Ньекунду удивленно уставился сначала на Сехмет, потом в сторону своеобразного плота, на котором с трудом угадывались тесно прижатые друг к другу львиные фигурки. Конструкция выглядела такой шаткой и валкой, что казалось, она может в любой момент рассыпаться под лапами незадачливых путешественников. Ньекунду с такого расстояния и разглядеть не мог, на чем именно уплыли младшие братья Сехмет, но явно на чем-то крайне ненадежном. Как они вообще туда все уместились и, главное, зачем? Ньекунду, конечно, не знал их каждого по отдельности, но у него сложилось впечатление, что недалеких шалунов среди них нет. Почти. Рыжегривый кинул взгляд на бухтящую Сехмет, которая то ли слегка успокоившись, то ли выбившись из сил, опустилась на мокрый песок. Он почти не сдержался, и с языка почти слетели глупые вопросы вроде "А зачем они это сделали?" или "И как вообще они это сделали?" Какая разница?

- Дела, - немногословно протянул Ньекунду и задумчиво, не сводя глаз с подростков, прошелся туда-сюда по песку, рассеянно взрывая его выпущенными черными когтями. Он не просто так их разглядывал. В самом деле, что они выдумали? Зачем? В сторону шалости, какой лев самовольно полезет в воду только ради того, чтобы над кем-то подшутить или повеселиться? Может, они целенаправленно куда-то плывут? Он сощурил рыжеватые глаза, силясь рассмотреть возможное место назначение, наверняка спрятанное где-то посреди широких вод. В мозгу, правда, забилась тревожная мысль о том, что горе-водоплаватели хотят зачем-то перебраться на другой берег, и здесь он уже ничего поделать не сможет, да даже самый лучший пловец на свете не сможет. Но, кажется, там виднеется какое-то темное пятно, похожее на крошечный островок. Ньекунду все так же молча, сосредоточенно сопя (вот Сехмет, наверное, дивится и, быть может, злится, что ее спутник молча вышагивает по мелководью, вытягивает шею аки цапля и издает нечленораздельные, наверняка раздражающие звуки) рассматривал и подростков, и водную гладь. Потом, наконец, обернулся к Сехмет с ободряющей улыбкой на морде.

- Смотри, я могу ошибаться, но вроде бы они плывут туда, видишь? - он указал мокрой лапой в сторону небольшого островка. - И держатся неплохо. Я сплаваю вслед за и прослежу за тем, чтобы они вернулись благополучно, на тот случай, если их бревно или плот, или на чем они там еще плывут, не выдержит обратного путешествия.

Вот так просто! Ньекунду говорил об этом спокойно, но на самом деле разве можно быть спокойным, зная, что придется войти в воду и плыть, плыть, плыть? Он неплохо умел плавать, как, впрочем, и большинство львов, просто они еще об этом не знали и не пробовали с холодной головой зайти в воду. А вот Ньеку приходилось. Всего ему доводилось плавать несколько раз, когда для чего-то срочно требовалось пересечь речку или небольшой водоем - возможно, они с патрулем искали сбежавших из-под надзора львят или еще что-то в этом роде, или преследовали воров. Правда, так далеко он еще не плавал, но все бывает в первый раз, верно? Река здесь спокойная, с умеренным течением. Вон, как неспешно течет вдаль. Он точно сможет добраться до того островка (если это остров, а не скопище разного мусора, оставшегося после извержения) и проследить, чтобы подростки вернулись благополучно.

- Если что, я смогу помочь добраться до берега. Если не будет других вариантов, естественно, - добавил Ньекунду. Еще повезло, что наступило утро, в темноте плыть непонятно куда было бы вдвойне опаснее и страшней. Да и в свете золотистого рассвета предстоящее приключение казалось не таким страшным, а Ньекунду, несмотря на спокойный внешний вид, очень боялся. Присутствие Сехмет помогало скрывать панику - не мог же он беспокойно закусывать губу и вжимать уши в гриву в ее присутствии, нет!  Он вообще терпеть не мог показывать страха и слабости перед другими. Особенно перед Сехмет. И выхода-то иного нет. Того и гляди, плот под лапами львят рассыпется, и они окажутся один на один с водной стихией, охваченные страхом и ужасом, не знающие, как правильно себя вести, как правильно плыть.  А мысли о том, чтобы мирно сидеть в сторонке, вообще в голову не приходило. Раз его прайд, его товарищи, младшие львята в беде, надо что-то делать. Иначе и быть не могло. 

- Они уже недалеко от того островка, видишь? Уже не утонут. А на обратном пути я уже им помогу, - твердо и спокойно повторил Ньек, не глядя на Сехмет, чтобы она не увидела напряжения в его глазах.

Дхани, как полагается любому умному львенку, очень не любил шум: в какофонии звуков, — рычании, кряхтении, криков, писков и так далее, — было трудно думать. Еще сложнее зарабатывать статус самого смекалистого львенка, когда тебя намеренно просят это сделать. Словом, Дхани в таких условиях не мог ничего лучше придумать, как прыгать в ту сторону плота, которая моментально начинала крениться. А ведь спасибо ему потом даже не скажут! И не вспомнят того, кто «победил» стихию, кто доказал на собственном примере, что физика существует: просто львы об этом не думают, они ругаются с белками да в воду сигают.

Ну, с последним, конечно, перебор. Дхани действительно волновался, поэтому, когда все обитатели импровизированного «Титаника», наконец, успокоились, львенок был одним из первых, кто стоял возле ворчащего Мьяхи.

— Ничего, — одобряюще отозвался подросток без грамма сарказма, наблюдая за тем, как рыжий смачно отплевывался от воды, — зато ты первый начал обучение новому навыку!

Это было затишье перед бурей.

Дхани не ожидал, что это огромная (брутальная!) птица внезапно сама включит воспитателя, что-то там щебеча про няньку. И не сказать, чтобы юнцу было стыдно, просто он ощущал себя некомфортно от того, что заставлял кого-то волноваться. Вот Судья, например, намочил свои перышки, чтобы вытащить братца из воды, а если бы четыре дурака не понеслись на плот, который еще удивительным образом держался на поверхности, то ничего бы плохого не случилось. Причинно-следственная связь: вот как это называется!

В эту же секунду, явно не успев еще успокоиться от прежней суматохи, закричал несчастный дикобразик-ребенок, на вопль которого Дхани, как самый добрый папочка на свете, не кинулся. Откровенно говоря, львенок остался стоять на месте только лишь по той простой причине, что растерялся: братья, конечно, ценили его мозговитость, но вот со всеми, кроме них самих, львенку не всегда было легко найти общий язык, а тем более, он не знал, как поступиться к детям: у них вообще все работало совсем не так, как у «взрослых».

И вдруг…

Дхани даже страшно было оборачиваться на голос сестренки. Настолько зловеще он прокатился по всей территории северного озера, что львенку захотелось вцепиться когтями в плот и перевернуться под воду, лишь бы его не видели. Уж кто-кто, а он и его ненаглядные братцы очень хорошо знали, насколько тяжела лапа может быть у самой Шайены и ее не менее суровых дочерей.

Первым (ну, кто бы сомневался?) среагировал Ракхелим, воспользовавшись старым советом умника. Примостив жопу поудобнее, лев приготовился грести, не обращая внимание на посторонние звуки, пока Лайам, — спасибо львиному богу! — не сказал свое последнее слово.

Подросток восхищенно смотрел на старшего брата, приоткрыв пасть и вытаращив глазенки: ну, почему же он так не может говорить? А Лайаму стоило только сказать одно громкое «тихо!», так все сразу начинают внимать, пусть не всегда с ожидаемым эффектом, но делают это! Так и Дхани одобрительно кивал на каждое слово львенка: конечно, им просто необходимо завершить начатое дело, они проделали такой сложный путь! Чуть Мьяхи не утопили, чуть плот не перевернули, белок чуть не задавили, а самое главное — обнадежили несчастного детеныша! Неужели все это было зря, неужели все нужно теперь бросать только по той причине, что взрослые не считают их самостоятельными? Несправедливо!

Воображаемый плот поплыл быстрее.

— Я как раз вижу впереди ровный песчаный берег, — сказал Дхани, вытягивая шею и пытаясь высмотреть местность на приближающейся стороне, — надо постараться примкнуть к нему.

Эх, палочку-выручалочку бы ему какую, так он бы смог рулить, отталкиваясь ей от дна водоема, когда тот станет уже достаточно мелким. А пока стоило только надеяться на удачу и на то, что впереди не будет помех в виде торчащих камней, больших бревен или крутого берега. Тем не менее, львенок еще хоть как-то пытался влиять на ситуацию: он помогал братьям грести, но делал это то в левую, то в правую сторону: рулить, как полагается, не получалось, но хотя бы оказывать какое-то сопротивление слабому течению воды вполне хватало сил.

Теперь, по мере приближения к воде, Амади отчетливо слышит панические крики. Не сразу ему удается разглядеть, что происходит. Озеро подернуто густой пеленой тумана, поэтому лев замечает, что озеро сильно разлилось, только когда влезает обеими лапами в грязную жижу.
Звуки над водой разносятся далеко, и не сразу удается понять, откуда они исходят.
— Я здесь! Здесь! — негромкий зов доносится будто бы... из-под воды.

Постепенно Амади удается различить в тумане и его нового знакомого. Тот совсем рядом, буквально в за пару десятков шагов, и он попал в беду! Вряд ли эта птица умеет плавать. Хотя он всего лишь в нескольких львиных шагах от твердой земли, до дна его коротенькие лапки уже не достают. Птиц бьется, пытается выбраться из грязной воды, но его перья уже намокли и тянут его ко дну. Крики его с каждой минутой все слабее; к тому же издалека доносятся еще какие-то посторонние звуки и чужие голоса. Как знать, может быть, озеро скрывает в себе полчища крокодилов, и неизвестно еще, от чего бедолага погибнет раньше: от зубов хищника или от заливающей его легкие жижи.
— Помоги мне! — хрипит из последних сил пернатый, беспорядочно шлепая крыльями в поисках хоть какой-то опоры; на несколько мгновений он скрывается из виду, и кажется, что он утонул; но затем его клюв вновь показывается из воды.

Рыжий бездумно вцепился всеми четырьмя лапами в переднюю конечность Лайама, который решил ласково его "приголубить", помогая нормально усесться на этом ныне не шибко привлекательном куске дерева. Теперь уже Мьяхи находился весь в сомнениях, что это вообще была хорошая затея.

Вообще тут царила такая буйная какофония, что они могли бы забацать свою группу бременских музыкантов, не меньше. Столько плеска, панических криков, треска сердито встопорщившихся игл маленького дикобраза и панический мявк болтающегося взад-вперед по этой посудине Кланка... и не забыть мощные басы разъяренной сестрички. И размеренное стучание клыков друг о друга у замерзшего, промокшего до нитки Мьяхи.

Когда брат от него отвял (а вернее, это Мьяхи от него отцепился, с огромным трудом между прочим!), вместе с остальной командой принявшись уверенно грести в сторону уже вот-вот виднеющегося берега, рыжий ползком, по-пластунски, минуя сердитых белок, дикобраза и все-всех, перевалился с выпученными глазами к "хвосту" их прекрасного, а главное, непотопляемого, судя по всему, судна, оставляя за собой вычурные борозды и дырки по бокам покачивающегося на воде бревна. Увы, но Мьяхи пока был не в силах убрать когти, как и унять бешеную дрожь, и поэтому невольно содрал, считай, добрую половину кормы, пустив по воде изящные, кучерявые стружки. Естественно с непередаваемым скрежетом на всю Ивановскую. Отличная тут акустика, конечно... на всем пустынном озере.

С размаху шлепнувшись на прыгающее по незримым волнам полено, Мьяхи громко, осуждающе всхлипнул, пялясь в задницу Ракхелима главным образом. Вот и хорошо! Хорошо, что на берегу осталась Сехмет! Вот пожалуется он ей, как вы с ним обращаетесь! Как в воду кинули!

- Ты еще пореви, - иронично, надменно приподняв свои кустистые "брови" проугукал Судья. Филин спокойно выслушал деловую, спокойную речь Лайама, эдак внимательно склонив голову на бок и развесив в стороны забавные, пушистые ушки-кисточки.  В принципе он даже не знал, что ответить сыну Шайены. Нет, ну а что тут скажешь? Серый в каком-то смысле заставил Судью пересмотреть ситуацию, пристально оглядев всех этих бравых морячков, и задержать свой жутковатый взгляд на нервозно выставившем свои полосатые иголки дикобразе. Это вроде бы и мило, что они пришли на помощь расстроившемуся малышу, переживающему разлуку со своей матерью, а с другой... этой четверке определенно было чем заняться и без всяких колючих ежей-переростков. Интересно, какого бы мнения была их мать на все эти выкрутасы? Наверняка того же самого. Фигня это все.

Но...

Тем не менее, вопреки ожиданиям Лайама филин молчал, нахохлившись и задумчиво переваривая информацию, лениво слушая, как рядышком смачно шмыгает носом оскорбленный до глубин души, искупавшийся с головой подросток.

- Домой хочу... на берег хочу, - пискнул в затылки братьев скукожившийся рыжик.

- Перехочешь, - грубовато цыкнул на него Судья, неторопливо расправляя свои огромные, накрывшие мрачной тенью притихших белок. Ваш инстинкт при виде грозных пернатых хищников как? Работает еще? Впрочем, на шебутных белок филин даже не посмотрел, медленно и чинно взмыв ввысь и в пару размашистых ударов облетел гребцов сторонй, и роняя облако черных перьев деловито плюхнулся прямо перед серошкурым львенком, пристально уставившись в зеленые глаза старшенького. Аж свою птичью, узловатую лапку облаченную в пышные пуховые портки в сторону отставил, мешая парнишке грести. - А ты мне нравишься, - курлыкнул пернатый, растянув уголки губ в подобии благодушной ухмылки. Судя по всему Судья был... приятно впечатлен тем, как Лайам попытался поставить всех на место, проявив характер, но в то же время и некую рассудительность. И благородство. - Деловой какой. Все за всех решил, да? Ну допустим я вам помогу. Сестра твоя с ума не сойдет, я не собираюсь решать ваши проблемы и убеждать ее, какие вы благородные и хорошие. Это вы должны сами сделать. А на островок, так и быть, слетаю. Погляжу. А ты за братьями присмотри. Особенно за этим... - тут Судья закатив глаза к облакам выразительно ткнул когтистым пальцем в сторону свернувшегося позади всех Мьяхи.

Сейчас его нежно утешал малость растерянный Кланк - рыжий оболтус, явно переигрывая, ткнулся мордой ему в пушистый животик, и теперь кот просто с глазами по пять копеек молча гладил Мьяхи по его рыжей, мокрой, встрепанной гриве лапкой. Дебилушка.

Лайаму повезло. Ух, как ему повезло! Он был единственным из всех присутствующих, кому дикобразик искренне и полностью доверял. Серый паренек завоевал малыша своей добротой и готовностью помочь, а дикобразик же был не глупцом, он видел, что именно Лайам всех убедил отправиться на непонятно какой островок на трясущемся, непонятном бревне, чтобы спасти непонятную, незнакомую дикобразиху. И еще он вел себя лучше всех, относился к дикобразику с таким теплом, с заботой. Шумный Мьяхи отталкивал малыша - а вы бы как себя чувствовали, если бы у вас под носом прыгал огромный рыжий чудак? Про Ракхелима и вовсе лучше молчать... Дхани просто вел себя тихо и не высовывался, так что про него дикобразик ничего толком сказать не мог. А вот Лайам - вот он хороший, ему верить можно и лучше всего прятаться именно у него под пузом в случае чего. Именно поэтому дикобразик, и без того находившийся в крайне сильном волнении и напряжении, навостривший иголки и готовый их в любой момент пульнуть во врагов, не причинил вреда серому львенку, когда тот оглушительно рявкнул на всю округу. Он даже почти не испугался! Только машинально дернулся, иглы угрожающе наклонились в сторону потенциальной угрозы, но дикобразик быстро пришел в себя. Это же Лайам, его нечего бояться!

Поэтому он доверительно попятился поближе к львенку, зная, что тот в жизни его не обидит и не забывая угрожающе щерить иголки на страшную птицу и белок. Последние страшными не казались, но лучшая защита - это нападение, верно? Страшный взгляд страшной птицы пронизывал дикобразика до самых кончиков его игл, но он держался. На его стороне четверо мощных и крутых львов - ну, по крайней мере, для малыша они казались мощными и крутыми. Ладно, ладно, крупными. Такие справятся со всякими там птицами! Даже если одна такая птица за шкирятник одного из них подняла и затянула обратно на борт. Все получится! Их четверо, то есть, пятеро! Да, мало-помалу дикобразик храбрел и без особых сомнений включил себя в число тех, кто с доблестью будет сражаться против опасностей и преодолевать препятствия, отделяющие их от мамы.

- Все правда, - добавил дикобразик, глядя на птицу. После внушительного рявка Лайама все и впрямь успокоились, никто больше не пытался их никуда вернуть. Малыш даже пригладил иголки и снова стал весь из себя таким гладким, милым и большеглазым. - Мама моя на том острове, а мы спасать ее идем! Все вместе!

После этого дикобразик решил, что разговор исчерпан и поспешил вернуться к Лайаму. Тот на пару с братом потихоньку греб к островку, который с каждой секундой все приближался и приближался. Дикобразик в восторге забарабанил коготками по коре. Островок оказался намного больше, чем он предполагал, четверо львов-подростков без труда на нем поместятся! И даже место для мамы останется. Ну и ладно, для птицы с белками. И, на самом деле, еще для пары львов. Эта мысль ужаснула малыша, но в следующую секунду он расслабился. Какие там могут быть львы! Их давно бы уже разглядели. Лучше заняться самым важным делом - помогать приставать к берегу, который с каждой секундой все ближе и ближе.

- Мы уже близко, смотрите, как близко! Почти пристали к берегу! Давайте левее! Нет-нет, правее! Ой, нас уносит! Ой, нет-нет, все в порядке, это чуть-чуть качнуло просто!

Куда тут без его указаний?!

Выслушав серого подростка с некоторой долей иронии, старик Фу, тем не менее, нашел его слова вполне себе благоразумными. Хотя они с внучкой слушали приказы лишь одного зверя в саванне, этот парнишка производил на белок определенное впечатление. В силу малолетнего возраста, ему катастрофически не хватало опыта, однако сие бесхитростное дело было лишь вопросом времени. Если старший сын Шайены продолжит тренировать свой разум в том же духе, постепенно, из него вырастет весьма неплохой лидер, который сумеет вразумить даже самых недалеких кретинов. Уж кто-то, а только у Фу был наметан глаз на такую вот талантливую молодежь, что даже не подозревает о своих скрытых навыках - благо, успел целую беличью жизнь прожить. - Мы подчиняемся только нашему господину, мой юный друг, - покачав ушастой головой, ответил старик. -  Но если ты действительно хочешь сделать благое дело, то мы не против тебе помочь. Лан Фан предупредит вашу сестру. Иди, внучка, - в знак согласия молодая белка почтительно поклонилась молодому самцу, после чего, визуально смерив приблизительное расстояние до берега, смело поскакала по обломкам деревьев и раздувшимся трупам, до которых не достали местные очистители водоемов. Сам же Фу ловко запрыгнул на всклоченный загривок старшего самца и, усевшись в позе лотоса среди кустов молодой поросли львиной гривы, прикрыл глаза, полностью погрузившись в беличью медитацию. Если юнцы больше не соизволят демонстрировать свой неугомонный характер, стоя на такой шаткой конструкции, то с ними ничего не случится. Наверное.

Тем временем, Лан Фан старательно преодолевала импровизированную полосу препятствий, пару раз едва не свалившись в воду из-за того, что не совсем точно определила  нужную силу для скачка. В конечном итоге, белка достигла песчано-грязевого пляжа, по которому исступленно металась бурая львица, то и дело пытаясь вернуть дерзких юнцов своим громогласным басом. Надо сказать, что молодая самочка даже слегка струхнула подойти к охотнице, серьезно опасаясь за сохранность своего вестибулярного аппарата - черт их разберет, этих львов, с их раскатистым ревом, еще запустит ненароком обратно в бездну!

Но задание есть задание, и Лан Фан, довольно быстро поборов свой инстинктивный страх перед хищницей, осторожно приблизилась к ее когтистым лапам, тихонько постучав хвостом в один из пальцев. - Эй, наверху! - звонко воскликнула белочка, всячески привлекая к себе внимание бурой львицы. - Послушайте меня, пожалуйста! - дождавшись, когда к ней склонится клыкастая морда, молодой грызун затараторил изо всех сил, стараясь поскорее донести послание и свалить, подобру-поздорову, - У-юных-приключенцев-оказалос-доброе-сердце, они-поплыли-выручать-матушку-дикобраза, вон-на-том-острове, видите, вон-там, а-потом-вернуться-домой-все-вместе, мой-дедушка-за-ними-присматривает, все-будет-хорошо, а-мне-нужно-найти-своего-господина! Прощайте! - быстро поклонившись, Лан Фан юркнула в жухлую осоку, моментально исчезнув с глаз присутствующих.

____________

“А с какого блохастого перепугу ты здесь командуешь?” - хотелось буркнуть Ракхелиму на все самоуверенные распоряжения брата, однако он смолчал. Во-первых, ссориться сейчас с Лайамом было крайне невыгодно - равновесие бревна и так уже держалось на молитвах да соплях великого Айхею, явно не готовое пережить очередной заплыв Мьяхи или, скажем, Дхани (ну так, для разнообразия). А во-вторых, хуже старшего львенка, возомнившего себя невесть кем на их несчастной плоскодонке, были только жирный филин вместе с прыгающими мешками орехов, поэтому Ракх только украдкой ухмыльнулся, когда его сородичу кое-как удалось направить навязчивость их невольных, никому не нужных “нянек” в нужное русло. То есть, сплавить их нахр*н, к чертям обезьяньим!

- Да, да, да! Сехмет очень волнуется за нас, слышите, как она плачет? - крайне интенсивно закивал башкой бурый подросток, обернувшись через плечо на незваных пассажиров. Он даже попытался состроить жалобную физиономию, дабы каждая вздернутая на лоб морщина указывала на сильное беспокойство Ракхелима о моральной составляющей старшей сестры сиблингов, однако все, что у него получилось изобразить - неестественно перекошенная рожа, словно его самого только что макнули в жерло вулкана. Вдобавок, травянистая корочка на его глазу окончательно потрескалась и слетела прочь, явно не выдержав мимических издевательств.

Но ничего. Главное, что эта напыщенная чирикалка, наконец, улетела, а белки… точнее, одна из них, тоже спрыгнула с их многострадального бревна, взяв курс на обратный берег. На трухлявом, качающемся на волнах пне остались теперь четверо подростков, да дикобраз… да кот со второй белкой… Тянут-потянут, вытянуть не могут… - Твою мать! - в сердцах выругался Ракхелим, врезав лапой по воде в очередном взмахе, после чего сосредоточенно, практически не останавливаясь, продолжил свою олимпийскую греблю. Благо, что предполагаемая земля, где застряла мать писклявого колючки, в самом деле достаточно уверенно приближалась с помощью совместных усилий львят. Вредного подростка успокаивала одна только мысль, что вот уже совсем скоро он, наконец, сможет пощупать влажными подушечками лап долгожданную твердыню. Конечно, Ракх уже был на грани сумасшествия от этих бесконечных брызг, собравшего всевозможные течения бревна и практически хрустального положения на борту, где только и думай о том, как бы не сорваться своей всклоченной тушей в холодную мутную воду. Уф!

Спустя считанные минуты, передняя часть их импровизированной лодки неуклюже ткнулась в резко выросшее дно, отчего темношкурого подростка машинально тряхнуло, вынудив того вновь выпустить когти и вцепиться в мокрую кору. Кое-как удержав свой страдающий морской болезнью баланс, Ракхелим одним из первых спрыгнул на заветный берег. - Неужели свершилось? Прямо не верится! - не без наслаждения устроив себе тщательное просушивание шкуры, он зарядил в окружающих целым снопом брызг, после чего соизволил лениво пройтись взад-вперед, беглым взглядом окинув окрестности. - Напомните мне, зачем мы здесь? Может быть, я пока бревно посторожу, чтобы не украли?

Честно говоря, она готовилась к худшему. Вопрос внешнего вида всегда стоял для Суниты очень остро, чего только стоит её, казалось бы, пустяковый комплекс из-за чёлки в детстве. Запоздало вспомнив о ней, Сунита несколько нервно лизнула не сломанную лапу и провела по своей голове, чтобы убедиться, что шерстинки по-прежнему зализаны назад, попутно продолжая слушать рассказ Игнуса. И если она так волновалась из-за какой-то челки, то какие должны быть комплексы у самого Игнуса? Ведь топорщащуюся шерсть можно просто зализывать, как это делает она, а вот шрам, тем более на морде, так просто скрыть не получится. Она думала, что одиночка сейчас в лучшем случае начнёт сконфуженно мямлить или вовсе разозлится из-за того, что она сама недавно его отчитывала за лишние вопросы, а теперь так прямо цепляется к его изъянам. Но, на удивление львицы, одиночка отреагировал очень спокойно. А то, что он тем же спокойным тоном рассказал такую ужасную историю появления этого шрама – удивило ещё больше. Он получил ожог. Страшный ожог. Подумай только, его любопытство стоило ему половины его морды, куда всегда все смотрят при разговоре! И, что ещё хуже, получил ещё в детстве. Это ж сколько ему приходилось терпеть насмешек и издевательств от сверстников, если Сунита могла подраться из-за сравнений с самцом (спасибо тёмной чёлке) или слоном (а заодно и маме-толстушке, в которую она пошла)? Даже как-то жалко его стало. Но при этом он говорил так легко и непринуждённо, как будто она спросила его о сохранившихся младенческих пятнах, которые были у некоторых её знакомых. Неужели его так часто задирали, что он уже не реагирует на подобное? Бедняжка…

Тут же встал вопрос, что же он тогда делал на территории прайда Нари, если эти шрамы, как он сам сказал, прекрасно служат ему напоминанием о том, что огонь опасен. Пришёл поохотиться (каков наглец!), зашёл слишком далеко и не успел сбежать до того, как огонь распространится? Ладно, хорошо, в это она поверить может. В конце концов, периодически она сталкивалась с нарушителями границ, которые вторгались в чужие владения ради тушки какой-нибудь худосочной антилопки. Тогда какого чёрта он полез спасать трёх совершенно незнакомых ему львиц? Ну орали они, как резанные, могли задохнуться в дыму или сгореть заживо, ну и что. Ему какая разница?

“Странный ты. Либо слишком хорошо притворяешься добряком, чтобы поиметь с других выгоду, либо никогда не получал от жизни по шее, либо полный идиот. Что-то все три варианта звучат не слишком радужно”, – мысленно отметила львица, но, впрочем, не стала спрашивать об этом напрямую. Хватит с него неудобных вопросов. Ну, пока что. На минуток пять.

Как только Игнус додумался ляпнуть про то, что через такие раны может попасть болезнь, если ими не заняться, у Суниты испуганно округлились глаза. Спасибо, она только успокоилась. Ты её до истерики хочешь довести, изверг? Вот зальёт она тебя слезами и соплями, будешь знать. Тут же перед глазами стала ужасная картина гибели её матери, отведавшей заражённое чумой мясцо. Как она, всегда такая жизнерадостная и приставучая, бесшумно распласталась на земле с застывшей на губах глупой улыбкой и остекленелыми глазами; как по голове моросил этот мерзкий треклятый дождик, а сама Сунита вжималась в лапы какой-то львицы, дрожа не то от страха, не то от неконтролируемых рыданий. К счастью, самка довольно быстро взяла себя в лапы и, нервно лизнув себя по ране, придала себе более-менее серьёзный вид. Да, им действительно нужно обработать раны. Жаль вот только, что от такого глубокого укуса скорее всего тоже останется шрам, даже если они сейчас окажут первую помощь и Такита будет в будущем её раны периодически дополнительно обрабатывать. И даже несмотря на то, что Сунита прекрасно понимала, что сейчас лучше думать о том, как залатать их раны и поскорее добраться до семейства, в голову всё равно лезли противные мысли о том, как этот шрам будет выглядеть. Он же почти всё плечо покрывает, чёрт возьми! Да и на второй лапе тоже… А вдруг они не зарастут и их будет видно? Ей что, придётся замазывать их краской, которой шаманы рисуют всякие узоры на удачу? Ну… удача ей, как видно, точно не помешает.

Предложение Игнуса показалось ей разумным, так что не долго думая, львица коротко кивнула. Получив от неё ответ, одиночка занялся чем-то… странным. Обычно, когда Сунита прибегала к Таките с просьбой обработать её царапины, пока эти “ужасно смертельные” раны не загноились, и она не померла страшной смертью в муках, травница просто разжёвывала нужные растения в кашицу, а потом накладывала полученную субстанцию на рану. Однако вместо этого, Игнус принялся выдавливать из растения сок при помощи камней, как будто боялся поработать зубами. И это было точно не из-за брезгливости, в этом львица была уверена на все сто. Учитывая то, что самец согласился расчищать реку (эту вонючую, грязную реку!) от трупов, касался мёртвых тел (таких мерзких и грязных!) и стоял чуть ли не по грудь в воде (в этой отвратительной и грязной воде!), вряд ли он из брезгливых ребят. Может, алоэ как-то пагубно влияет на организм, если принимать его внутрь? Пока лев был занят размалыванием своего листа, голубоглазка также лапой прикатила ближайший камушек и, подглядывая за его действиями, как маленький ученик, начала делать то же самое. Получалось не так быстро и ловко, потому что опыта ей явно не хватало, так что пока она с горем пополам закончила, Игнус успел эту самую кашицу ей наложить. От неожиданной боли самка дёрнула плечом и тут же расплатилась ещё большой болью в месте перелома, после одарив своего товарища по несчастью крайне возмущённым взглядом. Ах, знает он, что щиплет? Моя ты курочка. Моя ты нежная. Ты посмотри, знает он.  Прелесть-то какая. А раньше сказать нельзя было?! Согревало только то, что и ему предстоит подобная процедура. Когда он закончил мусолить её плечо, на мгновение у львицы даже появилось желание хорошенько шлёпнуть его по ране, но почему-то в последний момент она всё-таки передумала. Наверное, вспомнила его рассказ о шраме, представила его ещё совсем маленьким и хорошеньким, и стало жалко. Львят всегда жалко. Особенно страшненьких.

– Зачем ты полез в огонь спасать чужих, если уже обжигался и знаешь, что огонь опасен? – поинтересовалась львица, прежде чем начать пережевывать второе растение. Не свежая тушка молоденькой газели, конечно, но жить можно. Полученную массу она начала не торопясь накладывать поверх, после чего, следуя примеру самца, закрепила всё это дело крупными травинками.

Было бы здорово уметь подгонять что-то силой мысли: смотреть сосредоточенно на бревно, шептать тихонько «плыви!», а потом наблюдать, как конец импровизированного плота рассекает мутную воду. Или… или хотя бы найти что-нибудь (или кого-нибудь), кто смог бы толкать «лодочку» вперед. Это ведь гораздо лучше, чем загребать лапами, такими усталыми и изможденными от постоянного напряжения — так думал Дхани, стараясь не хуже других поскорее уже помочь бревну примкнуть к берегу.

Параллельно такому ответственному занятию львенок слушал разговоры своих спутников и сосредоточенно, упорно молчал. Он восхищался способностью Лайама договориться со всеми: сначала добро дал Судья, затем белки перестали показывать свои акробатические чудеса. Дхани на самом деле очень обрадовался, когда одна из них ловко попрыгала по трупикам обратно на берег, чтобы успокоить старшую сестру. Львенок даже на некоторое время задумался, занеся лапу над водой и застыв в таком положении, с интересом наблюдая за тем, как белочка быстро добирается до заветной суши. «Интересно, как у нее это получается?», — такие мысли были в голове у подростка. С другой стороны он заметил птицу, раскрывшую большие длинные крылья, как бы лавируя в воздушном пространстве. Дхани после таких наблюдений вообще часто задумывался о том, мог бы лев научиться летать или, скажем, высоко прыгать?

Уповал, конечно, подросток на то, что этот чудной зверек с пушистым хвостом сможет успокоить Сехмет, а Судья быстро найдет маму дикобразика. Львенок очень надеялся, что обратный путь не займет так много времени и пройдет спокойно. Он снова покрутил головой, чтобы проверить братьев: Мьяхи сидел понурый, мокрый, дрожащий, отчего подростку неистово захотелось обнять его и успокоить. Лайам внушал спокойствие даже колючему малышу, который сидел возле его лап и уверенно командовал, куда необходимо вести плот. Подросток прекрасно понимал, что указания дикобразика не совсем точны: вот если взять чуть левее, а потом правее, то плот пристанет скорее всего к ближайшей скале, а не уткнется носом в мягкий песчаный берег. Однако Дхани был очень воспитанный, поэтому только едва заметно ухмыльнулся, принимаясь за работу наравне с Ракхелимом.

Наконец, бревно покачнулось, заскрипело и вписалось в берег не так мягко, как того предполагал Дхани (практики не хватило, должно быть?). Он ойкнул, вцепился когтями в бревно, отчего в воду полетели щепки, а сам чуть не повторил участь плота, едва ткнувшись носом в крепкую попку Ракхелима. К счастью, брат смог вовремя сойти на берег, а то наверняка бы успел еще развернуться и потягать Дхани за уши за такой финт. Этой участи удалось избежать, поэтому львенок не менее ловко соскочил на землю, с блаженной улыбкой погружая подушечки лап в песок.

— Наконец-то… — Ура! Теперь перед глазами больше ничего не качается, а под лапами устойчивая земля! — Хм… Ты думаешь, что наше бревно кому-то может здесь понадобиться? — спросил Дхани, а затем повернул голову в сторону младшенького, — Мьяхи, ну, иди сюда скорее! Теплая почва тебе не помешает! Погреешься, оживишься.

Львенок избавил себя от брызг воды, потоптался на одном месте, потянул воздух носом, навострил уши: приплыть-то они приплыли… а теперь куда? Место было новое, неизвестное и таило в себе наверняка много опасностей.   
— Наша первостепенная задача ведь найти маму малыша?..

Отредактировано Дхани (9 Июл 2020 23:06:56)

- Да ничего такого плохого в воде нет, - заверил Ньек Сех. - Так всегда бывает. Сначала ненавидишь что-то, потом попробуешь - когда очень-очень надо, и потом уже не так неприятно. Потому что знаешь, чего ждать. Я уже плавал. Конечно, это не самое хорошее времяпрепровождение, но... - он пожал плечами, причем получилось у него на этот раз выглядеть куда бесстрастнее и спокойнее, чем раньше. Просто с каждой секундой Ньек все больше и больше вспоминал о том заплыве, и вот уже перспектива отправиться на остров по воде не кажется настолько отвратительной, что хоть на луну вой. И вода, если пошлепать на мелководье и привыкнуть, не такая мерзкая. И когда Ньек вслух сказал, что, мол, после первого раза не так страшно, то понял, что именно так все и есть. Поразительно, до чего иногда меняют сознание вещи, просто сказанные вслух. Конечно, он все еще не хотел лезть в воду и не горел желанием намочить гриву, но и не чувствовал уже такого напряжения. Мысль о заплыве прочно укоренилась в мозгу, кошачьи инстинкты, поначалу протестовавшие, угомонились. Ньек повернулся к Сехмет и хотел было еще добавить что-то вроде "твои братья ведь часть нашего прайда, и я не могу их бросить в опасности", но что-то ему подсказывало, подруга не оценит пафосных речей. Но это правда. Простая, может быть, в чем-то пафосная, но правда. Дядя Нари всегда говорил, что их долг, как членов королевской семьи, помогать и оберегать свой прайд. Родственники или нет - неважно.

- Ну уж нет, на спину я их не пущу, - не удержался от улыбки Ньек. - Своими лапами поплывут. Может, младшенького, Мьяхи, и повезу. Чую, его последнего можно отправлять в самостоятельный заплыв. А так им нужен просто кто-то, кто подстраховал бы во время пути, ухватил за загривок и всякое такое. Вряд ли их... спутники на такое способны. Ну эй, - с легкой укоризной мурлыкнул Ньек, дернувшись было, чтобы потереться мордой о щеку Сехмет, но быстро взяв себя в лапы. - Мы еще не знаем, зачем они туда вообще отправились. Не будем раньше времени махать лапами... Ну, я пошел.

Сех попыталась пошутить на прощание. Вышло не очень. Морда у Ньека, на секунду оглушенного,  вытянулось, перед глазами мелькнули мертвые тела Акасиро и Селя. Мост из родственников. Из трупов, что ли? Взгляд  льва непривычно потемнел, но вслух пламенногривый ничего не сказал. Сехмет не хотела. Просто пыталась подбодрить. И все же когда Ньек зашагал по мелководью, он не обернулся. Очень скоро вода дошла до брюха, огненная грива намокла и стала коричневой. Еще несколько шагов - и он уже плывет, загребая воду лапами и держа кисточку хвоста наверху. Ух. Ощущение не из приятных. Во-первых, мокрая шерсть тянет вниз, во-вторых, рассекать толщу воды намного тяжелее, чем помнил Ньек. Зачертыхался он спустя пару минут, пока вспоминал, что да как, и неумело болтал лапами. Грива еще такая тяжелая! Вода плескалась у пасти, так что и усы Ньек держал растопыренными и поднятыми, чтобы не намокли. И зачем он сюда вообще полез?! Остров-то далеко. А еще обратно плыть.
Прядь гривы упала на глаза, и Ньек мотнул головой, чтобы ее сбросить, и чуть не глотнул воды.  Так, спокойнее, спокойнее, главное не злиться и не торопиться! И не проклинать весь свет. Некоторое время он не слышал ничего, кроме своего тяжелого дыхания, а потом потихоньку приноровился. Нашел ритм, стал загребать лапами плавнее и точнее. Мысли о том, чтобы вернуться, начали понемногу испаряться, остров приближался. Ура!

Когда Ньек, наконец, ступил на сушу (с противоположной от подростков стороны острова), то выглядел, как и положено выглядеть льву, весь день таскавшемуся по выжженной пустыне в поисках семьи, а потом переплывшему кто знает сколько метров в поисках четырех подростков. Усталым, раздраженным, мокрым... зато чистым! Озеро смыло сажу и копоть, а заодно и запах, въевшийся в шкуру после Килиманджаро. Кстати, это даже немного освежает... Немного. А еще Ньек подивился, до чего же тяжело просто стоять на суше после того, как проведешь время в воде и привыкнешь к тому, какое там тело легкое. С гривы и боков льва стекали ручейки, но прежде, чем отряхнуться, он основательно продышался. Усталость давала о себе знать. Он присел, чтобы немного восстановить силы. Теперь уж спешить некуда, никуда с этого острова младшие братья Сехмет не денутся. По крайней мере, в ближайшие минут пять. И что им вообще тут понадобилось? Ничего ж тут  нет, только трава и песок! Так, ладно, где тут эти разбойники? Ньек обвел взглядом маленький остров и, разумеется, сразу же нашел всю четверку - вон две разноцветные макушки, а вот еще там две черные. И, судя по первому взгляду, из них никто не пострадал.  Ньек слишком устал, чтобы бросаться за ними, поэтому дал себе еще немного времени передохнуть. Только сверлил их взглядом, чтобы не потерять. Мало ли что. Вон, под землю зароются или что еще им в голову взбредет!

Когда их несчастное бревно, наконец, ткнулось верхушкой в песок, аж приподнявшись на дыбы, точно вредная зебра, Мьяхи лишь еще больше лихорадочно вцепился когтями в потрескавшуюся кору, выпучив свои льдистые глаза в пустоту,не спеша спрыгивать на твердую землю следом за остальными. Он еще какое-то время поторчал на пресловутом бревне, тесно облапив его всеми четырьмя конечностями разом и изогнув хвост ломанной, мокрой загогулиной, и лишь после того, как о нем вспомнил Дхани, со скрипом и скрежетом рухнул куда-то на бок, продолжая словно бы обнимать призрачное дерево, изогнув лапы дугой и выпустив когти на полную длину. Звук плюхнувшегося в грязь Мьяхича, ага...

Кланк спрыгнул с бревна следом, и посеменил куда-то в траву, с любопытством исследуя местность, пока подросток молча приходил в себя, больше похожий на выброшенную морским прибоем сломанную игрушку, чем на живого, умственно активного (даже слишком) льва. Еще пару секунд, и Мьяхи резво вскочил с земли, аж подпрыгнув на мгновение, и резво отскочил подальше от водной кромки, спрятавшись где-то за спиной Дхани и опасливо вытягивая оттуда худую шею. В задницу эту вашу воду! он тут жить останется, в жизни больше к озеру не подойдет, нафиг! Он перевел свой вопросительный взгляд в унисон с Дхани на их серого лидера, непривычно молчаливый и, похоже, не на шутку напуганный.

Впрочем его суровая молчаливость была недолгой, да.

- Всмысле? Я тоже не хочу оставаться с Ракхом! - возмущенно выпалил подросток, и оскорбленно покосился на категорично фыркнувшего красношкурого сиблинга. Не ну а чо он? Мьяхи тоже обидно щас было между прочим! - А! - пискнул юнец, каким-то чудом проворно уворачиваясь от крепкого братского подзатыльника порядком разозлившегося Ракхелима. Вот! Вот поэтому он и не хочет оставаться с Ракхом! Еще вопросы? - Сам вытаскивай это дурацкое бревно! - вредно огрызнулся рыжий, мотнув башкой, из-за чего его промокшая челка, некогда торчащая игривыми, задорными вихрами вверх, смачно шлепнулась ему на правую сторону морды, частично заслонив обзор. Весь сердитый, взъерошенный... промокший до нитки и оскорбленный до глубины души.- Ракх меня в озеро уронил! А если бы я утонул?!

- Но не утонул же, - философски заметил тихонечко приблизившийся Кланк, который услышав назревающий скандал у львят и спешно вернулся назад.

- Ты... ты что, ты на их стороне? - Мьяхи аж возмущенно лапы простер в сторону кучки закативших глаза подростков - опять рыжий за свое. - Все... все-все, асталависта бейби, я ухожу! - он демонстративно повернулся ко всем спиной, лениво взмахнув хвостом и гордо, с влажным шлепком уронив челку на другую сторону, тряхнув зачатками гривы. - Я - ухожу! Не пытайтесь меня остановить! Письма не пишите, мамочке привет, я пошел. Поселюсь в центре, шалаш поставлю чтобы окно на юг смотрело... или на восток, откуда там солнце всходит, я забыл...

- Да куда ты пойдешь? Тут же блин клочок земли... круглый! - панически засеменил следом за решительно топающим прочь конопатым Кланк, несколько неуклюже пытаясь отговорить Мьяхи от этого спонтанного решения, пока он мелко дрожа от холода шлепал прочь от орущих ему в спину братьев. Вернись, я все прощу! - Тыж обратно к ним вернешься...

- Может тогда они подумают о своем поведении, пока я не наверну этот самый круг! - гордо задирая морду к небу отозвался Мьяхи, шагая изящно задирая лапы и смешно вихляя тощей задницей. Мол, я слишком хорош для вас, не достойны вы иметь такого брата как я! На самом деле, конечно, слова фамильяра заставили конопушку призадуматься, да перед дикобразиком как-то неудобно получилось. Но с другой стороны... не ну а чо он к Лайаму так жмется? Это ведь он, Мьяхи его нашел и он сподвиг братьев плыть на этот глупый остров чтобы найти взрослую дикобразиху потерявшую своего детеныша. Ну а в итоге что мы имеем? Он чуть не утонул, его чуть не побил Ракх, а на берегу ждет злая Сех, а потом их будет ждать не менее злая ма. Круто отдохнул, отлично попутешествовал. Сказка блин, просто. Медленно теряя свой спесивый вид с грудью колесом, Мьяхи все больше мрачнел мордой, опуская голову вниз и угрюмо высоко задирая острые лопатки, все больше походя на свою стройную, угловатую, вредную мамочку.

Он так увлекся этими мыслями, исполненный искренней обиды и недовольства, чувствуя, что все на него положили здоровенный болт и вообще никто не хочет с ним связываться, что не заметил, как со всей дури впечатался головой в бочину тихо-мирно отдыхающего на травке Ньекунду - тот аж кажется охнул и чуть не хлопнулся обратно в воду, сраженный наповал танком по имени Мьяхи!

Рыжий резко пришел в себя и отскочил назад, трусливо опустив жопу к земле и прижав уши к черепу.

Ну все, попали.

Сейчас нас будут бить!

К счастью для рыжего, это была совсем не Сехмет, грозной громадой нависающая над подростком со страшно занесенной карающей лапой, нет. Это был всего лишь старый добрый Ньекунду, который и мухи не обидит, не то что там проказничающих львят, удравших глубокой ночью на поиски приключений.

- А... Ньек! Это ты... - с облегчением выдохнул львенок, медленно выпрямляясь и добродушно оскалившись приятелю Сех широченной лыбой от уха до уха. - Слава богу ты не Сех, я уж яйцо отложил! Ты чего тут делаешь? - тут подросток взвизгнул, взметнувшись мартышкой аккурат на могучие плечи звучно крякнувшего Ньекунду - в это мгновение рядом с ними темной тенью шлепнулся Судья, с хрустом сложив огромные крылья и потеснив скромно переминающегося с лапы на лапу Кланка. ну привет, что ли...

Южный берег реки Мазове >>>
_____________________________________________

Юви молча топала за матерью, старательно принюхиваясь. Нет, бесполезно, львица перестала ощущать что-либо, кроме сильного запаха гари. В носу свербило и чесалось, но это мало беспокоило самку. Что ее действительно напрягало - они шли уже довольно долго, и не нашли ни единого следа кого-то из родных. Шайена, и без того молчавшая всю дорогу, становилась все более хмурой с каждым шагом - движения ее становились все резче, морда все жестче. Казалось, напряжение накапливалось в воздухе вокруг бурой самки, готовое выплеснуться в любой момент. Ох и не хотела бы Юви сейчас вызвать гнев матери. Забавно, такая здоровая и взрослая тетя-лошадь, а опасается мамочкиного гнева. Хотя ничего удивительного в этом не было - никто из тех, кто знал ее мать, не смог бы осудить рыжую львицу.
В какой-то момент Шай довольно резко ускорилась и бодро рванула вперед. Сначала Юви решила, что мать заметила кого-то, но нет, дело было в другом. Впереди сверкнуло озеро, и сразу стало понятно, что Шайена рванулась именно к нему.

— Разделимся, и не вздумайте орать... —  своим обычным не терпящим возражений тоном скомандовала мать. Юви мысленно пожала плечами — больно надо. Надо же реально додуматься орать на чужой территории, проблемы на свою задницу приманивать. Нет, дураков нет. Осмотришь южный берег? А мы с Юви обыщем северный, так будет гораздо быстрее, — Шай обратилась к Маро, и Юви показалось, что интонации в голосе матери изменились. Или даже не интонации, а что-то другое. Что точно изменилось - сейчас львица не приказывала, а как будто спрашивала, причем уж слишком для себя учтиво. А потом мать и вовсе повела себя необычно - она окликнула льва и попросила его быть осторожным. Да еще таким тоном! Юви усилием воли подавила ехидную ухмылку, которая сама так и лезла на морду. Похоже, маменька симпатизирует этому рыжему самцу, отличный повод пошутить на эту тему... Был бы, если бы не ситуация. А сейчас действительно не время троллить мать, хотя комментарии уже так и лезли из львицы. С трудом засунув их обратно, велев себе отложить свои комментарии до лучших времен, Юви кивнула с припустилась за скрывшийся в зарослях матерью.

Минут десять они  продирались сквозь заросли. Ну точнее Шай весьма ловко пробиралась, а вот ее дочурка именно продиралась, постоянно путаясь и спотыкаясь. — А ну-ка постой... Чуешь? — мать замерла, принюхиваясь, и рыжая старательно засопела, пытаясь что-то учуять. Не, нифига. Но не признаваться же в своей полной бесполезности, верно? Неопределенно мотнув головой, мол, понимай как знаешь, Юви поспешила за матерью по выжженой траве. Теперь уже и Шай не сильно беспокоилась об осторожности, громко хрустя высохшей травой под лапами. Правда, недолго - почти сразу они натолкнулись на отдыхающую, кажется, парочку. Львицу Юви узнала - Сунита, из их прайда. Мать не слишком бережно начала трясти спящую самку, Юви же обошла тушку львицы и не слишком вежливо толкнула самца лапой:
— Эй, алло, есть кто дома? Живой? Аль уже копченый? — да нет, вроде дышит. Морда вроде незнакомая, хотя точно быть уверенной, что лев не из прайда, самка не могла.

Отредактировано Юви (24 Июл 2020 09:50:13)

—– ) Южный берег реки Мазове

Маро двигался позади всех, замыкая эту маленькую процессию, бдительно бросая по сторонам тяжелые, усталые взгляды сквозь растрепанную, рыжую шевелюру. Он, так или иначе, постоянно ждал какой-то подставы, прекрасно осознавая, как сейчас опасно на чужой территории, по которой толпами разгуливают пятнистые падальщики. Чужие земли - есть чужие земли. И на этих ни его, ни его дражайших спутниц, к сожалению, не особо то жаловали, так что приходилось держать ухо востро, чтобы в случае чего защитить самок... Слабый пол, так сказать. Хотя Шай и сама за себя, как показала практика, прекрасно может постоять. А судя по внешности ее угрюмой дочери, та не шибко отставала от матери, и вполне могла бы отвесить потенциальному противнику здоровенного, крепкого, сшибающего с ног леща. так что кто тут кого защитил бы... Но все равно, это не отменяло того факта, что если что-то такое и произойдет по дороге, это он... он сам должен будет подставить свое плечо под удар, как уже было до этого. Не загораживаться же львицами. Так что будет лучше, если Бастардка и ее девочка будут прямо у него перед глазами.

Эх. И Судья что-то долго не возвращается...

Ро отвел светлые,сияющие тонкой золотой короной вокруг зрачка глаза от спин неторопливо, эдак сонно ступающих перед ним охотниц, и устремил взгляд куда-то вверх. При этом коротко мотнув головой, отбрасывая мешающую ему видеть челку с прищуром вглядываясь в расплывчатые силуэты ватных облаков, которые затмевали собой некогда яркий солнечный диск, делая его блеклым и уставшим. Словно солнце тоже пережило смертельное приключение с извергающимся гигантским вулканом. Он пытался заметить в легкой дымке, что становилась все гуще у воды,превращаясь в полноценный туман, знакомый темный силуэт своего приятеля-крылана, который уже давно должен был прилететь с новостями. Как бы его самого там гиены не сожрали уж чего доброго. Ну или он гиен - как получится.

Самец опустил морду к земле, и обнюхал землю, пытаясь уловить знакомый запах юных беглецов. Без особой на то надежды правда, все же тут побывало уже много львов и не львов - да они сами, блин, туда-сюда протоптались не раз, пока стада уводили, чего уж. Все запахи смешались в одно затхлое, сырое амбре из смеси страха, паники и отчаяния, с примесью гари. Уж едва ли можно разобрать что было вчера, а что полчаса назад. Коротко фыркнув в траву, поморщив переносицу и забавно оскалившись, словно нанюхался едкой болотной тины, Маро тут же вновь насторожился, заметив, что до селе устало, пускай и с упорством танка бредущая впереди Шайена, вдруг припустила неожиданно резвым галопом в сторону виднеющейся впереди блестящей озерной глади. Э! Э, можно не так быстро?

Чуть не споткнувшись, тем не менее Ро торопливо рванул следом, так же сорвавшись на скачущий бег, спеша догнать красношкурую самку, ну и Юви, которая не замедлила себя ждать; та благодаря своим длинным, стройным лапам, куда быстрее преодолела это расстояние до замершей у водной кромки охотницы, давно уже стоя рядом с Шай. Для Маро этот путь прошел несколько неуклюже - он слишком торопился и едва не запнулся о собственный хвост без какой-либо доли привычной львиной грации. Но к месту назначения наш "капрал" прибыл, едва не отдав честь командирскому тону развернувшейся в их с Юви сторону львицы.

В ответ на какое-то чересчур подозрительное внимание к его собственной усатой морде, темношкурый лишь выразительно, недоумевающе округлил глаза и слегка отведя уши назад, чувствуя себя относительно... неловко. Может он что-то уже не то сделал? Упустил? И когда успел... Но нет. Шайена лишь командирским тоном принялась отдавать своим спутникам короткие, отрывистые приказы, призывая их к покорности и молчанию. Хм... Ну в принципе темный не имел ничего против того, что самка сама решила распределить их по ролям, благо спорить с ней во-первых себе дороже, а во-вторых совершенно не то время и место. Здесь, с этой стороны берега за молочным туманом, так же ни зги не видно и не было ни единой души. Шайена, как мать, имела полное право понервничать, находясь в абсолютном неведении, где ее несносная, хвостатая компания подрастающей молодежи. И даже сам травник, хотя это вообще не его львята и он вот просто никак, ни каким боком, извините, не относился к этой обширной разноцветной семейке, испытывал смутное беспокойство при виде совсем уж каких-то мрачных, пустых берегов с клубящейся белесой дымкой навевающей готическое настроение.

- Договорились, - немного повременив, с готовностью отозвался самец. Конечно, как уже говорилось, ему не очень то хотелось оставлять самок без его защиты на чужих землях, но, пожалуй, это будет сейчас лучшим выходом из положения - разделиться. Дело пойдет куда быстрее. Если он не найдет подростков, то просто быстро обогнет озеро бодрой рысью и вернется к Шай и Юви. Скорее всего львицы уже сразу и наткнутся на своих "потеряшек"... - "Надеюсь," - сумрачно вздохнул про себя рыжегривый, плавно разворачиваясь к львицам спиной и уверенно двинувшись вперед, слегка пригнув к земле голову, чтобы лучше видеть. Правда прошел он всего ничего - почти сразу обернулся, с удивлением среагировав на голос Бастардки. Что? Что-то случилось?

Знаете. Это было даже... мило со стороны самки. Настороженный, собранный взгляд травника странно смягчился, выслушав короткую, весьма сдержанную, но такую неожиданную просьбу охотницы. Надо же... беспокоилась за него. За неуклюжего здоровяка. Приятно когда проявляют участие в твоей одинокой жизни. А раньше только от Судьи и можно было услышать скупое, недовольное "осторожнее там, дуралей".

- Вы тоже, - коротко ухмыльнулся самец, правда его слова были встречены уже взъерошенным, ирокезом торчащим загривком почти моментально отвернувшейся Шайены. Словно сама сказала - сама смутилась своих слов. Смешная она такая.

Тем временем Сехмет выслушивала прилетевшую с той стороны... белку? Кто бы мог подумать, что с этими мелкими засранцами на одной "лодке" оказались белки! Зачем они там вообще? Знала бы Сех, что там еще и дикобраз затесался, ради которого вся эта морская одиссея, собственно, и затевалась! Впрочем, и об этом ей поведал уже спустя мгновение маленький суетливый грызун, треща прямо перед носом послушно склонившейся к нему и смешно скосившей зрачки Сехмет, которой очень сложно было уловить весь смысл сказанного.

- Сехмет? - львица порывисто выпрямилась, вылупившись на плавно выходящего из рассеивающейся дымки Маро, черной громадой застывшего рядом с порядком напуганной его резким появлением самкой. Тьфу ты, черт темношкурый, напугал! А белка уже куда-то в кусты усвистала на поиски "своего господина", кем бы он не был. - Ты чего здесь делаешь? Вы с Ньекунду вроде бы отправлялись на поиски выживших. Где Ньек? - Маро покрутил головой по сторонам, в поисках знакомой рыжей фигуры поблизости. Странно, что Сехмет одна. Кроме того, что она по какой-то неведомой причине оказалась здесь. Ослушалась матери? Ну и зря.

- Мы и ушли... - Сехмет вдруг слабо поморщилась, качнув своей растрепавшейся, торчащей луковыми перьями челкой. - Мы там были и никого не встретили... кроме Ари...

- Ари? Ваша королева? - мигом подобравшись, уточнил самец, сведя широкие брови на переносице, словно бы был не доволен ответом бурошкурой.

- Да. Я сама не видела, мы с Ньеком немного разминулись, долго бродили по окрестностям, никого не нашли и решили разделиться - я пошла сюда, за братьями, а он к главной пещере поднялся. Говорит, там была Ари. Пришла на... могилу. Но он ее оставил и побежал искать меня.

- Это хорошо... хорошо, что Ари жива. Но плохо, что вы в итоге оказались здесь, и не привели ее к остальным,как мы с вами и договаривались сделать, - строго добавил лев, глядя на то, как Сех отчасти виновато отводит взгляд в сторону. Ну кто же знал! Она все-таки за братьев волновалась, вся голова этим забита была, что их дурацкие гиены из жопы вытягивать будут... а там ведь действительно не было ни единой души, а сколько они там, средь горелых останков бродили! В итоге Сехмет ничего не ответила. Ну а что тут скажешь? Ведь он прав. Они же за этим и ходили. Искали оставшихся в живых сопрайдовцев. Нашли? Нашли. Только распрощались и просто каждый двинул по своим делам. Отличная спасательная экспедиция. - Так где Ньек? - с нажимом произнес Маро, довольно сурово взирая на трусовато поджавшую хвост, виновато глядящую себе под лапы Сехмет.

- Там, - кивнула в сторону едва виднеющегося вдали островка бурая, вновь едва заметно сморщившись. Голова у нее болит что ли? - Мы знаем где Мьяхи, Дхани, Ракх и Лайам. Они вперлись на старое бревно и поплыли во-он туда. Как сказала мне непонятно каким образом оказавшаяся там белка - вроде бы они спасают дикобраза.

- Оставив его посреди одинокого островка на озере? - удивленно оттянул уголки губ вниз травник, с искренним удивлением глядя то на смурно скрючившуюся Сехмет, то на едва заметный клочок суши. Да. Это скорее на хорошо спланированное убийство похоже, чем на реальную помощь неизвестному колючему зверю.

- Не спрашивай, - угрюмо шлепнулась задницей обратно в грязь Сех, выразительно потирая одной лапой висок. - Я сама не знаю. Ньек решил разведать ситуацию и отправился за ними вплавь. А я сижу тут, как дура, и жду у моря погоды. Гиен, которых послала мама, я не встретила, но остался их свежий запах.

- Понятно, - на самом деле нихрена. - Судью не видела? - зайдя в озеро до груди, Маро коротко обернулся на застывшую у берега охотницу, взмахнув пока еще сухой кисточкой хвоста. Все же неплохо бы было выяснить, где его фамильяр. Сехмет коротко покачала головой. Напоследок смерив самку пристальным взглядом исподлобья, Маро отвернулся. - Ты плохо выглядишь, пойди приляг на сухой траве и дождись пока нас. никуда не уходи, понятно?

Интересно, чья вообще это была идея?

Вспоминая текущее настроение Шайены, Маро уже заранее жалел маленьких (на самом деле им уже год, и это далеко не маленький возраст!) засранцев, которым предстояла впереди жесткая воспитательная процедура. А ведь даже доплыть до этого пятачка в озерном море оказалось большой проблемой, хотя Маро неплохо плавал и воды не боялся. Спасение Таибу в водопадах тому доказательство. Но тут было довольное скользкое илистое дно, если оно вообще было - озеро есть озеро, и достаточно глубокое. Его пышная, мягкая на ощупь грива выглядела довольно забавно в воде, расползаясь эдакой трепещущей золотистой медузкой во все стороны, точно миниатюрное солнышко... чтобы потом повиснуть на самце липкими сосульками, когда он выберется на сушу. Ну разве не красавчик?

Вылез самец с той стороны, где наши молодчики "припарковали" раскачивающееся одним концом в воде бревно. Решив, что оно будет для него хорошим мостиком для подъема на покатый берег, темношкурый вцепился в него когтями, подтянулся... а затем с глухим бульком ушел обратно под воду, да прямо на этот раз с головой, черт возьми!

Плохая была идея, дружище.

После того, что с ним вытворяли эти несчастные подростки, бревно явно отказывалось повиноваться и натурально "скинуло" с себя могучую тушу травника! А ну пошел вон от моих и без того исцарапанных боков!

Так что, к оставшемуся в гордом одиночестве Ракху, сдержанно гыгыкающему в усы от такого занятного зрелища, выползла уже насквозь мокрая, с трудом  узнаваемая черная гора с потемневшей гривой, благополучно занавесившей мокрым флагом и морду и плечи, болтаясь фактически до самой земли. Естественно, при таком раскладе звучно фыркающий от забившейся в ноздри Маро, абсолютно ничего не видел.

Приплыли.

Быстро и интенсивно отряхнувшись, при этом обдав подростка свежим и ободряющим "тропическим душем", самец рассеянным жестом пригладил свою встопорщенную пышную прическу грязной лапой. - Ракхелим? - сложно вспомнить имена всех детей Шайены, благо их было у нее предостаточно, но такого ядрено-красного, с яркими, желтыми, пылающими угольками глазищами, во всем прайде Нари не сыщешь. Этого мальца Маро запомнил очень хорошо. - Где твои братья?

Львенка ругать он с лету не стал. Они и так в курсе, что натворили нечто не допустимое и по приходу "домой" им всыпят по первое число. В этом случае, как мудро рассудил целитель, капать на мозги дополнительными сценами воспитания молодежи, будет уже совсем не обязательно. Да и едва ли эти сорванцы будут его слушать. Это Сех прекрасно осознавала, как они с Ньекунду проштрафились, пренебрегая общим распределением ролей и важностью этой... миссии. Кстати насчет Ньекунду. Он ведь тоже где-то тут.

- Что у вас тут случилось?

Отредактировано Маро (26 Июл 2020 19:06:32)

Игнус стойко выдержал неприятное щипание от алоэ, как только Сунита начала размазывать свою порцию сока на его кровоточащие раны. Вскоре все его отметины, оставленные гиенами, были покрыты слоем обеззараживающей "мази", отчего лев выдохнул с облегчением. Теперь же оставалось дело за малым: Сунита должна была размазать Маи-Шасу поверх слоя алоэ, чтобы остановить кровотечене.

"— И лучше бы ей это сделать как следует," —  недовольно процедил внутри Пирос.

"— Что опять не так?

— Все не так. До сих пор больно и неприятно.

— Ведешь себя как ребенок."

На секунду Игнус отвлекся от Суниты, чтобы еще раз убедиться, что вокруг никого нет. Помотав головой, он обнаружил вокруг их привала целое ничего: ни львов, ни гиен, никого, кто бы мог их побеспокоить. Лев задумался, как же они теперь доберутся до беженцев. Сунита со сломанной лапой, да и он сам с этим проклятым вывихом могут запросто и не нагнать их кочующий лагерь. Плюс даже если и догонят, то еще не факт, что их ранами вплотную займутся: там и без них калек разной степени тяжести полным-полно. А это значит, что ему, возможно, придется еще очень долгое время терпеть боль в плече. Однако от этих невеселых мыслей обратно в реальность его выдернул еще один вопрос самки:

– Зачем ты полез в огонь спасать чужих, если уже обжигался и знаешь, что огонь опасен? — спросив это, Сунита начала разжевывать переданный ей ярко красный цветок.

"— Да потому что он совестливый балбес, который не слушает, когда говорят умные. Говорил же, чтобы не лез, зато теперь с ней еще больше нянькаешься," — ответил за него Пирос.

Пропустив мимо ушей эту подколку, Игнус со всей серьезностью посмотрел в глаза львицы, а затем отвел их в сторону, задумавшись. Конечно, сейчас он чувствовал и знал, что, скорее всего, его присутствие во время извержения не было случайностью, и что Огненный Лев хотел его испытать во время всего этого, но Игнус понимал, что это не будет ответом и не будет причиной. Ведь в первую же секунду, как только он услышал ее крик о помощи, то знал, что не может ее там оставить. Как и не мог оставить и двух других львиц умирать посреди этого необъятного пожара. Он просто знал нутром, что "должен" был это сделать.

— Потому что я "знаю", что он опасен. И я не хочу, чтобы кто-то узнавал об этом сильнее, чем нужно, — приглушенно ответил Игнус, вновь повернувшись к львице. — Я обязан своей жизнью тому, кто смог спасти когда-то меня из огненного пекла, и когда-нибудь я смогу вернуть ему свой долг. А до тех пор я не хочу, чтобы кто-то узнавал о том, что такое "огонь", что значит "ожог" и что произойдет, если ты "загоришься" на собственном опыте. Потому что, поверь мне, это очень и очень неприятный опыт.

Лев вновь отвернулся, осмотревшись вокруг, но на этот раз не ради безопасности, а ради того, чтобы на секунду перевести дух и собраться с мыслями. Все еще тишина да гладь, никого нет и в помине.

— А может быть потому, что я плохой ученик, которому нужно дополнительный урок, — с усмешкой в голосе продолжил Игнус. — Зависит от того, какой вариант тебе нравится больше... А? — переведя свой взгляд на львицу, он заметил, что та уже уснула.

"— Ну, охренеть теперь. Нашла время спать. ПОДЪЕМ, МАДЕМУАЗЕЛЬ, СОЛНЦЕ ЕЩЕ ВЫСОКО, ХВАТИТ СПАТЬ!

— Да не ори ты, и без тебя голова болит!" — гневно воскликнул Игнус, а затем подошел поближе к Суните, опустив свою морду к ней и принюхавшись. "— Хм... Пахнет мартинией. Похоже она съела его до того, как мы подошли. Ну, что же, теперь придется ждать, пока она проснется.

— А растолкать тебе ее, не судьба что ли? Это же не усыпляющее средство в конце концов.

— Нет, конечно, но вряд ли мы сможем ее поднять на лапы, даже если разбудим.

— И что, предлагаешь теперь просто сидеть и охранять ее, пока она не проснется?! Да мы, блин, посреди засранного берега гребанного озера, мы тут как на подушечке лапы! Любой залетный черт может нас увидеть, а она тут разлеглась!

— Хорошо, а что ты предлагаешь делать, о гений тактического планирования?

— Я бы предложил в очередной раз бросить ее тут, но поскольку знаю, что ты упрешься рогом, то вот моя идея: хватай ее за шкиряк и оттащи хотя бы к кустам, чтобы ее не так сильно было бы видно. А потом..." — но Пирос не успел до конца озвучить свою мысль.

Рядом зашуршали заросли, на что Игнус сразу же обратил внимание, напрягшись всем телом, ожидая нападения, но оттуда лихо выскочила знакомая маленькая львица, которая и отправила их двоих в этот поход.

"— Ее зовут Ша-йе-на. Не благодари.

— Да запомнил я уже, как ее зовут.

— Ну, конечно, запомнил он."

Шайена с обеспокоенными криками быстро метнулась к Суните, начав трясти ее.

— Спокойно, она только уснула. С ней всё в относительном порядке, ее жизнь вне опасности уже, — Игнус постарался успокоить матерую самку, хотя сам понимал, что сейчас его слова на фоне опухшей раны Суниты и все еще подтекающих царапин будут звучат очень неубедительно.

Сначала лев даже и не заметил, что Шайена была с другой львицей, но та быстро указала на свое существование неприветливым тычком в бок, отчего самец от неожиданности покачнулся и оперся на больную лапу.

— Ай, твою мать, аккуратнее же надо!

Игнус бегло осмотрел ее. Он абсолютно точно не видел ее среди беженцев, что значило, что группа Шайены нашла кого-то по пути. Но кто она такая - лев понятия не имел. Да и это не было особо важно сейчас, главное - нужно было доложиться о том, что с ними произошло на плато и почему их разведывательный отряд теперь находится в таком плачевном состоянии.

— В общем, мы с Сунитой добрались до склона, который вел на плато. Мы пытались найти метки и нашли несколько, но они были очень слабые. А вскоре наткнулись на гиеньи, а вместе с ними нас нашел их патруль. Мы уже были готовы быстро уйти, да вот только пара гиен решили вопреки приказа своей главы на нас напасть. Мы вырвались из-под атаки и убежали. Но потрепать, как видишь, нас они успели. Мы обработали друг другу раны, но у меня до сих пор вывихнуто плечо, а Сунита похоже получила перелом. И ей все еще нужно чем-то остановить кровоподтеки. Итого: даже если когда-то на плато и был чей-то прайд, то он ушел, а теперь его место заняли гиены. И, думаю, на этом всё, — с этими словами Игнус закончил свой отчет.

"— Молодец, все рассказал. Даже моей помощи не потребовалось."

\Начало начал\

---

А Ндама, оказывается, везучий засранец. Он не только смог выжить в аду, ибо родной дом не только превратился в братскую могилу для многих членов прайда, но и растения, охваченные огнем, каким бы романтиком ни казался юный лев, прелести не добавляли, но и отделался, разве что, подпаленной кисточкой хвоста и слегка опаленными усами. Не больно. Не страшно. Отрастет. Верно же? И, может, внешне Ндама так и остался тем самым милым и невинным телёночком, предпочитающим скромно стоять в стороне и наблюдать за происходящим, не решаясь присоединиться, но внутри у него что-то щелкнул. Раньше, к примеру, он никогда не стал бы идти следом за Шайеной, Маро и Юви, отправившимися на поиски уцелевших. Раньше Ндама решил бы, что он ни за что  не сможет принести пользу. Сейчас же подросток думал лишь о том, что, вдруг, если ему снова повезет, он хоть чем-то сможет хоть кому-то помочь. Большой шаг для такого идиота.

Именно исходя из этих рассуждений Ндама, отоспавшийся в их временном лагере, пошел следом за поисковым отрядом? группой? фиг его знает. Но фактом оставалось лишь то, что из-за запаха гари, что оседал в горле и заставлял судорожно сглатывать, рискуя зайтись кашлем, Ндама за старшими не успевал. Любой знакомый запах перебивали последствия пламени, от мысли о котором телёночек, обнюхивающий землю в попытках уловить хоть что-то, невольно вздрогнул и поежился.

- Ещё одна вещь в копилку страхов, да, жопа пятнистая? - про себя фыркнул молодой самец, протирая чувствительный розовый нос лапой в бессмысленных попытках избавиться от всей той дряни, что мешала чуять хоть что-то. Благо запах смерти был пусть и всепожирающий, но не был способен скрыть от глаз явные признаки прошедшей троицы. Крадись они с большей осторожностью Ндаме пришлось бы рассчитывать только на интуицию и шестое чувство.

Короткими перебежками добравшись до места разделения отряда Ндама на миг замешкался и сел, нервно стуча светлой кисточкой по земле. И что теперь прикажет ему делать? Идти за Маро или рискнуть своей жопой, отправившись по следам Шайены и Юри, с наибольшей вероятностью способных оторвать ему хвост за самоволку в такое-то время. Нервно сглотнув лев прижался брюхом к земле и сдавленно заскулил, проклиная себя за всё  хорошее и не очень, резко вскочил на лапы и припустился легкой рысью следом за львицами. Сколько бы времени Маро не существовал в относительной близости и полез зрения пятнистого, тот Шайену с Юви знал дольше и доверял, следовательно, больше. Остаться с рыжегривым здоровяком наедине Ндама решиться не смог, из-за чего, надеясь, что с тем всё будет в полном порядке, постарался не думать об этом.

Ндама, оставив в зарослях часть и без того жалкого гребня, очутился перед, если так можно сказать, подарком судьбы. Видимо Шайена и Юви кого-то заметили (сам лев окончательно отчаялся к чему-то  принюхиваться) и в ускоренном темпе рванули вперед. Ну, по крайней мере иначе ситуацию подросток истолковать не смог.

- Живые? - немой вопрос застыл не только в мыслях, но и во всем виде Ндамы, рванувшего следом. Громко сказано, наверное, ибо его движение по выжженной траве больше напоминало крайне медленную и неуверенную рысь. Может ему стоило идти ещё медленнее? По крайней мере было бы, наверное, своевременнее. Сейчас же перед ни предстала странная, пусть и обнадеживающая картина в виде двух живых львов и Шайены с Юви, не пострадавших по пути. Но вздыхать с облегчением было рано, ибо, скажем прямо, самое опасное ждало впереди. По крайней мере по мнению самого телёнка.

- Я, - начал пятнистый, привычно не решаясь смотреть в глаза, рассказывая о собственной инициативе, - помочь пришел? - фраза действительно прозвучала скорее как вопрос, но, неловко прижимая к голове уши Ндама в итоге таки смог поднять на Шайену глаза, пусть те периодически и бегали от неё к Юви, Суните, Игнису и обратно.

Отредактировано Ндама (20 Авг 2020 13:52:41)