————————-Где-то там давно должен был быть переход из малой пещеры

Мир за пределами родной пещеры оказался поистине невероятным. Эос догадывалась об этом ещё тогда, когда, будучи совсем малышкой, была вынуждена сидеть в четырех стенах и только смотреть на широкий вход в королевскую пещеру. По утрам из него били солнечные лучи, ослепляя только что проснувшихся львят, днем доносились дивные запахи, не похожие ни на какие из тех, что маленькая львица ощущала прежде, а вечерами мама рассказывала множество историй об огромных землях, которые им - всем семерым - однажды предстояло покорить. Иногда из золотого круга входа по вечерам появлялся горячо любимый Эос отец - он приносил еду для них и мамы и оставался с ними на ночь, позволяя играть с собой, если не слишком уставал. Став чуть старше, Эос начала вполне осознавать, кем является Нари - она часто слышала слово "король", но только спустя время поняла, что оно означает. Конечно, ей было ещё далеко до осознания всей тяжести королевского бремени, но разве должен был её -невинное дитя - волновать этот вопрос сейчас? Куда больше её занимало то, что всё-таки находится за стенами их дома - и узнать это она смогла только тогда, когда эти стены стали, наконец, тесными для всех них, вместе взятых. Увиденное поразило её, заставило забыть обо всем, что она фантазировала себе прежде - реальность оказалась куда интереснее и красочнее. Всё восхищало Эос - и яркие цвета, и огненный свет солнца, и лазурное небо, и зеленые деревья, и другие львы - в особенности другие львы! Маленькая львица старалась держаться гордо, как и подобало королевской дочери, но то и дело, забывая о степенности, восхищенно делилась своими открытиями с сестрой-близняшкой. Так много было событий!

Сейчас на поляне шла драка. Лайам, один из львят прайда и первый, с кем им всем довелось познакомиться, не на жизнь, а на смерть бился с Антаресом, к которому вскоре присоединилась Сейла. Эос не вмешивалась, сидя в сторонке и с интересом за дракой наблюдая, но старательно делая вид, что всё это ей совершенно безразлично - она, как принцесса, не должна была ввязываться в подобные перепалки. Остальные её сестры почему-то были совершенно другого мнения - Эос недовольно покосилась на Талию, подбадривавшую сражающихся, и, кажется, готовящуюся тоже броситься в эту кучу-малу. И уж тем более она не одобряла действий Сейлы - ну что за ребячество, в самом деле - она же королевская дочь, она должна вести себя соответственно! Ладно Антарес - он-то в будущем станет воином и защитником, да и вообще, что с мальчишек взять. Но вот остальные... Не додумав мысль, Эос с интересом проследила за тем, как Лайам и старший брат в очередной раз схватились. Вот бы сейчас тоже дать по морде этому большому серому львёнку... Нет, нельзя!

Вновь гордо отвернув нос от драки, Эос первой заметила шевеление на краю поляны, а затем увидела и яркую зеленоглазую львицу, тащившую тело какого-то большого животного. Удивленно вытаращив разноцветные глаза, Эос ткнула лапой всё ещё увлеченную дракой Талию, указывая ей на травоядное, которое незнакомая львица назвала зеброй. Вспомнились уроки мамы - кажется, она говорила, что зебры полосатые и черно-белые, а значит, это совершенно точно была зебра. А зебры вроде как были основной едой для львов... Значит, можно её попробовать? Ну или хотя бы посмотреть? А если это для других? Но она же принцесса... Но кто сказал, что принцессы должны есть в первую очередь? Мама говорила, что король, если прайд страдает, в первую очередь заботится не о себе, а о других. Правильно ли будет ей, как принцессе, есть прежде, чем поедят другие? Может быть, стоит сначала пропустить братьев и сестер? Или других львят? Или взрослых?..

Талия с Антаресом промчались мимо неё прямо к трупу зебры, и Эос, встопорщив уши и недовольно посмотрев им вслед, потрусила за ними. Зебра показалась ей просто огромной - она одна бы ела её, наверное, несколько недель, однако что-то подсказывало юной львице, что очень скоро от этой туши ничего не останется - прайд-то у них был очень большой. Обогнув брата, разглядывающего глаза зебры, Эос приблизилась к сестре и сунула нос в кровавую рану на боку травоядного. Бежевая шерсть юной львицы мгновенно окрасилась алой кровью, которой стало только больше, когда присоединился Антарес и всё же сумел оторвать крупный кусок мяса. Азарт взыграл в Эос, пусть ей вовсе не хотелось слишком сильно пачкаться в крови - мясо выглядело очень аппетитно. Помотав головой, чтобы избавиться от мыслей о том, как она, выпачканная в крови, будет выглядеть в глазах других, Эос сунула морду в рану и уцепилась зубами за кусок мяса. Однако оторвать его ей не дали - чей-то пронзительный крик раздался над Каменной Поляной.

Эос оглянулась и вздыбила шерсть, тут же узнав голос одного из младших братьев. Крик Вакати встревожил всех на поляне, немедленно поднялась суматоха - поначалу никто не понял, что произошло. Эос торопливо огляделась, стараясь разглядеть брата за лапами взрослых, но не смогла - не заметила его между лап Таибу. Зато заметила Трандуила, что лежал перед Таи на земле, и поняла, что именно он стал причиной всеобщего переполоха. Эос озадаченно посмотрела на старшего брата - почему он внезапно разлегся посреди поляны? И почему это всех так напугало? С ним что-то не так? Атмосфера на поляне сказалась - Эос неожиданно встревожилась и очень медленно приблизилась к Трандуилу. Вокруг говорили и говорили, но слова разобрать было трудно - осознание беды неожиданно словно оглушило, и маленькая львица видела только совершенно неподвижное тело старшего брата впереди.

- Почему он не двигается? - она задала этот вопрос одновременно всем - Талии, Антаресу, Сейле, взрослым, даже возникшей вокруг звенящей тишине. - Почему?

Голос матери, тихий и будто надтреснутый, показался настоящим громом - Эос дёрнулась, вскинула голову, глядя на Ари, стоявшую рядом и смотревшую так, что юная принцесса прижала уши к голове и сама пригнулась ближе к земле, не зная, куда деться от внезапно обуявшего её ужаса. Трандуил... Он...

- Мама?

Эос отступила на шаг, но потом подбежала к Ари и уткнулась лбом ей в плечо. Ей было страшно. Она не осознавала до конца, что её брат мёртв, но, столкнувшись со смертью, испытала настоящий ужас. Это всё было неправильно! Так не должно быть, Трандуил не должен не двигаться и не дышать, он должен когда-нибудь стать королем, он должен... Тихий всхлип вырвался у Эос, слезы покатились по щекам. Она отступила от матери и огляделась в поисках той, которая могла спасти её, и обнаружила Талию неподалеку от Клио и подошедшего к ней Таибу. Всё ещё заливаясь слезами, Эос бросилась к близняшке и прижалась к ней боком, ища опору. Что теперь делать?

Всё за них решил Таибу. Его голос казался Эос глухим, слова - неразборчивыми, но толчок носом в бок заставил её поднять голову и попытаться прислушаться. Старший брат звал её и остальных в пещеру, и Эос оглянулась на маму, словно спрашивая разрешения, но Ари уже не смотрела ни на кого из них, кроме Трандуила. Неподвижное тело брата вызвало новую волну ужаса, и Эос торопливо отвернулась, громко всхлипнув. Лапы слушались плохо, однако уже через несколько секунд маленькая львица последовала за старшими братом и сестрой, всё так же прижимаясь боком к боку Талии.

Для неё, такой маленькой, страшно было видеть и чувствовать, как все вокруг рушится.

——————————--Большая Пещера

Отредактировано Эос (29 Июн 2017 22:50:18)

Он должен был защитить его.

Это осознание пришло к Антаресу первым. Он должен был. Он обещал… «Я буду защищать прайд», - сказал он отцу перед тем, как тот ушел. Думал, что присмотрит за всеми и всех защитит. Сам. Без всяких нянек в лице старших брата и сестры… он ведь тоже старший. И пусть и был младше Трандуила, но чувствовал себя так, будто был первенцем, будто бы нес ответственность и за него тоже. Он обещал, что присмотрит и за ним, что придет на помощь, если что-то случится… Но стоило только им всем выбежать на поляну, как Антарес забыл обо всех своих обещаниях и помчался играть. И даже не со своими братьями и сестрами, с кузенами, с совершенно чужими ему львятами. Он отвлекся, заигрался, совсем позабыл о том, что у него есть сиблинги, о которых нужно заботиться, которым нужна защита. Стоило ему забыть об этом, как пугающее Нечто случилось. Трандуил лежал перед ним неподвижный, бездыханный, мертвый. «Я должен был помочь», - подумал Антарес, и эта мысль была такой, что если бы он высказал ее вслух, то его голос дрожал бы и был бы слабым.

«Это моя вина».

Трандуил смотрел на него стеклянными глазами, и Антарес чувствовал в них укор, но не смел отвести взгляда. Краем глаза он видел открытый рот брата, – «он что же, кричал, а я не услышал? Нет, он не успел…» - а на плече едва заметны были два следа от тонких, но смертоносных клыков. Змея. Это сделала змея. Антарес никогда раньше не слышал о змеях, не видел их, но теперь у него при одном только упоминании этого чудовища холодок пробегал по спине, а шерсть становилась дыбом. Все говорили о змее. Змея, змея, змея.

«Замолчите».

Сбоку раздались голоса сестер, и Антарес шевельнул ухом, взглянул на них, таких похожих, напуганных, непонимающих, что происходит. Ни не могли понять, почему их брат, что еще недавно двигался и изучал поляну вместе с ними, не дыши, не двигается, не отзывается…

- Он мертв.

Антарес смотрел на Трандуила, и его голос прозвучал слишком холодно для львенка, впервые столкнувшегося со смертью. Но он был старшим – теперь уже самым – и должен был взять на себя ответственность за то, что произошло. За то, что происходит сейчас с его братьями и сестрами, ведь они младше, слабее, пугливее, и он должен быть тем, кто вселит в них хотя бы каплю уверенности, храбрости, готовности встретить беду и смириться с ней. Он не понимал, как так вышло, что он смирился в ту же секунду, как увидел бездыханное тело брата и понял, что он не спит, а мертв. Что-то внутри него знало, что умерших не воскресить, они не возвращаются с того света и уже тем более не просыпаются как по волшебству, если в них ткнуться носом. Трандуил был мертв, как та зебра, что лежала на другом конце Каменной поляны и истекала кровью. Она уже никогда не поднимется на ноги, не сделает вдох. Она будет лежать там, пока ее не съедят. Члены прайда будут отрывать от нее куски, а она будет смотреть пустым взглядом в пустоту и не чувствовать ничего, кроме того холода, что приносит смерть. Быть может, не почувствует и его. Что вообще чувствуют мертвые?

Антарес вздрогнул, услышав голос матери, и вскинул голову. Он хотел окликнуть ее, подойти к ней, но замер с поднятой лапой, увидев выражение ее морды. Ее взгляд был пуст, – почему это так похоже на взгляды мертвых? – а на морде застыло отчаяние и страх. Помедлив, он опустил лапу, не зная, стоит ли подходить. Антаресу показалось, что если сейчас он приблизится, привычно ткнется матери в лапу (в этот раз не желая ласки, а стараясь поддержать), то это будет выглядеть так, будто он пытается привлечь внимание, несмотря на все то, что произошло. «Нет», - решил он, нахмурив густые брови. – «Я должен быть рядом с ней». Смерть страшна. Антарес видел ее, почувствовал на себе ее безжизненный, жуткий взгляд – она смотрела на него глазами мертвого брата. Это была его первая осознанная встреча с подобным. Он не помнил, как тогда, когда он был еще совсем мал, рядом с ним, запутавшись в пуповине, задыхалась сестра. Он не осознавал, что видел смерть прежде в своих снах, в которых была лишь тьма, тучи, ливень, пронзающий каплями тело, и реки крови. Быть может, именно из-за этих снов он почти не чувствовал страха и оставался спокойным. Или это был просто шок? Антарес не знал. О таких деталях он не думал. Его задачей был успокоить мать – он подошел к ней и ткнулся лбом в ее плечо, потерся слегка, а затем поднял голову, пытаясь заглянуть в ее глаза. Он боялся, что мать посмотрит на него мертвым взглядом, таким же, как у Трандуила, но не показывал этого, скрывал. Он должен быть спокоен. Он старший… он старший, он лев, он несет ответственность за братьев и сестер, за маму. Он не должен давать ей повода для волнения своим страхом.

- Мама, - он тихо позвал ее, поднявшись и уперевшись в ее лапу своими. – Мы в порядке, мама. Все остальные целы. Мам… скоро придет отец и сделает что-нибудь.

«Мертвые не встают», - напомнил себе Антарес и опустил взгляд. Он опустил лапы на землю, чтобы лишний раз не трогать убитую горем мать, и отступил на шаг. Хотелось утешить ее, успокоить, сказать, что все будет в порядке, никто больше не умрет, но слова не сходили с языка, а в голове было пусто. Неужели он не может совсем ничего? Почему? Почему он может только стоять, такой слабый, такой маленький, ни на что не способный? Почему он не может сделать совсем ничего, когда его брат мертв, когда вся родня, весь прайд напуганы, а мать лежит тут, разбитая горем и настолько спокойная, будто сама была мертвой. Почему он так слаб, что не может ничего изменить?..

Откуда-то сзади раздался голос старшей сестры, и Антарес обернулся к ней. Она, такая же напуганная, дрожащая, выглядящая так, будто сама была не старше всех младших королевских детей, собирала их у своих лап, чтобы увести. Антарес оглянулся на мать и зашагал к Клио, понимая, что сейчас лучше уйти. К чему он здесь, когда взрослые бегают и ищут это чудовище, змею. К чему он здесь, если не может помочь даже словами? Нужно идти со всеми остальными львятами в пещеру и побыть там, присмотреть за ними. Чтобы больше никто не погиб.

Лапы были тяжелыми, будто бы на каждой из них Антарес тащил по огромному камню, но он все равно шел вслед за Клио и Таибу. Он должен защитить хотя бы кого-то. Тех, кто еще остался.

Большая пещера

Отредактировано Антарес (2 Июл 2017 00:16:09)

Восточный берег реки Зубери <———–

Каждый усталый скачок по каменистому, поросшему редкой чахлой травой подножью горы приближал её к дому, но чем ближе она добиралась, тем сложнее было унять снедающую рассудок панику. Бурая пыталась направить мысли в более светлое русло – "С малышами предостаточно взрослых, не могли же они ничего не предпринять? Наверняка все уже в безопасности, и принцу уже давно помогли," – и всё же ей никак не удавалось вполне овладеть собой. Когда зелёные глаза под нахмуренными от волнения бровями наконец различили долгожданный вид заполненной львами поляны, львица поднажала и наконец, запыхавшаяся, влетела на пестрящую множеством шкур площадку, полную сопрайдовцев. Бившийся у неё в голове вопрос, однако, Сехмет так и не успела задать. Молча, затаив дыхание и боясь издать лишний звук, подросток будто к месту приросла, взирая на лежащую рядом с неподвижным белошкурым львёнком королеву, которая сумела примчаться на зловещее известие даже раньше неё.

"Это её сын, принц?" – Догадалась юная охотница, тревожно следя за Ари, которая, в свою очередь, не отрывала взгляда от распростертого на земле львёнка, словно ничего вокруг для неё более не существовало. – "Он… не в сознании? Всё так плохо?" Сех оглядела присутствующих и вздрогнула: скорбные, отмеченные печатью горя выражения морд и понуренные головы подсказывали, что её догадки, увы, верны. Не обошлось, да и могло ли – ведь этот малыш совсем ещё дитя... Её младшие братья отыскались у входа в пещеру, под присмотром няньки – четыре непонимающих, обеспокоенных мордочки. Такита, стоявшая рядом с королевой, сгорбилась, будто под какой-то непосильной ношей – достаточно видеть её, чтобы понять, что обратить действие яда ей не по силам. Желтоглазая старшая дочь Нари сбивчиво, взахлёб, сквозь слёзы просила прощения… Но за что, в чем её вина? Сехмет перевела сочувственный взгляд на львёнка, потрясённо качнув головой. Никогда в жизни она не предвидела бы того, что ядовитая гадина вздумает подобраться к самым львиным логовам и укусить кого-то. Ведь здесь, у пещер, было безопасно, они все верили в это… Это же, в конце концов, их дом! Движимая стремлением как-то помочь или утешить, пусть и не знала, как, темношкурая на несколько шагов приблизилась к бывшим центром общего горя львицам и ужаленному детёнышу.

И только тогда ей удалось разглядеть, что дыхание не колеблет его бока.

Горькое открытие повергло зеленоглазую в ужас, вынуждая ошарашенно уставиться на погибшего малютку. Если у Сех и были какие-то слова утешения для разбитой Ари, то после этого она разом их проглотила, силясь уложить в голове удар, обрушившийся на их родичей. Что вообще она могла бы сказать, поняв, что не осталось никакой надежды ни для рожденного стать однажды королём малыша, ни для его матери?

Даже смириться с реальностью произошедшей в самом сердце их прайда трагедии казалось невыносимым – какой детёныш заслуживает столь ранней гибели и за что матери, тем более добросердечной Ари, выпадает такая жуткая, невозможная – "Если такое может случиться дома, то ГДЕ безопасно?" – потеря?! Борющаяся с обречённостью и чувством собственного бессилия охотница сморгнула выступившие на глазах слёзы. И ведь это, должно быть, случилось прямо во время детской игры... Каково сейчас младшим, если смерть наследника выбила из колеи взрослых?

Едва опомнившись, львица заставила себя отвернуться от королевы и подковыляла к младшим братьям, чтобы тяжело опуститься рядом с ними и поочерёдно притянуть гудящими с дороги лапами всю четвёрку к себе. В нынешнем своём моральном состоянии она едва сообразила вымучить подавленный кивок благодарности глядевшей за ними львице, а на "спасибо" её, понятное дело, не хватило вовсе. Почти обессиленный и упавший духом подросток упрекнула себя за то, что не может сделать ничего толкового, кроме как постараться успокоить впервые повидавших так близко смерть львят тёплыми объятиями и касаниями прохладного чёрного носа ко лбам...

Хотя, кто знает, кого это занятие на деле успокаивало больше. На какое-то время львица просто отрешилась от творящегося на поляне – судя по всему, слишком много для неё успело приключиться сегодня, и нужен был какой-то отдых вроде просто сидения с братьями.

Это подействовало, и вскоре бурая вновь стала внимательна к деталям происходящего вокруг, уголки её пасти уже не сползали предательски вниз и, кажется, нос своё отшмыгал. Бедняжка Ари, к немалому удивлению Сех, даже после трудной охоты и дикого бега к логовам нашла в себе силы осведомиться насчет положения, в котором оказался прайд. Им всем, наверное, следовало испытать если не счастье, то облегчение от того, что Хофу своевременно отыскал убийцу и покончил с ядовитой тварью, но сил у бурой не осталось даже на самый малый призрак радости. "Хорошо, что она больше никого не убьёт", – только и отметила львица про себя, проводив глазами ватагу королевских малышей, в компании старших сиблингов исчезнувших в глубине грота. И жаль, что этот… трофей ничего не исправит, не вернет отнятую холоднокровной тварью жизнь.

"Не успеет одна беда свалиться на прайд, как за ней следует другая. Что-то будет, когда Нари узнает о смерти своего наследника?"

— Нет, — одновременно ответили Хофу и Ньекунду на вопрос Ари о поиске змеи, после чего сын Акасиро тут же добавил: — Остальные львята целы. Мы её ищем уже. Вместе с Хофу. Мы найдём её, Ари, я обещаю.

Стоило рыжегривому льву произнести эти слова, как всё вокруг, казалось, тут же пришло в движение. Зашуршали трава и листва на кустах, послышались негромкие переговоры и перешёптывания тех, кто вызвался помочь найти убийцу, львы сновали туда-сюда, то и дело мелькая перед взором королевы. Только вот она их не видела, сосредоточив всё своё внимание на мёртвом сыне. Был ли от этого прок? Конечно, нет. Ари не обладала умением воскрешать погибших одним своим долгим и немигающим взглядом, увы. Более того, она сознавала, что нужна сейчас прайду и семье больше, чем когда либо — помочь найти змею, успокоить остальных детей, уверить винивших себя в том, что она не виноваты... Но что-то удерживало её рядом с Трандуилом, не давало взять себя в лапы, подняться с земли и озаботиться первостепенными проблемами и задачами, и лишь после выполнения её долга погрузиться да хоть бы и с головой в свои проблемы. Ей хотелось хоть на миг оторвать себя от погибшего наследника, хотя бы за тем, чтобы не бередить полученную рану ещё больше, — но она не могла.

И именно в этот момент ей на помощь пришёл Антарес. Второй сын. Новый наследник прайда Нари. Почувствовав прикосновение к своему плечу, Ари опустила голову — львёнок стоял рядом, уткнувшись лбом в её шерсть, после чего поднял голову и встретился взглядом с матерью. Удивительно, но Антарес, похоже, не был напуган. Во всяком случае, не так, как должен был бы бояться любой другой ребёнок — его взгляд был почти полон спокойствия. Грусть, отчаяние, возможно, капелька непонимания происходящего, но в то же время — очень много спокойствия.

— Мы в порядке, мама. Все остальные целы. Мам... — его голос всё ещё доносился будто издалека, как и голоса всех остальных до сих пор, но, наверное, именно в этот момент Ари будто вернулась на землю. Её взгляд всё ещё не мог толком сосредоточиться на чём-то, кроме тела погибшего сына, но, по крайней мере, он уже не был таким отрешённым. — Скоро придёт отец и сделает что-нибудь.

Нари... Как-то он отреагирует на произошедшее? Его сын, наследник престола погиб в самом сердце прайда — там, где, казалось бы, не может быть никакой угрозы! Так быстро, внезапно и... нет, ничьей вины не было. Какими бы несчастными, забитыми и напуганными ни выглядели Клио и Такита, прижимающиеся сейчас друг к другу, они не были повинны в случившемся. Клио не обладала сотней глаз и сотней лап, чтобы уследить за всей этой ватагой львят на поляне (да и, опять же, кто мог подозревать, что в их логове на кого-то нападёт змея?), а Такита только-только начинала учиться лекарскому делу, и тот факт, что она чего-то не знала и не могла помочь, ни в коем случае не накладывал на неё никакую ответственность. Не была виновата и Хайко, единственный полноценный целитель прайда, которая не появлялась в логове уже несколько дней.

— С-сейла, Антарес, — послышался тем временем дрожащий голос старшей дочери Нари. — Идите в-все ко м-мне... Сюда, маленькие. Я уведу вас...

Ари наклонила голову и успокаивающе провела языком сначала по макушке Антареса, приглаживая зачатки его начинающей расти гривы, а затем Эос, которая тоже сумела выбраться из-под опеки молодых львов и так же, как и брат, уткнуться лбом в лапу матери.

— Идите с Клио, — она подтолкнула обоих носом в сторону желтоглазой львицы, — я приду проведать вас позже.

Проводив взглядом удаляющуюся в Большую пещеру семью, Ари вновь перевела взгляд на светлое тельце первенца, лежавшее посреди поляны. Слишком рано её дети узнали, что такое смерть сородича. Более того, родного брата. Тяжело вздохнув, Ари принялась проводить языком по встрёпанной шерсти Трандуила, приглаживая её и избавляя от прицепившегося в кустах мусора вроде мелких травинок. Было слишком непривычно чувствовать, как тело сына постепенно остывает — теперь это был не тёплый и извивающийся комок шерсти, а холодное нечто. И это было неправильно.

Уловив в процессе умывания — если это можно было так назвать — шорохи позади себя, Ари оторвалась от своего занятия и повернула голову вбок, чуть скосив глаза вправо, чтобы видеть, что происходит за её спиной, но вместе с тем продолжая смотреть на землю. Кто-то шёл, вернее, ломился сквозь густые заросли близ поляны. С каждым звуком сердце самки стучало всё сильнее — она слишком боялась появления того, кто мог выйти из зарослей. Что она ему скажет? Как он это воспримет? Что будет дальше?..

— Лайам! — раздался с окраин поляны хрипловатый голос. — Ракх? Дхани? Мьяхи!

Всего лишь Шеру.

Не то с разочарованием, не то с облегчением повернув голову обратно, Ари была вынуждена едва ли не отшатнуться назад, потому что прямо к её лапам свалилось тело змеи. Не такой крупной, как она думала, но растерзанное так, что было удивительно, почему рептилия осталась одним целым, а не была разорвана на две части. Какое-то время королева немигающим взглядом смотрела на чешуйчатое тело, лежащее около её лап. И... что теперь? Убийца был пойман и наказан — это хорошо. Но это не вернёт ей, им Трандуила. И вряд ли обезопасит логово от повторных нападений. Что если где-то неподалёку находится змеиное гнездо, о котором они не подозревали?..

— Спасибо, Хофу, — львица, наконец, нашла в себе силы подняться на лапы. Склонив голову в знак благодарности тому, кто сумел отомстить за убитого львёнка, Ари замерла, глядя куда-то вниз — не то на мертвого сына, не то просто в одну точку на земле — и какое-то время продолжала стоять так и не двигаться. Ей необходимо было найти силы, чтобы произнести то, что она хотела произнести. И время, чтобы подобрать правильные слова. — Спасибо всем вам, — она обвела взглядом поляну, стараясь заглянуть в глаза каждого, кто присутствовал на ней, в том числе и тех, кто ушёл в сторону Большой пещеры и теперь стоял на её пороге, слушая речь львицы. — Сегодня мы познали горе — умер не просто наследник короля, а ни в чём не повинный львёнок. Но мы не стали искать виновных в его погибели, а сплотились, желая вместе отыскать убийцу и отомстить за его злодеяние! Даже в тяжёлые времена очень важно держаться всем вместе и оказывать друг другу помощь и поддержку, — небольшая пауза и очередной лёгкий кивок головы — своеобразное “спасибо” и “я очень рада, что могу считать всех вас своей семьёй”. — Это был тяжёлый вечер. Вечер потрясений и утрат. Вам всем нужен отдых: поешьте, — поворот голову в сторону лежавших на краю поляны трёх добытых на охоте травоядных, — и отправляйтесь отдыхать.

“А тебя надо похоронить”, — Ари перевела взгляд на Трандуила, тяжело вздохнула и уже готова была подхватить тело бывшего крон-принца, чтобы спустить к подножью, как вновь услышала шаги и шорох листвы. Тяжёлую поступь — намного тяжелее, чем у прибежавшего чуть ранее Шеру, — и шумное дыхание. Лёгкий порыв ветра, донёсший до неё родной запах, лишь подтвердил догадки львицы. С тревогой и болью в сердце Ари повернулась к тому, кто вышел из зарослей на поляну:

— Нари...

Отредактировано Ари (15 Июл 2017 04:50:26)

Все вдруг так резко и стремительно померкло.

Нет-нет, Лайам вовсе не торопился падать в обморок, или в ужасе прятать голову в песок, просто... Сама атмосфера на Каменной поляне будто бы сгустилась и потяжелела, насквозь пропитавшись чужим горем; воцарившаяся на какое-то время потрясенная тишина казалась вылепленной из крови и глины. Кажется, ее можно было даже потрогать лапой, но никто даже не пытался этого сделать — внимание всех присутствующих было приковано к бездыханному телу принца. Но вот наконец львы зашевелились, вышли из ступора, начали переговариваться и решать, что делать дальше... Лайам и его братья покорно отступили ближе ко входу в пещеру, заслышав строгий наказ Хофу, но уходить все-таки не стали, продолжая во все глаза следить за происходящим. Взрослые так суетились... Вся поляна мигом ожила и зашумела, точно растревоженный пчелиный улей. Отовсюду послышался громкий треск и шелест кустов, перемежающийся с взволнованными голосами старших членов прайда: все как один бросились искать змею, совсем не обращая внимания на оставленных без толкового присмотра малышей. Пожалуй, если бы не Мэй, Лайам с братьями так и остались бы торчать чуть ли не под лапами у присутствующих. Моргнув, львенок слегка отрешенно перевел взгляд на подошедшую к ним Маюви, а затем все также послушно отступил еще дальше от центра площадки, однако, продолжая внимательно наблюдать за хаотичными перемещениями львов вокруг. Сердце его взволнованно ухало в груди, а в голове царил порядочный сумбур: нечто похожее Лайам испытал несколькими неделями раньше, когда Нари схлестнулся в бою с Морохом. Тогда бедным малышам довелось пережить немало тревожных минут в ожидании развязки... Похоже, ситуация повторялась. Только на сей раз Смерть решила прогуляться еще ближе, забрав с собой одного из местных львят. И пускай Лайам все еще не до конца осознавал, что за страшная судьба настигла бедолагу Транди, он чувствовал, что на месте кузена мог оказаться любой из них. Мьяхи... Дхани, Ракхелим, Антарес, Сейла... он сам, черт возьми! От эдакой пугающей мысли, по спине Лайама прошелся невольный холодок, на мгновение приподнявший дыбом короткий серый мех, а сам львенок нервно сглотнул вставший поперек горла комок и украдкой придвинулся ближе к своим братьям, а следовательно, и Маюви. Заметив это, охотница успокаивающе провела языком по их взлохмаченным, чумазым макушкам, но этот ласковый жест не принес должного облегчения. Может быть, все потому, что Маюви была им чужой. Будь здесь Шайена, или хотя бы кто-нибудь из старших сиблингов, Лайам чувствовал бы себя гораздо спокойнее и увереннее...

Стоило ему только об этом задуматься, как рядом неожиданно материализовался знакомый бурый силуэт, и львенок тотчас обрадованно вскинул голову ему навстречу, мигом узнав в пришелице Сехмет. Ни слова не говоря, она улеглась на землю рядом с четверкой и позволила им нырнуть в ее теплые, пропахшие травой и пылью объятия. Только тогда Лайам позволил себе на мгновение отрешится от всего происходящего на Каменной поляне, уткнувшись носом в длинную шерсть на груди старшей сестры и крепко зажмурившись... Рядом с притихшим семейством вновь послышались чьи-то шаги; высунувшись из-за плеча Сех, зеленоглазый малыш с молчаливым сопереживанием проводил взглядом уходящих в логово братьев и сестер Трандуила. Видок у них, конечно, был тот еще... Кто-то горестно всхлипывал и ронял тяжелые горошины слез себе под лапы, кто-то просто молча шел вперед, крепко стиснув челюсти и низко опустив мордочку к земле, а Сейла, эта шумная и веселая егоза, сейчас казалась такой несчастной, что у Лайама невольно сжималось сердце. Он хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но так и замер с бестолково приоткрытой пастью, когда мимо него медленной, непривычно тяжелой поступью прошелся Антарес. Лайам молча развернул голову вслед кузену, и не представляя даже, что сейчас творится у него в душе. Прав Ракхелим: нескоро еще им предстоит сыграть вместе, безмятежно поваляв друг друга в пыли... ох как нескоро.

"Не хотел бы я очутиться на его месте," — тяжело вздохнув, Лайам вновь прислонился щекой к грязному плечу Сехмет, одновременно с тем чуть теснее подперев боком собственных братишек. Их близость успокаивала... Но когда в сторонке раздался до боли знакомый, обеспокоенный голос, львенок тотчас ужалено подскочил на своем месте и торопливо развернулся навстречу Шеру, желая броситься в его объятия, однако запоздал с реакцией: как обычно, первее всех оказался старина Мьяхи, ракетой взмывший из-под Сехмет и прямой наводкой врезавшийся в одну из передних лап темного самца. Что, впрочем, не помешало Лайаму точно также повиснуть на лохматой шее старшего брата, от души потершись о ту носом: славабогутыпришел! Теперь, когда и Сех, и Шеру были здесь, тревога в душе Лайама начала потихоньку рассеиваться, уступая место обычной усталости. Дождавшись, когда молодой лев ляжет рядом с остальными, Лайам ненавязчиво устроился возле его тощего серого бока и вновь украдкой покосился на темный зев пещеры, гадая, что сейчас делают Антарес и остальные. Быть может, точно также лежат вповалку, тесно прижавшись друг к другу и немо разделяя обрушившееся на них горе... Им хотелось чем-нибудь помочь, ободрить, но Лайам понятия не имел, как. А потому с тяжелым сердцем оставался рядом со своими родными, молчаливо вслушиваясь в разговор между Шеру и Сехмет.

— Мы видели, — наконец, уныло подал он голос, отвечая на вопрос льва вместо Сех. — Точнее... никто из нас ничего не видел. Но мы играли рядом и слышали, как кто-то закричал. Все говорят о том, что там была змея, и Хофу, кажется, даже нашел одну и принес королеве, — на этих словах, Лайам с тревогой всмотрелся в сгущающийся на поляне мрак, отыскивая взглядом темный силуэт самого старшего их брата. — Она ведь уже ничего не смогла бы ему сделать, да, ребята? Хофу же не умрет от того, что просто дотронулся до этой гадины...? — он чувствовал, что его вопрос звучал глупо, но ничего не мог с этим поделать. Ему просто было не по себе.

Отредактировано Лайам (17 Июл 2017 23:07:24)

Вы никогда не ощущали себя влажной от масла и специй, шпротиной в металлической банке? Там невозможно дышать, да и нечем это дело сделать, пошевелиться тоже совсем не получается, даже если ты и хочешь этого. Все к тебе прижимаются, все сдавливаются в пределах железяки и уже не рассчитывают выбраться. Почему? Потому что сдохли. И пусть Ракх не сдох, пусть он не знал про всякие там шпроты и уж подавно, чего скрывать, был способен дышать – места ему было катастрофически мало. В какой-то момент кто-то даже наступил ему на хвост во всей это тяжелой панике. Львенок то заметил, а вот наступивший даже внимания не обратил.

Рыжий щелкнул клыками, чувствуя легкую потертость эмали, когда обида лишь на миг подскочила к горлу, чтобы следом оставить после себя лишь легкий прикус изжоги. Что он вообще тут делает? Весь этот кипишь, вся паника и слезы – они выводили из себя почти ничего не понимающего мальца. Ему не была знакома смерть, он не жал ей лапу, не играл в гляделки, даже подраться не пытался! Так почему он должен косвенно участвовать в том, что сделал эта «смерть» с львёнком короля? С сыном дяди… В голове пронеслись вихрем слова старшего брата, когда тот решил спеть им не так давно. Шеру явно хотел показать братьям, что надо ценить свою семью, даже если та скреплена не кровными узами, но узами прайда. Скрепляя данное с вспомнившемся, Ракхелим чуть ли не пропустил Сехмет, но уж точно воспользовался случаем и уткнулся влажным носом ей в лопатки, опираясь передними лапами на львицу.

- Я не понимаю, - честно, но тихо выдал Ракх, щекоча подушечки задних лап о прохладные камни, - почему их становится всё больше и больше? Сехмет? Им всем грустно? И тебе грустно?

Кто таким был Трандуил помимо сына короля и королевы? Он был родней Ракху и всем его братьям и сестрам, был кем-то важным для Антареса и его сиблингов. Наверняка, ему сейчас намного хуже, чем могло казаться снаружи, но Ракхелим наверняка бы отказался от изучения внутренней боли гордого львенка в этот момент. Надо же, на языке даже шуток не было. Да и не к месту они. Вздохнув в мягкую шерсть, Ракхелим прикрыл глаза, стараясь успокоить то, что зарождалось в его душе. Ему было так же больно, как и всем другим, но маленький львенок не хотел показывать этого внешне. Мало тут всем слез и вдохов? Если кто и должен тут плакать, то только королева, король и их дети. Ведь сейчас нужны и те, кто сможет их поддержать, так? О, у бурого уже начинала болеть голова от всех этих скользящих мыслей в косматой голове.

- Эй, Сехмет, а мама бы тоже плакала, случись с нами что? Её ведь нет рядом, она даже может не знать, что с нами что-о стряслось, - совсем тихо шептал львенок, то и дело поглядывая на Лайама, Дхани и Мьяхи, больше всего даже на последнего, ведь именно этот активный пучок меха был тут самым эмоциональным.

Но ожидание ответа разбавил собой и вернувшейся Шеру, Ракх даже смог улыбнуться ему краем пасти. Кажется, этот косматый ворчун сейчас был особенно рад своему старшему брату, ведь тот одним лишь своим видом будто бы успокаивал младшего брата и все его мысленные терзания. Львенок даже не стал ворчать на горячий язык Шеру, столь нагло испортивший его шикарную прическу. В этом тоже читалось волнение старшего, как и во всех его движениях.

- Брат, ты ведь не уйдешь снова? – спрашивает Ракхелим, опуская уши и глаза на всхлипы Такиты и горькие вздохи королевы Ари. – Нас тут так много, а вдруг змея была не одна…

Склоны

Скалы, кустарники и деревья мелькали по бокам, сменялись одни другими, сливались в один размытый пейзаж. Сейчас – знакомый до боли. Нари знал каждое дерево на своей территории, каждый куст и каждый камень, и сейчас каждая деталь говорила ему, что бежать еще долго, что он еще так далеко. До этого момента дорога от старого логова Шайены до Диких пещер еще никогда не казалась ему столь длинной, извилистой, сложной. Она вихляла из-за рельефа, заставляла пробираться сквозь заросли, через которые Ри при своих габаритах было непросто пробраться. Он исцарапал себе все плечи, оставил на местных колючих кустах мелкие клоки шерсти, но так и не остановился. Нари злило то, что Шеру обогнал его, ускакав куда-то вперед, и он сокрушался, что не может быть таким же быстрым.

Его дыхание сбилось, когда он достиг тропы, ведущей на поляну – возможно, поэтому она показалась ему слишком крутой. Он сбавил шаг, пытаясь отдышаться и успокоить бешено колотящееся после долгого бега сердце. На поляну он поднялся медленно.

Логово прайда встретило его мешаниной из разношерстных фигур, гулом голосов. Произошедшее подняло на уши весь прайд, всполошило всех до единого, и что-то подсказывало Нари, что он опоздал и апогея ужаса уже не увидит. Став свидетелями трагедии, сопрайдовцы расходились по пещерам, забирая с собой детей, молча сидели у краев поляны, сбившись в небольшие группы. Голоса стихали, а львов на поляне становилось все меньше, найти среди оставшихся Ари было делом пары секунд. Не медля, Нари шагнул к ней, подошел ближе, тяжело ступая. Его королева лежала на земле, сгорбившись от навалившегося на нее горя, взглянув на нее, Ри опустил взгляд и увидел у ее лап неподвижное светлое тельце. Своего сына. А рядом с ним – дохлая змея, уже пойманная кем-то. Лучше бы эта гадина сдохла раньше, вместе со всем своим поганым родом. Ри с презрением отшвырнул змею в сторону, и она откатилась куда-то в кусты – туда же, где убила его сына.

- Ари, - король сделал еще шаг к своей королеве и, устало взглянув сначала на нее, а затем на тело Трандуила, коснулся ее лба своим. Ему не хотелось ничего говорить, а успокаивать жену не было даже смысла – что сможет утешить ее, когда они потеряли львенка? Снова. Видно, все боги этого мира издеваются над ними, забирая одного детеныша за другим. За какие грехи?.. Нари прикрыл глаза, понимая, что грехов-то у него хватит на то, чтобы высшие силы забрали у него и вовсе всех детей. Нари никогда особо не верил в Айхею, в великих королей прошлого, в черт знает кого еще, даже в карму, но сейчас ему казалось, что это именно она.

«Лучше бы я расплачивался за это сам. Лично я, не они, не все вокруг меня», - Нари покачал головой и опустился на землю рядом со свей львицей, и их бока соприкоснулись, даря друг другу тепло. Это было как никогда кстати в такую ночь, которая казалась холодной, несмотря на жар в натруженных мышцах. Им стоило побыть рядом. Каждый день их что-то разлучало – охота, королевские обязанности, сторонние дела… они так редко виделись, только по вечерам, в пещере. И почему только их должно было объединить горе.

- Я распоряжусь, чтобы наши львы осмотрели поляну и все вокруг, - негромко сказал Нарико, взглянув на Ари. – Они обыщут каждый куст, каждый камень и каждую пещеру. Никто больше не должен пострадать.

Ри вновь обратил свой взгляд на мертвого львенка и вздохнул, рассматривая его запыленную шерсть, приоткрытую пасть и напуганное выражение морды. Если бы не оно, Трандуил выглядел бы спящим… быть может, это было бы даже больнее. Смотреть на чью-то спокойную морду и думать о том, что еще минута, может, две, и он проснется, поднимется на лапы. Проще смириться с неизбежным сразу, принять это. Нари старался это сделать. Невольно он вспомнил те истории, что рассказывала ему мать, когда он сам еще был львенком – о их предке, что был шаманом и поднимал мертвых из могилы. Если бы только кто-то подобный был сейчас здесь. Только вот здесь не было никого, кроме них – львов, беспомощных перед смертью, шокированных и убитых горем. Никто не мог помочь им, никто не был способен снять то бремя, что легло на их плечи. Оно неподъемно и под силам лишь времени – да и то никогда не закроет раны полностью.

- Мы справимся, - пообещал Нарико Ари и коснулся ее плеча лапой, желая хотя бы немного успокоить и показать, что он здесь, рядом, и несмотря ни на что, не бросит свою королеву наедине с горем – ни сейчас, ни когда-либо еще.

Всеобщая драма положения укладывалась в рыжей макушке львенка едва ли. Благодаря стараниям старших братьев-сиблингов ему всю дорогу закрывали глаза (буквально), а сейчас во всю тискали прижимая к невидимым под толстым слоем меха женским сись... грудям. Воздуха можно? Пожалуйста?
Конопатый, не смотря на всю свою взбалмошную и дурную натуру, быстренько уловил всеобщее настроение, и понял, что... что-то тут не чисто. Все эти шепотки "Трандуил", "Змея укусила", горестные вздохи и проходящие мимо притаившихся под навесом стайки мелких подростков с нянькой львы, с огромными кривыми палками в зубах. Унылые и испуганные мордашки детей королевской четы, что серыми воробьями жались в отдалении, дожидаясь, когда старшие уведут их с поляны прочь.

Мьяхи мешком костей звучно шлепнулся задницей на землю, когда его наконец выпустили загребущие объятия Маюви, и растерянно повертел головой по сторонам - все ушли. И довольно быстро. Кто-то чуть ли не в голос рыдал, кто-то мелко дрожал... Мьяхи только и осталось, что напряженно поджать хвост и зыркать пронзительно-голубыми глазами из стороны в сторону, не решаясь отходить от братьев слишком далеко. У него на языке вертелся тысяча и один вопрос, который рыжий, в кои то веки, так и не решился озвучить. Сколь убитыми выглядели и Ракхи, и Лайам, даже Дхани, сохраняя на угловатой худой морде брутальное кирпичное выражение, едва заметно морщился, поглядывая за происходящим со стороны. Ежу понятно, что сейчас не лучшее время для глупых расспросов и приставаний к старшим.

Зато заметив стройную, бурую фигуру вернувшейся с охоты Сехмет, Мьяхи радостно рванул навстречу к сестре, несчастно подставляя свою вихрастую башку под нежные, но сдержанные сестринские ласки. Искоса он наблюдал и за тем, как мать Антареса, Сейлы и других плетущимся шагом проходит мимо, куда-то к центру просторной площадки, где обессиленно замирает... над чем? Над кем? Мьяхи нервно опустил угловатый круп на землю рядом с охотницей, прижимаясь к ее покатому боку своей пятой точкой, и развернул одно ухо в сторону поляны, другое на перешептывающихся с Сех братьев: неловко, без конца переступая лапами и меняя позы, то сев в бок, то в фас, то в полупрофиль словно его контузило, или за жилистые бедра покусала целая колония муравьев-термитов,  Мьяхи не отводил взгляда с драматичной сцены напротив, хотя по сути, ничего кроме чужих горбатых спин он не видел вообще. Ну вдруг просвет, вдруг что прояснится. Вы бывали когда-нибудь в ситуации где вы не бельмеса, и стараетесь переварить все происходящее путем обрывков фраз, которые вам удается кое-как выловить из гундежа вокруг? д*рьмо случается. Змея... змей он никогда не видел, только ящериц. Неужели они могут кусать кого-то? Ящерицы вообще беззубые, а если по словам взрослых ящерицы похожи на змей... где здесь логика? - В смысле с нами должно что-то случится? - непонимающе перехватил желтые глазищи Ракхелима рыжий, обернувшись через плечо и все еще держа одно ухо "на прицеле" поляны. - Это почему? Мы же вместе.

Правда дальнейшие дискуссии Мьяхи проигнорировал, резко повернувшись на требовательный зов откуда-то из толпы. Голос старшего брата он признал сразу, и нетерпеливо приподнялся с камней, вытянув лобастую голову на длинной шее вперед. А едва заметил худощавую фигуру Шеру в просвете из львиных тел, мгновенно стрелой сорвался вперед, уверенно, с разбегу влетев в лапу черношкурого, не растерявшись немыслимой преграде, обхватил ее всеми конечностями - так что дальнейший путь до Сехмет Шеру преодолел с внушительной конопатой гирей на лапе, которая не намеревалась с него слезать ближайшие минут десять. Ну ладно, ладно... уже отпустил.
Успокоенный присутствием их главных опекунов, Мьяхи уселся сбоку от Дхани, привалившись к Мистеру Жердь плечом и поочередно поворачивая крапчатый нос, то на Шеру, то на Сехмет, то на Ракхелима, то Лайама, и, что особенно удобно, поскольку серый сидел рядом, на Дхани.

Улучшив момент, Мьяхи все же решился осторожно, аккуратно уткнуться скулой в щеку главного умника в их четверке раздолбаев, и вкрадчивым шепотом проскрипев тому прямо в ушную раковину - только дельфины пищат хуже, чем шепчет взволнованный Мьяхи, честное слово, - А я... не понял. А что это было Ди?

Сгребя младших братьев в охапку, ближе к себе, Сехмет тяжело вздыхая, но намеренно активно продолжила вылизывать встрепанные, печально опущенные вниз макушки. Не всех... Мьяхи и Дхани предпочли остаться в сторонке, чтобы напряженно наблюдать удаляющуюся траурную процессию, но Сех просто никак не могла их от этого отвлечь. А может и не надо было? Ненадолго отвлекшись от разлизывания запыленной серой шерсти Лайама и огненной шкуры Ракха, бурая растерянно и напряженно, нервно щуря раскосые изумрудные глаза проследила за медленно бредущими в пещеру детенышами королевской четы, в сопровождении бедной, зареванной Клио. Хотелось как-то утешить ее тоже, успокоить - но что могла сейчас сделать дочь Шайены? Лучшее по сути, это держаться подальше от разворачивающейся трагедии и не позволять любопытным носам младших соваться куда не следовало. В данный момент они будут только мешать и путаться под лапами. Задержав взгляд на пару секунд на сгорбленной спине Ари, Сехмет нервно дернула растрепанным ухом в сторону, и послушно, резко повернула голову к Ракхелиму, реагируя на его подавленный, едва различимый в равномерном гуле, словно вокруг них образовался огромный улей, убитый шепот львенка.

- Ох, Ракх, - потянувшись носом к замявшемуся ворчуну, с поистине материнской нежностью, с которой может обращаться к тебе только кто-то родной, любимый, кто-то близкий, и в кои-то веки беспрепятственно потерлась подбородком и плавными скулами о взъерошенные щеки подростка, щедро делясь с ним своим теплом и искренней любовью, ведь в данный момент это именно то, в чем так сильно нуждались перепуганные, впервые встретившие смерть подрастающие братья. - Всем страшно, дружок, но тебе нечего боятся. Мы же ря... - она замолчала, несколько растерянно вслушиваясь в последующий вопрос красношкурого сиблинга. Рядом они... При упоминании Шайены, Сех невольно поджала тонкие губы - братишка, если бы она могла вернуть ее, а еще лучше, отвести всех к ней, куда нибудь в место, где точно ничего не угрожает их семье, она бы так и сделала. Самка не знала, что сейчас с матерью, где она и как обстоят у нее дела. Помниться она собиралась поговорить со старшими о том, чтобы отнести больной охотнице немного мяса, но кто ее теперь слушать то будет, да и уходить от логова нельзя. Не сейчас по крайней мере. Не тогда, когда малышня напугана, а все нянечки обеспокоены другими, более мелкими львятами в прайде. Если Мэй вернется с Нари, пожалуй, Сех попросит ее остаться с младшими. - "Хоть навестить ее в такое смутное время. Рискнуть." - Это было необходимо. И прежде всего для душевного спокойствия самой Сехмет, чтобы она смогла поддержать остальных членов семьи.
Снова вернув свое внимание к прижавшемуся к ее боку Ракхелиму, самка натянуто улыбнулась, при этом осторожно покосившись на возмутившегося Мьяхи, - Не думай об этом. Ничего с нами не случится. Мьяхи прав, пока мы вместе, нам ничего не страшно. И с мамой мы обязательно встретимся. Никому больше не придется плакать. Это я тебе обещаю... слышишь? - мягко подтолкнув братца в покатый бок, для этого пришлось слегка привстать, бурая снова улеглась на прохладном камне, высоко подняв голову и не сводя глаз с происходящего.

Голос Шеру в толпе мгновенно привлек к себе всеобщее внимание - кроме того за спиной всклокоченного, запыхавшегося черношкурого самца возвышалась статная фигура Нари. Его присутствие на поляне вынудило всех разом притихнуть в ожидании реакции на убитого наследника. - Шеру! - сиплым шепотом позвала бурая, вытянув длинную шею по направлению к спешно семенящему в их сторону черному самцу. Прижав поочередно каждого из младших к растрепанной волосатой груди, темный удрученно приземлился рядышком с львицей, обратив внимание на длинный порез, про который она уж и думать то забыла, - Ничего серьезного, это на охоте... случайно... - невнятно пробормотала самка, но все ж с благодарностью кивнув на предоставленные ей спешные услуги быстрого лечения в стиле "приложи подорожник да поплюй," - Нет я... мы с Ари только вернулись с охоты. Нам сказали о случившемся, - Сехмет опять поджала губы, потупив взгляд в землю и покачала головой, - Не верю что это произошло здесь. Бедная Ари. Бедная Клио. - Бедная Такита. Шаманка с понуро опущенной головой побрела следом за остальными в пещеры, выслушав на удивление твердую прощальную речь королевы.
Бедный малыш...
Зато все в деталях разглядела их шумная четверка. Сех коснулась лбом затылка Лайама, ободряюще пободав повествующего горький рассказ о загубленной жизни белого львенка подростка. Как же плохо, что ее не было здесь, рядом, когда треклятая змея атаковала Трандуила.

Подошедший ближе к семейству старший брат расширил собой их крохотное микро-поле из уюта и чувства защищенности, небольшого островка надежности среди тяжелого духа Смерти. - Да. Все нормально, Хофу. Они просто немного напуганы, - откликнулась Сех, еще раз оглядев младших сиблингов, прежде чем подняться с холодной земли на гудящие после охоты и стремительного галопа обратно, к родным лапы. - Давайте и правда немного... отойдем. Им нужно побыть одним, - опустила уши бурая, неловко отворачивая морду от скорбящих родителей погибшего львенка. Как же это все... неправильно что ли. Чья это злая шутка? - Мэй еще не пришла? - тихо поинтересовалась она, тесня боком долговязого Дхани, - Она сбежала с охоты с тушкой... зебры, - заметив чуть поодаль всеми забытый труп жеребенка, Сехмет озадаченно примолкла. Видимо подруга тоже среди гонцов, побежала искать остальных членов королевской семьи.

Отредактировано Сехмет (8 Сен 2017 02:19:52)

Шеру растерянно опустил морду, услыхав тихий и опечаленный голосок Лайама. Значит, это была змея... Здесь, на Каменной поляне? Шеру невольно вздыбил шерсть на загривке, представив еще разок, всего на мгновение, что бы он почувствовал, очутись на месте малыша Транди любой из его младших братьев. Да, разумеется, ему было безумно жаль королевского отпрыска, равно как и его убитых горем родителей, но...

"Нам нельзя было отсюда уходить," — лев нахмурился. — "По-крайней мере, всем сразу... От меня нет особого прока в патруле, но зато я мог бы присматривать за ребятами в компании Сех или Хофу," — он вновь украдкой покосился на склонившего над Ари самца, сочтя, что Нари в ближайшее время будет не до патрулей вовсе. Это... хорошо, и вовсе даже не в том плане, что смерть Трандуила якобы сыграла Шеру на лапу, совсем нет! Просто он не знал, как сказать дядюшке о том, что больше не хочет сторожить с ним границы — тот в принципе не стал бы его слушать, мол, раз живешь в моем королевстве, так изволь приносить пользу, бла-бла-бла... Но помимо Шеру в прайде было дохрена других львов, сильных и выносливых самцов, способных защитить местные земли от сторонних вторжений. Вот пусть они и проверяют границы — хотя бы ближайшие несколько месяцев, пока братья Шеру не подрастут достаточно, а Шайена не вернется в прайд из карантина. "Думаю, теперь и сам Нари поймет, что здешним львятам может потребоваться больше присмотра, чем обычно," — заключил он в конечном итоге. — "Раз уж змеи так сильно обнаглели, что ползают чуть ли не у самого входа в логово..." — его ухо невольно дернулось в сторону от скорбящего королевского семейства, и лев вновь сосредоточился на разговоре с младшими братьями и сестрой.

— Нет, — успокаивающе ответил он на вопрос Ракхелима, кажется, впервые за все время обнаружив в его взгляде искреннюю тревогу и... привязанность? — Я никуда больше отсюда не уйду. Дядя может попытаться оттащить меня от вас за шкирку, но я не оставлю вас одних даже за целую гору слоновьего мяса, — он обнадеживающе ухмыльнулся, подпихнув братца своим косматым локтем, а затем перевел взгляд на возникшего рядом с ними Хофу. Старший выглядел ужасно вымотанным и каким-то даже потерянным, что ли? Шеру никогда прежде не видел в его глазах такой усталости, ну, разве что за исключением того дня, когда Морох оказался изгнан из прайда за то, что бросил вызов королю.

— Вроде как, — тихо откликнулся он на короткий вопрос брата, поднимаясь с земли. — И вправду, отойдем лучше куда-нибудь подаль... ого, — Шеру неожиданно замер позади своих близких, что гуськом потянулись к противоположному краю поляны, как раз вслед за ушедшими вглубь пещер кузенами, и с приоткрытой пастью уставился куда-то вверх, буквально завороженный открывшимся ему зрелищем. Кажется, никто из присутствующих еще не обратил внимания на более чем странное поведение всегда такого спокойного и неподвижного вулкана — а ведь пока они разговаривали, над его вершиной уже успели сгуститься внушительного вида черно-фиолетовые тучи, то и дело зловеще подсвечивающиеся изнутри. Серебристо-голубые отблески молний отражались в широко распахнутых глазах самца, такие яркие и поразительные, что Шеру на несколько мгновений напрочь позабыл не только о родных, но и вообще обо всем, что с ними недавно произошло, включая трагическую смерть Транди.

Он еще ни разу в жизни не видел ничего более красивого, чем это.

— Ух ты, — уже куда громче повторил он, теперь уже сознательно привлекая внимание окружающих к странным грозовым облакам в небе. — Вы только поглядите на это! — видя, что его братья и Сех все еще не понимают, о чем идет речь, лев уже откровенно настойчиво мотнул головой в направлении чадящего кратера. — Там, наверху! Вы когда-нибудь такое видели?... — он слегка посторонился назад, желая охватить взглядом чуть больше затянутого тучами неба. Ему сильно мешали густо разросшиеся древесные кроны; в конце концов, молодой лев решительно отскочил ближе к центру поляны, а там уже вскарабкался на один из камней, таким образом, оказавшись над головами у присутствующих и вновь завороженно уставясь в небеса.

— Эй, сюда! Ребята! Отсюда лучше видно!

Обстановка никак не отпускала вожжи напряжения, вернувшийся король лишь прибавил тяжести состоянию львов на поляне, так или иначе, но Ракх стал чувствовать себя еще более тяжелым, нежели он обычно был. Всё ужасно давило на плечи и сочувствие медленно сменялось напряжением. Всё это затягивалось, душило, точно удавка на шее. И даже старший брат и его напускное настроение вызвало лишь нервный тихий взрык бурого. Внутри себя Ракх стал ощущать единственно-верное желание – желание свалить подальше с поляны, где смотрели друг на друга грустными глазами, где каждый пытался подбодрить друг друга, где не утихали всхлипы и тяжкие вздохи.

«Хватит!»

Ракх бы выкрикнул это в толпу, да кто его, такое агрессивного, сейчас поймет? Нет, они скорее перевернут его состояние вверх лапами и решат, что львенок именно так выражает всю свою внутреннюю боль. Скользнув взглядом по самой близкой родне и уже не смотря на дальнюю, испытывающую еще понятную для Ракха боль, а не «за компанию», львенок нахмурил брови и опустил морду ниже, сползая со старшей сестры всеми лапами на землю. И она была… теплой! Точно не ночь наступила, а солнышко было в самом зените и сквозь листву высоких деревьев нагревало площадку. Но, опять же, была ночь!

Шеру закричал внезапно, выводя из задумчивого оцепления своего младшего брата. Бурый поднял глаза следом за старшим, и его нижняя челюсть опустила ниже положенной отметки для вполне здорового на сознание и тело, львенка. Небо над вулканом точно ожило, тяжелые темные тучи странно клубились, а внутри них точно буйствовали упавшие с небес звезды, сражаясь против молний в страшном и одновременно прекрасном танце. Сверкало и гудело, да, именно гудело! Ракхелим дернул подранными ушами и прислушался, стараясь хоть немного выделить этот странный гул сквозь разговоры взрослых.

Шеру уже позвал всех поглядеть поближе, заняв своим крупом самое удачное место на высоком камне, под его лапами следом оказался Лайам-чтоб его-старший братец, да и остальные не оставляли в своих попытках найти место потеплее. Желательно, под брюхом Шеру, ну а Ракх, не будь он Ракхом лишь отфыркнулся и продолжил своё увлекательное прослушивание местности на предмет странного гула. Он так долго стоял на одном месте, что смог почувствовать и что-то еще. Он почти пискнул, как не стоит пищать такому взрослому львенку. Проглотив звук в сжатой пасти, бурый поднял озадаченный взгляд на старшего брата.

- Шеру, там… дрогнуло, - неуверенно и даже вопросительно, произнес Ракх, опустив взгляд со старшего к почве, - под нами решили сурикаты прорыть много тоннелей разом?

Как это мило, все семейство в сборе. По крайней мере, так мог бы подумать кто-нибудь пришлый, мельком увидев, как братья и сестры (вернее, сестра) жмутся друг к другу поближе.
Вот только выражения у них на мордах были совсем нерадостные. Встревоженные. Обеспокоенные. Недовольные (ну да, это, как всегда, Ракх).
Тем не менее, ситуация понемногу отпускала. Дхани даже снова начал вертеть головой по сторонам, потому что его неугомонная натура, а иначе, шило в заднице, не давала ему засиживаться.
— А я... не понял. А что это было Ди? — почти в самое ухо просипел ему Мьяхи, не сумевший разобраться в происходящем.
Вот кого черногривый отлично понимал. Сказать по правде, он и сам-то не особо понял, что и как произошло. Понял только, что Транди погиб, и это навсегда — то, что умирают навсегда, все львята знали с тех пор, как начали есть мясо. Но сейчас они впервые столкнулись с тем, что это произошло не с зеброй и не на мистической "охоте", про которую они пока что только слышали и ни разу не наблюдали воочию (а их потуги поймать мышь пока еще не тянули на полноценные попытки), а с одним из их сородичей, притом в самом безопасном месте, которое только можно себе вообразить — на их любимой поляне, которую они знали вдоль и поперек! Просто в голове не укладывалось, что такое могло случиться.
Тем не менее, это случилось.
— Транди ужалила змея, — Дхани пожал плечами с печальным видом, стараясь тоже говорить шепотом, чтобы его слова ни в коем случае не долетели до взрослых, — он теперь умер. Совсем. Как та зебра.
Зебра почему-то упорно снова и снова привлекала внимание львенка. Может быть, оттого, что он был голоден? Сразу не успел толком набить желудок, а теперь покидать остальных и бежать жрать было как-то... неправильно.
Появление еще одной львицы не прошло незамеченным. От внимательного взгляда черношкурого не укрылось и то, как тяжело и устало она ступала, будто добралась сюда из последних сил. Ему не нужно было принюхиваться или приглядываться, чтобы понять – она здесь впервые. Может быть, дело в том, как она осторожно осматривалась… или в сопровождавших ее львах прайда, следовавших чуть поодаль, словно еще не зная, как отнесется к чужачке Нари.
Впрочем, мимолетное любопытство было удовлетворено, и Дхани мигом и думать забыл про Сараби. Здесь было кое-что поинтереснее. Он-то уже было решил, что у него появилось время таки сбегать за мясом и немного подкрепиться, но удивленное восклицание Шеру заставило его остановиться и повернуть голову сперва в сторону брата, а уж затем туда, куда тот смотрел.
Затем, не в силах взгляда оторвать от того, что творилось наверху, Дхани то бочком, то задом приблизился к старшему брату. Задранная его морда яснее ясного говорила о том, что ничего подобного он доселе не видел.
— Вот это даааа! — вторя брату, протянул львенок.
Оперевшись было о плечо Шеру, он пошатнулся, когда тот вдруг отскочил и забрался на один из камней, чтобы получше разглядеть открывавшуюся с поляны картину.
Зрелище и впрямь стоило того, чтобы на него пялиться. Таких туч Дхани раньше не видел. Они находились в непрерывном движении, напоминая больше всего огромные клубы дыма, и там, в этой движущейся массе, то и дело вспыхивали красноватые молнии — пока что безмолвные и далекие.
— Гроза будет? — самому себе прошептал подросток, пытливо вглядываясь в небо и пытаясь понять, что все это может значить.
Увиденное захватило его настолько, что начни вулкан извергаться прямо сейчас — пожалуй, черный бы этого не заметил.
Лишь неуверенный и даже, пожалуй, боязливый вопрос Ракхелима привел его в чувство. Нечасто услышишь такие нотки в голосе брата. Дхани изумленно глянул на Ракха и теперь тоже заметил, что земля под его лапами как-то недобро подрагивает.
Именно что недобро. Если тучи казались чем-то волшебным, то дрожь, то и дело пробегавшая по поляне, была весьма пугающей.
— Мне не нравится, — решительно сказал на это Дхани и снова поднял морду, на этот раз вглядываясь в Шеру, — может быть, мы куда-нибудь спрячемся? — почти жалобно спросил он.
Паники нагоняла и его сова — если прежде она спокойно перепархивала с ветки на ветку где-то на краю поляны, то теперь, примчавшись, неразборчиво что-то пищала, то и дело дергая подростка за шерсть.

Облачные степи

Они бежали так, как никогда раньше. Трава и земля летели из-под их лап, а Шей несся впереди, указывая им кратчайшую дорогу. Все звуки для них затихли, и слышно было лишь дыхание друг друга – громкое, тяжелое и резкое, бьющее по ушам, будто набатный колокол. Селяви был уверен, что слышит глухие удары прямо с небес, будто бы гремел гром – или же это кровь стучала у него в ушах? Во рту вязало и горчило – кажется, во время бега Сель проглотил половину кореньев, и думал о том, не случилось ли того же с Хайко, что несла в зубах пропитанный змеиным ядом мох. Но там бежала ровно, так же быстро, как он. Уже совсем скоро Килиманджаро закрыл собой небеса, предстал перед ними во всей своей черной красе. Луна будто не доставала до него, настолько черен он был в ночной тьме, что сгущалась только больше. Не был ли раньше вулкан светлее? Селяви поднял голову и присмотрелся – учи, клубящиеся над их домом, показались ему чересчур странными, слишком уж они клубились и были темными – будто бы темнее самого неба. И тут их осветила молния, и Сель, вздрогнув, отвернулся.

Кусты и трава били Селяви по плечам, когда он бежал по подножью. Лапы, наверняка стертые в кровь, болели, но лев не мог позволить себе ни единой остановки – он и так уже задержался слишком сильно. Сколько всего они упустили, сколько времени потеряли, пока путешествовали к Горе Шаманов, а затем искали ингредиенты для лекарства. Шей сказал, что в прайде беда, но что за беда? Львицу ранили на охоте? Кто-то из патрульных наткнулся на чужаков или гиен и пострадал? Или какой-то львенок попал в беду? Селяви смог лишь жалеть, что не может заглядывать в будущее и предвидеть события тогда, когда ему это необходимо. Будь у него такая возможность, он бы узнал, что сейчас происходит в логове. Быть может, если кто-то ранен, нужны целебные травы – их можно было бы собрать по пути, а не возвращаться потом и терять время. Быть может, получи он такую способность пораньше, он смог бы предвидеть и многое другое. И тогда Тейджа была бы жива.

Селяви мотнул головой и снова уставился на все больше темнеющее небо с клубящимися черными облаками. Что же это такое? Он хотел спросить у Хайко и даже взглянул на нее, но пасть его была забита кореньями, а потому он не смог проговорить внятно ни единого слова. Так же он посмотрел на Шея, и они даже встретились взглядами, но динго отвернулся и ускорился, оказываясь далеко впереди. Все это влновало, собиралось где-то внутри, в животе, в сплошной комок нервов и будто бы распухало до невероятных размеров, давило. Что-то случилось, что-то случилось… Надо бежать быстрее, но Селяви так устал и едва держал темп, что уж говорить о том, чтобы увеличить его.

И вот, наконец, подъем на Каменную поляну показался впереди, и Селяви приложил все силы, чтобы не терять темпа, взбежать наверх как можно быстрее, пусть даже это и тяжелее. Он выскочил на поляну запыхавшимся, валящимся с лап, и единственное, чего ему хотелось – упасть и провалиться в сон. Но он не мог позволить себе такой роскоши, и уже через несколько секунд, осмотревшись, он понял, почему. Его взгляд на ткнулся на фигуры Нари и Ари – оба сгорбленные и убитые горем, они смотрели куда-то перед собой, и Селяви не сразу смог понять, что так привлекло их внимание. Только потом, присмотревшись, чуть прищурив глаза, он заметил на пыльной земле перед ними маленький комочек светлой шерсти. На миг Селяви замер, а затем медленно опустил добытые коренья на землю и сделал шаг в сторону королевской семьи.

И в этот момент земля дрогнула.

Грузная поступь, презренно брошенный в ближайшие кусты труп убийцы, тяжёлый взгляд — всё говорило о боли, скорби и горечи короля… нет, отца, чей сын только что погиб. Он опустился на землю рядом с ней, прижался своим широким лбом и прикрыл глаза. Не было произнесено ни единого слова, но они и не были нужны. Более того, любые звуки сейчас казались лишними. Стоило Нари опуститься рядом, как весь мир для неё тут же исчез — затихли всё ещё шепчущиеся голоса сопрайдовцев, мелькавшие по поляне тени львов куда-то исчезли, и они остались втроём в этом мире — она, её возлюбленный и их старший сын.

На какой-то момент отрицание происходящего вернулось к Ари. Стоило ей прикрыть веки — и перед глазами встали счастливые моменты прошлого. Ночь после битвы с гиенами на границах прайда, тяжёлое решение, рождение наследников (смерть одного из детей уже не так сильно резала по сердцу), копошение малышей около её живота, сон в кругу семьи, под защитой Нари… Конечно, они виделись не так часто, как хотелось бы — королевские обязанности давали о себе знать, — но, возможно, именно по этой причине те редкие часы, проведённые семьёй вместе, были так ценны.

А теперь Трандуила больше не было с ними.

— Нари, — она открыла глаза от раздавшегося над самым ухом голоса. Не сразу поняла, кто стоит перед ними и что ему надо, но тут же заметила, что поляна заметно опустела. Антареса, Эос, Талии, Сейлы, Вакати и Тагора нигде не было видно — похоже, Клио с Такитой уже увели их в пещеру. “Хорошо”. Дети Шайены находились на другом краю поляны, подальше от скорбящей четы (лишь бы там не было ещё одной змеи!), а все остальные, похоже, уже разбрелись. — Что я могу сделать?

То ли не желая вмешиваться в чужой разговор — в конце концов, Ньекунду обращался к своему королю, к своему дяде, — то ли инстинктивно отреагировав на крик Шеру, но, так или иначе, Ари, повинуясь звонкому “Вы только посмотрите на это!” молодого льва, вскинула морду и вгляделась в ночное небо. И когда только оно успело так потемнеть? Яркие молнии, вспыхивавшие одна за другой, то и дело ярко освещали небо, окрестности Килиманджаро и находящихся на поляне. Зрелище и правда было завораживающее, и в любой другой день и момент Ари с удовольствием насладилась бы столь необычным явлением… если бы перед ней не лежал хладный труп её первенца.

— Его надо похоронить, — тихо, самой себе под нос прошептала она, тем не менее обращаясь к Нари. Лишь когда супруг никак не отреагировал на её фразу, львица поняла, что она скорее проговорила её одними губами, нежели и правда произнесла. — Надо отнести… — на секунду Ари замолчала и горько сглотнула, не в силах произнести имя сына вслух, — отнести его к подножью и похоронить.

“Рядом с сестрой”, — промелькнуло где-то на задворках сознания, так глубоко, что львица даже не осознала этого в полной мере.

Она вновь поднялась с земли (лапы теперь были налиты свинцом пуще прежнего), подхватила Трандуила за шкирку (он был таким холодным и таким бездыханным, что не верилось, будто ещё пару часов назад он был тёплый и живой) и подняла блестящие от подступающих слёз глаза на Нари. До сих пор она старалась сдерживать себя — ей необходимо было сохранять трезвый ум, не кидаться в панику, решать, что необходимо сделать в первую очередь. Она должна была быть сильной — ради безопасности прайда и спокойствия остальных детей. И всё же Ари оставалась матерью — львицей, чей первенец погиб по нелепой случайности. Она не могла вечно быть сильной, и сейчас, когда рядом был Нари, она начинала давать волю своим чувствам…

Но судьба решила, что это будет слишком щедрый подарок для неё.

Яркая вспышка, так внезапно озарившая небо, заставила Ари вздрогнуть и, прижав от страха уши к голове, вскинуть морду. Раздавшийся вслед за ней оглушающий гром вынудил самку поднять шерсть дыбом и кинуть растерянный и испуганный взгляд на Нари. Мощная ударная волна, прокатившаяся по всему склону и преклонившая деревья к самой земле (а некоторые из них и вовсе выдернувшая с корнями), вынудила львицу едва ли не всей грудью прижаться к поверхности поляны, в животном страхе и с непониманием происходящего оглядываться вокруг. Однако ничто из этого не заставило её разомкнуть челюсти и выронить тело сына.

Ничто, кроме страшной силы подземного толчка — даже находясь в практически лежачем положении, Ари и то не смогла удержать равновесия, перекатившись на бок. Краем глаза львица увидела, как светлая шерсть Трандуила исчезает в ближайших кустах — он катился по поляне подобно камню или бревну, бездыханный, не контролирующий своего движения… Мёртвый.

Она ещё не успела как следует сориентироваться в пространстве, не говоря уже о понимании происходящего, как новое явление привлекло внимание Ари, уже успевшей заработать пару ушибов — огромный чёрный столб дыма вырвался из кратера вулкана, а вслед за ним в небо взмыли золотые “кометы”. Львица лежала на земле, не в силах пошевелиться из-за шока, страха и растерянности, когда что-то в её голове щёлкнуло: она уже видела эти шары. В одном из своих снов — они тогда убегали от них со странным львом, гиеной и… “Шайена”.

Воспоминание о страшном сне испарилось так же быстро, как и появилось — “кометы” начали стремительно падать на землю, сметая всё перед собой. Возможно, пришибленная происходящим, Ари ещё долго продолжала бы лежать без движения и погибла бы, если бы один из кусков вулканической породы не упал в то место, куда минутой ранее укатился труп королевского наследника.

— ТРАНДУИЛ!

Не помня себя от страха, Ари вскочила, и тут же была вынуждена отпрянуть — один из камней (на счастье львицы, не очень большой) упал прямо перед ней, рассыпавшись на тысячи маленьких осколков — некоторые из них попали на шерсть львицы, слегка опалив её, но это была ерунда. Во всяком случае, Ари совсем не обратила на это внимания, в отличие от в буквальном смысле расползающейся под её лапами земли — дымящиеся трещины то и дело появлялись на поверхности, создавая огромные трудности в передвижении.

Она уже почти добежала до предполагаемого местоположения Трандуила, когда услышала (или когда ей показалось, что она услышала) писк котёнка.

И в этот момент в её голове что-то щёлкнуло — надо спасать не мёртвых, а живых.

Не помня себя от страха за остальных детей (глупая! и как только она могла забыть о них!) Ари стремглав помчалась в сторону Большой пещеры, на ходу перепрыгивая через трещины и уворачиваясь от камней. Скажи ей кто, что она была способна на такое — не поверила бы. Но сейчас ей было плевать — необходимо было спасать своих перепуганных детей. И остальных сопрайдовцев.

В будущем она уже не вспомнит, как смогла так быстро и без ощутимых увечий пересечь Каменную поляну, объятую пламенем, расколотую трещинами и принимающую на себя удар за ударом падающих сверху вулканических пород, но сейчас это было не так уж и важно. Оказавшись у самого входа в пещеру, она сделала короткий шаг вперёд, всматриваясь в темноту логова и пытаясь разглядеть там что-либо за клубами дыма.

— Антарес! Эос, Талия! — она выкрикивала имена детей одно за другим, одновременно с этим молясь всем существующим богами о том, чтобы львята были живы. — Сейла! Вакати, Тагор!

Достаточно долго (во всяком случае, по ощущениям) Ари не могла разглядеть никого из малышей, пока — о, чудо! — они не начали появляться один за другим из пелены дыма и сумрака пещеры. Убедившись, что все её дети рядом и не без облегчения и радости коснувшись мочкой носа макушки каждого из оставшихся в живых шестерых детёнышей — обстоятельства не позволяли понапрасну терять время, разменивая его на долгие нежности, — Ари обвела взглядом поляну в поисках ещё одного льва, но дыма было уже столько, что разглядеть что-то сквозь него было невозможно. Более того, дышать становилось всё труднее — горло начинало першить, а на глазах наворачивались слёзы.

— Нари! — позвала она, наконец, возлюбленного, потеряв всякую надежду разглядеть его светлую шерсть в этой суматохе. — НАРИ!

Не прошло, казалось, и минуты, как он появился рядом. Мощный, уверенный в себе, спокойный — король прайда казался последним оплотом среди творящегося в их доме хаоса. Он попросил её забирать детей и спасаться — и она не поверила услышанному, сочла, что ей это лишь показалось. Оставить его здесь? Среди этого ада? Одного?..

К сожалению, времени препираться не было. Заглянув в его ярко-голубые глаза, будто заранее зная, что им больше не суждено будет свидеться, Ари резко подалась вперёд, всем телом прижавшись к его широкой груди — густая грива уже полностью пропиталась запахом гари. Вокруг что-то шумело, тряслось, сверкало, но для неё ход времени будто замедлился — они вновь остались одни в этом мире, как и несколько минут назад, когда находились рядом с Трандуилом. Он, она и их дети. И было плевать на всё остальное.

— Береги себя, — неизвестно как, но Ари всё же смогла оторвать себя от него. В тот же миг король вновь растворился в дыму, помчавшись помогать сопрайдовцам спастись. Сквозь шум, треск и грохот она слышала, как он отдаёт распоряжения, прося сохранять спокойствие (среди происходящего эти слова казались особенно смешными) и ещё долго смотрела сквозь дым, пытаясь выцепить глазом родную светлую шерсть, когда очередной кусок “метеора” пролетел всего в паре метров от неё.

— Бежим! — она старалась держать детей в поле зрения, чтобы не потерять ни одного из них в этой суматохе, но разве это было возможно?

—————

>>> локация будет выбрана по результату бросков кубиков >>>

Отредактировано Ари (16 Окт 2017 01:52:43)