Лев, облизывающий крохотную ласку, смотрелся странно. Дико. Чужеродно. Нео пытался отвести глаза под предлогом разглядывания пасущегося неподалеку стада конгони, но хотел он того или нет, взгляд его волей-неволей притягивала эта чуждая ему сцена. Язык Онийолы был едва ли не размером с Пана, и каждое ее движение выглядело так, словно мелкий зверь вот-вот исчезнет в ее пасти. Вот сейчас... или сейчас...
А Пан будто и не замечал опасной близости огромных клыков, и с удовольствием валялся пузом вниз, пока львица вдумчиво ерошила шерстку на его спине — довольно быстро та потемнела от влаги и стала прилизанной на вид, словно ласка только что искупался. Нео не стал бы по нему рыдать, вот увидите. Может чуть совесть уколет, и только.

Онийола, впрочем, понятия не имела о душевных терзаниях приятеля. Она знай себе работала языком, одновременно размышляя над заданным вопросом.
Черногривый наконец совладал с собой и принялся следить за полетом орла, описывающего над лугом широкий круг. Такие мысли были… недостойными, что ли. Да, маленький зверек вызывал восхищение своей ловкостью и проворством. Но лев продолжал отчаянно ревновать, и никак не мог отделаться от мыслей, в которых с лаской… скажем так, что-то случалось. Пан появился так невовремя! Ну что ему стоило еще пару дней где-нибудь попутешествовать! У них с Онийолой только-только начало наклевываться что-то чудесное, и на тебе, теперь половину своего внимания она посвящает этому мелкашу.

Лев приподнялся и сел, высунувшись из травы и с ухмылкой глядя на расслабившихся и пасущихся относительно недалеко конгони. Под его взглядом они чувствовали себя неуютно — хоть какое-то утешение, — и поспешно перешли подальше, встав так, чтобы иметь возможность наблюдать за ним.
— Белая? — он развернулся так резко, что ближайшие к ним конгони сорвались в бег, правда, почти сразу остановились, поняв, что их не преследуют; впрочем, они были забыты, и Нео захватила новая мысль, — нет. Никогда там не бывал. На вершине Килиманджаро, откуда я родом, прежде часто лежал снег, — он грустно ухмыльнулся, склоняя голову набок, — и я пару раз поднимался туда. Но чтобы вся земля… Никогда такого не видел.
Внутри будто бы лопнул огромный горячий шар — так горячо стало в груди. Кажется, впервые за все это время Нео не просто ухмыльнулся или засмеялся, но расплылся в широчайшей радостной улыбке — и затем с энтузиазмом кивнул. Она хочет идти с ним! Ладно, пусть еще и с Паном, но все равно, она звала его с собой в длинное путешествие — они будут в дороге недели, а то даже и месяцы. Мысль об этом пульсом билась в голове.

— Спрашиваешь! С радостью пойду с вами, — "с тобой", хотел бы сказать он, но из вежливости не сказал — причем, понятное дело, не ради ласки, а ради самой Онийолы. 
Взгляд львицы стал рассеянным и мечтательным: должно быть, в мыслях она уже путешествовала куда-то далеко. Черногривый без лишних слов снова плюхнулся рядом с ней, прижавшись плечом и наслаждаясь ее близостью, и положил голову на лапы. Она, может быть, и не догадывалась, но он был готов идти хоть на край света, только чтобы не расставаться с ней. Появление Пана лишь подхлестнуло его чувства, заставив ощутить, что Онийола не принадлежит ему одному — и это сделано ее еще ценнее.

И к тому же, он действительно никогда не видел заснеженные края.
— Почему именно туда? — лениво проговорил самец, вытягивая одну за другой задние лапы, — не на восток, к морю, где тепло и комфортно, почти как здесь?
Он смежил веки, перекатываясь на бочок и невольно прижимаясь к самке еще плотнее.

Смежив веки, самец почти что задремал, слушая неторопливую ответную речь Онийолы. Ему нравился ее голос: мурлыкающий, с медовыми нотками, он звал за собой и заманивал... да хоть куда, хоть даже на север. Может, даже и никаких медовых ноток в нем в помине не было!.. но Нео, окончательно очарованный ее отношением и приглашением, готов был поклясться, что отчетливо слышит их.
Сказать по правде, о подруге Онийолы, кто бы она там ни была, лев совершенно не думал — он предпочел бы, чтобы они просто попутешествовали вместе. Это было бы так замечательно! Он, она... и, тьфу ты, этот мелкий прилипчивый комок шерсти, за каким-то чертом таскающийся за ней.

Да ладно, чо уж, пусть уж и подруга будет. Раз они толпой ходят. Расслабленность черногривого куда-то улетучилась, и в его мысли вкралась горькая нотка. Он, впрочем, почти сразу справился с этим. Сейчас, когда они с львицей лишь недавно обнаружили, что нравятся друг другу (и даже еще не успели это обсудить, отделываясь лишь намеками и романтическим замиранием друг около друга, глаза в глаза, с видом таким безумным, словно будто вот-вот примутся или целоваться, или с исступлением спариваться), ему просто не хотелось ни с кем ее делить. Ни с Паном, ни с какими-то подружками… Впрочем, сам же лев прекрасно понимал, что это совершенно невозможно.

Впрочем, до этого их ждет долгое путешествие на север… Перед мысленным взглядом самца вереницей пронеслись все те земли, которые им предстояло пройти. Он знал не все, но даже того, что ему было известно, хватало с лихвой. Им предстоит много дней просто идти, идти и снова идти. Одна только пустыня чего стоит! А потом… потом им нужно будет пересечь пустоши, за которыми лежит либо прайд Скара (о котором Ферал был наслышан и не горел желанием свести близкое желание с гиенами), либо испепеленные гневом Килиманджаро саванновые леса. Его бывший дом. Место, где он не был уже давно, место, которого он пытался избегать, хотя какая-то его частичка все еще тянулась обратно.
— Ладно, — лев, наконец, пожал плечами, самому себе удивляясь: ну какой же он все-таки умничка, сам побухтел, сам успокоился, а главное, ни капли из своего раздражения умудрился не проронить на ни в чем не виноватую подругу, — раз для тебя это важно, то нужно идти и не думать даже.
Хоть он и старался, но басовитое мурлыканье в конце фразы скрыть не смог. Нет, все-таки это было так замечательно — то, что она звала его с собой и хотела видеть рядом. В такие моменты Нео был все равно что бычок на привязи: потяни за веревочку, и он послушно пойдет, куда ведут.
— Ты тоже много для меня значишь, — хотя самка проговорила свое признание как-то нервно, и будто бы пыталась куда-то спрятать и лапы, и глаз, черногривый решительно шагнул к ней и на несколько долгих секунд — осторожно! — прижался лбом к ее лбу. Лишь несколько секунд. Он чувствовал тепло ее дыхания, и сейчас мог бы стоять так часами, но под его лапами недовольно завозился задремавший было Пан, и Нео отступил назад, продолжая, впрочем, смотреть на львицу чуть затуманенными глазами.

И тут она сменила тему. Самец моргнул, придерживая нижнюю челюсть. Резкий переход от романтики к совершенно левому действию обескуражил его, и следующие несколько секунд Нео просто следил за львицей, пытаясь понять, чего же, собственно, она хочет. Нет, он тоже не хотел бы при Пане тут объясняться! Но можно же как-то помягче, что ли. Он точно должен был подловить ее наедине и просто нормально поговорить! Вот только как теперь от этой вездесущей ласки избавиться?.. И Пану достался еще один пристальный тяжелый взгляд.
— Тебе только лягушек недоставало, — недовольно пробурчал черногривый, разворачиваясь, впрочем и направляясь к воде, — забыла, что мы оба совсем недавно были ранены? — он бросил взгляд через плечо, готовый поддержать ее или даже подхватить, если вдруг потеряет равновесие.
Впрочем, львица выглядела вполне прилично для того, кого недавно стукнули копытом по голове.
— Пойдем, — наконец, со вздохом исторг из себя лев.
Она ведь не угомонится, да? Он следил за ней как коршун, выискивая малейшие признаки недомогания, но на лапах Онийола держалась хорошо и даже не щурилась от головной боли, так что в конце концов Нео с неохотой кивнул и отступил чуть в сторону, освобождая ее от своего навязчивого внимания. Вроде нормально все. Доктор лев осмотрел вас и решил, что вы можете поймать лягушку-другую.

Сонные конгони лениво отходили в сторону, освобождая дорогу. Они уже давно успокоились и знали к тому же, что сегодня и в ближайшие дни у львов достаточно еды, чтобы больше не тревожить стадо. Нео шел, чуть повернув голову, отслеживание местонахождение ближайших животных — впрочем, даже от сытого льва они держались на расстоянии: а то кто знает, вдруг ему захочется лапы размять.
— Впрочем, ты права, помыться нам точно не помешает, — лениво проурчал самец, когда у его лап наконец заплескалась вода, — уй, холодная! Но гораздо теплее, чем в лесу, где водопады. Помнишь?..
Он, конечно, как мог вылизал себя, и Онийоле помог шерсть отчистить, но они пока что добились лишь того, что влажная шерсть стала похожа на иголки, торчащие во все стороны.
А вот и лягушки. Были. Из-под лап самца порскнули в разные стороны сразу две, он чуть не поскользнулся, испуганно фыркнул, удержал равновесие и замер, подозрительно зыркая на стадо: уж не ржут ли над ним?..

Самец наконец расслабился, поскользнулся в очередной раз и смирился. Шлепнулся задницей в воду, благо она была теплее, чем на давешних водопадах, да так и остался сидеть, хлопая на львицу глазами. Какое у нее интересное было детство!.. Младенчество свое Нео почти не помнил, но лягушек в нем точно не было. А потом, когда он уже был в прайде Нари, и вовсе не до лягушек было. Зато у них был лес! И водопады. Каменные утесы, по которым было очень интересно карабкаться (а няньки седели всякий раз, когда они залезали туда, куда не разрешалось). И даже лавовые озера! Туда им точно было запрещено, но Нео, понятное дело, сам туда ходил и сиблингов водил. По меньшей мере один раз. Тогда все это казалось таким интересным и несерьезным. Ну подумаешь, лава кипит почти под лапами. Нужно просто аккуратно ходить и ни в коем случае не приближаться к краю — и все будет прекрасно.
После извержения от одного воспоминания о булькающей лаве льва начинало тошнить.

Но львице он, понятное дело, это все не рассказывал. Старое воспоминание мелькнуло и пропало, царапнув на прощание — давно, мол, ты не был в родных местах, пусть даже они напоминают о тех, кого ты потерял.
— Неа, ни разу, — беззаботно откликнулся черногривый, рассеянно пошлепав лапой по воде, — жуков ловил. Ящериц. Один раз папин хвост поймал, когда он беседовал с какими-то важными львами, и он потом долго ругался, — даже несмотря на то, что боль потери иногда его грызла, Нео не мог не улыбнуться этому беспечному воспоминанию, — а вот лягушек никогда. У нас там были очень быстрые мелкие ручьи, в них может где-то и были лягушки, но я их не видел. А в водопаде они точно не водятся!
Он прикрыл глаза на несколько мгновений, восстанавливая в памяти тот прекрасный вид, что представал перед каждым путником, приближающимся к Килиманджаро. Громада горы, увенчанной снежной шапкой, редкий саванновый лесок, укрывавший склоны зеленым ковром, и сияющий в солнечном свете водопад — совсем крошечный на фоне горы, но только пока вы к нему не приблизитесь. Внизу вас обдает водяными брызгами, а если забраться наверх, то от высоты кружится голова.

Лев в недоумении заморгал, смахивая с морды капли. Воспоминания словно ветром сдуло, а все потому, что Онийола от души плеснула на него водой. Может, и правильно. Расселся тут прямо в воде, рефлексирует, водопадики вспоминает — а жизнь-то вот она, прямо здесь.
— Ах ты! — вся печаль, вся ностальгия мигом куда-то делись, и самец энергично вскочил на лапы, ударяя передней по воде и брызгая не только на львицу, но и на себя.

На миг его сердце замерло: Онийола поскользнулась, и черногривый уже собрался броситься ей на помощь, ловить, чтобы не ушибла голову снова, ведь повторная такая травма может быть смертельно опасной!.. Он еще не успел оправиться от испуга, когда понял, что самка, хоть и шлепнулась в воду, но совершенно не пострадала, смеется и тоже брызгает на него водой. А он уже подскочил к ней почти вплотную, готовый схватить, тащить на берег, бежать за травами... Новая порция брызг в морду заставила его отпрянуть и чуть натянуто рассмеяться — но уже через пару секунд, опомнившись, он вполне искренне присоединился к ее веселью.
Ну-ка, посмотрим, что ты на такое скажешь... Отступив еще на пару шагов, Нео развернулся к ней задом и хорошенько поддал задними лапами, взметнув просто тучу брызг, обрушившихся на всех вокруг.

Они так скакали и так шумели, что неудивительно, что в конце концов распугали всех лягушек. Да и конгони предпочли отойти как можно дальше от источника шума, должно быть, полагая, что с сумасшедшими лучше не связываться. Сначала они охотились, потом мазали друг друга какими-то вонючими травами, теперь полезли в воду, хотя всем известно, что кошки воду не любят... Чего ж дальше от них ждать? Закричат и полетят на север? С них станется. Даже если они сытые (и частично объеденная туша конгони все еще оставалась неподалеку, напоминая остальному стаду о том, что им следует быть осторожными), все равно ведут себя крайне странно. Может, это вообще уловка, чтобы подманить стадо поближе и потом атаковать... Лучше уж держаться от этих чокнутых подальше.

А лев даже и думать забыл про стадо, да и вообще про то, что вокруг есть кто-то, кроме них двоих. Давно уже он так не веселился. Самец зажмурился под новым потоком ответных брызг. Его грива окончательно промокла и обвисла, облепляя голову и сразу лишая льва доброй половины его внушительного вида. Ну какой из тебя хищник, если всю твою шею облепила неопрятного вида мокрая волосня?
Впрочем, сейчас он совсем не заботился о том, как выглядит. Какая разница? С Онийолой ему было так легко и комфортно, что он и не думал даже об этом. Только о том, как бы так увернуться от ее атаки и провести собственную — к слову, львица тоже вымокла с головы до ног.
Но оба они счастливо смеялись, не чувствуя ни холода, ни хоть какого-то неудобства.

Даже Пантелеймон к ним присоединился. Перед этим, правда, не преминул поглазеть на них этак укоризненно. Признаться, черногривый на некоторое время даже забыл о том, что рядом с ними все время присутствует назойливый и совершенно не нужный наблюдатель. Удивительно, что его не смыло, пока они тут как слоны прыгали на мелководье.
Он прыгнул к ним. Камешком булькнул в воду, подняв брызги и заставив приблизившегося было Нео отшатнуться в сторону и, поскользнувшись, сесть на задницу.
Впрочем, это совершенно не охладило его пыл. Оставалось только постараться случайно не утопить ласку во время их игрищ — а это было немудрено, потому что Нео мог отбросить его в сторону одной лапой; будет, конечно, максимально неловко, если с брызгами в Онийолу прилетит еще и ее расплющившийся от удара приятель.

— Ну вот! — самец поспешно закрыл пасть, чтобы случайно не нахлебаться воды, потому что кто-то снова подпрыгнул в озерце, — никаких лягушек! Видишь? Ни одну не поймали! Но могу поймать тебя!
Он сделал прыжок в сторону Онийолы, смеясь от того, как она уворачивается, ускользает, брызгая в него в ответ. Пригнулся, едва не набрав носом воду, прыгнул снова, потешно растопыривая лапы и вздымая не просто брызги, а целую волну, на гребне которой Пантелеймона едва не унесло на берег.

Это была их ночь. Не совсем такая ночь, на которую мог бы рассчитывать повзрослевший лев, у которого есть чувства к львице... И все же Нео чувствовал себя таким живым, таким счастливым, каким не был уже давно.

—–→ таймскип —→ Тихая Река

Отредактировано Falco (12 Янв 2024 08:35:12)

→ Тихая река

После продолжительных скитаний было приятно видеть столь зеленое и цветущие место. Трава приятно касалась твоих боков, ты уже и забыла каково это. Годовое путешествие давало о себе знать. Вы привыкли к долгим переходам и весь пройденный до оазиса путь дался вам легче, чем любому неподготовленному  к долгим путешествиям льву. Однако ты уже готова признать, что немного таки устала.

Я ведь правильно понимаю, что мне надо будет выбрать себе самку и завести с ней потомство? - в голосе Принца мать могла почувствовать нотки опасения.  Ты какое-то время смотрела на своего сына, а затем искренне и в голос рассмеялась.
- Ахахахах пхахахаах, кхм хкм. Если честно, я думала отец поговорил с тобой о таких вещах. Он то был еще тем дамским угодником. - сдержав новый приступ смеха, ты продолжила.  - Да, у тебя как-раз подошел возраст для выбора избранницы. Эта традиция священна для всех. Но у Фараона и даже принца она может быть далеко не одна. А уж какую из них ты решишь выбрать на пост Царицы - решать тебе. Многие львы тебе позавидуют с этим.

Ты подняла голову на так ярко сияющие звезды. Скажи тебе молодой, что ты будешь счастлива в браке, ты однозначно приняла говорившего за безумца. А сейчас уже и не представляешь свою жизнь другой.
- Кстати, я вышла за твоего отца как раз в твоем возрасте. А до этого ужасно боялась брака и даже пыталась сбежать из прайда, - ты легко улыбнулась, вспоминая своего супруга. - А собственные дети, беременность воспринималось вовсе, как нечто ужасное. Тебе хотя бы не придется их рожать.

В этот раз ты не особо внушительно обеспокоилась с метками, позволяя заняться этим Итеру. А ты в это время позволила себе немного поваляться и передохнуть в зеленой, пышной траве. Когда сын закончил с присвоением территории, ты поднялась на лапы и последовала за ним.

→ Зелёные скалы

Зелёные скалы -→

Итеру же, пока Хамсин витал в облачным мечтах, был больше сосредоточен на поиске добычи. Местность хоть и покрыта относительно низкой растительностью, не обещала легкой охоты. В пределах видимости никого пока видно не было, но обзору сильно мешали имеющиеся здесь холмы с тем же покрытием. Нюх тоже не давал каких-либо намёков на интересующий след поблизости. Так что Итеру немного расслабился, решив чуть насладиться видом. После многих километров по пустыне эти луга напоминали о древних легендах родной земли, где таких же вынужденных путников ожидали бесконечные луга, полные беззаботной добычи. Отсветы заката лишь добавляли романтизма сей картине.

И тут Хамсин внезапно, но не сильно толкнул Итеру, малость заставив его дернуться и поставить переднюю лапу чуть в сторону, чтобы не упасть. Чуть смиряя брата взглядом, принц ответил, уверенно и спокойно:

- Взойдём на ближайший холм, осмотримся с высоты. Только когда будем подходить к вершине, немного замедлимся. Вдруг кто пасётся на склоне с другой стороны и мы его спугнём. Держим боковой интервал в несколько шагов, чтобы в случае чего друг другу не помешать. Носом и ушами работаем, если что-то услышим или учуем, останавливаемся... Вопросы или предложения имеются?

Хамсин мог услышать, как пробурчал живот старшего брата, к данной охоте он явно относился со всей ответственностью, очевидно желая подкрепиться без особых промедлений.

От взгляда Итеру поджимаю уши и выдавливаю одну из своих обворожительных виноватых лыб. Я же не нарочно. Брат начинает мне диктовать то, что мы будем сейчас делать, отчего я едва не зевнул. Уроки, везде уроки, чем бы я не захотел заняться, аргх. Всё же стараюсь не показывать своё нетерпение при старшем брате, дабы он не подумал, что я совсем не серьезен.

Мне довольно сложно даются занятия. Я люблю быть в движении! Носиться по пустыне, покорять холмы, купаться в реках. Я постоянно попадаю в беду, а вместе со мной или мой друг Рамзес, который всегда следует за мной. Иногда мне кажется, что я плохо на него влияю, хотя я младше него. Как бы не было моё желание сорваться и начать действовать, я нахожу в себе силы, только Ра знает какие, чтобы остаться на месте. "Боковой интервал..." — чего-чего? Потом разберусь, не хочу показывать своё невежество. Нос, уши, остановка. Ясно.

— Я всё понял, — отвечаю Итеру, громче, чем необходимо, и снова виновато улыбаюсь.

Чуть сгибаюсь, чтобы полностью погрузиться в высокую траву и стать незаметным. Благодаря тому, что я такой тощий, я легче, а потому и шаг мой тише, однако тело, которым меня наградили боги, не очень выносливое. Да, я тренируюсь с воинами, когда выдаётся возможность, а также долгий переход пустыни сделал меня закалённей, но... всё же.

Так вот. Тихо ступаю к холму. Как и советовал Итеру, стараясь использовать свой нос и уши. Фух, оказывается, не так уж денег сосредоточится сразу на всём этом. Надо и за шагом следить, чтобы на какую-нибудь ветку не наступить, что сломается и издаст предательский треск; и слушать происходящее кругом, но пока кроме шума ветерка я ничего не уловил; и нюхать, чтобы унюхать добычу, да вот только я всё ещё её не чую. Ловить того орикса с Рамзом было проще, но там и сравнивать не с чем, мы его сразу заметили.

Поднявшись на холм, я прижался ещё ниже, боясь, что меня может заметить жертва по ту сторону, но совсем внизу ни черта не видно. Медленно поднимаюсь, осматриваясь кругом. Брат рядом, это вселяет уверенность. Влево и вправо — я изучил луг уже вдоль и поперек, везде одна трава и цветы, колышимые ветерком. Ох, вот бы пробежаться, да так быстро, чтобы с цветочков лепестки попадали. Нельзя. Наконец взгляд медовых глаз цепляется за движение в траве, не похожее на дуновение ветра. Неужели. Да, точно! Я радостно поворачиваюсь к брату, выискивая его взгляд и молча спрашивая, видел ли он.