Хотя львенок скалил крохотные клыки и рычал вполне серьезно, сова не обратила на его потуги ни малейшего внимания. Кажется, она уже привыкла к мысли о том, что ее не собираются есть... да и что там есть-то? Одни косточки. Птенец все-таки был чересчур мелкий и щуплый даже для такого маленького львенка, как Дхани.
Так что сова просто фыркнула и снова ущипнула темношкурого, на сей раз за нос — хорошо еще, что не со всей силы, а тихонько, почти ласково.
Вокруг тем временем все успокоилось. Ну, почти все. Морох был усмирен, по крайней мере, на время. Время от времени Дхани все-таки недоверчиво посматривал в его сторону, не веря, что тот окончательно забыл о своих младших братьях и не собирается никого жрать живьем. Но судя по тому, с каким напряжением Морох разговаривал с двумя пришлыми львами (а пахло от них, кстати, крайне непривычно, так что Дхани даже насторожился, разглядывая их странные, покрытые бледными пятнами шкуры... точь-в-точь как у Нимерии), ему теперь было не до львят. Реши Мьяхи еще разок врезаться в него, пожалуй, это уже не произведет такого впечатления.
Сам герой дня уже вывернулся из объятия братьев и сестер и теперь имел весьма недовольный и встрепанный вид. На шерсти его кое-где еще виднелась запекшаяся кровь, да и пыли хватало. Нахохлившись, рыжий настороженно косился по сторонам, кажется, ожидая очередной выволочки. Хотя, кажется, уже все сказали ему все, что хотели сказать.
— Дхааани... — наконец, заныл он, устав ждать (Мьяхи вообще быстро уставал от ожидания, вот и теперь, хотя всего пару секунд провел в покое, моментально возжаждал новых приключений на свою голову).
Темношкурый заинтригованно подсеменил поближе, и брат  тут же умостил на его загривке свою голову, заставив сову возмущенно заклекотать и отодвинуться, уколов когтями шкурку на спине черногривого.
— Чтооооо? — ответ Дхани сопровождался тяжким вздохом.
— Дхааани мне скууучна... Дхааани а когда мама придет? Дхаааааани, я еесть хочу... Дхааани, а это у тебя кто?... — продолжал в том же духе рыжий львенок, не отрывая головы от загривка брата и придерживая его еще и лапами, чтобы тот не вздумал улизнуть, не дослушав.
— Ну что я сделаю, давай поиграем, — издав еще один вздох, не менее тяжелый, чем предыдущий, терпеливо ответствовал темношкурый, — мама скоро придет, она на охоте... Придет и принесет поесть — вот тогда мы все и поедим, немножко потерпеть осталось... А это сова, она мой новый друг, — сова при этих словах довольно клекотнула, в кои-то веки не ущипнув и не клюнув своего более крупного товарища.
— Дхаааниииии... ЛАЙАМУ ПЛОХА!!!! — Мьяхи заорал прямо на ухо брату, в довершение всего этого вскочил, наступив на уже и так пострадавшее ухо, и рванул на место событий.
Там уже суетилась Ньерай, а Лайам... Лайам не суетился, только ловил пастью воздух, будто никак не мог им надышаться. Мьяхи закрутился поблизости выдавая одну версию за другой, и Дхани, придерживая лапой возмущенную небрежным обращеним сову, на трех оставшихся заскакал к остальным.
— Ты меня слышишь? —  по ощущениям Дхани, подбежавшего в этот момент к остальным, рыжий заорал на всю поляну, оставалось только удивляться, как взрослых не унесло звуковой волной, — Скажи что-нибудь! Сколько усов видишь?! Может дыхание рот в рот?!
Последняя фраза, к счастью, была произнесена шепотом... и у Лайама, как бы плохо ему ни было, хватило сил отпихнуть рыжего, с искренней заботой вглядывавшегося в побледневшую (кажется, даже шерсть побелела) мордочку брата.
— Нос в нос! — бесцеремонно вмешался Дхани, перехватывая Мьяхи и отодвигая его морду подальше от Лайама, — хватит самодеятельности, тут нужно звать взрослых!
И львенок сделал самое первое, что пришло ему в голову. Запрокинул голову и завопил так, что в горах зазвенело эхо:
— МААААААААААМААААААА!!!!!!

Тот факт, что Нимерия и Торин были знакомы друг с другом, не стал для Мороха большим сюрпризом. Об этом несложно было догадаться, хотя бы по тому, как эти двое общались. Будь Торин одиночкой, реакция Нимерии оказалась бы в корне противоположной, и плевать, что эта самка всегда держалась на удивление спокойно и невозмутимо — даже она не стала бы терпеть присутствия чужаков на территории своего прайда, тем более, в опасной близости от детенышей. Что же говорить о Морохе, то плевать он хотел на степень родства этой парочки. Окажись они даже родными братом и сестрой, он бы все равно не убрал оскала с морды и не уложил вздыбленных прядей гривы обратно на загривок, и уж тем более не стал бы строить из себя радушного хозяина, готового постелить красную ковровую дорожку под лапами новоприбывших. Взгляд самца оставался тяжелым и угрожающим, и лучше бы Торин не раскрывал рта: уже одной только первой его фразы хватило, чтобы у Мора возникло настойчивое желание свернуть незваного гостя в трубочку и запихнуть таким образом под хвост его нагло ухмыляющемуся спутнику, смелости которого, судя по всему, хватало лишь на то, чтобы радостно щериться из-за коренастого плеча старшего льва. Хотя, льва ли? Оба пришельца явно были полукровками, впрочем, как и Нимерия, но если к последней Морох уже давно привык, то эта парочка не вызывала в нем никакой симпатии или уважения. Просто два зарвавшихся бродяги, строящих из себя великих послов доброй воли. Не претендуешь на территорию, говоришь? Ну, еще бы ты претендовал на нее коротышка — хватило бы одного-единственного пинка под твой напыщенный пятнистый зад, чтобы ты пробкой вылетел за границы владений прайда. А если бы у тебя еще и хватило ума позариться на местную дичь, или львиц... Последствия были бы крайне печальными. Сузившийся зрачок Мороха недобро сверкнул из-под рваных прядей свисающей на глаза челки, и самец без лишних слов сделал шаг вперед, вынуждая Торина снова обратиться к своей всклокоченной и недружелюбной персоне. Этот недоросток еще смел отводить взгляд и возвращаться к прерванной беседе, прежде, чем завершить разговор с местным стражем? Да уже за один только подчеркнуто-пренебрежительный тон его стоило бы повесить на древесную ветку и как следует выбить от скопившейся в шерсти пыли, вперемешку с неуемной спесью, по всей видимости, копившихся там годами. Мало того, что он без спроса и предупреждения явился в логово чужого прайда (рычать, видимо, он так и не научился? Ведь, черт подери, можно было заявить о своем приходе громким ревом!), так еще и смел задирать нос в присутствии кого-то из его обитателей? Это даже не высокомерие — это опрометчивая, непростительная глупость, за которую в иной час можно расплатиться собственной жизнью. И ладно бы Торин явился сюда один: он догадался притащить с собой молодняк, тем самым осознанно подставляя его под удар. Стоило ли говорить, что в глазах Мороха Торин довольно быстро стал жалким, безнадежным идиотом, нуждающимся в хорошей трепке, а в идеале — в позорной смерти на глазах мелкого племянника? Просто, чтобы последний сам понял, насколько глупо брать пример со своего слепо обожаемого родственничка. Хотя, вполне возможно, уже было слишком поздно, и юношеские мозги безнадежно проела та же плешь, от которой в свое время пострадал рассудок Торина. Плешь под названием "тщеславие головного мозга".
— Мне наср*ть, кто ты и откуда ты сюда приперся, — без обиняков сообщил Мор пришельцу, вынуждая того повернуть голову обратно и сосредоточить-таки свое царское внимание на младшем самце. — Подхватывай свою зарвавшуюся задницу и тащи ее обратно за границы прайда, если не хочешь, чтобы я сделал это за тебя. Детеныша прихватишь с собой... — лев неожиданно замолк, дернув мохнатым ухом в сторону ближайших зарослей, откуда только что раздался протяжный детский вопль. Кто-то из его мелких сиблингов в отчаянии звал маму на помощь... плохой знак, только вот Мору было совершенно не до того, чтобы бросать Торина с Фили посреди поляны и мчаться на помощь малышам. В конце концов, это была не его забота, верно? Та, кто вызвалась следить за чужими львятами, пока их мать была на охоте, по какой-то причине уже несколько минут вертелась рядом с незнакомыми самцами, напрочь позабыв о своих прямых обязанностях. Морох недовольно покосился на замершую рядом Нимерию, всем своим видом вопрошая: ты так и будешь стоять здесь, женщина? Иди и успокой мелочь, а уж с Торином он как-нибудь сам разберется. Каждый должен заниматься своим делом.

Юви мирно спала в кустах на краю каменной поляны, совершенно не обращая внимания на вопли малышни, топот маленьких и не очень лап, недовольные крики Мороха... Казалось, ничего не может потревожить рыжую львицу, ан нет...
Барабанные перепонки резанул грохот камней, за ним последовал тяжелый удар огромного валуна о землю. Последний звук сопровождался дрожью земли под животом, и это уже заставило молодую самку недовольно поморщиться и приоткрыть глаза. На этом бы все и завершилось, но громкий рев Мороха окончательно прогнал сон.
ТОД!!! - Юви вскинула голову и успела заметить морду младшего брата наверху в скалах. Впрочем, морда мгновенно исчезла - братишка предпочел ретироваться, испугавшись гнева Мори. Интересно, чем неугомонный подросток на этот раз взбесил старшего братца? А взбесил это еще слабо сказано - рыжая еще никогда в жизни не видела сиблинга таким... Каким? Это было сложно описать, но самка была уверена - попади Тод в лапы Мороха, тот убил бы провинившегося. Причем убил бы на полном серьезе, а не просто отлупил бы, как обычно. Молодая львица поежилась - ох и не хотела бы она оказаться на месте братца. Но в чем же дело?
Беглый взгляд на поляну - и глаза самки расширились от ужаса и негодования. Валун лежал прямо под скалой, в паре метров от него - самка, которая недавно возилась с раненой лапой Мороха, а сам лев уже на пол пути к убийству брата.  Неужто Тод сделал это нарочно? Не смог простить той взбучки, что устроил младшему поколению (теперь уже среднему) Мор? Жесть какая.
Сон прошел, и Юви вскочила на лапы, ощущая острую потребность размять затекшие лапы. На поляне как-то слишком резко стало шумно - из кустов вышли два самца. Рыжая вздохнула - изъяснялись они слишком красиво, да и в целом вели себя неправильно. Уже одно то, что они приперлись на чужую территорию, грозило им неприятностями, и они не заставили себя ждать. Не прошло и пары минут, как Морох вернулся и в своей обычной манере дал гостям понять, что им тут не рады.
Жизнь на полянке текла своим чередом, все было как всегда. Даже истошный крик не удивил самочку - опять малышня резвится. Небось подрались и теперь верещат, мамочку зовут. Спасибо Айхею, у нее самой не было львят - в последнее время бесчисленные спиногрызы ужасно раздражали самку. Нахрена они вообще нужны?
Юви вздохнула - на полянке ловить было нечего, так куда же двинуть?
- Пойти, что ли, поохотиться? Все равно больше заняться нечем, - рыжая вновь окинула взглядом всех присутствующих и неспешно двинулась прочь.
Надо было задуматься о своем будущем. Здесь львица уже довольно давно чувствовала себя лишней, так, может, пора уже было найти свое место в этой жизни?
———– Саванновый лес

Малая пещера

Нари решил покинуть пещеру не просто так. Он с огромным удовольствием остался бы с Ари подольше, если бы его не настораживали звуки, доносящиеся с каменной поляны. Они предвещали все что угодно, кроме мира, покоя и порядка в прайде – слишком уж нервными и злыми были голоса, слишком уж много негатива было в них. Ощущение не обманули Ри – стоило ему выглянуть наружу, как его взгляд тут же зацепился за темную шкуру Мороха и светлые – Нимерии и чужаков. В отдалении сцепились в клубок два небольших подростка – сначала Нари не узнал их, но потом, присмотревшись, распознал Джеро и Лютера. Бедлам.

Все еще скрывающийся в тени пещеры, Нари тяжело вздохнул, даже не с недовольством, а злобой глядя на происходящее. Чтоб их всех черт побрал… Все еще оставаясь относительно незаметным для слишком занятых своими делами членов прайда и чужаков, король спустился по каменной тропе чуть ниже. С этой точки его было отлично видно, да и его собственному взгляду поляна открывалась ничуть не хуже, чем с высоты малой пещеры. Ри нахмурился, ощерился и издал громкий, грозный рык, охвативший всю поляну и окрестности. Несколько птиц, до этого сидевших на ветках близлежащих деревьев, вспорхнули в воздух и бросились прочь. Уже давно мародер не рычал так громко – но и на поляне уже давно не было такого бардака. Точнее говоря, его и вовсе никогда не было – всякое случалось, конечно, но до подобного – до драк в логове прайда и разборок с одиночками – не доходило никогда.

- Лютер, Джеро, - рявкнул Нари, - хватит!

Он понятия не имел, о чем думали эти два подростка, когда сцепились прямо на поляне, но точно знал, что оба получат выговор и наказание. Весь вид Нари говорил о том, что щадить драчунов, как и чужаков, с которыми еще только предстояло разобраться, он не будет. Король стоял на каменной лестнице мрачный и даже разозленный, но пока еще почти никак не демонстрирующий свою злость. О ней говорили лишь сведенные на переносице брови, ледяной взгляд и выпущенные до предела когти.

- Нимерия, Морох, отойдите от чужаков, - следующий приказ был отдан незамедлительно. – Нимерия, вернись к львятам, Морох – проследи, чтобы эти двое, - короткий кивок в сторону наконец-то успокоившихся Джеро и Лютера, - не сцепились снова. С чужаками я разберусь сам.

Закончив, Нари быстрым шагом направился к пришельцам. Скользнув взглядом по стоящему в стороне Арону, мародер пришел к выводу, что тот не с ними. Что ж, это не делало его положение проще – быть может, даже наоборот. Остановившись почти посередине поляны, примерно между Торином и Фили и Ароном, Ри окинул всех троих еще одним напряженным, недружелюбным, но спокойным взглядом.

- Я король этих земель, мое имя Нарико, - представился самец, - кто вы? И зачем явились сюда? Объяснитесь.

Отредактировано Nari (2 Дек 2014 18:18:58)

Подножье вулкана

Почти всю дорогу от подножья до каменной поляны Селяви делал то же, что и планировал – проклинал про себя Траала и Мериду, чуму, свои видения, границы, возникшие на его дороге кусты – короче говоря, абсолютно все, что его раздражало. Однако по приближению к логову юный лев немного успокоился, и мысли его вернулись в более позитивное русло. Он думал уже не о нахальных одиночках, а о более-менее прохладной теплой пещере, о туше, что могли притащить прайдовские львицы, и о скором отдыхе. Оооо да, поскорее бы! За этот день Селяви ужасно измотался – ему пришлось пробежать до вершины Килиманджаро и обратно, несколько раз столкнуться со своими ужасными галлюцинациями, навернуть несколько кругов по долине ветров, а потом еще и проделать долгий путь до дома. Теперь лапы его ныли так, как еще никогда в жизни – уже давно Сель не ходил так много и так долго. Теперь ему хотелось только спать, спать и еще раз спать.

…но все его розовые мечты о сладком сне были разрушены, когда над окрестностями прогремел громовой рык Нари. Это не предвещало ничего хорошего, и Сель готов был поспорить, что так быстро, как хотелось бы, ко сну он не отойдет. Если в прайде возникли какие-то проблемы, то наверняка придется задержаться на поляне – возможно даже, что надолго. На миг  у пятнистого появилась мысль о том, что, быть может, это поймали убийцу Тейджи, и теперь дядя собирается разобраться с ним как подобает, но это предположение оказалось неверным. Как только Сель ступил на поляну и оглядел собравшихся на ней, он понял, что никто из чужаков, невесть как попавших сюда, не мог убить его сестру – они не было похожи на убийц, да и запахи их молодому льву были совершенно не знакомы. Ни одного из них не было на шкуре Тейджи. Сель вздохнул.

- Ага, - коротко согласился он с братом. В этот раз он не мог и не хотел спорить с ним, поскольку Ньек был абсолютно прав – на каменной поляне вечно происходило что-то. Тут всегда толпилось неимоверное количество народу, зачастую было шумно, и почти всегда именно поляна была местом действия всех ссор и трагедий, что происходили в прайде. Было ли это хорошо или плохо, Селяви не знал, но сейчас он был недоволен тем, что здесь вообще что-то происходит. Ведь он так мечтал поскорее добраться до пещеры и лечь спать, а тут какие-то одиночки (снова, снова они!) нарушили все его планы.

Ньекунду снова заговорил, и пятнистый устало посмотрел на него. Взгляд его был измотанным и страдальческим – меньше всего юному льву хотелось участвовать в каких-то разборках или же просто быть их свидетелем. Спать, черт возьми, он хотел лечь спать! Почему именно сегодня вся эта чертовщина – море видений, чума, одиночки, разборки – валится на его голову?

- Понятия не имею, - признался он, а затем пренебрежительно фыркнул: - может, тоже решили сказать что-то вроде «это территории прайда»! Тогда неудивительно, что дядя Нари так злится.

Мьяхи метался над сипящим, распухшим братцем, вытаращив ясные, голубые глаза и буквально панически "мигал" веснушками. Да, именно мигал - его темные, бурые пятнышки на мордахе то бледнели, то темнели - при взгляде на страдания старшего бедный конопушка отчаянно хотел что-то сделать! Что-то, что смогло бы помочь брату, и тот уже не выглядел бы так жутко и беспомощно. Правда Дхани опередил его, взяв "ситуацию" под свой контроль - завопил так, что у рыжего уши заложило и Мьяхи оглохнувший на минуту-другую львенок, едва не шлепнулся на пострадавшего сверху, с анимешными крестиками заместо глаз. Короче они выглядели как два абсолютных дурака, бестолково суетящихся вокруг Лайама. А Дхани еще и вопил истерично зовя мать, хрен знает где в этот момент находившуюся. А потом еще Ньёрай...
- ...Айайай, - пропищал рыжий, в ужасе уставившись на то, как темношкурая уверенно пихает его родному братцу в пасть новый пучок гадкой травы! Ему было даже страшно предположить, что будет с Лайамом, когда он ее проглотит. Закрыв лапками морду, Мьяхи слегка раздвинул пальцы, глядя через просвет на серого и ожидая любых фантастически кошмарных трансформаций... например что клыки повыпадают, или шерсть полезет жуткими клоками, как у чумного, или одно ухо станет больше другого раздувшись до неприличия, а зеленые глаза несчастного страшно покраснеют. Он даже напрочь позабыл о неприятном инциденте с Морохом, какой ужас тут творился! Скосив глаз на влетевшую в кусты Монифу, конопушка молча прижался брюхом к земле, все в том же положении накрыв взлохмаченную голову лапами, и отполз в сторону, "вежливо" давая место грозным девчонкам. Но и от Лайама далеко не уползал, пристально, и что греха таить не без доли любопытства, да, нехорошо, дожидаясь необычных изменений старшего. Не, ну а вдруг росточек волшебный? Все бывает в этой жизни! И Мьяхи почему-то в это верил.
  Прошла минута...
Поставив лапки на землю, Мьяхи наконец сел нормально, просто молча, приоткрыв рот уставившись на зеленоглазого - на мохнатой физиономии младшенького было буквально написано: "ну? как? уже вырос плавник, второй язык, третий глаз?". Однако ничего подобного не произошло.
Но и разочаровываться рыжий не спешил - Лайаму было однозначно лучше, и брат теперь дышал ровнее, выглядел не таким жутким, бледным, и Мьяхи просто порадовался его обычной,  очень утомленной физиономии... с некрасивыми розовыми волдырями от укусов. Но порадоваться как следует ему не дали. Ни одну из эоций до конца выразить не позволяют - такая у него семья.
Виновато потупив взгляд, Мьяхи осторожненько попятился за серую спинку Дхани - подальше от сердитого рычания Моны. И лишь когда львенка, гордо тряхнув отросшей челкой удалилась восвояси, рыжик выглянул, поверх загривка тихони, проводив самочку печальными,влажными глазками. Не, ну она была права конечно... Мама будет ужас как недовольна, и наверняка их накажет. Правда Мьяхи пока и понятия не имел как, но наказание точно будет страшными оно неминуемо. Очень страшным...Тихонечко сглотнув, рыжик снова подполз ближе к посвистывающему Лайаму, и заботливо ткнулся в него носом, а затем ненавязчиво боднул головой в бок, - Хеей... Лайам... ты как? - Он прилег рядом со старшим, подобрав лапки, привалившись к дрожащему братишке. Пощекотав щеку Лайама жесткими усами, Мьяхи яростно принялся разлизывать ему ухо. Ненадолго оторвавшись от этого утешительного занятия, рыжий вскинул косматую голову, весьма требовательным взглядом посмотрев на оставшихся в зарослях, красноречиво качнув головой на зеленоглазого, мол, ну что вы как не родные, все садимся и дружно утешаем, и говорим, какой он молодец! Кстати, - Братишка, ты был крут. - Бодро проблеял старшему Мьяхи, правда толком бы и вряд ли смог ответить, в чем был "крут"его не в меру везучий брат.
Наверное в том, что остался в живых.
И Ньёрай здесь совершенно не при чем!

Отредактировано Мьяхи (2 Дек 2014 01:24:51)

—————————-Подножье вулкана

В лапах чувствовалась невиданная лёгкость. Хайко и не подозревала, что одно-единственное воспоминание вызовет такую бурю мыслей, полных восторга и осознания, что не всё потеряно. Сейчас вулкан эмоций уже поутих - как-никак, они почти добрались до каменной поляны, но тихая радость осталась - ещё бы, с рыжих плеч шаманки словно спала тяжёлая скала, до этого постепенно ломающая, не дающая нормально мыслить и трезво рассуждать. Да, Хае всего лишь вспомнила фразу из давнего сна, да, она не знала наверняка, что это в чём-то поможет тем, кто мог заразиться чумой, но какое это имело значение? Она не могла быть уверена в том, что именно это воспоминание окажется одним из ключей к спасению, но она была. Почему - из-за предчувствия, ощущения или же просто из-за того, что больше уцепиться было не за что - кто ведает. Но для того, чтобы шаманка вновь обрела уверенность в собственных силах, этого было более чем достаточно. Чума по-прежнему пугала, по-прежнему грозила каждому жителю её родного прайда, но положение уже не казалось безвыходным, а значит, из тупика открывался новый путь. Странный, непонятный, нуждающийся в толковании и крайней осторожности во время шага, но он был.

Поляна встретила Хайко незнакомыми запахами и голосами. Ещё на подходе к логову рыжая львица услышала громкий рык короля, но не поняла его назначения - он не был похож на зов, скорее - на предупреждение, в нём явственно чувствовались злость и досада. Очередное недоброе предчувствие несколько омрачило звенящую в глубине души радость, и Хае как можно скорее поднялась к границе логова и, выйдя из густых зарослей, вступила на поляну. Внимательно оглядевшись и приметив сидящих неподалёку и что-то тихо обсуждающих Селяви и Некунду, шаманка перевела взгляд на группу львов, собравшихся посередине поляны, и нахмурилась. Трое - незнакомые, и, судя по запахам, одиночки. Нимерия. Морох. Нари. Джеро, Лютер, и ещё кто-то в зарослях неподалёку копошится. И вроде бы всё обычно за исключением одиночек, но атмосфера, кажется, накалена до предела.

- Не к добру этот дурдом, - беспечно заметила Эстер, усевшись у передних лап Хае и жуя какую-то травинку. - Смотри, того и гляди, Морох взорвётся, аки гейзер. Вот шоу-то будет.
- Действительно, шоу так шоу - озадаченно согласилась рыжая львица. - Только что-то я не горю желанием его наблюдать.

Вновь приглядевшись к чужакам, шаманка приметила у двоих пятна на шкурах и поглядела вслед исчезающей в зарослях Нимерии. С Ним Хайко никогда не общалась близко, а потому знала лишь о том, что желтоглазая львица отличается не только отметинами на шкуре, но ещё и происхождением, что, в общем-то, было очевидно. Так неужели и пришельцы тоже мароци? И, если это так, то для чего они пришли сюда?
Судя по всему, этим вопросом задавалась не только она - Нари выяснял у одиночек, с какой целью они пришли в самое сердце прайда. Судя по всему, сделали они это ещё до закрытия границ, иначе было бы выдворены с земель при первом же обнаружении, как были выдворены Траал с Меридой. Одно было плохо - сейчас Нари был занят, а значит, пусть и не надолго, но придётся отложить разговор и о чуме, и о даре Селяви, и о том, что сама шаманка уже знает, что всё не так плохо, как может показаться и что есть шанс на то, что найдётся спасение от когтистой лапы смерти. А меж тем медлить совершенно не хотелось - Хайко чувствовала, что необходимо отправляться на поиски прямо сейчас. Кто знает, чем может обернуться хоть минута промедления? Ведь болезнь - не пустые слова, она распространяется, и, быть может, кто-то уже заразился и нуждается в помощи...

Что же, ладно. Ещё немного времени у неё наверняка есть, можно дождаться завершения разговора с одиночками, а не лететь с сообщениями сломя голову.

Поднявшись на лапы, Хайко направилась к сидящим неподалёку и тихо переговаривающимся братьям. Оба - что Селяви, что Ньекунду - выглядели уставшими, и им явно нужен был отдых, как и самой Хайко, но ввиду ситуации отдыхать было совершенно некогда. Не смотря на то, что желудок сжимался от голода, а лапы и голова гудели от усталости, Хайко собиралась отправляться на поиски сразу поле того, как известит о своих догадках и грядущем путешествии короля. И Селяви она была твёрдо намерена взять с собой.
- Я бы посоветовала тебе передохнуть немного, потому что совсем скоро мы отправимся к моему учителю, - обратилась Хае к пятнистому, устало прикрывая жёлто-зелёные глаза. Следующие её слова были сказаны уже обоим. - Я вспомнила кое-что, что должно помочь справиться с чумой... Не знаю, поможет ли в действительности, но сейчас слова из давнего сна - единственная лазейка для меня. Владения мертвецов - место, куда мы с тобой, Сель, отправимся. Там кроется спасение и для тебя с твоим даром, и для всех вокруг.

Хайко говорила тихо и уверенно, не давая даже себе повода усомниться в собственных словах. Да, это всё лишь предположения... Но эти предположения - всё, что у неё есть.
И остаётся только молиться Ахейю в надежде на то, что они верны.

Отредактировано Хайко (3 Дек 2014 00:22:24)

Селяви выглядел измотанным и уставшим, словно за день оббежал всю саванну. Ньекунду поначалу удивился, а затем вдруг почувствовал жжение в лапах и мигом вспомнил, как поднимался на Килиманджаро, как отправился в долину на охоту, как мчался за обезумевшим братом... А Селяви еще хуже из-за снов, которые выматывают его изнутри.
может, тоже решили сказать что-то вроде «это территории прайда»! Тогда неудивительно, что дядя Нари так злится.
Тон Селяви был раздражен и сух. Ньекунду прижал уши, ощутив глухое раздражение, но удержал резкие слова, так и рвущиеся с кончика языка. Селяви просто устал и ему не понравились те одиночки. Он не понимает, что с ними все то же самое, что и с прайдом. Вместе мы сильнее. Что толку прятаться по своим норам, надеясь, что опасность обойдет стороной? Ньек ничего не сказал, лишь еле слышно фыркнул. Ему не хотелось затевать очередной спор с братом, грозящий перерасти в ссору. Тем более, когда Сель в таком настроении. Он просто устал - в этом все дело.
- Я думаю, любые незнакомые одиночки, которые нежданно-негаданно явились в самое сердце прайде, взбесят любого вожака, - вздохнул Ньек. - Но это ведь мароци, верно? Да, так их называют.
Он прищурился, разглядывая того, что был повыше и матерее. Вероятно, старший. Пятна усеивали его шкуру, как иглы - дикобраза.
- Если бы не твои размеры, тебя бы тоже кто-то мог счесть за мароци, - хмыкнул Ньекунду и с легкой улыбкой боднул брата в плечо. Он помнил, как злился Селяви из-за своих пятнышек, почему-то упорно не желавших исчезать с его шкуры. Сам-то Ньекунду уже давно избавился от темных отметин и щеголял с почти однотонной песочно-рыжей шкурой. Между тем к ним подошла целительница.
- Я бы посоветовала тебе передохнуть немного, потому что совсем скоро мы отправимся к моему учителю.
Ньекунду взглянул на Хайко и чуть напрягся. Куда это она хочет забрать его брата?  Он как раз хотел спросить, как далеко находится этот самый учитель и кто он вообще такой, но Хайко его опередила. На этот раз она обращалась к обоим братьям.
Я вспомнила кое-что, что должно помочь справиться с чумой... Не знаю, поможет ли в действительности, но сейчас слова из давнего сна - единственная лазейка для меня. Владения мертвецов - место, куда мы с тобой, Сель, отправимся. Там кроется спасение и для тебя с твоим даром, и для всех вокруг.
- Мертвецов? - Ньекунду встревоженно поднял уши торчком. - А это где?
Название не самое приятное. Что может за ним крыться? Еще Ньеку не понравилось, что Хайко говорила только о Селяви. Ему не хотелось отпускать брата одного место, которое называют владением мертвецов.
- Я могу пойти с вами? - спросил он и перевел напряженный взгляд с брата на Хайко.

Еще несколько мгновений молодые львы смотрели друг другу в глаза, молча и напряженно, прежде, чем пятнистая самка все же ушла в заросли к детям. Нимерии явно не хотелось оставлять своего не в меру заносчивого родича наедине с таким взрывоопасным типом, как Морох. Не нужно было рождаться шаманом, чтобы почувствовать сильнейшую неприязнь, волнами исходившую от обоих самцов: две сильные, независимые, гордые личности, совершенно не похожие друг на друга, как характерами, так и внешностью — твердый как скала лед и неукротимое, дикое пламя; арктический холод Севера и вулканический жар раскаленной Саванны. Неудивительно, что они так быстро прониклись взаимным отвращением и враждой. Багровые глаза Мора медленно, но неотвратимо загорались яростным огнем: мало того, что этот выскочка отказывался уходить сию минуту, так он еще и осмелился дерзить в ответ на явную угрозу, как если бы ему ничего не стоило отбиться как от одного Мороха, так и от всего прайда в целом. Похоже, Торин действительно не ведал, к чему может привести его нахальство... а последствия, к слову, могли быть крайне плачевными, как для него самого, так и для молодого самца, стоявшего за спиной своего нарывающегося дядюшки. Что, тебе действительно не жаль этого юнца, которого ты столь опрометчиво завел на территорию чужого прайда? Даже Мори, несмотря на все свои отрицательные качества, никогда бы не стал рисковать своей родней — а ведь он был далек от общепринятых понятий о львиной чести и рыцарском благородстве, предписывающих немедленно вставать на защиту слабых. Было даже странно видеть, как спокойно и сдержанно реагировала Нимерия, между прочим, являвшаяся, по мнению Мороха, одной из самых адекватных и рассудительных самок прайда... Родственников не выбирают, хах? Честно говоря, дерзкий ответ Торина так сильно разозлил и без того взбешенного льва, что последний был готов без лишний слов ринуться в бой. Чужаки столь явно напрашивались на драку, что игнорировать их открытые намеки становилось попросту нереально. Морох глухо зарычал и слегка припал обросшей грудью к земле, вполне очевидно намереваясь атаковать своего оппонента, но...
Оглушительный рык, столь неожиданно прогремевший над поляной и спугнувший птиц с веток окрестных деревьев, остановил Мора буквально за секунду до прыжка. По-прежнему щеря зубы в агрессивном оскале, Морох крайне неохотно выпрямился и повернул голову к спускающемуся со скалы Нари: да уж, вовремя он сюда явился... Вид у короля, несмотря на его подчеркнутое спокойствие, был порядком раздраженный. Не сбавляя шага, лев сердито рявкнул на возящихся в сторонке Джеро и Лютера, призывая их к порядку — честно говоря, Морох был до того поглощен Торином, что даже не обратил внимания на этих мелких сорванцов, шумно возящихся чуть поодаль от сгрудившихся на поляне самцов. Хоть и недовольно урча, однако Морох все же попятился назад, с донельзя мрачным видом подчиняясь приказу старшего льва. Взгляд его налитых кровью глаз вернулся к саркастично ухмыляющейся физиономии коротышки-мароци: словами не передать, как сильно он жаждал повозить ее в грязи. За тот короткий промежуток времени, что Мор с досадой и злостью наблюдал за Торином, Нари уже успел спуститься к самому подножью каменного нагромождения и вплотную приблизиться к притихшим самцам, после чего замер рядом с племянником, оценивающе рассматривая незваных гостей. Морох угрюмо и в то же время нетерпеливо зыркнул на дядюшку из-под спутанных прядей гривы, ожидая его дальнейших действий. Что, опять собрался строить из себя мудрого правителя и пытаться вести конструктивный диалог с теми, на кого в принципе не должен тратить свое драгоценное время? Мори решительно не понимал, как можно так спокойно и сдержанно реагировать на оборванных выскочек вроде Торина или Фили — мало того, что эта парочка нагло заявилась самое сердце твоих владений, осознанно проигнорировав метки на границах, так еще и отказалась выполнять приказы местной стражи, показывая, что им не писаны никакие законы. По-хорошему, Нари должен был без лишних колебаний присоединиться к Мору и вместе с ним прогнать чужаков за пределы земель прайда, пока они вконец не оборзели. Так рассуждал сам Морох, и так определенно точно НЕ рассуждал Нарико, и молодой самец уже заранее приготовился гасить в себе новую вспышку раздражения, зная, что дядя все равно сделает по-своему. Однако то, что он услышал в следующее мгновение, было настолько обескураживающим, что физиономия льва сама собой вытянулась на пару мгновений, отразив при этом на редкость богатый спектр эмоций — начиная банальным охреневанием и... заканчивая все тем же лютым, отчаянным и беспросветным охреневанием.
"...чо?" — дааа, вот уж над чем сейчас могли вволю поржать Торин и его спутник, так это над реакцией Мороха на слова правителя. Напрочь ошалев и, кажется, полностью утеряв дар речи, черногривый самец выпучил глаза и слегка приоткрыл пасть, одновременно сморщив правую сторону верхней губы. Конечно, Нарико и раньше умудрялся вгонять его в ступор своими командами, но в этот раз король побил все рекорды — чтобы он, Морох, возился с детенышами, заботливо отпихивая их лапами друг от друга и строго зачитывая нотацию, подобно усатому няню-переростку, в то время как его вожак строит из себя крутого и мудрого правителя, одним властным движением брови наводя порядок в прайде...? Это было просто... просто... Мор сам не обратил внимания, как сделал шаг вперед, проигнорировав наказ дяди. Теперь ему становилось по-настоящему трудно сдерживать свое негодование — глядишь, минута-другая, и дымок из-под хвоста пойдет.
— Ты охренел? Я тебе что, самка? У меня дел других нет? — рычание само собой вырвалось из его груди. Черт подери, его и в самом деле нехило выбесил этот гр***ный, абсолютно непродуманный, вопиюще-идиотский приказ, в котором не было ну ни капли логики. Да кто вообще, будучи в здравом уме, отправил бы его присматривать за маленькими львятами? — И какого еб**его хрена, — Мори яростно дернул головой в направлении Торина и Фили, отчего пряди его растрепанной челки подскочили вверх, на мгновение приоткрывая второй глаз, — ты допускаешь присутствие одиночек в логове?! Да пока ты дрыхнешь в своей пещере, мне одному приходится следить за порядком на твоих же, мать их, землях, и обновлять все метки на границах! — да уж, его терпение явно подходило к концу. Он уже давно копил в себе претензии, и теперь нашелся отличный повод вывалить их на чужую голову — разумеется, Морох не собирался упускать такую возможность. Подчеркнутое равнодушие Нарико все больше действовало ему на нервы. Как вообще можно было быть настолько беспечным?!
— Завали пасть, пока я не сделал это за тебя, — угрожающе рявкнул самец в ответ на ехидное замечание Торина. Вот уж кому стоило бы помалкивать в тряпочку. У Мори имелось в запасе еще немало грубых упреков в адрес Нарико, и в данный момент он намеревался озвучить их все. Просто потому, что в последнее время дела в прайде шли все хуже и хуже, и старшие сыновья Шайены являлись одними из немногих, кто еще пытался что-то и как-то контролировать. А чем, спрашивается, занимался сам Нари все эти дни?
К счастью для Нари (и к вящему сожалению для Мороха), вернувшийся на поляну Хофу избавил короля от утомительной необходимости ставить зарвавшегося племянника на место. Еще несколько мгновений черногривый самец прожигал Нари гневным взглядом исподлобья —  благо, теперь они оба сравнялись по росту, и Мор в таком положении больше не напоминал склочного и непокорного юнца, отказывающегося выполнять какие-то элементарные команды... Хотя, кажется, для Нари он навеки оставался неразумным, вспыльчивым подростком. Судя по его ответной реакции, король вообще не воспринимал Мороха всерьез... и очень зря. Пробежавшая между двумя самцами искра едва не подожгла фитиль той невидимой бомбы, что уже очень давно валялась у них под лапами, однако на сей раз все обошлось: судя по всему, у Хофу имелись какие-то важные новости, так что Мор, скрипя зубами, отошел от чужаков, позволяя Нари продолжить начатый разговор.
— Что опять стряслось? — хмуро осведомился лев, останавливаясь на краю поляны и глядя на брата из-под нахмуренных кустистых бровей. Как ни странно, но Хофу ответил ему столь же тяжелым и угрюмым взглядом. Заслышав имя Нимерии, Мор с едва проскользнувшим удивлением качнул головой в направлении зарослей.
— Она здесь, неподалеку. Так что произошло? — нехорошее предчувствие закралось в душу, однако Морох предпочел проигнорировать это ощущение. Молодой самец нет-нет, да косился в сторону чужаков, с внутренним напряжением ожидая, когда же они, наконец, покинут логово. Однако упоминание чумы помогло ему сосредоточиться на беседе с Хофу, и теперь уже лев слушал брата с куда большим вниманием. Едва речь зашла об импале, переносица Мороха заметно сморщилась, выдавая его эмоции: досаду, злость и... да, пожалуй, все-таки усталость. Точнее даже, откровенную замотанность. Тяжело быть главой семейства, и вдвойне сложнее быть главой огромного семейства, порожденного такой оскароносной парой, как Шайена и Жадеит. И почему с его родными вечно приключалась какая-то хрень? Ну, разумеется, они не могли просто спокойно сходить на охоту и завалить добычу для себя и прайда, нужно было обязательно поймать кого-то заразного...
— Ближе к делу, — с легким нетерпением поторопил брата Мори, еще до того, как тот успел рассказать ему самое основное. Он уже заранее понял, что ему следует морально подготовиться к чему-то плохому. Но вот Хофу, в конце концов, раскрыл главную причину, по которой ему так некстати пришлось оторвать Мороха от очередной склоки с дядюшкой, и тут уж морда стража вытянулась повторно — да уж, таких дерьмовых новостей он точно не ожидал услышать... Первые несколько мгновений Мор просто молча смотрел в глаза собеседника, по всей видимости, переваривая поступившую информацию. Когда же он снова заговорил, ответ его звучал немного странно: вроде бы тихо и сдержанно, но, в то же время, до ужаса натянуто, как если бы лев из последних сил пытался держать себя под контролем. И, судя по постепенно разжигающемуся в глубине зрачков инферно, на сей раз это грозило обернуться чем-то по-настоящему скверным.
— Нимерия сейчас с детенышами, — собственный голос казался Мору каким-то до ужаса неестественным. — Иди к ней. Я подойду чуть позже, — и, не прибавляя более ни слова, лев медленно развернулся обратно к Нари. Быть может, Хофу и говорил ему что-то вслед, но Морох его уже не слышал. Он вообще ничего сейчас не слышал, кроме бешеных ударов собственного сердца в груди и ушах, настолько громких, что все другие звуки просто смазывались в одну сплошную неразборчивую какафонию. А может, это просто демон гнева окончательно вышел из-под контроля, полностью завладев разумом молодого самца и лишив его всякого благоразумие. Такое уже происходило раньше, и часто, но в этот раз все было гораздо, гораздо хуже. Морох не помнил, чтобы когда-либо испытывал такую ярость, за исключением старого сна с участием Мхиту — но то было бессмысленным порождением его спящего рассудка, не более того. Сейчас же, все было по-настоящему, и при любом раскладе могло привести к самой настоящей трагедии.
Просто потому, что сейчас Мор чувствовал в себе желание убивать.
— Ты, — короткая, отрывистая, тонущая в бешеном рычании реплика адресовалась вовсе не Торину, и даже не столь некстати явившемуся на поляну Арону, а тому единственному мерзавцу, которого он жаждал самолично порвать на крохотные лоскуты. — Грязный, подлый, ничтожный убл*док... — хриплое рокотание само собой переросло в полноценный рев. Морох стремительно приближался к Нари — пока что еще не бегом, но широким, размашистым, целеустремленным шагом. Судя по совершенно неадекватному взгляду, лев собирался не просто словесно окунуть короля головой в ведро с помоями, а как минимум с ходу врезать ему когтистой лапой по недоумевающей роже. Что он и попытался сделать, пользуясь тем, что дядя пока еще не понял, что за чертовщина творится с его подопечным. — МРАЗЬ, — Морох не останавливался, намеренно тесня Нари грудью, отчего последнему стоило проявить немалую выдержку и, что уж говорить, сноровку, чтобы не оказаться позорно прижатым задницей к одному из крупных валунов, а то и просто не рухнуть на землю, запутавшись в собственных лапах. Но, кажется, Мор пока еще худо-бедно сдерживал свои эмоции... пока. — ТЕПЕРЬ ТЫ ДОВОЛЕН, С*КИН СЫН?! ТЕПЕРЬ ТЫ ОСОЗНАЕШЬ, В КАКОЕ д*рьмо ТЫ ТЯНЕШЬ ЭТОТ ПРАЙД?!! — снова замах, новая попытка ударить, зацепив при этом когтями шкуру оппонента — в этот раз Нари успешно уворачивается, по всей видимости, отчасти сориентировавшись в непростой ситуации. Теперь между ними образовалось какое-то подобие безопасного расстояния, буквально метров четыре или пять, и оба льва немедленно закружились друг против друга, пристально глядя друг на друга. Морох, кажется, чуть ли не пену из пасти ронял; его рев по-прежнему громыхал в округе, эхом отражаясь от скал. — Мало того, что ты сидишь на заднице и ничего не делаешь, пока по твоим землям толпами бродят чужаки, так теперь ты еще и осознанно подставляешь прайд под удар, — Мор приостановился, несколько раз ударив себя хвостом по содрогающимся от рычания бокам. Словами не передать, чего ему стоило продолжать этот монолог, вместо того, чтобы сразу накинуться на горе-короля и вгрызться клыками в его пыльную гриву. — Ты с самого начала знал про чуму, и что ты сделал, чтобы обезопасить свою семью?! Отправил ДРЯННОГО ШАКАЛА предупредить всех об опасности?!! Из-за таких, как ты, поганый кусок слоновьего дерьма, мы все можем подохнуть как муравьи! КАКОГО ХРЕНА ТЫ СПОКОЙНО СИДИШЬ В ГР***НОЙ ПЕЩЕРЕ, ПОКА ТВОИ ЛЬВИЦЫ УХОДЯТ НА ОХОТУ, НЕ ЗНАЯ О ЧУМЕ?!!

Отредактировано Морох (5 Дек 2014 23:36:08)

На этот раз атака удалась, конечно, не так, как хотелось бы Джеро. Резкая боль пронзила лапу, и подросток ослабил хватку, дав тем самым хороший момент Лютеру для нанесения ответного удара. Чем его брат, несомненно, воспользовался. Этот гад стукнул бошкой Джеро о землю, да еще и когтями брюхо подрал! Вот это было уже слишком. Вообще, характер бурого был непонятным, кажется, вот сейчас он на пределе, лупит тебя и злиться, но нет, секунда и его охватывает такая ярость, какую он испытывает лишь в редки случаях, в очень редких случаях. А еще, когда в голове пульсировала одна мысль - разорвать врага вклочья, подосток часто забывал о своей боли. Жаль только, что это было временно.
Из глотки вырвалось рычание. Сейчас бы Джеро не отказался от убийства Лютера, и плевать ему было на то, что случиться после, самое главное - уничтожить брата, все остальное на заднем плане. Бурый никогда не задумывался о последствиях, если говорить честно, он вообще редко когда-нибудь о чем-нибудь задумывался, ему было наплевать на окружающих и их чувства. Казалось, так и будет, но вмешался Нари.
- Лютер, Джеро, хватит! - рявкнул король.
Как же он ненавидел кому-либо повиноваться, но против Нари не попрешь, по крайней мере пока, и бурый, не хотя, слез со своего брата и отошел на небольшое расcтояние. Было бы наивно полагать, что подросток не затеит вновь драку, ибо один вид Лютера заставлял точить свои когти, только не обо что-то, а об кого-то. Царапины на животе болели, да и удар головой о землю не прошел бесследно, однако, показывать это брату было равносильно тому, что признать, будто бы этот мелкий серый комок его сильнее. Возможно, спустя несколько секунд, Джеро вновь накинулся бы на Лютера, но события, которые затем последовали на поляне, не только отвлекли от мысли вновь драться с братом, но даже заставили удивленно таращиться и тихо восхищаться.
Кто бы мог подумать, что Морох начнет орать на короля? Или что Нари начнет говорить с ним в таком же тоне? В любом случае, тут намечалась драка, а подросток не мог пропустить такое зрелище. Морох всегда вызывал уважение, и, наверное, это единственный член прайда, которым он, Джеро, действительно восхищался. Конечно, подойди к нему он никогда бы не рискнул, да и не особо ему хотелось, чтобы все ждали, что у него есть кто-то, кто вызывает восхищение.
Наблюдая за Нарико и Морохом, драка с братом отошла на задний план, теперь им овладел интерес. Если сейчас начнется битва, и Мор победит Нари, тогда будет у них новый король. А хотя, кто знает, что может произойти.

И это все, что он мог ему ответить? "Не время для драки и истерик"? Ну, разумеется, что еще можно было ждать от Нари, как не этих слов! Король, в отличие от племянника, держал свои эмоции под контролем и проявлял потрясающее хладнокровие, в то время как Мори, кажется, был готов рвануть на манер пробудившегося Килиманджаро, полностью наплевав на здравый смысл. Хофу что-то рычал за спиной, по всей видимости, пытаясь угомонить не в меру зарвавшегося брата, но разве тот его слышал? На самом деле, прекрасно слышал, только вот останавливаться не собирался. Куда там! Поздно жать на тормоза — локомотив уже сорвался с места и помчался под уклон, грозя снести все на своем пути, и даже хваленное самообладание Нари не могло спасти его от неминуемого столкновения. Стоило отдать правителю должное, он не спешил отвечать на агрессивное рычание сопрайдовца, хоть любой другой на его месте уже давным-давно ответил бы Мороху крепкой оплеухой. Черногривый и сам понимал это. Стоило признать: он выбрал не то время, не то место, не того соперника... Но Мору было уже наплевать. Весь негатив, копившийся в нем на протяжении последних месяцев, наконец-то, достиг красной отметки и был готов сполна выплеснуться на многострадальную голову Нарико. И кто смог бы заявить, что причины, побудившие самца на столь отчаянный поступок, были нелепы или смешны? О, нет, в этот раз все было куда серьезнее, нежели банальная агрессия в ответ на нелепый приказ, или оскорбление... В этот раз поступок Нари привел к самым ужасающим последствиям, которые напрямую коснулись семьи Мороха. А Морох очень не любил, когда что-то, или кто-то, угрожало тому, что он изначально считал своим... Сдержанный ответ Нари потонул в новом приступе неконтролируемого рычания.
— Хуже?! ХУЖЕ?!! — несмотря на то, что лев откровенно издевался над ответом короля, в его словах не было и толики веселья. Наоборот — злость и отчаяние, каких никогда еще не звучало в его низком, рокочущем голосе. — Моя мать уже заразилась чумой по твоей гр*банной вине, и, возможно, не она одна — а все потому, что ты не собрал прайд и не предупредил нас об опасности, как должен был это сделать с самого начала, — говоря это, Морох продолжал медленно и зловеще кружить по каменной площадке, вынуждая Нари держать безопасное расстояние. Внимание всех львов, присутствовавших в логове, отныне было целиком и полностью приковано к двум огромным, рычащим самцам — даже драчливые подростки, до сей поры увлеченно лупившие друг друга в сторонке, прекратили свою возню, осознав, что перед их глазами разворачивается куда более страшное и увлекательное зрелище. — И теперь мы понятия не имеем, есть ли среди нас другие зараженные, и не знаем, как отделить их от здоровых... Ты в одиночку подверг нас всех смертельной опасности и, возможно, оставил своих племянников круглыми сиротами — и все это лишь затем, чтобы не выслушивать чьих-либо истерик?! Твой врожденный идиотизм и неспособность правильно реагировать на грозящую опасность СВЕДУТ НАС ВСЕХ В МОГИЛУ! — поляна вновь содрогнулась от громкого рыка. Морох остановился, все также пристально глядя в морду Нари и продолжая бешено ударять хвостом из стороны в сторону. Его косматая грива уже давно стояла торчком, рваными иглами возвышаясь над затылком молодого самца и делая его еще более свирепым на вид, чем обычно. Мор даже не пытался скрывать презрения и ненависти по отношению к дядюшке, равно как и не боялся высказать свое мнение вслух. Нари давно пора было узнать, что о нем думали его подданные, раз уж сам он никак не мог этого осознать. Вожак должен защищать то, что принадлежит ему по праву. Делал ли это Нари? По мнению Мороха, нет. Следовательно, сам Мор намеревался уберечь собственную семью от глупости Нарико, даже если ради этого ему пришлось бы бросить вызов родному дяде.
В конце концов, не об этом ли он грезил с той самой поры, как вступил в прайд?
Угрожающие огоньки в глубине темно-багровых глаз разгорались все с большей и большей силой, постепенно заливая радужку зловещим кровавым свечением. Морох выпрямился, поднимая голову выше и глядя на старшего самца так, как он смотрел на Торина пару минут тому назад — со смесью агрессии и мрачного высокомерия. Он и вправду считал себя намного лучшим правителем, чем Нари. И он был готов доказать это, сперва-наперво убрав дядюшку со своего пути.
— Наш прайд не нуждается в ТАКОМ правителе. Я не нуждаюсь в таком правителе, — пророкотал лев глухо, но достаточно громко и отчетливо, чтобы его слова могли услышать все. — Убирайся отсюда, либо я заставлю тебя склониться передо мной.
Все. Это была та самая грань, которую многие обычно старались не затрагивать вовсе. А ведь кому из местных львов не приходило в голову бросить вызов королю? На самом деле, об этом думали все: кто-то в шутку, кто-то со злости, кто-то из желания потешить самолюбие... Быть лидером прайда, одолеть сильного и опытного вожака — это ли не мечта любого среднестатистического самца? Но, как правило, все эти мысли оставались где-то на уровне подсознания. Никому не хотелось лишних проблем. Никому не хотелось продемонстрировать собственную слабость перед лицом всего прайда. Никому... кроме Мороха. Этот лев никогда не отказывался от своих слов — наоборот, он был готов доказать всем и каждому, что способен стать правителем не хуже, а может, даже и лучше, чем был их нынешний король. И вот, наконец-то, ему предоставилась такая возможность. Собирался ли он упускать этот шанс? Разумеется, нет.
А что насчет самого Нарико? Мори слегка прищурился, внимательно наблюдая за реакцией дяди. Несмотря на все свои многочисленные недостатки, этот лев редко демонстрировал трусость... по крайней мере, открыто. Вот и сейчас, он, несмотря на отчетливые шепотки и встревоженные взгляды сопрайдовцев, отнюдь не казался испуганным или обескураженным. Скорее, просто... разочарованным? Да хрен его знает, что там сейчас творилось в душе короля, Мороха совсем не интересовали его мысли и переживания. Заметив, как напряглись мышцы под пыльной шкурой соперника, черногривый, в свою очередь, с утробным рокотанием опустил голову ближе к земле, так, что густая челка почти полностью закрыла его оскаленную морду. Взгляд пылающих кроваво-алых глаз стал еще более пристальным и вызывающим, чем прежде — в то время, как сузившиеся зрачки Нари смотрели все с тем же ледяным спокойствием. Не прерывая зрительного контакта, львы снова медленно двинулись по кругу, теперь уже не просто держа дистанцию, а заранее продумывая, как им лучше атаковать друг друга. Сгрудившийся вокруг них прайд единым шагом попятился назад и в стороны, предчувствуя грядущую битву: никому не хотелось попасть под горячую когтистую лапу. На самом деле, все присутствующим было бы куда безопаснее уйти в пещеры, или просто покинуть площадку, но разве кому-то хотелось пропустить столь грандиозное зрелище, как битва двух самых крупных и сильных самцов округи? И пускай Мори был гораздо младше, чем Нари, он уже не уступал ему ни в росте, ни в мышечной массе, ни — уж тем более — в количестве гривы, обильно покрывавшей его поджарое, мускулистое тело. Нари казался более массивным с виду, но в то же время не таким свирепым, большей частью потому, что не демонстрировал явной агрессии по отношению к противнику, тогда как Морох, кажется, был готов сожрать дядюшку одним только взглядом исподлобья. Атмосфера на поляне накалялась с каждой секундой: еще несколько мгновений львы скользили по невидимой окружности, пока, наконец, снова не замерли друг против друга, расплываясь в угрожающих оскалах. Что толку тянуть кота за хвост? Их битва неминуема.
Морох рванул с места первым, пушечным ядром метнувшись навстречу королю и одновременно издавая угрожающий, гортанный рык. Выпущенные наружу когти оставили глубокие борозды в сухой земле — с такой силой молодой самец оттолкнулся лапами, спеша сократить расстояние между собой и противником. Нари, в отличие от племянника, вел себя куда тише: наверно, потому, что по-прежнему хранил завидное хладнокровие и не желал растрачивать силы на пустое рычание. Так или иначе, но оба самца в несколько прыжков преодолели разделявшие их метры пустого пространства и с глухим, неприятным звуком столкнулись грудь о грудь в воздухе, выбив целый сноп пыли. Обнаженные клыки чиркнули друг о друга, едва ли не порождая фонтан огненных искр... Однако, никто из бойцов не стал падать под весом противника: по-прежнему твердо стоя на задних лапах, они обменялись парой-тройкой скользящих ударов когтями, щедро прочесывая ими чужую гриву, пока, в конце концов, не заключили друг друга в богатырские объятия и вдвоем рухнули набок, прокатившись в сторону и едва не сбив с лап Хофу. К счастью для последнего, они остановились в считанных миллиметрах от зеленоглазого самца, дав ему возможность отскочить назад, после чего, наконец-то, "расцепились" и тут же торопливо вскочили с земли, спеша продолжить поединок. Все также громко рыча, Мор в едином порыве страсти несколько раз впустую взмахнул лапами по воздуху перед физиономией дядюшки — быть может, все дело было в гневе, ослепляющем черногривого и мешающем ему нанести более точный и продуманный удар, но Нари каким-то образом умудрился уклониться от всех его атак, избежав досадных ран на морде. Выбрав момент, король атаковал в ответ, и тут уж не промазал: словив более чем смачную оплеуху, Морох порывисто отвернул голову и попятился назад, чувствуя, как по его щеке и губам обильно заструилась кровь. Несколько крупных капель даже брызнули на пыльные камни, темными пятнами запечатлев первую неудачу самца. Полученное самцом ранение повлекло самое бурное оживление в рядах наблюдателей, кто-то даже одобрительно зарычал, радуясь точному удару короля — все же, в прайде Мороха не любили. Хотя, конечно, находились и те, кто просто с тревогой вытянул шею, переживая за исход поединка: мало кому хотелось воочию увидеть смерть соплеменника... Морда красноглазого исказилась в гримасе неукротимого бешенства: адресовав королю короткий и агрессивный взгляд, Мор вновь бросился в атаку, но на сей раз не стал бестолку размахивать лапами, а сразу всей своей тушей впечатался в плечо врага, вынуждая того слегка отступить назад. Клыкастые челюсти Мороха сомкнулись точно на загривке Нари, грозя нанести тому страшную, несовместимую с жизнью травму. Короля спасли густые заросли каштановой гривы: так и не сумев добраться до уязвимых позвонков, его противник, тем не менее, не спешил отпускать правителя из своих болезненных тисков. Резкий рывок — и вот Мори, напрягая все свои силы, тащит дядюшку куда-то в сторону, при этом живописно разворачиваясь по часовой стрелке, так, что Нари, несмотря на все оказываемой им сопротивление, волочит следом за ним. Два мощных, неконтролируемо движущихся звериных тела едва не сшибают с лап некстати столпившихся рядом львов, вынуждая их живо прыснуть в разные стороны: правильно, а кому захочется быть сбитым такими громилами? Очевидцы судорожно отпрыгивают прочь, пропуская бойцов мимо себя, пока, наконец, пасть Мороха не распахивается, и тогда Нари живой торпедой врезается боком в один из некстати подвернувшихся навстречу валунов. Теперь-то стало ясно, что пытался сделать Мор... Нарико повезло: смертельного удара головой о камень не последовало, и король отделался лишь до крайности неприятным синяком на плече. Похоже, Морох слегка не рассчитал траекторию, все также действуя под напором гнева... хоть пока сам этого не осознал. Еще не видя толком, что сталось с его противником, Мор с мрачным торжеством во взгляде начал приближаться к упавшему королю, готовясь добить его либо продолжить бой.
Пути назад уже не было. Они дрались насмерть.

Драгоценные мгновения утекали, как вода сквозь пальцы, а вместе с ними потихоньку утекала и жизнь из дрожащего тельца малыша Лайама. Натужное сипением переходило в отчетливый, придушенный хрип — дышать становилось все сложнее, вплоть до того, что кислород окончательно перестал попадать в легкие, а следовательно, и в кровь тоже. А когда такое происходит, мозг начинает медленно умирать, так как не получает должной подпитки. Глаза львенка оставались широко распахнутыми, но при этом стремительно теряли былой блеск; даже ярко-зеленая радужка, кажется, побледнела и стала какой-то мутной, а застывший, безумный взгляд так и вовсе не мог принадлежать здоровому существу. Вывалив синюшный язык из пересохшей пасти, Лайам начал медленно клонить голову к земле, чувствуя, как его силы медленно уходят. Слух и зрение детеныша сильно притупились, так что теперь он видел лишь неясные, расплывчатые силуэты, по всей видимости, принадлежавшие его сиблингам: их громкие и обеспокоенные голоса слились в один монотонный, неразборчивый гул. Честно говоря, Лайам уже не пытался вникнуть, что они ему говорили — голова львенка жутко болела, а все остальное тело казалось ватным и чужим, так что он хотел поскорее из него выбраться. Он даже не заметил боли от грубого прикосновения острых сестринских коготков к собственной физиономии, равно как и не ощутил горького привкуса лекарства на корне утратившего чувствительность языка. Еще несколько секунд все оставалось по-прежнему, а затем... затем что-то изменилось. Вздрогнув от макушки и до кончика хвоста, Лайам неожиданно громко втянул в себя воздух — на сей раз у него это каким-то чудом получилось, несмотря на то, что горло детеныша по-прежнему оставалось сильно распухшим. Грудь малыша сильно обожгло изнутри, а сам он почувствовал странную, ни с чем не сравнимую эйфорию: жуткая головная боль стремительно отступала, и к Лайаму постепенно возвращалась способность ясно мыслить. Тяжело и хрипло дыша, как если бы он только что вынырнул из ледяной проруби, львенок устало смежил веки и медленно расслабился, сбрасывая охватившее его тело предсмертное оцепенение.
Пронесло...
— Похоже ему лучше, — дернув ухом, Лайам приоткрыл один глаз и покосился на скептичную мордашку Монифы. Быть может, ему показалось, но медовая самочка не демонстрировала особой озабоченности более чем плачевным состоянием братишки. Куда больше ее беспокоил тот факт, что львятам наверняка очень сильно достанется от матери или Нимерии... Львенок боязливо съежился, чувствуя себя так, будто это именно он был виноват в случившемся.
— Хеей... Лайам... ты как? — ну, разумеется, это был Мьяхи. Лайам слабо улыбнулся младшему и даже попытался что-то сказать в ответ, но едва он приоткрыл пасть, как тут же ощутил ужасающе горький вкус лекарства у себя во рту и немедленно зашелся сиплым кашлем, щедро обрызгав землю под собой противными, зеленоватыми ошметками травы — фуу!... Но, даже несмотря на это, Мьяхи не стал отодвигаться от пострадавшего, предпочтя остаться рядом и, вдобавок, как следует вылизать его языком. Едва прочистив горло, Лайам вновь устало привалился к теплому и мягкому бочку брата. Да уж, по сравнению с этим приступом, пчелиные укусы казались не более, чем жалкими цветочками... Требовалось какое-то время, прежде чем львенок окончательно придет в себя и сможет вновь твердо встать на лапы. Хорошо, что рядом с ним были его братья: их неуклюжая, но жаркая поддержка действовала на Лайама не хуже, чем найденный Ньёрай сердецей... К слову, о Ньёрай. Вспомнив про горе-лекаршу, львенок тут же снова приподнял голову, выискивая сестру тревожным взглядом, но в этот самый момент на них с братом упала чья-то большая тень — то была Нимерия. Едва завидев няню, Лайам с донельзя виноватым видом втянул голову в плечи, но, как ни странно, упреков не последовало. Мароци с пониманием отнеслась к случившемуся, ограничившись сдержанным замечанием, большей частью предназначавшимся притихшей Ньёрай.
— Со мной все хорошо, — поспешил окликнуть Нимерию серый малыш, неуклюже пытаясь подняться с земли, но, разумеется, терпя позорное фиаско. Горло и язык нещадно болели, и от того голос львенка звучал простужено. Да и в целом его вид оставлял желать лучшего. Тем не менее, он старательно делал вид, что с ним все было в полном порядке. Он действительно переживал за Ньёрай и не хотел, чтобы ее наказывали. Она же просто хотела помочь... — И я уже почти могу... что это? — Лайам неожиданно оборвал себя на полуслове, беспокойно навострив уши: над поляной гремел чей-то до ужаса знакомый рык. Несколько мгновений детеныши со страхом вслушивались в этот грозный рев, боясь даже просто шелохнуться — что уж говорить о том, чтобы выглянуть из зарослей и посмотреть, что творится на каменной площадке. Взгляд Лайама замер на озадаченной морде Нимерии, испуганный и тревожный одновременно. — Ним, что происходит?...

Что Ньекунду, что Селяви восприняли её слова без особого энтузиазма - что же, это было вполне ожидаемо. Хайко и сама не горела желанием куда-то идти сейчас - уже вечерело, а она так и не отдохнула, ни секунды не провела расслабившись. Но сейчас был не тот момент, когда можно было себе позволить даже недолгий отдых - Хае чувствовала, что необходимо идти скорее, если не прямо сейчас, то буквально в следующий час, не больше, и нельзя терять времени. Кеди говорил о том, что заболевшие умирают очень скоро... Что она будет делать, если кто-то заболеет?

Хайко не могла себе признаться в этом, но так стремилась на поиски она не только из-за того, что то, что она вспомнила, скорее всего могло помочь в исцелении, но и из-за того, что ей не хотелось узнать, что кто-то заболел. Она чувствовала себя очень неуверенно: ни разу не сталкиваясь ранее с подобными болезнями, львица опасалась, что ничем не сможет помочь, или, того хуже, своими действиями навредит. Самый большой её страх - страх потерять кого-то, пусть даже не столь близкого, страх не оправдать возложенных на неё ожиданий и допустить чью-то гибель подступал каждый раз, как только приходили мысли о чуме. Выматывал, почти не отступая и подрывая уверенность в том, что всё наладится.

- Да, мы пойдём туда прямо сейчас, - голос шаманки прозвучал твёрдо, однако в жёлто-зелёных глазах плескалось сочувствие. Она понимала, что Селяви устал не меньше, чем она сама, а то и больше, что ему хочется просто отдохнуть, но сейчас, как бы она этого ни хотела, это было невозможно. Хайко ещё не знала, зачем Сель должен идти с ней к Рафики, но чувствовала, что это необходимо - а своим предчувствиям она с недавних пор привыкла доверять целиком и полностью. Так уж вышло, что ещё ни разу она с ними не ошиблась - и если приходили мысли о том, что племяннику Нари необходимо было быть с ней сейчас - значит, так и должно было быть. - Но скоро мы сюда вернёмся, я думаю... Я надеюсь. Надолго нам задерживаться нельзя.

Поймав встревоженный взгляд Ньекунду, Хайко невольно чуть опустила голову. Она чувствовала, что молодой лев беспокоится о брате и не хочет вверять его заботам целительницы, и, более того, не хочет, чтобы его и Селяви что-то разделяло. Хае попыталась представить на секунду, что у неё тоже есть сестра - она порой поступала так, силясь вспомнить хоть что-то о своём прошлом - и поняла, что, верно, тоже бы всеми силами противилась принятию того, что та, что ей ближе других, отдаляется, прикасаясь к тому, что тебе самому недоступно.
Нет, она не допустит, чтобы братьев разделила пропасть. Если Селяви решится на то, чтобы стать шаманом, она сделает всё, чтобы Ньекунду не винил ни её, ни небеса в том, что поставили между ним и Селяви неприступную прозрачную стену. А насчёт владений мертвецов... Хайко перевела взгляд на тихо и мирно сидящую и наблюдающую за происходящим на поляне Эстер - про владения мертвецов изначально сказала она, значит, и объяснять ей. Кроме того, шаманке и самой было интересно, куда они отправятся. Крольчиха, почувствовав её взгляд, пошевелила большими бурыми ушами и неохотно развернулась, всё так же лениво пережёвывая травинку.

- Владения мертвецов - это на другом конце саванны. Звучит чертовски жутко, - Эст прищурилась. - Но на деле там не так уж плохо. Гора, скрывшаяся в дебрях - рай для шаманов. Нереальная концентрация духовной энергии. Там и у братца твоего дар подуспокоится, чтоб он хоть чуть-чуть освоиться мог, и, судя по тому, что Хайко сказала, от чумы что-нибудь найдётся. А называется так, потому что духов много по пещерам бродит. К самому Духу Луны обратиться можно. А он, как-никак, младший брат Ахейю, авось подскажет чего полезного.

Хайко удивлённо приподняла брови. Вот, значит, как. Владения Мертвецов - это и есть та самая Гора Шаманов, о которой однажды упомянул Рафики. Упомянул с большим уважением и почтением, сообщив, что Хае непременно нужно когда-нибудь там побывать, потому что в этом месте каждый открывает в себе то, о чём прежде и не подозревал. Львица горько усмехнулась - вот и представился случай. Жаль, что при таких обстоятельствах, и что времени совсем немного. Наверное, когда-нибудь она туда вернётся, вот только это явно будет нескоро. Шаманка вновь повернулась было к Ньеку, чтобы ответить на его следующий вопрос - ответить отрицательно, как бы ни хотелось этого не делать, но так и не сорвавшиеся с языка слова потонули в оглушающем рёве.

- О, бомбануло, - послышался в перерыве голос Эстер, но не беспечный, как прежде, а напряжённый. - Шоу начинается.
- Смотрите! - тут же таким же напряжением зазвенел голос Селяви.

Хайко резко обернулась, так, что тёмные когти чиркнули по камням. Жёлто-зелёные глаза львицы сузились, шерсть на загривке встала торчком. Случилось то, чего, верно, никто не ожидал, но что можно было предугадать - удивительным было разве что то, что это произошло так рано. Хайко нередко пересекалась с Морохом хотя бы даже здесь, на поляне, и этот лев всегда настораживал её. В моменты, когда шаманка размышляла о своём прайде, пытаясь понять каждого, чтобы знать, как найти подход, ей всегда казалось, что Мори рано или поздно сделает то, что делал сейчас - бросит вызов королю. Она не делилась этим предположениями ни с кем, ибо если это произошло бы, король был обязан отстоять своё место, но всё же подобного она ждала гораздо, гораздо позже. Морох ведь даже младше её самой... Бросить вызов взрослому, опытному в боях и не желающему уступать свой трон льву было большой глупостью с его стороны.

«И на что он рассчитывает?» - львица нахмурилась ещё больше, напряжённо всматриваясь в кружащих по поляне соперников и не менее напряжённо вслушиваясь в проклятия, что извергал из себя Морох. Ведь что-то должно было подтолкнуть его к тому, чтобы завязать конфликт?
В следующую же секунду сердце Хайко оборвалось. Лапы подкосились, и пришлось приложить чудовищные усилия для того, чтобы устоять на них. Эстер тоже услышала сказанное, и теперь, обернувшись, смотрела на подругу полным тревоги взглядом. Хае потрясённо отступила на шаг назад и в тихом ужасе помотала головой.

«Не может быть... Ахейю, почему так?!»

Слова Мороха о том, что Шайена заразилась, словно камнем ударили по голове. Хайко, бывало, общалась со сварливой бурошкурой охотницей, общалась довольно дружески, пусть и соблюдая дистанцию, но отношение шаманки к ней было тёплым, даже не смотря на то, что некоторые из её детей вызывали лишь раздражение. Но не это было главным. Точнее... Это было вовсе не главным. Каким бы ни было отношение, Хае не могла допустить, чтобы она умерла от этой болезни. Не могла, и всё. Значит, нужно было сделать всё, от неё зависящее, чтобы успеть с лекарством. Значит, медлить нельзя было вообще, и нужно было немедленно идти к учителю. Ей необходим совет - а потом уже путь держать на Гору Шаманов.

Все эти мысли мелькнули с поразительной быстротой, однако слабость из лап не ушла, да и из всего тела тоже, а страх теперь сковал так, что было почти не вдохнуть. Кое-как одолев это состояние, рыжая львица вновь обратила взгляд на дерущихся - угрозы кончились, начался бой. Ничего подобного Хайко прежде видеть не доводилось - соперники бросались друг на друга с невиданной ожесточённостью и яростью, казалось, будто не два льва дерутся на поляне, но две гибкие скалы, то и дело обрушивающиеся друг на друга, наносящие смертоносные удары. Хае ощущала страх, тревогу и отчаяние, и каждый рывок Нари или Мороха заставлял её отступать на пол-шага дальше, инстинктивно скрываясь за спиной стоящего к ней ближе Селяви.

- Нари!.. - тихо выдохнула шаманка.

Казалось, весь мир замер в тот момент, когда Нари ударился головой об один из валунов и застыл на секунду. В тихом ужасе прижавшись боком к боку Селя, Хайко расширившимся глазами смотрела на то, как медленно приближается к королю Морох. Не хотелось даже думать о том, что темногивый может победить, убив Нарико - она не желала победы Мору, она не хотела жить под началом такого, как он, и ещё больше она не хотела, чтобы что-то случилось с королём. Боковым зрением заметив выражение морды застывшего в ужасе Селя, Хайко внезапно вспомнила его слова, сказанные ещё в Долине Ветров - он видел бой, и видел прогнившие трупы дерущихся львов. Эстер сказала, что у него сильнейший дар предвидения... так неужели?!...
Хайко только прикрыла глаза, когда Нари поднялся. Сил на переживания уже не осталось.

- Ньек... - хрипло проговорила шаманка. - Сам видишь... Тебе пока лучше побыть здесь. Сель! - на этот раз голос прозвучал звонче, при этом взгляд остановился на продолжающих бой. - Эстер и ты... Идите к баобабу Рафики. Прямо сейчас. Медлить нельзя больше.

Конечно, она ожидала возражений - их не могло не быть, ведь бой ещё не был завершён. Однако в тот момент, когда Селяви обернулся, начиная спор, шаманка вплотную приблизила свою морду к его и тихо зашипела, слегка обнажая клыки:
- Пришло время тебе учиться думать - прежде всего - о других. Ты слышал, что сказал Морох? Ты понимаешь, почему начался этот бой? Шайена заразилась! Чума пришла в наш прайд, она здесь, у самого порога! И единственный способ спастись - начать действовать сейчас же, ты понимаешь?! Если так пойдёт дальше, от нашего прайда ничего не останется. Это не шутка и не игра, Селяви, и я прошу тебя, делай, как я говорю! Я догоню вас, как только здесь всё закончится. Я должна рассказать Нари о том, что мы отправляемся на поиски, и о твоём даре тоже.

Она секунду помолчала.
- Селяви, мы можем просто опоздать.

- Пошли, неумёха, - Эстер боднула молодого льва головой в переднюю лапу. - Не будь идиотом, она права. Раз кто-то заразился - времени и в самом деле может не хватить.

К счастью, на этот раз Селяви спорить не стал. Проводив взглядом его и Эстер, исчезнувших в зарослях, Хайко кивнула Ньеку - мол, с ними всё будет в порядке, и вновь обратила напряжённый взгляд на дерущихся. Кажется, бой близился к своему логическому завершению. Королём будет лишь один. И каждый новый удар укреплял уверенность в том, что - не Морох.
Откуда-то сквозь по прежнему держащий стальными когтями сердце страх пробилась странная, неясная решимость - они всё исправят.

—————————--Саванновый лес (только Эстер)

Отредактировано Хайко (16 Дек 2014 23:58:53)

Мечты имеют неприятную тенденцию сбываться. Что уж ни говори, а Ракхелим, все месяцы пузатого младенчества проторчавший в тесной пещере на отшибе и успевший устать от каждодневной скучной суеты, получил сполна за свои дерзкие мечты о разнообразии . Теперь-то вокруг такое творилось «разнообразие», что только и успевай с расширенными зрачками жадно вертеть башкой по сторонам и пытаться все-все увидеть и услышать. И так уж вышло, что после выходки Мьяхи, когда остальные детеныши Шайены разбрелись, кто куда, Ракхелим практически остался на месте, разве что чуть-чуть передвинулся вслед за устроившейся на скальном выступе Монифой. Та, конечно, все глаза себе проглядела, бросая крайне неодобрительные взгляды на Нимерию и время от времени охаживая чуть более благосклонными свою шуструю сестру, утащившую Лайама в какие-то заросли. Ракха последнее вообще не заинтересовало – возня с травками, которую сулила старшему Ньёрай, была в невыносимо далекой точке от интересов красношкурого забияки. Благо, скучать на поляне не приходилось – пришло к концу одно шоу – начинается другое. Какие-то более крупные львята затеяли драку и, разумеется, глаза Ракхелима теперь были прикованы к последним, а как же. Интересно же посмотреть, как он сможет в будущем дубасить других, а то и покруче, чем эти вот. Привычно нахмуренный и напряженно-сгорбленный львенок не сводил заинтересованного взгляда с парочки, увлеченно месившей друг друга лапами и всем, чем придется, и хотя это была первая наблюдаемая им чужая схватка, в какой-то момент даже Ракх понял, что ребята  уже начинают переходить границы дружественности. А может, они и с самого начала были серьезны, тут уж не ему судить. Монифа же тем временем вконец заскучала, по крайней мере, так подумалось Ракху, когда самочка прикоснулась к его плечу, промурлыкав дразнящий вопрос. Приподняв косматую бровь, львенок обернулся через плечо, наблюдая ее перекатывания по мокрым камням и ворчливо рыкнул, раздражаясь на это ее «Ракхи». Скучно ей, видите ли. Конечно, без тощей задницы Ньёрай поблизости Монифе всегда было скучно, кто б сомневался.

−Говори за себя! Мне лично не скучно без разноцветных задниц братьев, - так и отрезал он, находя себе другое зрелище, достойное внимания – на поляну как раз заходили низкорослые львы, чем-то напоминающие няньку, кроме того, этому предшествовал жуткий грохот обвала и взгляд Ракха заметался между произошедшим с Морохом и Нимерией и этими самцами. Поэтому призыв Монифы не вызвал у него ни грамма энтузиазма, о чем он ей и сообщил невнятным хмыканием. Что могло произойти с братьями и сестрой за какие-то пять минут его отсутствия рядом? Да уж вряд ли что серьезное. В общем, он остался на месте, привстав на все четыре конечности и нервно взмахивая хвостом – он уловил угрозу от упавшего камня и был взбудоражен агрессивными криками Мороха. Что ж, на этот раз грубый старший брат имел на это право. Кажется, только чудо и реакция грубияна спасла их няньку от этого валуна… Чертовски хорошо, иначе сестры бы устроили такой скорбный плач, что кости их настоящей маменьки от ревности рассыпались бы напрочь. Не говоря уж о том, что Ракхелим бы, на самом деле, и сам бы страшно расстроился. Но беда миновала, кто-то помчался преследовать Тода, а Морох и Нимерия занялись новоприбывшими. Насколько понял Ракхелим из их беседы, они все-таки были чужаками, и брату их присутствие явно не нравилось. Ну, должно быть, так и должно быть. Ракху вот тоже они как-то не понравились, видимо, вид взрослых самцов не их прайда, вселял в него инстинктивную тревогу.

А вот громовой рык Нари заставил Ракха прижать уши и чуть припасть к земле – он просто не ожидал такого. Обернувшись на спускающегося из одной из пещер короля, Ракхелим заулыбался, предвкушая очередную движуху. Однозначно, событиями поляна была на редкость богата, и он не переставал наслаждаться этой приятной переменой в его размеренной прежде жизни. Сейчас-то что-то начнется, что-то действительно серьезное и важное! Не сводя жадного, испытующего взгляда с бурлящего эмоциями (негативными, как и ожидалось) короля, Ракх чуть сдал назад, и торопливо запрыгнул на пару каменных выступов, желая улучшить свою точку обзора. Он весь наполнился ожидаем, как и все прочие реагируя на накал страстей в атмосфере, и очень быстро убедился, что не зря занял такую удобную позицию – обменявшись фразами, смысл которых Ракхелим по малолетству не понял, а потому пропустил мимо ушей, львы очень быстро развязали настоящую битву, и в подметки не годящуюся недавней возне подростков. Так жутко и агрессивно наносились удары, что он просто не мог оторваться от происходящего. За кого он болел и сам не знал. Нари как король не произвел на него впечатления – он видел-то его один раз в своей жизни. Морох же..не вызывал любви. Просто их жуткий танец боя наполнял его тревогой, восторгом и страхом одновременно. Такое явно случалось не каждый день,  это был исторический момент, не больше, не меньше. И Ракх не собирался пропустить ни секундочки.

Им здесь были не рады, и рожа Мороха, крайне недовольная, это только подтверждала. Правда, чем более недовольной она становилась, тем более сияющей была морда Фили, который волей-неволей расплывался в широкой ухмылке, стоило ему только поглядеть на этого напыщенного черногривого здоровяка. Впрочем, тот не принимал его всерьез — оно и к лучшему, потому что дойди дело до потасовки, исход ее был бы предопределен. Фили, конечно, не доходяга, но особо крупным его не назовешь... к тому же, черногривый был заметно старше. И он, похоже, всерьез мнил себя этаким защитником.
Вел себя соответственно. Оставалось только удивляться тому, как это Торин не вспылил и не заехал заносчивому юнцу по уху. Впрочем, сразу одернул себя светлогривый, они ведь здесь гости. Не пристало им драться с хозяевами, даже если те ведут себя не самым дружелюбным образом. В конце концов, их здесь ничто не держит. Жаль, что Нимерия не хочет идти с ними, но это ее выбор. Похоже, что прайд ей важнее. Фили окинул мароци задумчивым взглядом, стараясь не слушать ответ Мороха, который не был вежливым даже отдаленно.
Хамским, — вот, собственно, каким он был.
Впрочем, грубые слова задели Торина не больше, чем мелкий дождик беспокоит баобаб, растущий на просторах саванны. Голос самца, заговорившего в ответ, был полон снисходительности и ледяного спокойствия. Дело шло к драке. Фили нутром это чувствовал. Дядя был подчеркнуто спокоен, но лишь до определенного момента... и этот момент близок. Каким бы силачом ни был этот темношкурый, мароци, конечно, считал, что Торина ему не одолеть.
Но прежде, чем произошло что-нибудь еще, на поляне появилось еще одно действующее лицо. Собственно, это, похоже, и был король прайда. По крайней мере, ревел он с таким видом, будто все должны были вскочить и встать по стойке смирно при одном только его виде. Самец казался  довольно внушительным — он был крупным, широкогрудым; взлохмаченная грива лишь придавала его виду дикости. Рявкнув сперва на мальцов, которые затеяли неподалеку возню, он рыкнул и на Мороха (теперь Фили было наконец-то известно, как зовут этого черногривого) с Нимерией, призывая их заняться другими делами.
Ага, как бы не так. Все интереснее и интереснее. Кто бы мог подумать, что Кили пропустит столько интересного. По одному только виду Мороха было ясно, что он заупрямится. Так и случилось. В отличии от Нимерии, которая, больше не глядя на родичей, покорно скользнула прочь, занявшись детенышами, темношкурый остался на месте, пожирая глазами короля и ответив мароци очередной грубостью.
Небольшое затишье: выскользнувший откуда-то из кустарника очередной лев (перевес сил теперь был, бесспорно, на стороне прайдовских, и, хотя ни Хофу, ни Нари не выглядели враждебно, Фили переступил с лапы на лапу, навостряя уши, чтобы расслышать хоть что-то) отвлек Мороха; тот с недовольным рычанием на некоторое время отвел глаза от чужаков.
— Фили, за мной, — коротко приказал Торин, без лишних слов непочтительно разворачивась к темногривому задом.
С сожалением, — так и не успел ничего толком услышать, — молодой мароци в два прыжка догнал дядю и пошел рядом такими же широкими шагами. Краем уха он еще успел услышать рычание из уст Мороха; краем глаза, обернувшись напоследок, — увидеть, как тот рычит на Нари, готовый броситься в битву. Но остаться и понаблюдать не удалось — Торин вновь поторопил его, и светлогривый послушно прибавил шагу, уходя из логова прайда.

—→ Подножье вулкана