удалите)

Отредактировано Рагнарек (2 Июн 2014 14:27:12)

Эйр замерла, смотря в льдисто-синие глаза огромного льва. Бояться? Нет, вовсе нет. Такие, как она, редко бояться вообще чего-либо, а этот незнакомец (незнакомец ли?) вызывал исключительно уважение - от него исходила сила. И ещё... Ещё Эйверелл почти не сомневалась в том, что поиски её завершены. Она ожидала ответа внимательно разглядывающего её самца, и почему-то в сердце её вот уже несколько минут звенели волнение и тревога. Волнение - просто потому, что она, как бы давно не готовилась к этой встрече, всё равно оказалась к ней не совсем готова, а тревога - потому что этот лев мог не оказаться Рагнареком или, если окажется, вовсе не признать и не принять её саму.
Впрочем... Нет, нет, так быть не может, а потому и волноваться не стоит.
- Да. Меня зовут Рагнарек.
Улыбка на морде Эйверелл стала ещё более мягкой и более радостной. Она снова взглянула на льва - теперь уже другими глазами, как на собственного отца. Это он! Это его так любила Ариэль, о нём так много рассказывала, называла потомком арталов, воином Севера, говорила, что Эйр похожа на него, что она - ему достойная дочь, что этот лев - лучший из львов.
Это его чёрная львица искала!
- Я - Эйр, - негромко, но с восторгом сказала она, отвечая на вопрос. Ярко-зелёные глаза внимательно следили за тем, как Рагнарек поднялся и начал медленно обходить её, будто стремясь изучить. Какой же он был огромный! Эйверелл едва доставала ему до плеча, и казалась рядом с отцом хрупкой и маленькой.
И тут случилось нечто совершенно неожиданное. Эйр никак не могла даже подумать о том, что Рагнарек помнит её мать - во всяком случае, не нуждается в напоминании имени Ариэль и давности их встречи. Ведь прошло уже больше двух лет, а он... А он сказал, что она на неё похожа. Похожа на свою мать - значит, он помнил и то, как она выглядела!
Чёрная львица легко развернулась к усевшемуся позади неё льву. Во взгляде её горела решимость, перемешанная с недоумением, радостью и любовью - странное сочетание. Благодаря словам умершей матери, отца она любила, даже не зная - буквально боготворившая Рагнара Ариэль привила ей эту любовь ещё в детстве.
- Потому что во мне течёт её кровь, - ответила Эйр. Её вдруг взяла дрожь. - И ваша. Я - Эйверелл из рода Нидхёгг. Я... Я родилась уже после того, как вы покинули мою маму. Но теперь я нуждаюсь в вас, потому что её больше нет.

Незнакомый белый лев вошел в пещеру за Редом и тихо кивнул Шину. Подросток внимательно оглядел его: светло-кремовая шерсть, почти такого же цвета длинная челка, еще не доросшая до настоящей гривы, прямо как у самого рыжего. Вообще по виду он был похож на сверстника братьев, может даже младше. Но этот светлый был таким огромным, по сравнению с щуплым Шином, что поневоле можно подумать, что он старше.
Ред представил своего знакомого, как Урса.
- Приветствую, - улыбнулся рыжегривый и кивнул ему.
Глаза все еще слипались, голова склонялась к полу. В пещере было темно и очень уютно, что еще больше склоняло подростка ко сну. Он снова улегся на живот и положил голову на лапы. Ред тоже лег и выдал целую тираду, почему им сейчас не нужно выходить.
- Все уже слышали, что ты северянин, хвастун, - усмехнулся Шин. – Если нам еще пару часов тут лежать, зачем вы меня разбудили?
Подросток был немного ворчлив этим утром, потому что не выспался, потому что его разбудили таким грубоватым образом. Но нужно сказать, что рыжий сказал так Реду не серьезно. Все в прайде считали и говорили, что Шин – сын Фаера, даже если в нем не течет его кровь. Некоторые даже и не знали, что они не родственники. Тем не менее, рыжий не был северянином, он родился и вырос здесь, в прайдленде, под покровительством львиного бога Айхею. А за свою жизнь Шин уже очень много раз слышал про все их «яжесеверянин», поэтому начал подшучивать над братом, отцом и остальными.
-Патруль будет под дождиком... – произнес Ред.
Эта фраза немедленно разбудила рыжего. Он никогда в своей жизни не видел дождя и не мог представить, что это. На улице загрохотало так, что Шин вздрогнул. Он выскочил к выходу из пещеры и посмотрел на небо. Молнии сверкали каждые пару секунд. Это было завораживающе красиво и ужасающе одновременно. Рыжий вернулся в пещеру и уставился на Реда восхищенными глазами.
- Это и есть… гроза? – шепнул он. – Вода польется с неба прямо на нас?

В этой пещере происходило много событий за последнее время. Рагнарек, единственный лев, знакомый Котаго, был очень занят, разговаривая с какими-то молодыми львами. Сначала один, которого брат назвал сыном и стал говорить про голод, про Нидхегг и все остальное. Кота отошел на приличное расстояние, чтобы не мешать воспитательной беседе.
Он улегся на пол и решил, что стоит отдохнуть. Раненая лапа уже болела намного меньше. На нем вообще заживало все очень быстро. Да и трава, которую дал ему Брут помогла. Рана уже затянулась корочкой и перестала болеть. Кота хорошенько вылизал шерсть вокруг нее, чтобы убрать засохшую кровь и остатки лечебного средства.
Тем временем, в пещеру заходило все больше и больше львов, в основном, как ни странно, подростков. Молодая львица, очень похожая на Рагнара, да и на Котаго смахивала слегка. «Наверное, тоже из Нидхегг. Рагнарек не успел рассказать про дочь, вот и все». Но, похоже, брат сам не знал о том, что у него есть эта самая дочь. Такого удивления на лице взрослого льва темный давно не видел. Котаго усмехнулся и положил голову на лапы. «Нужно поспать», - подумал черный и провалился в сон.
Ему ничего не снилось, он был слишком уставшим для снов. Прошло около трех или четырех часов, прежде чем лев проснулся. Ему хватало именно такого времени, чтобы выспаться. Все-таки кровь северянина играла большую роль. Котаго открыл глаза и зевнул. В пещере стало чуть светлей, а это значит, что занимался рассвет. Все тело затекло от лежания на твердом камне. Лев тихо встал и подошел к Рагнару, который в это время не спал.
- Я пойду погуляю, - тихо сказал он. – Если Фаер спросит, я скоро вернусь. Не могу долго быть в пещере.
Котаго кивнул новоприбывшим подросткам и ловко вынырнул из пещеры, обогнув водопад. Он решил пойти куда-нибудь на открытую местность, размять лапы.
————————————————-→ Каменистая пустошь

Лев со странной улыбкой рассматривал молодую львицу, он не сомневался в том, что она его дочь - и темная подтвердила это своими словами. Это было хорошо. Это позволило льву улыбнуться еще шире, а потом он осторожно приобнял дочь, погладил ее по холке и отпустил, на миг крепко прижав к своей мощной груди. Потом лев тихо хмыкнул и заговорил: - Твоя мама была странной львицей... Но она правда любила меня, любила искренне и без ропотно. И я отвечал ей тем же.... Это были плохие времена для меня, когда Ариэль была беременна, и уже достаточно крепко, мне надо было срочно уходить. Забавно, но это был уже второй раз, когда я подверг свою семью опасности... И второй, когда мне пришлось уйти. Я ушел не прощаясь, иначе твоя мама пошла бы за мной, а я думаю, тебе не надо объяснять, чем это могло бы кончиться... Не очень красиво, но я пытался сберечь ее. И, судя по тому, что ты смогла вырасти - сберег. Прости, что не смог растить тебя, но... Черт, в ином случае ты бы могла даже не родиться. - После этой достаточно долгой для мрачно льва речи, Айс озадаченно почесался и подумал о том, что перед Билли и Као он так не распинался. Кстати, Као он недавно видел, тот мелькнул рядом с логовом, но по какой то причине не шел в свой новый дом - возможно, лев просто хотел побыть один. В любом случае, Рагнар был рад тому, что в его семье прибавилась еще и дочь. Черт подери, дочь! Да лев понятия не имел, что с ней делать, лишь только понимал то, что ему придется охранять ее от алчных взглядов своих же братьев, да и остальных львов прайда. Разве только мелкие могли пока еще спать спокойно, кроме того белого - он странно смотрел на нее. Впрочем, белый был мил и крепок, и, возможно, стоит проверить его в спарринге... Дааа, спарринг. Покалочу так, что не захочет заниматься со мной боем, а значит - хрена ему, а не Урс. Ага. Именно так... - Тут лев мотнул головой, сообразив, что слишком уж пристально и мрачно пялиться на бедного подростка, а взляд темного мог буквально пронизывать холодными иглами... Пугать белого лев не хотел. Впрочем, извиняться тоже не стал.

Отредактировано Рагнарек (16 Июн 2014 23:54:15)

<<< Холмы
[ost wolf''s rain/волчий дождь – フレンズ ]

Акера была недовольна собой. Она пошла на охоту и, вместо того, чтобы принести домой добычу, вернулась ни с чем.  Ей удалось выследить антилопу, но один неосторожный шаг… Хруст. Сухая ветка поломалась под лапой охотницы, выдав её. Животное, желающее выжить, ринулось вперёд. Самка выпрыгнула из-за кустов и понеслась за нерасторопным травоядным. Она могла бы её догнать. И была слишком близко к желанной победе, когда оступилась и плечом ударилась о землю. Гром…
Дождь… Вот только лил он не с небес, а в сознании львицы. Она жадно глотала воздух. Было жарко и душно, но она уже привыкла к не щадящей погоде саванны. Кира выросла здесь. Что-то выбило её из круговорота жизни, дав антилопе жить дальше – второе рождение. Не открыла глаз. Веки казались тяжелыми после столкновения с землей. Плечо саднило, но это ерунда. Ей доставалось и сильнее, когда она была слишком невнимательно. Бурая могла подняться на лапы, тряхнуть головой и, собравшись с силами, возобновить охоту. Она бы смогла догнать это треклятое животное и выполнить свой долг перед семьей, но сдалась, едва начав это.
Морда лежала на лапе, хвост дрогнул и подтянулся ближе, создавая какую-то видимость объятий. Дурная голова никогда не дает покоя лапам, так почему же она сейчас лежит и даже не пытается подняться? Не открывает глаза, не пытается осмотреться, чтобы снова продолжить бороться. Ничего…
У неё было всё, что только можно пожелать. Свой дом, где тебя всегда ждут и любят. Семья, которая ценит и заботится. Дети… Она смогла вырастить два поколения, увидеть, как из крохотных комочков её сыновья и дочери становятся молодыми львами, которые вскоре обзаведутся своими семьями. Шин… Её малыш уже совсем взрослый. И чем старше он становится, тем всё больше напоминает своего отца. Повадки, взгляд на мир, внешность… От этого тепло и больно – прошлое никогда не давало ей покоя. А теперь она ещё дальше от места, где она в последний раз видела его…
Казалось бы… Что ещё нужно? У неё прекрасные дети, которых она любит. Рядом отец её детей, которому не всё равно на их судьбу и который сделал для них то, чего никогда бы не сделал, если бы они не встретились снова. Задержался и создал огромную семью, которая росла с каждым днём. Львов было много. Акера даже половины не знает, и все они для неё чужие. Знакомства ровным счетом не меняют ничего. Практически ничего…
Кира открыла глаза. Она слышала, как небо разрывается. Гремит. Молнии рассекают небо яркими полосами, но нет ни капли. Нет прохлады. Нет ветра. Нет ничего, что так дорого в душную и жаркую погоду. И сил нет. Выдох. Лапа уперлась в землю. Толчок. Поднялась…

***
[Wolf's Rain / Волчий дождь] – Heaven is Not Enough
Акера тряхнула головой. С неба так и не упало ни капли. Жара не спала, но бурой было уже всё равно. Она дома. А здесь, за водопадом, всегда приятная прохлада, которая спасает её, независимо от того, что происходит там, за стеной холодной воды.
Мягкие шаги. Львица не привлекала к себе внимания. Собралась лечь где-то возле прохладной стены, чтобы немного поспать. Ей уже не нужно постоянно приглядывать за подросшими детьми. Они могут сами побеспокоиться о себе. Познать мир без неё, а ей… ей остался только сон.
Бурая остановилась. Что-то изменилось за время её отсутствия. Запах.
- Дети? – Кира удивилась. Она знала всех детенышей (здесь у неё было намного лучше, чем со взрослыми), но запах был ей знаком и незнаком одновременно. – Как странно… - самка подошла ближе. Рагнарека она ничуть не боялась и его присутствие её тоже совершенно не пугало. Она снова втянула воздух, принюхиваясь. Не ошиблась. Малыши были незнакомы ей. Совсем ещё крохи. Узнавание, сыгравшее с ней злую шутку, - это запах Билли. Вот почему он показался ей таким противоречивым.

Старый светло-серый лев спокойно лежал в пещере, прикрыв глаза и переваривая добычу, принесённую Леони. Мэтью поковырял в зубах когтем и медленно вздохнул. Прайд, - мысленно произнёс Мэтью. Само собой получилось так, словно лев выплюнул это слово. Затем он ещё несколько раз проговорил его в сознании, словно обсасывая со всех сторон. Ну, да, Мэтью состоял в прайдах. Во многих прайдах за свою долгую жизнь. Мало кто, наверно, может похвастаться такой коллекцией. Только вот чем больше прайдов проходил Мэтью, тем больше он убеждался - в душе он одиночка. Одиночка... одиночка, - теперь это слово лев стал прощупывать со всех сторон. Прайд... давил. Давил со всех сторон, постоянно ставя тебя на место, грозя пальчиком и напоминая, что ты часть системы, что ты никто без прайда. С другой стороны, будучи одиночкой, помощи ждать особо неоткуда. А в прайде "мы едины", видите ли, и все должны друг другу помогать. Ну, да. Только это, скорее всего, значило, что Мэтью занимается детьми, а собратья по прайду будут утирать воображаемые слезинки, когда этот старый пень окочурится. После таких размышлений Мэтью сразу говорил себе, что не стоит так пессимистично и цинично всё воспринимать. Да вот только внутренний оптимист в сознании льва не выдерживал напора. За внутренним циником и пессимистом стояли большой опыт, и ворчливая старость. Да, старикам положено ворчать. Почему-то именно старикам. Хотя вроде ведь всё нормально, но поворчать нужно обязательно, иначе какая из тебя старая развалина. Потом некая частичка мозга Мэтью, которая давно уже спелась с внутренним оптимистом, утверждала, что лев такой, каким он себя считает. Да, а циничность неизменно молча усмехалась. Суть в том, что если ты не ворчишь, не кряхтишь, не поучаешь молодёжь и с выражением восторженного идиотизма скачешь по саванне, то ты вовсе даже не старый, хотя счётчик лет уже перевалил за восемь, и песок с тебя, извините, сыпется. Однако Мэтью даже не пытался. Возможно, вообще никто из старых львов не пытался ничем подобным заниматься, но Мэтью словно приносил удовольствие тот факт, что он достиг такого почтенного возраста, всё ещё жив и, что примечательно, даже может сам себе добывать еду... да, вот эту вот антилопу поймала Леони, и что? не о том речь, вообще... Мэтью сбился с мысли. Глаза у него уже окончательно закрылись. Лев попытался восстановить свою мысленную цепочку.
- Может, проблема в том, что ты хочешь быть главой прайда? - предположил Ференс, статной походкой приближаясь к брату.
- Нет, при чём тут! Это даже хуже, чем просто быть в прайда. За всем нужно следить, всё контролировать... если ты, конечно, хочешь, чтобы твой прайд процветал. К чёрту всё это...
- Тогда объясни мне одну вешь, Мэтью. Почему ты просто не возьмёшь и не свалишь к чёртовой бабушке от этого прайда? Ты же привык к жизни одиночки. Так вот и иди. Что тебя держит.
- Ну, я... просто... Я не могу просто взять, бросить... уйти...
- Ну так предложи ей идти вместе с тобой, дуралей, если ты так переживаешь. А если она откажется, то останется под защитой в прайде. Вперёд! Пошёл!! - крикнул Ференс, и Мэтью встрепенулся, раскрывая глаза. Да, нужно идти. Уходить прочь из прайда. Возвращение старого доброго Мэтью Шана, одинокого волка, серого странника. Мэтью повернул голову - Леони спокойно лежала в стороне. Старый лев медленно поднялся на лапы и подошёл к молодой львице.
- Позволь мне опустить длинную преамбулу и сразу перейти к сути, - мягким слегка хриплым голосом проговорил Мэтью. - Я ухожу из прайда. Возвращаюсь к привычной жизни одиночки. Далее ставлю вопрос ребром, опять же не обходя окольными путями: Ты пойдёшь со мной?
Мэтью буквально отключил анализирующую часть мозга и вообще не старался предвидеть реакцию Леони. Решение принято, он уйдёт в любом случае: с ней, или без неё.

Продолжая смотреть на Элику, белый старался игнорировать пристальный взгляд Рагнарека. Тот стоял слишком близко, и Урс не чувствовал себя в безопасности. Может быть, он встречает так всех новых самцов прайда? Или почуял что-то неладное, решил, что он, Урс, будет претендовать на внимание Эйр, решил сразу приструнить наглого подростка? Хотя ничего предосудительного белый не делал, да и не решился бы. Он то и дело посматривал на темношкурую, даже теперь, когда отошел от нее в сторону, беседуя с Эликой. Кажется, это тоже не вызывало в Рагнареке восторга, как и доверия к новому члену прайда.
Это если его действительно примут... Ред говорил об этом, как уже о свершившемся факте, но сам белошкурый продолжал сомневаться. Его уже позвали патрулировать границы, что говорило о новоприобретенном доверии... или же о том, что Ред слишком самонадеян.
Что ж, время покажет. Хотя Урс практически разрывался на двое, с одной стороны тяготясь количеством присутствующих здесь львов, с другой - не желая возвращаться к жизни одиночки, полной опасностей, - он сохранял внешнее спокойствие.
Молодые львы тем временем потянулись к выходу, приглашая Урса с собой. Тот, единственный среди них белошкурый, нервничал, но не отказался бы ни за какие коврижки.
- Провожу, конечно, - торопливо шепнул он Элике, - идем с нами.
Молодой самец нетерпеливо переминался с лапы на лапу, пока львица прощалась с Эйр - она подошла почти вплотную к дочери Рагнарека, так что Урс даже завистливо вздохнул. Надо думать, если его белая мордочка окажется в такой близости от черной шкурки, он немедленно отхватит от Рагнарека трепку, это было понятно по одному только недружелюбному взгляду матерого льва, который так и не сказал подростку ни слова, зато взглядом отлично выразил свое к нему отношение. Второго предупреждения, похоже, не нужно. Урс был вспыльчивым, был порой упрямым и злобным, но здесь, в прайде, он отлично понимал, кто сильнее, и собирался до поры до времени быть тише воды ниже травы, чтобы не отхватить по мордасам. Хотя проглотить это будет нелегко... самец даже сглотнул, будто в буквальном смысле пытался проглотить подобное отношение.
Ред, не оглядываясь, шел по узкой тропе, и, кажется, ничуть не сомневался, что остальные подростки последуют за ним. Белый мотнул головой, не решившись окликнуть Эйр. Успеют еще увидеться, а сейчас нужно было идти.
—-→ Холмы

Аанг хмуро посмотрел на белошкурого, ибо тот проигнорировал его - его! Крон-принца! Надо же, какая наглость... Если Урс и как-то обратил внимание на Аанга, то он ничего не заметил. А если бы и заметил - ему бы этого не хватило. Но, тем не менее, Аанг не показал своего недовольства слишком сильно.
Ред, похоже, не был против того, что Разноглазый пойдет с ними в патруль. В конце концов, Аанг и не думал, что Ред будет против. Он спросил это просто... просто для того, чтобы спросить.
Его Высочество поднял голову и двинулся вслед за Редом, который уже начал спускаться в ущелье, а за ним - в джунгли и к холмам. Когда Аанг вышел на площадку перед водопадом, сквозь поток воды пролетел Момо, привычно севший крон-принцу на плечо.
- Ну, как слетал? - Аанг был рад появлению друга, тот был хорошей компанией, особенно сейчас, когда в парйде практически нет его сверстников. Только либо старше, либо совсем-совсем мелкие, как дети Билли, например. С отцом говорить некогда, тот либо спит, либо занимается своими "важными делами". Сыночек-то сам себе предоставлен, и единственным, кто удерживает его от того, чтобы залезть в приключения по самое "не хочу" - это сокол.
- Отлично. Однако, когда собрались эти тучи воздух стал слишком неспокойным. Я решил, что на Вашей спине будет безопаснее, - Момо отряхнул с себя воду и повернул голову в сторону выхода из пещеры. - Новенькие? - шепотом спросил сапсан так, чтобы его слышал только крон-принц.
- Так точно. Один белый чужак, с нами идет в патруль... и львица. Кажется, Эйр. Судя по тому, что я слышал - она дочь Рагнарека. - так же шепотом ответил Аанг и повернулся к узкой тропке, ведущей в ущелье. А потом, уже громче, произнес: - Так что пошли. Думаю, отец не разгневается, если мы возьмем с собой Урса. А если все же он будет не благосклонен, то... то ответственность беру на себя.
Разноглазый тряхнул головой и стал спускаться вниз. То и дело из-за его шагов с карниза сыпались камешки, скрываясь где-то в ущелье. Крон-принц посмотрел на Урса и припустил вперед, догоняя Реда.
———-→>Холмы.

Мэтью Шан добродушно усмехнулся, когда Леони ткнулась ему в гриву. Она идёт с ним, это прекрасно. Мэтью хотя бы будет спокоен, и никаких угрызений совести насчёт того, что он бросил Леони. Мэтью по старой привычке напряг все мышцы по очереди, словно проверяя их работоспособность. Левая передняя лапа почему-то начала ныть. Почти незаметно, но довольно назойливо. Мэтью подвигал ею и так, и этак, но лёгкое неприятное ощущение не прошло. Тогда лев попросту плюнул на это, списав на возраст и произнёс:
- Идём прямо сейчас. - Он ещё хотел добавить "если ты не против", но почему-то не стал. Давно старый Мэтью не вспоминал свою молодость, особенно тот её отрезок... эта фраза "если ты не против", Она всегда так говорила. Своим особенным тоном. "Я схожу к реке, если ты не против" - говорила Она, особой интонацией выделяла последний кусок фразы. И что Мэтью мог ответить? Конечно, он не мог быть против. Это было очевидно им обоим. Он бы мог поспорить, если бы Она не добавляла ничего, или добавила бы обычное "если ты не против". Но этот тон. От него ты сразу приобретал некое странное умиротворение и был готов согласиться с чем угодно. Лишь однажды Мэтью решился спросить, что было бы, если бы он в один из таких моментов сказал, что он против. В ответ Она лишь посмотрела на Мэтью с улыбкой. Ну, да, в этой улыбке каким-то образом умещалось всё. Полный ответ на этот вопрос, который нельзя было вербализовать. Она... к счастью, Мэтью вовремя получил мысленную оплеуху и не успел углубиться в обманчивую топь воспоминаний с головой. Мэтью Шан несколько раз быстро поморгал, а затем что-то пробормотал, кивнул и развернулся к выходу. Лев шёл неторопливой походкой, дабы Леони успела собрать в кучу своих детей и не отстать.
- Ты хоть знаешь, куда идти, умник? - поинтересовался Ференс, вновь возникший в сознании Мэтью.
- Разумеется. Я уже всё продумал, - мысленно ответствовал лев. - Так что сиди там тихо.
Мэтью только раз оглянулся назад перед самым выходом, чтобы напомнить Леони о том, как легко можно навернуться отсюда вниз, и двинулся вперёд по узкому выступу скалы. Как только Мэтью вышел из пещеры небо с треском раскроила молния.
- Гроза - хороший знак, - негромко высказался Мэтью, сам не зная с чего он это взял.

—–Холмы

—-→ Склоны гор

Ведомая Билли, Мисава, тем не менее, внимательно запоминала каждый шаг, не забывая осматриваться, прислушиваться, принюхиваться. Путь по джунглям был относительно недолог, и особенно неприятным было то, что все это время они находились под деревьями, лишь однажды или дважды выходя на прогалины, под открытое небо. Впрочем, матерая никак не показала своего неудовольствия. Странно, что Билли решился поселиться в таком странном месте, но это его выбор и его право, и Мисава не считала нужным высказывать ему свое мнение по этому поводу. Должно быть, здесь даже в жару можно найти укромное прохладное местечко, вот только охотиться, рискуя застрять в густых кустах... Нет, такого хищница бы не потерпела. Тень в жару - это прекрасно, но это должно быть именно тенистое место, пара деревьев, а не целый лес, раскинувшийся на километры и километры по склону.
Узкая, каменистая тропка вела все выше и выше, наконец, выведя их на узкий каменный карниз, прилепившийся к телу горы, почти незаметный на ее теле, но все же достаточный, чтобы лев и львица могли без труда взойти по нему наверх. Самка с осторожностью посматривала на небо, - в те редкие моменты, когда у нее была возможность приостановиться, чтобы немного перевести дух, потому что на ходу она никогда не решилась бы сделать этого. Из-под лап то и дело срывались мелкие камушки, заставляя львицу скалить зубы, словно это могло их устрашить.
Наконец, путь был преодолен - и привел их к водопаду. Издалека он казался совершенно неприступным, но теперь, глядя на него с расстояния нескольких шагов, матерая видела, что между каменной стеной и низвергающимся откуда-то сверху потоком воды есть небольшое расстояние, вполне достаточное для того, чтобы там без труда прошел даже крупный лев. Значит, им придется пройти за водопадом?
Пройдя еще пару метров, львица поняла, не за водопадом. За водопад. Там угадывалось что-то темное, и, бросив туда пристальный взгляд, самка обнаружила вход в пещеру. Она негромко хмыкнула. Вот как, значит. Похоже, это и есть логово прайда. Неплохое, нужно отметить. По крайней мере, оно неприступно, хотя во время грозы там, должно быть, не очень уютно - ветер наверняка заносит внутрь холодные брызги, и каменный карниз у входа будет влажным и скользким - только и смотри, чтобы не навернуться при любом неосторожном движении.
Последние несколько шагов - и матерая остановилась, с недоверием склонив голову набок и пристально разглядывая самца, стоявшего совсем недалеко от нее вместе с темношкурой, немного похожей на него львицей. Ее Мисава не знала, но уж льва-то спутать не могла ни с кем.
- Рагнарек.
Матерая облизнула пересохшие губы.

Гроза продолжала бушевать за пределами пещеры, но с неба не упало ни одной капельки. «Быть может, дождя и правда не будет», - с облегчением подумал Шин. Не то, чтобы рыжегривому не хотелось окончания засухи, но дождь вселял в него суеверный страх. Кроме Реда, в их компании подростков никто не видел дождя своими глазами, а лишь слышали о нем в сказках перед сном, что рассказывали матери и кормилицы. Это явление приравнивалось в мыслях молодняка к рассказам о богах или королях-предках, смотрящих на них с небес.
Тем не менее, кроме Шина никто так не воодушевился дождем. Краем глаза он заметил реакцию новоприбывшего брата Рагнарека. Но тот взрослый лев уже, несомненно, видел дожди и не раз. Рыжий даже не успел с ним поговорить, Котаго убежал из пещеры. Да и им самим уже нужно было выдвигаться. За свинцово-серыми тучами совсем было не видно солнца, и определить время не представлялось возможности.
Как раз в это время к ним присоединился откуда-то взявшийся Аанг. С прошлого вечера рыжий подросток не видел его, а из пещеры крон-принц, кажется, не выходил. «То ли я такой не наблюдательный, то ли Аанг мастер скрытности». Отмахнувшись от ненужных мыслей, Шин посмотрел на названного брата. Тот заявил свое желание пойти в патруль.
- Вместе веселее, - задорно улыбнулся подросток.
Он посмотрел на собравшуюся компанию. Они должны были идти с Редом, но патруль расширился. Аанг, Урс и какая-то самка. Она была мила и привлекательна, но казалась очень грустной. Львица тихо переговаривался с белым, и Шин не смел им мешать. Кажется, самочка пойдет с ними.
- Ну так что, пойдем? - послышался голос Реда.
Рыжий кивнул и потянулся, разминая мышцы. Им предстояло долгое путешествие. И, несмотря на всю усталость от недостатка сна, подросток был готов к приключениям. Быть может, они найдут чужаков. А может и поохотятся. От мыслей о еде у него заурчало в животе. Кажется, ел молодой лев вчера утром. Шин бодро зашагал за всей группой.
—————————→ Холмы

Дети – это всегда прекрасно. Акера давно поняла, что её счастье заключалось исключительно в этих крохотных комочках шерсти, которые пищат и требуют материнского внимания, отдавая тепло и любовь взамен. И этого ей всегда было достаточно, но дети, увы, вырастают, а, чем старше они становятся, тем всё меньше и меньше нуждаются в родительской опеке. Эти малыши были совсем крохами, и пройдёт ещё много времени до того, как они обойдётся без матери.
- Кстати, о матери, а где она? – львица вопросительно вскинула бровь и осмотрелась, но рядом с малышами не видела никого, кроме Рагнарека. В пещере не было и Билли, возможно, он где-то прогуливается с самкой, подарившей ему потомство и оставил детей на… - Поздравляю, теперь ты официально стал дедушкой, - бурая фыркнула, стараясь вложить в слова шутливые ноты, но вышло коряво – настроение не располагало.
- Рагнарек.
Услышав незнакомый голос, бурая обернулась, через плечо смотря на незнакомую самку; её она видела впервые. Узнавать, кто это, желания не было, как и необходимости. Она знает Рага – этого достаточно, сами разберутся, а у неё внезапно оказались дела важнее.
- Шантэ…
Львица обернулась на голос дочери. Её малышка… А малышка ли она теперь? Уже совсем взрослая… Ещё подросток, по сути, ребёнок, за которым нужно приглядывать ещё больше, чем за новорождённым (с познанием мира приключений на задницу находится всё больше). Она заметно изменилась.
- Как же давно меня здесь не было? – Кира задумалась о времени только сейчас, когда увидела свою дочь, заметно прибавившую в росте, но убавившую в весе. Вот тут захотелось отвесить Фаеру подзатыльник за то, что не смотрел за питанием их кровинушки, но она и сама хороша – ушла, пропала и никому ничего не сказала, когда должна была следить за тем, как растут её дети и чем они живут.
Смотреть в глаза своему ребёнку, когда ты знаешь, что виноват, стыдно. Она должна была что-то сказать, как-то отреагировать на появление дочери, что-то сделать – она и так упустила слишком много времени, чтобы терять его снова. Чужие дети – это хорошо, но свои – ещё лучше. Такая же она кроха, как детёныши другой самки или уже взрослая львица – значения не имеет совершенно. Любить она её от этого меньше не стало.
Сердце сжалось. Когда Шантэ смотрела на неё такими глазами, было больно. Невыносимо больно, но Акера старалась держать себя в лапах и не дать эмоциям взять верх над разумом – получалось едва ли. Она подошла к серой и, остановившись рядом с ней, коснулась её шеи щекой, создавая объятия. Этот комок шерсти уже не подтащишь к себе за шкиряк и не ткнёшь мокрым носом в тёплый живот – лишишься зубов раньше времени, не из-за веса, так из-за лапы упрямого подростка, который хочет казаться взрослым.
- Прости. Я не должна была уходить, - её извинения не вернут потерянное время и не исправят отношения, но она должна была это сказать. Её малышка должна знать, что она сожалеет и ей не всё равно, что с ней.

Короткое молчание. Его прерывали лишь звуки дождя, которые иногда каскадом обрушивались на каменистый вход в пещеру, забрызгивая его прохладными каплями, что в саванне было самым драгоценным явлением. Один раз всего лишь это короткое молчание нарушил и новый раскат грома, он он был слаб и беспомощен, как сейчас были слабы друг перед другом мать и дочь.
Шантэ ловила взгляд львицы, пытаясь понять о чем думает мать, что она испытывает сейчас. Но так и не смогла понять, поскольку Акера боялась взглянуть прямо на дочь. Молодая львица, в свою очередь, не догадалась (да и не старалась сделать это) о причине, почему мать так старательно прячет глаза и с такою тоскою смотрит на серую.
Но во взгляде львенки не было уже боли. Постепенно, когда малышка осознавала, что мама вернулась по-настоящему, она начинала озаряться счастьем и легкая улыбка украсила ее мордочку. Акера подчеркнула это "перевоплощение" объятиями, в которые Шантэ бросилась не раздумывая, прижимаясь к теплой и мягкой груди львицы и, невольно вспоминая те счастливые детские годы, когда она копошилась в ее шерсти и слепо чувствовала нежные прикосновения языком.
- Прости. Я не должна была уходить, - шепнула львица. Шан подняла голову, взглянув с глубоким вниманием на мать.
- Мне не хватало тебя. Нам всем тебя не хватало, - с какой-то легкой задумчивостью ответила серая. В ее взгляде, в ее тоне, в ней самой Акера могла видеть почти копию себя: Шантэ, не смотря на то, что испытала, быть может, душевные переживания, которые были ведомы лишь ей самой, по-прежнему любила и давно уже простила свою мать. В ней было столько же доброты, сколько в самой львице. В ней было большое сердце.
- Но это не важно, - вдруг поспешно сказала львица, а на глаза навернулись слезинки. Почему-то на морде самки появился какой-то неосознанный страх. Страх обидеть мать?
- Важно, что ты вернулась, - совсем шепотом добавила Шантэ, снова зарываясь носом в шерсть Акеры.
Хотелось крикнуть от радости. Хотелось поделиться всем, что случилось за эти месяцы, хотелось рассказать все-все: потери, неудачи, взлеты. Хотелось даже пожаловаться Акере на то одиночество, которое испытывала малышка долгое время. Все-все внутри молодой львицы забурлило, поднялось большим тяжелым комом к сердцу, хотелось выплеснуть наружу, но пока что серая умудрялась сдерживать себя.
Никогда юная самка не сомневалась в той любви матери к себе, к братьям, к отцу, даже к прайду. Она всегда слепо верила в то, что она пропала, потому что это было нужно. Она верила ей во всем и теперь знала, что все будет хорошо, все будет по-прежнему, как раньше.
Это не могло не радовать. Это было счастье.

Лев практически сразу отреагировал на тихий голос самки и проснулся. Нимейли не сдержала ответной ласковой улыбки. Она отступила ещё на пару шагов назад, чтобы не помешать трапезе Фаера, ведь не всякому нравится, когда кто-то стоит над душой и смотрит, смотрит… Пусть даже этот “кто-то” — весьма лояльная львица, готовая полностью отдать себя служению королю… во всех смыслах.
Не так давно, буквально пару месяцев назад, Ним прогуливалась с серым самцом по окрестностям, поначалу и не ведая о том, что же произойдёт. Конечно, она и раньше симпатизировала Фаеру и не скрывала этого, но никогда не позволяла себе наглеть и навязываться. А той ночью и сам король проявил неожиданное внимание к самке, подарив ей самый желанный подарок — себя. Разумеется, ничего не проходит бесследно, и теперь Нимейли уже была точно уверена, что является источником редких толчков и непривычных ощущений в животе. Пускай львица никогда не рожала, она была достаточно осведомлена об этом из рассказов других самок, матери, да и случалось однажды присутствовать при сим процессе.
Наконец, лев окончил свой небольшой завтрак, потягиваясь и сыто облизываясь. Медовая выжидательно посмотрела на своего конунга и с готовностью кивнула, когда тот предложил прогуляться. В голове самки возникла мысль, что, возможно, надо бы предупредить Фаера о грядущем пополнении, а их сегодняшняя прогулка — идеальный случай, чтобы сообщить. А пока остается лишь гадать, как лев отреагирует на новых детей, ведь у него уже приличная такая орава имеется… а также, какими родятся малыши, сколько, как они будут себя вести. Нимейли буквально расцвела в улыбке, представляя своих маленьких львят и уже сейчас горячо любя их, готовая окружить малышей лаской, заботой и любовью.
Тем временем, конунг остановился, и Ним с любопытством выглянула из-за его серого плеча, а после и вовсе обошла и встала рядом. Её обожаемый лев удивленно рассматривал крупную рослую самку. Очевидно, Фаер был знаком ей. Нимейли же лишь приветственно кивнула Мисаве и остальным, кого видела, зоркий глаз быстро подметил, что удивившая короля львица тоже была беременна, только гораздо заметнее, чем медовая самка. Этот факт почему-то обрадовал Ним, она с нескрываемым дружелюбием посмотрела в суровую морду матерой. Такая взрослая, сильная и наверняка повидавшая жизнь львица. Она вызывала явное уважение у Нимейли, было даже некое чувство сродни детскому восторгу, когда встречаешь кумира, только чуть спокойнее.
Непременно решив узнать Мисаву получше при возможности, Ним последовала за серым самцом, вернувшись к размышлениям о детях.

> Высохшее древо