Посмотрев на своих спутников через плечо, Аанг снова повернулся к отцу и выслушал его. Настроение быстро переместилось с отметки "Круче не бывает" к "Жизнь - боль, все тлен".
- Присоединитесь как вы к Шину, а я вам чуть позже расскажу, что думаю по поводу шляния черте где. Угу? - произнес отец крон-принца и снова повернулся к компании.
- Идем, - коротко бросил Твинклтос и поспешно засеменил к Шину, скрывшемуся где-то в недрах пещеры. Сказать, что на душе юного льва было паршиво, словно там насрала стайка пеликанов - ничего не сказать. Он встал в паре метров от короля и застыл, слушая их разговор.
"Что?... Отец?! Да он издевается!!!" - вскипел от негодования Аанг и стал буравить взглядом ни в чем неповинного Кисири.
Нахмурившись, он отвел взгляд и наткнулся на Билли и его пятерых детей. Мелкие такие...
"Не уж то и я когда-то был таким?" - мысленно задался вопросом будущий король и посмотрел на львят. Пятеро мальчиков. И каждый уже демонстрирует свой характер.
И это зрелище не могло не умилить Аватара. Вообще он мало когда не демонстрировал свои эмоции, особенно он любил показывать свое дружелюбие и теперь подошел к мелкотне и нежно тыкнул в ближайшего (видимо, это был Роланд) лапой, чуть склонив голову вбок.
- Ох, а кто это у нас тут такой... - Аанг не договорил. В пещеру ввалился Рагнарек с... гиеной, мать его, за спиной! Ощерившись, крон-принц отступил назад, а потом перевел взгляд на "дядю", который гласил: "Эй, чувак, какого хера он тут делает?"
Но никого это, казалось, не смущало. Даже отца.
Переведя взгляд на Иннокентия Аанг, казалось, расслабился, но это лишь напускное. Нет, он не боялся, просто не доверял гиенам, пусть даже в прайде жил Джексон, и он был отличным парнем!
Когда Рагнарек толкнул гиененыша к Аангу, последний улегся на пол. Его голова в лежащем положении была где-то на уровне головы Иннокентия. Молодой лев спросил со скучающим видим:
- Ну и как тебя зовут?

Лев удивленно посмотрел на своего сына, подошел к нему и, улыбнувшись, почти ласково взлохматил его.
- Ты с ума сошел, что ли? В тебе же течет моя кровь... Лично я не намерен снова бросать тебе, парень... - С этими словами лев чуть приобнял сына и задумался над тем, как жить дальше.
Конунг удивленно посмотрел на маленького гиена, вздохнул и предпочел наблюдать за тем, что происходит вокруг. По идее, имело смысл провести определенные нравоучения для Аанга и его родни, но вот присутствие Рагнара отвлекло его от хода мысли. Седогривый доложил ему о событиях на территории прайда, о следах чужаков и о прочих вещах. Впрочем, тут Фаеру имело место вставить свои слова, так как его политика по отношению к чужакам изменилась. Фаер произнес тихо, но достаточно громко для того, что бы оба самца его услышали: - С этого момента чужаки на территории прайда являются нейтральными только при условии, что они просто проходят через мои земли. Охота, а так же драки на моей территории от  ныне запрещены, поймаете таких - можете хоть со... Убить. Мне все равно... По возможности, молодых самок особенно, пытайтесь заманить к нам. Все ясно? -  С этими словами лев развернулся и понаблюдал за тем, как его брат отправил маленького гиена в недалекий путь к морде Аанга. Правда, перед этим на гиененка прорычал кто то из детей Билли, что было как то не очень правильно, но детям можно было прости многое.
А вот гиененок дрожал, и сильно, явно от страха. Фаер с тоской посмотрел в след брату, который ушел на улицу, и плавно подошел к своему сыну. Фаер взлохматил Аанга, улыбнулся ему и тихо сказал: - Не обижай маленьких, угу? - Потом конунг повернулся к Кеше, чуть приблизил к нему морду и улыбнулся: - Я не знаю, почему мой брат привел тебя сюда. Я не думаю, что этому много кто рад, но я не буду против, если ты останешься. Так что Рагнар прав, тебя и правда никто тут не обидит.
С этими словами лев подошел к Кисири и сел рядом с ним, явно ожидая от него новых вопросов, ну или просто слов, хотя бы.

Вечерело. А затем стемнело. А потом взошла луна, чей свет красиво пробивался через ниспадающие воды водопада. И вот у входа в пещеру появился лев. Сомнений быть не могло. Это был Птолемей. Конечно, годы явно сказались. Грива, раньше бывшая совсем маленькой и аккуратной, таки разрослась, но зато седая прядь была на своём месте. Леми всё также был стройным и по-фамильному худощавым, и, несмотря на то, что, по идее, он должен был заматереть, этого не чувствовалось. Более того, Фестру показалось, что Птолемей за эти годы как-то слегка осунулся. Но тем не менее, это был Леми. Кузен Леми. Пусть и слегка изменившийся за эти годы, но это был явно он. - Эээ... ой... тоесть... я хотел сказать... дядя Селеций, ты ли это? - Вопрос Леми поставил Фестра в несколько неловкое положение. Он сразу понял, что кузен принял его за его отца. Но вот как сообщить что Селеций умер, но при этом не расстроить Леми. Ведь Фестр прекрасно помнил, что Птолемей был в своё время довольно сильно привязан к своему дяде. Пожалуй, привязан куда сильнее, чем к собственному отцу Эпифану, старшему брату Селеция. Но тем не менее, надо было сказать.  - συγνώμη (извини), Птолемей, мне λυπηρό να αναφέρουμε αυτή τη θλιβερή είδηση (горько сообщать эту печальную весть). Но Селеций умер. Ты ошибся. Я его сын, Фестр. αλλά λάθος σας είναι αρκετά σαφές για μένα (но твоя ошибка мне вполне понятна), я действительно очень похож на своего отца.  - Фестр подошел к Леми, зарывшись мордой в его гриву - αγαπημένη μου ξαδέρφη (дорогой кузен), ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Я так счастлив, что мы наконец встретились. И очень опечален тем, что Селеций не дожил до этого дня.

Действия Фаера ошеломили Кисири даже больше, чем сказанные некоторое время назад слова. Лев так... по-отцовски. Чуб Сири принял уж совсем неприличный вид. Мало того, что он все еще был влажноватым, но и огромная львиная лапа не могла не нанести своеобразного "урона". Сири улыбнулся и принялся расчесывать чуб когтями. Он уже заметил разные группки львов, каждая из которых имела свою беседу. Например, Фестр, оказывается нашел тут своего..родственника? Как бы то ни было, они удалились в угол. Были еще Аанг и компания, как это понял Сири, Рагнарек, Билли и дети...и гиена? Ну, гиеной Кисири бы ЭТО никогда не назвал - слишком уж умное и мелкое было существо.
- О....Отец, - начал он, - Я понимаю, что я свалился сюда как гриф на добычу, но можно ли меня кратко...познакомить с остальными? Мне кажется, тут я обрел нечто большее, чем просто отца...
Лев тут же потупил взгляд. Ну как глупо звучало то, что он сейчас произнес!
- И...я думаю, что мне лучше было бы прогуляться на свежем воздухе...И принести пользу прайду...Может, есть какая-нибудь граница, где пока нет патрульных?
Лев всеми силами предлагал посильную помощь, потому что понимал, что кроме Фаера и Фестра он тут никого не знает, да и львов тут было слишком много. А с габаритами Кисири...Для него чем больше места - тем меньше вероятность того, что он что-нибудь да сломает. Поэтому он даже сделал шагок в сторону к выходу, чтобы доказать свои намеренья потиху смыться. Когда он выслушал наставления Фаера, он исчез в водном каскаде, направляясь в джунгли.
—–→ Джунгли

Отредактировано Кисири (24 Май 2014 01:51:30)

—→ Дно ущелья

Рассвет еще не наступил, когда Пат, двигаясь осторожно и тихо, вошла в пещеру. Так что, должно быть, Фаеру пришлось подремать не так уж и долго...
Будь у полукровки возможность - она бы двигалась размашистым, нервным шагом, вполне подходящим ее настроению. Но когда ты поднимаешься из ущелья по довольно крутому склону, который, к тому же, усыпан острыми камешками, так и норовящими вывернуться из-под лапы, тут уж волей-неволей смиришь свой характер и будешь осторожен. Это даже немного успокоило пятнистую, так что она не спешила с гневным рычанием врываться в логово прайда, будя всех вокруг.
Впрочем, будить особо было некого. Несмотря на поздний час, почти никто не спал. Львы переговаривались негромко, но в гуле голосов нет-нет, да и прорезался чей-нибудь чуть более громкий возглас. Львиц самка действительно не увидела - по крайней мере, на первый взгляд. Зато детенышей, как ни странно, хватало. А это значит, что где-то есть и их матери. Что ж, похоже, что детям Пат, когда они появятся, будет с кем поиграть. Львов было предостаточно. Кого-то она знала, кого-то видела лишь мельком... Некоторых только сейчас увидела
в первый раз.
Однако не это интересовало полукровку. Она обвела львов тяжелым, хмурым взглядом, который совершенно не вязался с ее хрупкой внешностью. Ей нужен был только Фаер - его-то она и искала.
И нашла. Шакал в страхе спрятался почти под ее живот, когда львица ступила в пещеру, сразу же направившись к королю. Слишком много львов, слишком много. Может, Пат они и не тронут, а вот шакаленок не был уверен в том, что понравится им. Возможно, ему стоило остаться внизу, у водопада, под защитой Хазиры.
- Фаер, - не обращая внимания, на робкие попытки шакала увести ее отсюда, полукровка приблизилась к темношкурому, возвышаясь над лежащим львом.
Яшма недоверчиво и злобно сверунул глазами, забиваясь подальше под защиту ее передних лап.

Почти сразу, не успел затихнуть ее голос, полукровка увидела, что темношкурый, к которому она обратилась, просто-напросто спит. Сразу в полумраке пещеры она не обратила внимания на то, что не видит блеска его глаз. Теперь она видела это ясно. Если самец и слышал ее зов, то пока никак на него не отреагировал... и Пат изрядно это бесило. Кажется, она была уже близка к тому, чтобы фамильярно пнуть короля лапой, чтобы ускорить его пробуждение.
Но она так и не сделала этого. Пока львица подбирала слова, достаточно вежливые для того, чтобы объяснить свое появление посреди ночи, да еще и с претензиями, и достаточно яростные, чтобы с Фаера спал весь сон, вбежавший в пещеру (вернее, вполз, сопя и напрягая мышцы) шакал заставил ее повернуть морду к источнику звука.
Первым делом пятнистая нахмурилась. Конечно, глупо было полагать, что ее шакал - единственный, кто когда-либо был дружен со львами. В пещере даже гиененыш есть, и судя по тому, что его все еще никто не сожрал, прайд относился к нему вполне терпимо. Сама Пат с удовольствием бы придушила малявку - нет, враждебности она к нему не питала. Но львица была беременна, а любая гиена - злейший враг для маленьких львят, даже если она сама ненамного крупнее их. Страх и материнский инстинкт был куда сильнее логики, так что гиененышу не поздоровится, если он вдруг решит прогуляться поблизости от ее логова.
Так вот, появление шакала стало для Пат неожиданностью. Как и для Яшмы - тот отстранился, как мог, когда Джек пополз к нему, виляя хвостом и дружелюбно скалясь. Должно быть, потому, что щенок уже давненько не видел своих сородичей - как раз с тех самых пор, как потерял своих родителей. Он рос в обществе Пат, ей и доверял больше всех.
Не дожидаясь, пока Джек приблизится настолько, чтобы оказаться в неприличной близости от ее раздутого от беременности живота, полукровка переступила лапами, загораживая щенка от чужого внимания.
- Его и так никто не обидит, - с нажимом проговорила она, настороженно оглядываясь: по словам взрослого шакала вполне можно было решить, что окружающие только и мечтают о том, чтобы полакомиться щенячьим мясом.
Однако их, кажется, даже никто толком и не замечал - все занимались своими делами. Представившись (Яшма промолчал, забившись под живот Пат и недоверчиво сверкая оттуда глазами), Джек потрусил к остальным львам, беседуя и здороваясь с каждым. Странно, кажется, он был здесь за своего.
- Смотри, его все тут знают, - склонившись, полукровка зашептала почти в самое ухо щенка, продолжая с удивлением следить за передвижениями Джека.
Немного приободрившись, но все еще стесняясь, Яшма выполз и сел между ее передних лап, нюхая воздух и топорща шерсть на загривке. Кажется, он был готов в любой момент нырнуть обратно, под защиту львиного живота.

После того, как отец отчитал его, Шину нужно было сидеть ниже травы, тише воды. Так всегда нужно, когда злятся родители. Как жить, когда ты подросток-баловник? Нашкодить, получить по ушам, побыть паинькой пару дней. Готово, вы восхитительны, можно снова творить беспредел! Рыжегривый уже давно жил по этому плану и все ему сходило с лап. Ну, почти все. Когда-нибудь терпение у Рагнара должно было кончится, но подросток надеялся, что это был не тот случай.
Шин с абсолютно скучающим видом устроился у стены, наблюдая за малышами Билли, носившимися по пещере. Их было целых пятеро. Маленькие, смешные, пищат что-то между собой. Шин всегда любил льват.
Буквально через пару минут у входа показался Аанг, за ним следом вошел Костес. «Ага, значит я сегодня не один в наказании», - эта мысль, можно сказать, грела его душу. Все-таки, если ругаются не на него одного, становится не так обидно. Сводные братья прошли дальше от входа и встали около отца. Шин тоже решил послушать, что там говорят и встал на расстоянии прыжка от Фаера. Он разговаривал с каким-то молодым львом. «Как его там… Кис…», - рыжий перебирал в голове имена, но никак не мог вспомнить, как зовут этого льва. «Кисири, точно!».
Услышав то, что Фаер отец этого льва, Шин опешил. «Новый брат? Класс». Подросток не знал, что думать. Да, Кисири молод, почти одногодка с ним, но обретать нового члена семьи всегда странно. Конечно рыжий знал, что он не родной сын Фаера, но никто на это никогда не указывал. Черный лев - его отец и это точно. Все об этом знали.
Решив не мешаться под ногами отца, он отошел. Заходили какие-то львы и гиененок. Львы снова были черными, в одном из них Шин узнал Рагнарека. Второго черногривого он не знал. И, честно говоря, знать не хотел. Плевать ему на все эти разговоры. Одним львом в прайде больше, одним меньше.
Очень хотелось спать, он был просто измотан. Подросток решил поспать, отец разбудит, когда освободится. Шин ушел в дальний угол пещеры, тяжело плюхнулся на землю и, положив голову на лапы, мгновенно уснул.

И вот, Леми и Фестр оказались в самом дальнем уголке пещеры. Конечно, если бы кто-то стал бы специально прислушиваться к их разговору - он бы, наверное, услышал его, но Леми надеялся, что никто не станет за ним шпионить. Благо, походу, Ахейю был к нему благосклонен. Явно благосклонен. Снаружи ближе к рассвету началась гроза, вспышки молний снаружи пещеры, просвечивая через воды водопада, заставляли их красиво вспыхивать блеском при каждой вспышке, а доносившиеся даже до этого дальнего уголка переры гулкие раскаты грома явно заглушали все звуки, которые бы могли донестись из этого угла пещеры для других львов, что стояли у входа. Теперь Леми мог особо не беспокоиться о том, что кто-то бы подслушал их разговор, но всё-таки, решил Леми, предосторожность лишней не будет. Леми подошел к Фестру и тихо ему сказал в пол-голоса: "Νομίζω ότι θα ήταν καλύτερα να μας μιλήσει στην αρχαία. Και καλύτερα σε πλήρη φωνή" ("Полагаю, что лучше будет нам поговорить на древнем. И, лучше, в пол-голоса") - после этого поспешив добавить, правда столь-же тихо и так-же в пол-голоса, - "Ακριβώς τότε πολλά πράγματα, πώς να το πω - όχι για τα αδιάκριτα αυτιά (Просто тут много чего, как бы это сказать - не для посторонних ушей)", - Леми знал, что Селеций, отец Фестра, в совершенстве знал древнее наречие, а судя по тому, что Фестр сам то и дело сбивался на это наречие в своей речи, но, наверное, он также знал его в совершестве. В то-же самое время Леми явно надеялся, что если бы кто чудом и услышал бы их негромкий разговор, то врят-ли бы что-то понял. Поэтому Леми продолжил, так-же тихо, чтобы его слышал только Фестр: "Εννοώ, ενεπλάκη σε μια πολύ κακή ιστορία που συνδέεται με το βασιλιά βασιλική οικογένεια
(Понимаешь, я влип в очень нехорошую историю, связанную с царствующей королевской семьей)"

Замечание, подробности в спецтеме. Шайена
уже исправлено. Леми

Отредактировано Птолемей (24 Май 2014 17:59:19)

"Μιθριδάτης; Kisiri Αληθινή είπα ότι μετά το θάνατο του νεαρού βασιλιά βασιλιά vlyaetsya τώρα Τάκα. Είναι αλήθεια, δεν είπε αν έχει κληρονόμους. Αλλά αν όχι, τότε διαδόχου πρέπει πλέον να είναι ο Μιθριδάτης. Εγώ καταλαβαίνω, λοιπόν, γιατί έφυγες από το Pride. (Митридат? Верно? Мне Кисири сказал, что после смерти юного короля королем сейчас вляется Така. Правда он не сказал, есть ли у него наследники. Но если нет -значит кронпринцем сейчас должен быть именно Митридат. Я я понимаю, таком случае, почему ты сбежал из прайда)." - Леми вздохнул, услышав эти слова Фестра. Эх, если бы всё было так, то тогда ситуация была-бы совсем иной. Леми понял, что его кузен, мягко говоря, малость не в курсе событий. Мда, это значит, что разговор, похоже, будет явно долгим. Для начала, надо-бы сообщить кузену, что Митридата больше нет на этом свете, и нет уже давно. Конечно, Леми не собирался говорить Фестру что он убил Митри, что он убил его за то, во что он, Митри, превратил его, Леми, жизнь. Поскольку, если бы пришлось начать этот разговор, то тогда беседа бы рисковала затянутся вообще до бесконечности. Конечно, Леми надеялся, что Фестр понял бы, что Леми был вынужден убить Митри чтобы самому избежать смерти. Но это потом. Сейчас разговор на эту тему заводить не стоило. Достаточно будет просто самой констатации смерти Митридата, без каких-либо подробностей. Поскольку сейчас речь вовсе не о Митридате, а о Таке. И Леми, по прежнему тихо, в пол-голоса, начал рассказывать Фестру: "Όχι. Όχι σε αυτό το delo.Da Μιθριδάτη και πέθανε πριν από λίγο καιρό. Σε μια άλλη περίπτωση. Απλά ... πώς το λέτε .... με λίγα λόγια - Τάκα - σφετεριστή. Αυτές οι πρώτες οργανωμένες τη δολοφονία Mufasa. Και στη συνέχεια, μετά από λίγο - και οι γιοι του. Και εγώ, επίσης, σφετερίστηκε τις διαταγές του. Ακριβώς επειδή γνωρίζω πάρα πολύ ... αν και ... όχι μόνο για αυτόν τον λόγο. Το γεγονός ότι υπό τις διαταγές του Τάκη καταστρέψει seh ο οποίος θα μπορούσε να αναλάβει το θρόνο, εκτός από τον εαυτό του. (Нет. Не в этом дело.Да и Митридат давно умер. Дело в другом. Просто... как бы это сказать.... короче - Така - узурпатор. Сперва Така организовал убийство Муфасы. А потом, спустя некоторое время - и его сыновей. И на меня тоже покушались по его приказу. Просто потому, что я слишком много знаю... хотя... не только по этой причине. Дело в том, что по приказу Таки уничтожают всех, кто мог кроме него занять трон)." - Леми насторожился. Их точно никто не подслушивает? Хотя... вроде-бы нет. Гром от бушевавшей снаружи грозы по-прежнему надёжно заглушал звуки, так что, похоже, Ахейю всё-еще был благосклонен к Птолемею. Их, похоже, не подслушивают. Значит, можно продолжать, и Леми продолжил: "Έτσι, για παράδειγμα, συνέβη με το νόθο γιο Ahadi παλιά Χαράμ, ο οποίος προσπάθησε να μεταθέσει την Taku, ο οποίος ήταν τότε μόλις αντιβασιλέα. Και πριν από αυτό ήταν μια προσπάθεια στο Κυρίου Maharis που είναι ακριβώς μετά από επιμονή του Sarabi ανακηρύχθηκε αντιβασιλέας μετά το θάνατο του Mufasa. Τέτοια μεθοδικά άνοιξε το δρόμο εξουσία για τον εαυτό τους και για τους απογόνους τους από τη σύνδεση Ζήρα με την οποία διακήρυξε τη βασίλισσα. Δεν λυπήθηκε ακόμα και τον εγγονό του, γιατί αυτά ήταν ένα εμπόδιο ... (Так, например, произошло с внебрачным сыном Ахади, старым Хараму, который попытался сместить Таку, бывшего тогда лишь принцем-регентом. А еще раньше было покушение на лорда Махари, которого по настоянию Сараби провозгласили регентом после смерти Муфасы. Така методично расчищал путь  власти для себя и для своих потомков от связи с Зирой, которую он провозгласил своей королевой. Он даже не пощадил своего внука, только потому, что он был помехой...)" - Конечно, Леми явно волновался насчёт того, как его кузен воспримет свалившуюся ему не голову такую информацию? Не станет ли это для Фестра шоком? Но Леми твёрдо решил, что лучше сразу расставить все точки над "и", рассказав кузену всё. А там - а там уж будь что будет. А тем временем, приближалось время рассказать самое главное: "Και τώρα, νομίζω ότι θα καταλάβετε τι έχω ακόμα επικίνδυνη Τάκα. (А вот теперь, думаю, ты поймешь, чем еще я опасен Таке)." - В самом деле, то, что Леми намеревался в ближайшие мгновения рассказать кузену, для него, Леми, пожалуй, было самой важной частью данной информации. И он продолжил: "Αν λάβουμε υπόψη ότι ο Επιφανής και ο Μιθριδάτης νεκρό, εάν λάβουμε υπόψη ότι κατά τη στιγμή της προσχώρησης Τάκη στο θρόνο από τα παιδιά ήταν μόλις καθάρματα, και ο γάμος του σε περισσότερες από Ζήρα αμφίβολος. νομίζω ότι θα καταλάβετε γιατί παρουσιάζει για Τάκη θύελλα, ακόμη και αν δεν ήξερα για τη συμμετοχή του σε όλα αυτά τα εγκλήματα... (Если учесть, что Эпифан и Митридат мертвы, если учесть, что у самого Таки на момент вступления на трон из детей были только бастарды, а его брак с Зирой более чем сомнителен. То, думаю, ты поймешь, почему я представляю для Таки грозу, даже если бы я и не знал о его причастности ко всем этим преступлениям...)" - и хотя непосредственно фразы "я опасен тем, что являюсь альтернативным претендентом на трон" и не прозвучало, но тем не менее, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы, сопоставив всё вышесказанное, прийти к данному выводу? Но вот как на всё это отреагирует Фестр? Не станет ли для него всё это ударом? Но всё-таки, Птолемей надеялся, что его кузен выдержит, справится с той информацией, которую ему сейчас рассказал Леми, какой-бы чудовищной эта информация не казалась.

Идти было тяжело из-за раненой лапы. Они подходили все ближе и ближе к предгорьям, а затем и вовсе стали подниматься вверх. Тропинки становились уже и уже. Для Котаго это дело было непривычным, а, тем более уж, с кровоточащей лапой. Трава, которую дал Брут помогала, но для полного заживления требовался покой. Кто ж его предоставит с такими переходами?
Наконец впереди показался водопад. Шум воды был все громче и громче, а черный недоумевал, куда же они идут. Проходить по тоненькому карнизу под сильнейшим потоком воды казалось идеей для самоубийства, никак не для места проживания прайда. Он хотел было сказать это брату, да только тот уже ловко исчез за водопадом. Оказалось, что там проход, который ведет во внушительных размеров пещеру. В ней находилось огромное количество львов, львиц и львят всех возрастов, начиная от толпы малышей, носившихся под лапами, заканчивая еще одним черным львом. «Наверное, это Фаер. Нужно подойти к нему и поздороваться».
Котаго уже сделал шаг в сторону короля прайда, но его опередил какой-то подросток. Не желая вмешиваться в разговор, казавшийся безумно важным, лев отошел к водопаду. Нужно было промыть рану. Холодная вода убирала боль и зуд, темный даже вздохнул от облегчения.
Что-то странное послышалось снаружи. Грохот, как будто упали камни. Кота выскочил из пещеры, намочив добрую половину своей гривы, и уставился в небо. Молнии пронзали серое небо, гром гремел, заставляя нервничать. То, что раньше было ужасом для всех живых существ, сейчас было благословением.
С расширенными от радости глазами, забыв о больной лапе, черный влетел в пещеру и быстрыми шагами подошел к брату.
- Гроза, - громко сказал он, эта фраза разлетелась эхом по всей пещере. – Рагнар, там собирается дождь.
Это было не просто сумасшествие. Это означало окончание засухи. «Как дитя малое», - усмехнулся Бизкар. «Дождя не было уже два года. Или даже больше. Еще немного и начнет высыхать оазис. И все умрут. Хотя тебе-то какая разница…».

Отредактировано Котаго (27 Май 2014 00:30:32)

После первой же фразы львицы Фаер сел на задние лапы, и его взгляд стал внимательным и заинтересованным. Львица не просто просила о помощи своей подруге, она привела вполне разумные доводы, поэтому Фаер кивнул, чуть улыбнувшись, и сказал: - Я буду рад новой самке в прайде, охотиться у меня некому... Обижать не дам, я Северянин, для нас самки это нечто святое... Что до твоих детей, я бы советовал тебе рожать в пещере, не стоит делать себе отдельное логово. Ты - часть нашего прайда, и тебе, и твоим детям будет проще быть тут, чем в джунглях. Что же касается твоего шакалёночка, то он тоже может быть спокоен - его никто не обидит. И пообщайся с Джеком, он будет рад помочь тебе и Яшме. - Фаер улыбнулся и помотал головой, прогоняя сон. Потом он шевельнул ушами, прислушиваясь к грохоту грома, и добавил: - Так что можешь звать свою подругу, я думаю, мы примем ее. А теперь прости, я бы поспал еще...
Когда лев лег, он сразу закрыл глаза и, казалось бы, задремал. На самом деле король обдумывал те моменты, которые случились за последнее время. Во-первых, пошел дождь, что было очень круто и вовремя. Во-вторых, Билли явно ощутил Голод, но это было в большей степени заботой Айса, чем Фаера. Кроме того, в пещеру приперся Котаго, брат Рагнарека, которого немного помнил сам Фаер. Во всяком случае, имя он вспомнил. Что было очень неплохо... Лишний боец-берсерк это хорошо, особенно если он умеет контролировать себя.
Через некоторое время Фаер сказал, не открывая глаз: - Шин. Днем обойдешь границы вместе с Редом, в районе пустыни. Рагнар, заберешь тушу антилопы и, сопроводив их до точки, пойдешь в оазис - надо друдить с соседями, а ты их чуть не порвал. Тебе и отношения налаживать. Аанг, берешь друзей и днем по холмам ходишь. В драки не вступать. Остальным находиться либо тут, либо рядом. Отбой.

Отредактировано Фаер (27 Май 2014 00:38:03)

Рагнарек, перед тем как окончательно выйти из пещеры, столкнулся с младшим братом, который радостно извсетил его о приближение дождь. Дождик это хорошо, подумал Айс, выходя на улицу и садясь за водопадом так, что бы наблюдать за молниями. Темный лев любил грозу, ему всегда нравилось смотреть на то, как дерутся Боги, кидаясь друг в друга этими огромными штуками. Иногда молнии прилетали на землю, творя своим попаданием разруху и пожары... Впрочем, Айсу везло, и молнии еще никогда не били в землю рядом с ним.
Через некоторое время из пещеры выбежал и его сын, и, когда их взгляды встретились, тело Рагнарека словно прошили изнутри чем то очень острым. Его сын, его родной старший сын был таким же берсерком, как и Айс, и лев это видел. Он осторожно сблизился с сыном, сел рядом с ним и, дождавшись когда тот немного остынет, заговорил: - Я, наверно, никогда тебе не говорил, почему раз в неделю я пропадаю из прайда. Я не говорил тебе о том, почему на нас все быстро зарастает, и почему мы так опасны в бою. Билли, наш род - род берсерков, Боги когда то прокляли нас, наделив мощной силой но... Обязав жрать себе подобных. Иначе мы сходим с ума, нам нужна кровь, нам нужно убивать... Многие звали на Севере нас проклятыми, но лично я считаю это даром, ведь именно он позволяет нам быть сильными и быстрыми, не уставать в бою и выигрывать, даже если расклад совсем не наш...
Темный закончил и, мягко улыбнувшись сыну, осторожно провел лапой по его загривку. Лев видел тех, кто сходил с ума от холода, и он точно знал, что будь его сын на грани - он бы уже устроил кровавую бойню в пещере, убивая все то, что попадется под лапу. Кроме  тех, кто принадлежит к его Роду...

Заснул он очень быстро. Очень много приключений за одни сутки вымотали Шина. Подросток вырубился, как только положил свою рыжую голову на лапы. Сквозь сон он услышал что-то от отца. Кажется, что-то про патруль с Редом. Шин улыбнулся. Перспектива провести день со своим другом была заманчивой. С этими хорошими мыслями он и провалился в глубокий сон.
Прошло пару часов, уже начинало светать. Весь прайд спал, как убитый, лишь из нескольких углов раздавались приглушенные голоса тех, кто уже встал или еще не ложился. Но Шин ничего этого не слышал. Сон его был крепок и спокоен - настолько он был уставшим. Но это было ненадолго. Кто-то уселся прямо рядом с подростком. Рыжегривый издал мученический стон и закрыл лапой морду.
- Ммм… Дайте поспать, - пробурчал он и перевернулся на спину.
Сна уже явно не светило. И тут в его бок что-то ощутимо ткнулось. Кажется, лапа. Шин вздрогнул и открыл глаза. Над ним сидел Ред и пялился в потолок, типа тут ни при чем. Подросток медленно перевернулся на живот и пнул друга лбом прямо в ребра.
- Доброе утро, - шутливо фыркнул он и принял сидячее положение. – Ты-то мне и нужен. Отец посылает нас в патруль.
Спать все еще хотелось страшно. Шин надеялся, что сможет вздремнуть днем или еще когда. Рыжегривый всегда был тем, кто спит до полудня, а теперь второй день подряд его будят ни свет, ни заря. Это было не самым приятным фактом для подростка.

——————-Джунгли

Пока группа львов добралась из джунглей до логова прайда Фаера, в саванну пришло утро, и небо из чёрного и звёздного стало серым, опутанным клубящимися тучами, которые блистали молниями и гремели оглушающим громом. Эйр знала, что тут всё не так просто, и молнии и гром не есть явления природы: Ариэль рассказывала ей, что во время каждой грозы там, за плотной завесой облаков, борются меж собой львиный бог и и гиенья богиня, и каждый раз их схватка заканчивается вничью.
Впрочем, грозе чёрная львица была только рада: дождь пока не пролился, но эта саванна нуждалась в нём, как ни в чём ином, потому что высохшие и растрескавшиеся земли могли только губить, но никак не созидать. В голове Эйр мелькнули мысли о том, что и грядущие затяжные дожди могут не принести ничего хорошего, но она вежливо попросила их мелькать попозже - сейчас думать хотелось совершенно о другом.
Они ведь с каждым шагом становились всё ближе к пункту назначения, а значит, скоро она увидится с отцом. она ни на секунду не сомневалась больше, что её довольно продолжительные поиски закончились - всё говорило о том, что Рагнарек именно там, и это так воодушевляло, что хотелось петь от радости. Даже не смотря на то, что лапы начинали побаливать от долгого перехода, а глаза щипало от недосыпа.
Они шли по скалам, и Эйр приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не запнуться о тут и там разбросанные природой камни. После одного из поворотов перед маленькой процессией открылось неожиданное зрелище: не что иное, как высокий водопад, с грохотом обрушивающийся на землю.
- Вот кто никогда не испытывает недостатка в воде! - Эйр восторженно затаила дыхание и на секунду замерла, любуясь этой красотой, а потом заметила, как Ред и Брут входят прямо в стремящиеся вниз потоки воды и исчезают за ними.
- Пещера...там? - львица резко остановилась. Почему-то ей, настолько уверенной в себе и своём путешествии раньше, вдруг стало не по себе. Конечно, такого не может быть, но что будет, если отец её не примет и не признает? Ведь он никогда не видел её, он ушёл прежде, чем она родилась, да и Ариэль, странноватую рыжую львицу с ярко-зелёными глазами, он мог не запомнить.
Эйр мотнула головой. Что будет? Всё просто. Она уйдёт и будет жить одна, вот и всё. Это, наверное, даже не слишком её расстроит - раз так сложилось, так тому и быть.
Тут внезапно что-то большое и тяжёлое пронеслось мимо неё - очень быстро и слегка пугающе. Эйр отшатнулась, обернулась к Элике, желая убедиться, что её это нечто не задело, и увидела силуэт быстро убегающего крупного льва. Недоумённо нахмурилась - это что такое было?
Впрочем, сейчас ей было не до убегающего льва - да что там, внезапно обнаружилось обстоятельство, из-за которого Эйверелл стало даже в какой-то степени не до подруги. Она увидела незнакомого чёрного льва, сидящего на каменном карнизе перед водопадом.
Внутри всё как-то странно вздрогнуло. У льва не было кисточки хвоста. И он был в самом деле похож на артала.
- Он?
Эйр во все глаза уставилась на незнакомца. Способ узнать был только один. Преодолев слабое волнение, молодая львица направилась прямиком ко льву. Приблизившись, она с лёгким недоверием уставилась своими зелёными глазами в его льдисто-синие.
- Вы - Рагнарек?
И тут же настороженность исчезла из взгляда, оставив на своём месте внезапную теплоту. Что-то подсказывало, что ответ будет именно тот, которого она ждёт.

Пока Рагнар втирал сыну особенности его рода, мимо прошмыгнул Ред, какой то неясный подросток белого цвета, его родной брат, какая то вообще левая львица и Шантэ. Билли при этом свалил,  нагло сказав что то в духе "Я пойду найду кого сожрать, прикрой мою жопу перед Фаером, мол, я в патруле". Билли сваливал бодро, можно сказать, голопом,  чуть не по сшибал всю пачку и доблестно скрылся из виду. В целом, это было даже к лучшему, находиться рядом с голодным берсерком было опасно. Особенно для тех, кого Билл не знал.
Поэтому Рагнар надеялся на то, что ума у его сына хватит не жрать первого встречного льва. Ну, пускай хотя бы границы прайда покинет, что ли... А то Фаер будет ругаться, да... Во всяком случае, мне он не дает жрать тех, кто нарушает границы...
- Вы - Рагнарек? - Фраза львицы вывела льва из мрачных мыслей, и только теперь он сообразил, что она пялится ему в глаза уже пару минут. Что было похвально, редко кто мог выстоять долго под ледяным взором Рагнара. В общем то, это даже вызывало уважение. Поэтому Рагнар, подумав, тихо ответил: - Да. Меня зовут Рагнарек. А ты кто? Вообще, ты мне кого то напоминаешь... - Айс стал плавно обходить львицу по кругу: - Одну львицу... А это очень странно. Почему ты похожа на Ариэль? - Лев спокойно сел на задние лапы, ухмыльнулся, и добавил: - Нидхёгг?
Черт, вот если она моя дочь, то это будет очень странно. Во первых, я понятия не имею, что с ней делать. Вот вообще. Во вторых, мне придется ее оберегать от всяких львов, тип вон того вот, белого. И в третьих, пора переставать плодиться, ага...