву. Впрочем, вернее будет сказать - рухнул. Ибо попытка сделать это мягко не увенчалась успехом. Саднило всё тело. Приглушенно рыкнув, подросток не проявил никакого интереса к занятиям старших, переведя взгляд на заросли джунглей.

Леони уже собралась вылить на львицу новую партию просьб, как резко получила ответ с её стороны. Сначала серая растерялась, словно не поняла, что именно произошло, но в конечном итоге до сознания всё же дошло осознание того, что Акера не против давать молоко малышке взамен на пищу для себя. Радости кареглазой не было границ. Она едва ли не воскликнула от радости и не подпрыгнула, настолько эмоции переполнили её в этот момент.
- Спасибо, Акера, спасибо, - она едва сдерживала себя, чтобы голос не стал громче шепота, ведь сейчас хотелось не просто говорить, хотелось кричать. Наверное, она всё ещё не успела окончательно выйти из этого детского возраста, а уже собралась статься мамой для этой малышки. Впрочем, пока Акера не назвала её матерью, Леони просто думала об опекунстве или роли наставника.
Серая растерялась, не зная, как стоит на это отреагировать. С одной стороны не хотелось лгать и говорить, что это её малышка, а с другой стороны, если Ли будет её растить с дня её рождения, пусть и не конкретно она дала малышке жизнь, её всё равно можно будет считать матерью.
- Первенец, - тихо повторила львица, с теплом во взгляде посмотрев на малышку, которая наконец то может впитывать живительное молоко, которое ей так необходимо. - Зовут? Ам...я ещё не решила, - Леони как-то даже не подумала о том чтобы дать имя осиротевшей малышке. Наверное. если бы не Акера, то она и вовсе бы забыла о подобной "ритуале".
Лени не успела что-либо сказать относительно Мэтью, как лев сам представился. Она только улыбнулась, но и эта улыбка вскоре пропала, когда до ушей дошел шум от шагов и запах посторонних львов. Серая напряглась, в большей степени из-за рычания Мэтью, хотя и мужской голос, обратившийся к её подруге, успокоил.

Очень быстро немного перепуганный Костес снова оказался рядом с тёплым боком матери. Малыш, как можно крепче прижался к тёплой шерсти львицы. Акера же в это время принялась заботливо вылизывать сына, что быстро успокоило малыша и даже заставило его заурчать от удовольствия, да, в отличии от многих других львят Тесси в будущем полюбит эти "телячьи нежности". Но иллюзию спокойствия разрушил чей-то рык. Костес содрогнулся от необычайно громкого для него звука и снова испуганно запищал, призывая на помощь мать, которая, к счастью львёнка, никуда не уходила. После, Тесси уткнулся маленьким розовым носиком в мамин бок.

Фаер как-то очень осторожно зашел внутрь логова, переступил через Джека, имеющего дурную привычку спать именно на проходе. Темный с любопытством осмотрелся, насчитал шесть львят, одного самца, двух самок и одного шакала. Лев озадаченно посмотрел на Акеру, нервно сглотнул слюну и как то приглушенно произнес: - Я это...  на улице подожду, - лев развернулся и вышел на улицу, где как-то очень уж шокировано помотал головой и подошел к Элу. - Мы тут, судя по всему, надолго, так что... Можешь спокойно отдыхать, - затем лев повернулся к Као, подумал и добавил: - Рагнарек явится сюда через пару часов, если я прав, и он твой... Отец, то лучше тебе его подождать тут, - темный потянулся, еще раз обнюхал Реда и завалился на бок, причем так, чтобы видеть и вход в логово, и большую часть пространства вокруг него.

Отредактировано Фаер (8 Окт 2012 14:58:05)

Помощь Мигелю пришла с неожиданной стороны. Тулио ухмыльнулся, видя, как Туара придерживает Мигеля, не давая ему улизнуть.
- Неееет, - в кои-то веки отказался он от идеи, поданной Арбеллой.
Но за ней все-таки пошел. По другой причине: чтобы оказаться подальше от Туары и избежать мытья.
- Сейчас все умоемся, и спать.-проурчала тем временем львица, ласково очищая шерстку Мигеля.
Темный фыркнул, представив себя на его месте.
- Но я не хочу спать, - запротестовал он и вслед за Арбеллой вломился в кустарник.
Места там было немного: ветви смыкались, образуя этакий лаз - длинный, узкий, явно не предназначенный для львят такого размера. Там сурикату хорошо было бы, наверно... Тулио был несколько крупнее суриката, поэтому он пыхтел, ветки трещали, а листва летела во все стороны. Но он все равно упорно пробирался вглубь - туда, где его не достанут. Туара уж точно не сможет за ним пролезть...
Обнаружив более-менее свободное местечко, он сел, облегченно вздыхая и совершенно не замечая, что сверху кустарник не такой уж и густой, и достать его сверху не составит особого труда.

Всё пошло как-то наперекосяк. Всё же он не ожидал такого поворота событий, хотя и не жалел о том, что сделал. Возможно, ему  следовало бы хотя бы оповестить свою семью об уходе или поблагодарить рыжую самку, но он не сделал ни того, ни другого. Даже не обернулся, когда она позвала его. Просто сделал вид, что не слышал её слов. Что-то внутри говорило о том, что, если бы он обернулся, то уже бы не продолжил начатый путь. Теперь он здесь. Где-то в джунглях и, судя по всему, находится с чьим-то логовом.
Подростку, честно, было всё равно, где жить. Лишь бы никто из окружающих его взрослых не решил поиграть в родителя.
Шен шумно выдохнул, опустив морду на лапы и стал просто ждать. Неизвестно, чего он именно ждал от всего этого, но и другого занятия у него не было. Хватит и того, что он отлеживается и не тревожит свежую рану. Как бы Рафки не старался приводить его в порядок, всему нужно время. Даже после такого ухода.
- Как скажешь, - в голосе подростка не было никаких эмоций, словно ему было всё равно. Да и, кажется, Фаеру было не до выяснения отношений с ним. У него появились свои заботы, судя по тому, с какой мордой он вышел из этого логова. Впрочем, Элу до этого не было никакого дела.
- Что я делаю... - мысленно вздохнув, молодой лев закрыл глаза, но не успел даже задремать или насладиться темнотой от опущенных век, как услышал уже знакомый голос. Подросток лениво приоткрыл глаз, посмотрев на говорившего. - Лучше, - снова короткий ответ, но всё же лишенных язвительных и грубых нот.