- Да! Видела! - вновь подтвердила полукровка, будто повторение этих слов должно было уж точно убедить Хазиру в правдивости ее слов.
К ее боку осторожно и бережно прижался теплый бок подруги; Пат с готовностью подалась навстречу, черпая в прикосновениях Хазиры все то тепло, всю ласку, которых ей так долго недоставало. Их отношения, конечно, не имели никакого сходства с теми, что бывают между самцом и самкой; не походили они и на общение матери и ребенка. Но все же это было чувство сродни любви - сейчас пятнистая ощущала, что ближе Хазиры у нее никого нет. Хазиры, и Яшмы... и ее детей. Интересно, чувствовала ли светлошкурая своим боком, как в животе полукровки пихаются львята? Они были довольно активны - порой они даже причиняли Пат боль, хотя она была вполне терпимой. Но, конечно, Брен был прав, когда говорил про охоту... теперь пятнистой не до этого. Она могла передвигаться, и достаточно стремительно, но уже не стала бы рисковать собой и детенышами ради мяса.
- Здесь иногда появляются другие львы, - проговорила самка медленно, будто вспоминая обстоятельства, при которых она видела тут других прайдных, - я видела, они спускались, чтобы выпить воды. Но ручьи текут в стороне отсюда, и все предпочитают самое большое озеро - то, с водопадом, так что я не думаю, что у нас тут будут гости.
Говоря так, она будто пыталась убедить в этом саму себя.
- Фаер-то? - новые слова Хазиры выдернули ее из размышлений, в которые успела погрузиться полукровка; пятнистая встрепенулась, мысленно представляя себе льва - он совсем не походил на Муфасу, которого Пат видела лишь в раннем детстве; его величественность навсегда врезалась в ее память, и волей-неволей она сравнивала с ним всех самцов. Если так, то Фаер не слишком-то походил на короля, во всяком случае, когда он, уставший и покрытый пылью, дремал в пещере, измученный то ли каким-то сражением, то ли долгой дорогой, он выглядел совершенно обыденно, - да...его зовут Фаер. Знаешь, не так-то просто будет его узнать, - говоря по правде, она сама чуть было не спутала его с Рагнареком, - в прайде есть еще львы, похожие на него буквально как две капли воды. Его родственники. Если ты увидишь черную шкуру, просто спроси - и наверняка это будет кто-то из его родни.
Самка мечтательно вздохнула. Фаер немного походил на Брена - правда, был куда более вежлив. Полукровка уже не была зла на матерого, но по-прежнему не горела желанием с ним встречаться. Вернее, просто боялась того, что может произойти. Она теперь совсем не такая милая и покорная, как раньше, беременность сильно изменила ее, и самец явно был к этому не готов. Как-то он отреагирует еще и на детенышей? Проверять Пат не хотелось.

Самка помотала головой. Какой закат, черт возьми... До заката ли им сейчас? Впрочем, Хазире-то что... Это не она вот-вот начнет рожать, и ее мысли могут быть заняты чем угодно. А вот полукровка, как ни старалась, все время возвращалась мыслями к тому, что ожидает ее... когда? Сколько времени у нее еще есть в запасе? День, два? Неделя, может быть? Львица совершенно потерялась во времени, понятия не имея, сколько же дней прошло с того момента, как они с Бреном... как у них... как они были вместе.
Хотя она отвечала Хазире с должным терпением (и откуда только оно взялось?).
— Нет, нет... Закат здесь не видно, ущелье в этом месте слишком глубокое. Солнце можно увидеть только у пещеры. Я бывала там пару раз в это время. Должна тебе сказать, чарующее зрелище... Лучи солнца пронизывают толщу воды и проникают в пещеру, оставляя на стенах багровые отсветы. Но внизу, в ущелье, всего этого не видно, и к моменту заката здесь уже почти темно.
На миг самка даже отвлеклась от своих невеселых мыслей, на ее морде появилось мечтательное выражение. Она невольно вздохнула, поднимая морду вверх, будто надеясь увидеть солнце. Его, разумеется, не было видно. Было еще слишком рано, а небо было полностью затянуто тучами. Прорезавшая небо молния сопровождалась раскатом грома, заставившим Яшму панически прижать уши и привычно метнуться к Пат в поисках защиты. Сама полукровка осталась недвижимой: ее это не пугало. Она видела дождь лишь в раннем детстве, но хорошо запомнила его. Должно быть, после такой долгой засухи и дождь будет особенно силен. Земле нужна влага, много влаги. 
— Оно и к лучшему, пожалуй. Меньше глаз,  — вновь задумчиво проговорила львица, рассеянно оглядывая ущелье.
Незаметно для самой себя полукровка начинала нервничать. Что-то не давало ей покоя. Хотя ничем иным, кроме смутного беспокойства. Львица озадаченно прислушивалась к себе, но ничего особенного не ощущала. Однако она начала раздраженно помахивать хвостом, нервничая вдвойне уже оттого, что нервничает.
— Что-то... — Пат снова раздраженно взмахнула хвостом, не понимая, откуда берется это тревожное, сосущее чувство где-то в груди, — нет... вроде бы все в порядке.
Хазира мягко ткнулась носом в ее шею, и полукровка с готовностью подалась навстречу, приникла к ней, прижимаясь боком и вслед за подругой выбираясь из-за камня. Ей приходилось семенить, чтобы подстроиться под широкие шаги Хазиры. Округлившийся живот пятнистой потешно раскачивался при каждом ее шаге.
— Подожди, — внезапная догадка будто ножом ее прорезала, — скоро пойдет дождь... и вся вода будет собираться в ущелье.
Она бросила на небо взгляд, полный ярости. Она уже все распланировала, — как и где будет жить, — а теперь гроза может поставить все это под угрозу. Водопады и ручьи наверняка разбухнут, переполненные дождевой водой, и ущелье может быть затоплено.
Полукровка больно, почти до крови, закусила нижнюю губу.
— Неужели придется возвращаться в пещеру, — ее мордочка сморщилась в жалобной гримасе.

Судя по выражению морды подруги, та вообще не понимала, в чем весь сыр-бор. Хотелось бы и Пат быть такой же беззаботной. Полукровка, сморщившись, фыркнула, негодуя на то, что Хазира никак не возьмет в толк то, о чем она, Пат, толкует. Даже шакал — и тот, кажется, уже понял. Во всяком случае, его поведение давно уже выдавало тот факт, что нервы Яшмы напряжены до предела. Оно и верно, ведь звереныш никогда не видел дождя. Тучи ему замечать приходилось, но вот чтобы из них вылетали эти светящиеся штуки (он даже не знал названия молниям) и так оглушительно громыхало — такого на его памяти еще не случалось.
Львица бесцеремонно отодвинула фамильяра, пытавшегося искать защиты под ее раздутым животом. Он уже стал слишком велик - скорее подросток, а не малыш, и хотя его поведение неизменно пробуждало в ней материнский инстинкт, порой, вот как сейчас, это раздражало.
— Дождь — это когда вода капает с неба, — в голосе Пат прозвучали нотки нетерпения, и говорила она достаточно строго, но все же смягчилась, когда, склонившись, ткнула своего приемыша носом, — бояться ее не нужно, а вот укрытие поискать стоит. Засуха длилась многие месяцы, и сейчас... кто знает, какой силы будет буря.
Кажется, Хазира пребывала в уверенности, что на сей раз все обойдется. Во всяком случае, голос самки, когда та указала лапой на отметины на стене, был полон энтузиазма. Но только сначала.
— Как вообще вода может падать с неба? — обычно молчаливый, Яшма подал голос, что только лишний раз подчеркивало, насколько он взволнован, — как она туда попадет?
Полукровка равнодушно пожала плечами. Ее никогда это не заботило. Как-то да попадает, какая разница? Дождь был нужен саванне... хотя львица уже давно не жила в прайде Скара, она всей душой надеялась, что там тоже пройдут дожди, и стада вернутся на старое место. Хотя ничего уже не будет по-прежнему, возможно, прайд хотя бы не будет голодать.
— Не знаю, — самка передернула плечами, — но дожди существуют, это все, что я тебе могу сказать. Хотя когда ты родился, их давно уже не было. Но я помню, в моем детстве однажды или дважды я видела дождь.
Львица повернула голову к подруге. По мере того, как та изучала метки на стенах, внимательно и вдумчивая трогая их то лапой, то носом, ее морда все изменялась, вытягиваясь на глазах. Когда она, наконец, встав на задние лапы, попыталась дотянуться до самой верхней отметки и потерпела неудачу, на ее морде появился самый настоящий ужас.
— А пещера высоко от дна находится? — нервно вопросила светлошкурая, на миг так и застыв на задних лапах и изучающе глядя на полосы на каменной стене, — Пат, надо уходить. Срочно!
Проняло наконец-то. Ливень мог хлынуть в любой момент, но полукровка точно знала, что у них есть довольно большой запас времени перед тем, как дождевая вода переполнит водопад и текущие в окрестностях ручьи, и те хлынут в ущелье, сметая все на своем пути. Возможно, Хазира была права, и все обойдется. Дождь пройдет стороной или будет не настолько силен, чтобы нанести львам вред. Но проверять, рискуя собственным потомством, Пат не хотела.
— Ты же была в пещере, — напомнила она львице, — она находится высоко, мы будем там в безопасности. Даже если водопад станет больше из-за дождя, он все равно не зальет пещеру. А вот ущелье...
Самка невесело хмыкнула, заковыляв по подъему, ведущему к логову.
— Может быть, дождь не будет таким уж сильным, — попыталась она утешить львицу, — но я не хочу проверять, иначе у нас может не остаться времени на то, чтобы уйти в безопасное место. Переждем дождь в пещере, а когда все кончится, спустимся обратно. Кажется, у меня есть еще несколько дней в запасе, так что я не рожу прямо сейчас.
Она криво ухмыльнулась, подгоняя Яшму и пропуская его вперед. Шакаленок бодро затрусил по подъему, невольно ускоряя шаг по мере того, как удалялся от казавшегося ему опасным ущелья. Пат не поспевала за ним, хотя шагала со всей возможной поспешностью. Живот ее при каждом шаге раскачивался, сквозь пятнистую шкуру порой было видно колыхания или вдруг выпятившуюся крохотную лапку.
— Заодно познакомлю тебя с королем, - ухмыльнувшись, проговорила самка.
—–→ Пещера за водопадом.

—>Пещера за водопадом.
Когда Роланд лежал в пещере и с не довольствием осматривал всех собравшихся сопрайдовцев, он и подумать не мог, что через несколько минут будет бежать под дождем на поиски своей матери. Да, несомненно, главной целью его вылазки были поиски матери, однако, Роланд еще хотел бы по подробнее изучить территории прайда, посмотреть на жизнь других сопрайдовцев, а не только тех, что были в пещере.
Несмотря на то, что дождик был несильный, шерстка начала вымокать. Конечно, Роланд мог повернуть обратно, вернуться в пещеру и лечь спать в холодном уголке, но он не хотел. Да и зачем? Опять крики, вопли, братья. Хоть сейчас львенок мог побыть один, почувствовать себя одиночкой, ведь по сути, сейчас так оно и было. Маленький львенок, в первый раз вышедший в одиночку из пещеры, почувствовал, что перед его лапами раскинулся целый мир, удивительный мир, который надо изучать, а если у этого малыша есть какая-то важная миссия, пусть и придумана она тоже самостоятельно, он становиться самым занятым львенком во всей саванне!
Куда же пришел Роланд, ведь во время короткого пути, он не задумывался о том, куда его приведет дорога? Львенок пришел на дно ущелья. Что же из себя представляло это место, спросите вы? Это был широченный, для львенка, пустырь, с разными камнями и обломками на дне, а небо виднелось лишь между скал. Роланд не решился спускаться туда, ведь там было полным полно воды, что, впрочем, не удивительно. Львенок вздохнул. Куда же ему идти дальше?
Какое-то странное чувство было внутри, будто кто-то наблюдал за ним, следовал по пятам, но кто? Это не мог быть кто-то из взрослых, ведь они бы сразу загнали Роланда обратно в пещеру, значит, это был кто-то маленький, но ведь его никто не видел, или же? Нет, львенок не хотел, чтобы это был один из его младших братьев.
- Эй, кто ты? Покажись давай!

Начало игры

Эдельвейс молча сидел на небольшом холмике, еле заметно шевеля своим хвостом со светлой кисточкой на кончике. Сейчас он находился в весьма обычном настроении, как всегда молчаливом и задумчивом. Если бы в эту секунду льва отвлёк какой-нибудь мелкий львёнок, то Вейс сразу же начал долгий разговор со странной фразы, берущейся почти сразу. Эдельвейс совершал плавные виражи в воздухе со своим хвостом, маневрируя в разные стороны и рассекая сухой воздух ущелья. Кстати здесь было довольно таки хорошо, не то, что на территории Прайда Скара. Эдельвейс глубоко зарылся в свои мысли, в то время как живот африканского существа безумно громко урчал и ворчал разными звуками, тем самым привлекая внимание льва, который даже ухом не повёл в сторону очага таких смешных звуков. Улыбку Вейса было сложно увидеть, потому что тот изо всех сил старался не походить на милого плюшевого львёнка, которого вечно тискают его сестрёнки и родители. Жаль, что именно сейчас никого из родных Эдельвейс на горизонте не видел, даже сам не хотел этой долгожданной встречи. С того ухода прошло достаточно много времени, но Вейс не потерял веру в свои силы, тем более он уже нашёл подходящих для него друзей. Одну из них лев хотел видеть довольно часто, потому что та львица была чем-то похожа на него. Но чем.. Этого то Дель понять просто не мог. Эдельвейс высчитывал в уме каждую секунду, норовя нервно вскочить со своего нагретого одним местом холма, суетливо завилять "кисточкой" и исчезнуть из этого места. Но сейчас этого светлошкурого льва что-то останавливало. Встреча с Акерой, задумчивость или просто какая-то ленивость? Эдельвейс отбросил все свои тусклые мысли и просто посмотрел вперёд.
" Конечно, я бы не очень сильно хотел встретиться со всей своей дружной семейкой, но больше всего я бы захотел узнать про отца.. Что, если он.. Нет, нет, нет. Такого просто не может быть. Это догадки, Эдельвейс, всего лишь таинственные догадки. Придёт время и ты сам решишь, пойти ли на поиски своей родной семьи или нет. Надо бы встретится с Акерой, давно мы с ней не разговаривали по душам! "
Эдельвейс тяжело вздохнул и сразу же вдохнул раскалённый воздух гор, к которому пока ещё не совсем привык. Да, с этим кислородом Вейс знаком слишком давно, с самого детства, но вот именно с теперешним Эдельвейсу было весьма трудно жить. Жаркий сухой климат не давал Вейсу быть полноправным владельцем собственной добычи, потому что тот всё время голодал, но почему-то на его телосложении такого большого изменения совсем не произошло. Дель ещё раз вздохнул и хрипло откашлялся. В его глазах читалась задумчивость и скрытность, как за каменной и недоступной взору незнакомцев стеной. Больше всего на свете он хотел увидеть спокойные глаза и довольно рассудительные речи своей подруги Акеры, чего с каждой секунды хотел всё больше и больше. Но надеялся лев на случайную встречу очень сильно, поэтому и решил пока не двигаться с места. Эдельвейс плавно встал с небольшого холма и небольшая дрожь пробежала по его худощавому телу, сразу утихнув и не оставив небольшую боязнь за Акеру. Нет, безусловно львица была совсем рядом с Вейсом в виду расположения, но такой информации наш взрослый африканский лев просто не знал и даже не смог узнать бы. Именно по своему решению Эдельвейс остался на прежнем месте, разве что изменилось его положение.

Не сказать, что Туан не знал повадок своего брата... но было жутко обидно. Упрямо встряхнув башкой с черными волосками челки, кареглазый переступил с лапы на лапу и посмотрел на Роланда - не упрашивая взглядом, но и не злясь.
- Туан, тебе нельзя ходить одному! Иди обратно в пещеру, и без всяких разговоров.
- Зачем? - Изумился львенок. - Я же не сам, я со старшим братом - с тобой. - Слова звучали искренее: он действительно верил, что брат его не бросит и защитит при надобности. Или наоборот. Свой своего не бросает, так-то.
- Туан! Где ты уже успел вываляться?
Тут уж Туан, не выдержав, скривил мордочку в уморительной мимике:
- Бу-бу-бу, вредина. Я помоюсь, чесно! - Он прекратил кривляться и как-то грустно поглядел на Роланда. - Вот, смотри! - И принялся вылизывать грязный бок, пачкая при этом щеки и даже лоб, но упрямый львенок это игнорировал - еще чего, переживать за всякие там пустяки. Главное - видишь, Роланд, ради тебя и помоюсь, и джигу станцую, и на хвост стану, только прекрати выпендриваться.
- Нет, Туан, иди домой. Ты слишком маленький для этого. - А тут Туан даже прекратил без смысла размазывать языком грязь по шерсти, с удивлением уставившись на старшего брата.
Что? Серьезно?
- Роланд, ну мы же почти взрослые, прекрати. - Выдал узкоглазый. Но серьезным Туан долго не мог быть: вскоре черные губы растянулись в радостно-шутливой улыбке, и он продолжил:
- Вдвоем мы найдем маму гораздо быстрее! Да и я всем скажу, что это ты маму нашел, и это же будет правдой - я тебя буду слушаться и ни на шаг не отойду, пока не скажешь. Так что ты будешь командиром нашего отряда по обнаружению мамы. - Туан явно увлекся, возгоревшись идеей новой игры. - Здорово, правда? Даже Малекит обзавидуется, а он всегда у нас главенствует в играх!
Неосознанно, но довольно точно кареглазый явно влучил в цель. Вот что значит - любить и понимать мелочи характера и поведения своих близких.

Отредактировано Туан (23 Ноя 2014 22:09:30)

—→ Пещера за водопадом

Не успел подняться наверх — а уже снова спускался. Каким-то чудом Урс смог не только развернуться на узком пятечке наверху. Затем он последовал за Хазирой — та спускалась с неожиданной для такой крупной львицы ловкостью и скоростью. Белогривый, выверявший каждый шаг, чтобы не хлопнуться наземь еще раз (тем более, что теперь он спускался, а потому вполне мог не только упасть, но и укатиться вниз, по дороге прихватив с собой еще и Хазиру), разом отстал, хотя запах львицы, еще не смытый дождем, вел его в нужном направлении. Впрочем, сворачивать здесь все равно было особо некуда. Либо в джунгли, либо в ущелье, и самка по какой-то причине выбрала второй вариант.
Здесь лев еще ни разу не был. Вообще проще было перечислить те месте, где он уже побывал — логово и холмы; да еще немного джунгли, где он ни разу не сходил с тропы, ведущей к логову. Прежде он видел ущелье только сверху, и оно казалось ему этаким уродливым шрамом на теле джунглей; впрочем, и здесь, внизу, тоже было немало зелени.
Еще здесь была река. К тому моменту, как Урс спустился, она уже успела чудовищно вздуться, превратившись из жалкого ручейка в стремительный ревущий поток, от которого он предпочитал держаться подальше.
— Урс… У-урс? Ты… идешь? — немного неуверенно окликнула его Хазира.
— Я тут!
Самец рванул на ее голос, почти сразу же обнаружив ее стоящей впереди; одна из веток растущего здесь дерева до поры до времени скрывала ее от его глаз.
— Эм... — молодой лев замялся, подбирая слова, — кажется, это не самое лучшее место для охоты. Если дождь будет идти и дальше, этак тут все затопит.
Хотя он, конечно, говорил прописные истины, и Хазира сама отлично все видела... Но для Урса это было самым настоящим потрясением. Он совсем недавно впервые в своей жизни увидел дождь (прежде он видел только легкий дождичек, морось — в Оазисе, и она ни в какое сравнение не шла с тем ливнем, что поливал его шкуру на холмах), а теперь ему предстояло узнать еще кое-что новое о воде. В частности, о том, как плохо жить в Ущелье, и как им повезло, что пещера прайда находится высоко наверху.
— Уж лучше в джунглях, — мрачно признал он, передергиваясь от одной только мысли о том, что если вода поднимется еще выше, ему придется плавать,— там куда суше.
Кроме того, лев предполагал, что именно в лесу сейчас можно найти множество животных, ищущих там укрытия от дождя. Этим следовало воспользоваться, а заодно и набить желудок. Холмы тоже были неплохим вариантом, особенно, если не спускаться в ложбину, а подняться наверх, откуда вся дождевая вода быстро стекает. Тут, конечно, как повезет.
— А это кто там? — недоуменно вопросил затем самец, обнаружив те же самые смутные силуэты, что несколькими минутами ранее привлекли внимание Хазиры, — неужели львята? Откуда они там?
Он недоуменно наморщил лоб, приглядываясь. Может быть, ему просто показалось? В такую погоду, да и в любую погоду, в общем-то, львята должны находиться рядом с матерью.

пещера за водопадом ——→

поскольку сам Леми оглушен, практически без сознания и самостоятельных действий не предпринимает, пост описывается исключительно от третьего лица и от лица стороннего наблюдателя
—-
......ия! ...оги мне! ...ги! Вытащи... да! - донеслось откуда-то сверху. Затем оттуда-же, сверху, после какого-то шума донёсся вопль: "АСИЯЯЯЯЯЯААаааааааа.....!!!". - Любой, кто бы в этот момент посмотрел на водопад, мог бы увидеть, как в его бурном потоке стремительно проносится вниз худощавое львиное тело. Это был худощавый лев с тёмной, черной гривой. Женственное сложение этого льва было более чем хорошо знакомо членам прайда Фаера. Леми. Судя по всему, бедолага был уже либо совсем без сознания, либо близок к этому. Похоже, его знатно оглушило мощным потоком падающей воды. Полёт был быстрым, и спустя несколько мгновений послышался смачный "шмяк" совмещенный с не-менее смачным "плюх", "бульк" и "бултых". На несколько мгновений тело скрылось под водой (а ведь там камни внизу... бррр...), но, к счастью, его быстро вышвырнуло на поверхность мощным потоком, прижав напором воды к одному из камней. К счастью, именно этот самый напор пока-что и мешал Леми пойти на дно, ибо лев был явно без сознания. Благо, хоть над водой, и то хорошо. Но явно без сознания. Можно было видеть, что его тело в многочисленных ссадинах и ушибах, правый глаз основательно заплыл, изо рта были видны небольшие струйки крови, а хвост был неестественно согнут под очень острым углом. Благо, мощный поток воды, прижавший его к камню, пока-что удерживал бедолагу над поверхностью воды. Вот только сколько еще времени будет продолжаться это самое "пока?". Ведь если, не допусти Ахейю, поток сдвинет Леми в сторону от спасительного камня, бедолага рискует камнем пойти на дно...

—–
офф.
травмы, полученные Леми в результате падения:

ПЕРСОНАЖ БЕЗ СОЗНАНИЯ

Отредактировано Птолемей (14 Ноя 2014 13:47:58)

Наконец, они, а точнее, все-таки, он, выбрал решение. Что-ж, они проверят, львята ли это, если да, то занесут их в пещеру, и тогда уж отправятся на охоту. На предложение о проверке Хазира правда, отреагировала без особого энтузиазма: ну вот, теперь еще и с львятами придется возиться, а они наверняка тут же завалят их разными вопросами. А почему нельзя? Почему небезопасно? И так далее, и тому подобное. Не то чтобы она не любила львят, но вот именно в этот момент, когда возможно, им всем грозит опасность, Хазира не хотела никаких бесед с малышней. Урс двинулся вперед, а она за ним, и чем ближе парочка продвигалась вперед, тем яснее становилось то, что перед ними все-таки были два львенка. Силуэты приняли более ясные формы, и к тому же они двигались, похоже даже переговаривались между собой. По крайней мере она услышала какие-то странные звуки, хотя, кошке показалось, что это донеслось сверху, откуда-то со стороны водопада.
- Да, и похоже это все-таки львята. Надо будет их… - договорить она не успела, потому что сверху наконец-то донесся заглушенный водой вопль, от которого золотистую передернуло, и она резко вскинула голову вверх, как раз для того чтоб узреть стремительный полет львиного тела в струях воды.
- Асияяяяяяааа! – устремившуюся вниз, в струях воды, тушку Хазира не могла не узнать. Это был Птолемей. Челюсть кошки отвисала с той же скоростью, с которой лев летел к воде. Пропорционально скорости падения, так что когда лев бултыхнулся в воды озерца, она осталась стоять с широко раскрытой пастью.
- О… О, о, о… - слегка заикаясь, только и смогла по началу произнести она, хлопая широко раскрытыми глазами. Добавить бы к этим звукам букву «к», и из Хазиры вышла бы отличная наседка. Да и декорации что надо – круглые, как яйца, камни под лапами, мелкие веточки и пучки сухой травы, принесенные мелкими ручейками. Осталось только собрать все в кучу и гнездо, и наседка уже тут! Однако, замешательство длилось не долго.
- Что за черт! – пришел в себя первым Урс. Хазира же оказалась не столь крепка духом, по вполне понятным причинам. Это же был Птолемей! Чертов лев, который обещал ей спрыгнуть со скалы головой вниз и убиться, а теперь видимо, Асия ему отказала, и он все же это сделал! С одной стороны, она испытала невиданное облегчение, забыв разом и про дождь, и про львят, и про охоту, а с другой, кошке стало его жалко. Это как же надо было отчаяться, чтоб сигануть со скалы только от того, что тебе не дали. 
- Это он! – выдала наконец она, попятившись назад, а затем, наблюдая за действиями Урса, который все же решил вытащить тело, двинулась ему на помощь, ответив на просьбу льва короткой, но весьма емкой фразой, которая впрочем не давала ответа на вопрос: вытаскивать из воды несостоявшуюся птицу (или теперь уже рыбу?) или нет.
- О, Ахею, он все же сбросился со скалы!!! Фееричный идиот. - подбежав к кромке воды, (хотя какая тут к черту кромка, вода была повсюду покрывая мелким слоем всю поверхность дна ущелья, превращая его в одну совсем мелкую лужу) и самозабвенно, словно в объятья любимого бросилась в озеро. Ну как бросилась? Прыгнула вперед, одним махом преодолев расстояние до Урса, и оказавшись по грудь в воде. Тот как раз успел схватить Птолемея за гриву и поднять его голову над водой, чтоб тот не захлебнулся, хотя, по мнению Хазиры, труп надо было вытаскивать за хвост или за лапу, только бы самим не поплыть с ним на водную экскурсию по ущелью. Встав рядом со львом, бок о бок, так что почувствовала тепло, исходящее от его вымокшего тела, она ухватила Птолемея за загривок буквально в двух пальцах от того места, где схватил его Урс. Тяжело дыша, она потянула Леми на себя, будто это был не лев, а мертвая гну, выпуская когти из пальцев лап, чтоб найти хоть какую-то опору на скользких подводных камнях. Покосившись на Урса, с которым они почти в обнимку тащили тело льва, она подумала, что просто вышла на охоту, а тут такое… Львята, потоп, летающий Птолемей. Дальше что? Так станется, мир придется спасать.

Интересно, сколько уже прошло времени с того момента, как Роланд убежал из пещеры? Возможно, прошло несколько минут, а может и несколько часов. Тут было не понятно, вечер сейчас или обед, ибо тучи скрывали от глаз небо и определить львенку было не легко.
- Зачем? Я же не сам, я со старшим братом - с тобой.
Голос Туана звучал изумленно, да и ведь, если рассуждать логически, он был прав, ведь на данный момент они были вместе, но, как часто бывает у старших братьев, Роланд не хотел брать его с собой. Ну не хотелось ему смотреть за ним, а потом еще и люлей получить из-за того, что сбежал и разгуливал вместе со своим младшим братом, да еще и скажут, что, мол, если бы с Туаном что-нибудь случилось, виноват был бы Роланд.
- Бу-бу-бу, вредина. Я помоюсь, чесно! Вот, смотри!
И младший брат начал вылизывать свою шерстку, от чего не было особого смысла, так как дождь продолжал идти, да и Туан только морду свою перепачкал. На секунду Роланда охватила какая-то не передаваемая любовь к брату. Несмотря на то, что разница у них была несколько минут, младший брат всегда казался каким-то маленьким и наивным. К тому же, сколько бы Роланд не корчил из себя самого старшего, спокойного и серьезного, он всегда хотел начать беситься с Туаном. Младший брат являлся какой-то слабостью для него, стоит только Туану захотеть, и у него получиться уговорить Роланда, не то, что у Малекита. Вообще, львенок очень любил своих братьев, но никогда не показывал этого, все время говоря себе, что, мол, у них есть Малекит, пусть и смотрит за ними.
- Роланд, ну мы же почти взрослые, прекрати.
Серьезность Туана сначала напугала Роланда, но, как известно всем родственникам и тем, кто долго общался с ними, младший брат не мог долго оставаться серьезным, и, даже когда он пытался строить из себя серьезного, его губы расплывались в улыбке. Наверное, это был самый искренний и простой львенок из всего помета.
- Вдвоем мы найдем маму гораздо быстрее! Да и я всем скажу, что это ты маму нашел, и это же будет правдой - я тебя буду слушаться и ни на шаг не отойду, пока не скажешь. Так что ты будешь командиром нашего отряда по обнаружению мамы. Здорово, правда? Даже Малекит обзавидуется, а он всегда у нас главенствует в играх!
А мелкий то знал, за что надо зацепить, но Роланд решил не подаваться на авантюру брата.
- Нет, Туан... - львенок вздохнул. - Иди обратно в пещеру.
Казалось, Роланд был непоколебим, но потом он представил, как его брат в одиночестве бредет обратно в пещеру, такой маленький и грязный, а еще, не дай Бог, подскользнется и сорвется вниз. Тогда львенок точно не простит себе этого, да и остальные тоже этого не простят. Да и все увидят, как возвращается Туан, а он расскажет, что Роланд отправился на поиски матери.
- Эй, Туан... - тихо сказал львенок. - пошли.
—→ Холмы

Но мир спасать не пришлось. Мир, вообще, штука весьма банальная и прочная, и даже если плюнуть на него, он как-то сам проживет, без нас. Так и получилось, словно Ахею, сам, свыше, решил показать Хазире, что все схвачено и беспокоится не о чем. Пока они, напрягая мышцы лап, и растопырив пальцы, чтоб зацепиться хоть за что-то на скользких камнях, покрывающих поверхность ущелья,  тащили на берег тело льва, все изменилось, как по волшебству. Стоило только ей отпустить загривок Птолемея, сделав шаг  в сторону, чтоб не тереться о бок Урса, а то мало ли что подумает, как появилась та львица,  что успокаивала ныне усопшего в пещере.
- О боже, он разбился, да? – Асия была готова сорваться в рыдания, что и произошло спустя несколько секунд. Хазире даже стало, ее жаль, причем жаль вдвойне. У нее на глазах умер лев, возможно, она даже пыталась его спасти, хватала за лапы, чувствовала его тепло, видела страх в его глаза, а затем и то как он исчез в бурном потоке, еще живой и испуганный. От всех этих мыслей золотистую передернуло. Глядя как львицу начинает колотить в истерике, она осторожно приблизилась, встав рядом с ней, глядя на бездыханное тело, тихо произнесла, слегка коснувшись своим плечом ее плеча:
- Я сожалею… - негромко, и с грустью прозвучали ее слова. И не в силах придумать что-то еще, что смогло бы подбодрить несчастную, которая тем временем задала второй, не менее интересный вопрос:  - Ну почему ты так нелепо умер? – кошка отвернулась, сделав шаг в сторону.
«А ты чего от него ожидала?» - чуть было не выдохнула Хазира в ответ, вздохнув и бросив быстрый взгляд на Урса, который тоже не находил себе места, и похоже, был бы рад уйти. Глядя как он встряхивается, львица подумала, что за время их знакомства с Птолемеем, лев только один раз повел себя адекватно, а потом все его выходки, все его рассказы, действия, граничили с каким-то безумием. Вот и смерть. Черт, но он же сам обещал сбросится! Вот и сбросился, хорошо еще, она, Хазира, не была в это время рядом с ним и теперь не ее, а Асию могут обвинить в том, что лев умер. От этой мысли львицу передернуло, и она отошла от рыдающей Асии на еще пару шагов, хотела было уже сказать, что пора бы им идти, как Ахею снова ввязался в дело и все сделал сам. Асия попросила их уйти, а Урс тут же  оживился, готовый утащить ее прочь:
- Хазира, пойдем.
И правда, сейчас лучшее что она могла сделать – уйти. Сглотнув и еще раз посмотрев на труп Птолемея, кошка потрусила за Урсом, иногда оборачиваясь по дороге на застывшие на самом краю у озера фигуры Птолемея и Асии. Казалось, что они так и застынут как камни, на фоне раздувшегося от дождя, помутневшего водопада, и даже поток воды не сможет их смыть. Много мыслей крутилось в ее голове, пока следуя за Урсом как трамвай по рельсам, не в силах свернуть или выбрать другой путь, она не попала в джунгли. Джунгли, ставшие для нее, за эти пару месяцев почти родными, хотя при этом ни капельки не знакомыми. 

Джунгли.

Отредактировано Хазира (23 Ноя 2014 21:57:35)

Эдельвейс молча смотрел на каменные выступы, воду, такую странную и мутную. Сейчас водопад сильно раздуло, он стал не таким уж и привлекательным для льва, поэтому тот старался не обращать на него внимнаия.  Неужели в таком водопаде можно разбиться? Это же тоненькие струйки мутной воды, соединяющиеся в один опасный водопад, но такой манящий и шумный. Дель тяжело вздохнул, вспоминая своё детство. Оно было просто прекрасным, но вспоминать о тяжком расставании лев не хотел, лишь ещё раз вздохнув.
......ия! ...оги мне! ...ги! Вытащи... да! - послышалось сверху, на что Эдельвейс быстро среагировал и сразу же подскочил на месте, как от толчка. Лев посмотрел на падающее тело, обмываемое бурной мутной стихией водопада. Эдельвейс удивлённо взглянул на полуживого льва и грустно вздохнул. Он не сильно волновался за жизнь льва, но Делю было очень жаль его, вдруг умрёт? А что, если у него есть родные, близкие друзья, подруга, дети? Им бы было очень горько терять льва. Да, даже если он и негодник, вредный и остр на язык, но ведь он лев - царь зверей! Любая потеря страшна, даже мелочь, пусть и совсем маленькая, но берёт за душу. Эдельвейс следил за плывущим телом, обмякшим в воде. Казалось, что этот лев уже мёртв, но Дель не мог понять, жив ли он или нет. Но теперь Эдельвейс увидел заботу одного льва и львицы. Ему тоже хотелось поучаствовать в этом деле, но лев лишь с сожалением смотрел на большой камень, спасший Леми и на него самого. Вот незнакомец аккуратно берёт Птолемея за гриву, затем поднимает мордочку над водой. Дель беспокойно машет хвостом, рассматривая фигурки львов издалека. Напор был слишком сильным, поэтому незнакомцу на помощь пришла львица.
- Ну почему ты так нелепо умер? - взвыла ещё одна пришедшая львица. Возможно, это и есть его подруга, дочь, родная сестра. Эдельвейс толком не знал родственных связей этого полумёртвого льва, поэтому ему пришлось лишь догадываться о его семье.
Эдельвейс посмотрел куда-то в сторону. Ему не хотелось вспоминать именно те грустные взгляды своих друзей, родителей, сестры, поэтому Дель коротко кивнул головой, выбрасывая из неё грустные мысли.
" Ах, если бы я нашёл себе свою любовь раньше! А сейчас, кому я нужен? Такой молчаливый, задумчивый, я и раньше был таким, а сейчас на меня не обращают внимания... Никто, кроме Акеры. Возможно, она придёт, но я жду её очень долго. Хотя, возможно у неё были свои дела. " - грустно раздумывал Эдельвейс, сомневаясь в дружбе Акеры. Что, если он напрасно чувствует дружбу со стороны той мудрой львицы и с его стороны? Нет, они не так давно знают друг друга, но всё же Эдельвейс сомневается и немного конфузиться, не показывая этого снаружи. А что ему показывать? Дель уткнулся мордочкой в лапы, грустно водя своими глазами по полу, то и дело вздыхая. Никому он не нужен! Дель еле оторвал задумчивый взгляд от земли и начал искать глазами свою подругу. Дель настолько хотел встретится с умными глазами прямо сейчас, что хвост льва то и дело дёргался от нетерпения, сколько бы он его не унимал, не прижимал к спине, всё было пустое. Наконец, он нашёл её!
Кроткая, симпатичная и очень умная львица - именно такая была нужна этому льву! Эдельвейс вдруг улыбнулся, хотя не прыгал от радости, как несносный львёнок, но был ужасно счастлив встрече с Акерой. Его хвост стал дёргаться ещё чаще. Сейчас он подбирал нужные слова в голове, ведь очень долго не разговаривал со всеми сопрайдовцами. Эдельвейс спокойно сел рядом с львицей, слегка улыбнувшись и немного размял лапы, предпочитая положение "сидя".
- Привет, Акера. Я думал, что я и не встречу тебя более! - приветливо заговорил Дель в полном спокойствии, без радостных интонаций, - Вижу, что ты чем-то расстроена... Что-то не так? Ты бы видела, как с водопада упал один лев... Я не помню его имя, если честно, но очень боялся за его жизнь.
Сейчас Дель находился в приподнятом настроении, ведь именно сегодня он увидел наконец-то Акеру.

Отредактировано Эдельвейс (29 Ноя 2014 14:59:52)

Они ушли. Асия стояла словно статуя и когда Хазира сказала что сожалеет, и когда коснулась ее плечом в знак поддержки. Она сожалеет! О чем?! Ведь умер не ее любимый лев, и вообще, ей наверняка на Птолемея было плевать. Вот уже потащила в джунгли молоденького льва, наверняка совращать. Ну а что там еще можно делать? Не лапы же ломать на охоте… От этого Асии стало еще хуже, и в груди так защемило, что слезы полились буквально рекой, заставив ее зажмуриться, и скривив морду издать звук отдаленно напоминающий вой гиены. Сделав шаг, она на ощупь ткнулась в его шерсть, начав тереться об него, всхлипывая и ловя уходящее тепло его тела. Последнее тепло. Осень... если бы Асия знала что такое осень, то наверняка бы сравнила этот момент с осенью в своей жизни. Как быстро, как тупо. Боль в душе и воспоминания не давали вздохнуть, душили. Слушая, как шумит вода, обрушиваясь в озеро, она подумала, что наверно стоило бы оттащить его тело от озера, ведь скоро вода наверняка поднимется. Вот только зачем? Пусть уж раз так случилось, река заберет их обоих. Она открыла заплаканные, красные глаза и сделав над собой усилие, встала на лапы, после чего улеглась вдоль тела льва, словно собиралась согреть его своим теплом, оживить. Положив ему свою голову на грудь, она прикрыла глаза, она зашептала глаза старой песни:
Шепчешь ли ты имя спасителя в трудную минуту,
И ощущаешь ли вину, если вкус напоминает тебе о жадности?
Недомолвках, интригах и дурных намерениях — пока ты уже не можешь оставаться в стороне,
Во всем этом хаосе, прежде чем когти и клыки придут на помощь?
Всхлипнув, она сделала паузу, моргнув и завалившись на бок, приобнимая его передними лапами, устраиваясь поудобнее, словно собиралась спать. От части так оно и было – Асия не собиралась уходить, даже когда поток воды нахлынет, чтоб смыть их обоих. Ей послышалось, что лев издал стон, однако, она просто не поверила своему слуху, продолжив петь:
Напои собою дождь,
Потому что я жажду твоей любви, танцуя
под этим небом похоти,
Да, напои собою дождь,
Потому что без твоей любви моя жизнь — всего лишь ярмарка порока.
Ее лапа заскользила по его шерсти, выписывая замысловатый узор. Камни под ней начинали холодить тело. Так и самой замерзнуть немудрено, и почему тело Птолемея так медленно остывает? Продолжая шептать слова песни, скорее на автомате, потому что зубы перестали попадать друг на друга, она закрыла глаза. Нет, она не сможет вот так вот умереть. Или же все таки сможет? Пойдет на призрачную охоту вместе с ним, плечом к плечу. А слова все слетали и слетали с замерзших губ:
Когда померкнут истинные цветы, все это прекратится в обычную игру — только бы не потерпеть поражение
Игру во имя глупого неповиновения и ненужных нам вещей
Я страстно жду дня, когда никакое бедствие больше не сможет поколебать нас
И сильнее, чем когда-либо, я надеюсь не пасть так низко, чтобы тосковать по тому, что есть сейчас.
Напои собою дождь,
Потому что я жажду твоей любви,
танцуя под небом похоти
Да, напои собою дождь,
Потому что без тебя моя жизнь — всего лишь ярмарка порока.
Асия окончательно замерзла. Камни и вода никак не способствовали сохранению тепла. Песню она допевала стуча зубами и срываясь на хрип – стресс и холод слегка подкосили здоровье и так уже не молодой охотницы. Но не это было главное. Асия не могла поверить в происходящее – Птолемей все так же продолжал оставаться теплым, хотя и не таким теплым, какой была она когда подбежала к нему вся в слезах. Неожиданная догадка пронзила мозг Асии и она вскочив на лапы, шепча словно заклинание:
Не уходи, не уходи, о, когда весь мир объят огнем
Не уходи, не уходи, о, когда сердце рвется к тебе
Не уходи, не уходи, о, когда весь мир объят огнем
Не уходи, не уходи, о, когда сердце рвется к тебе.
- попыталась перевернуть Птолемея на другой бок. И тут неожиданно, лев издал стон. Наверно, если бы сейчас Ахею вот так вот просто спустился с небес на землю и предложил Асии исполнить любое ее желание, он бы не вызвал столь разрушительного эффекта в ее могу. И среагировала Асия весьма неожиданно. Она отпрыгнула от Птолемея, назад, к несчастью прямо на кромку воды, соскользнув задними лапами в озеро и основательно макнувшись, сопровождая свой отчаянный прыжок воплем: - ААААА!!!
Выбравшись из озера, она бы могла удивить Урса, если бы тот был тут еще одним глупым вопросом: - Леми? – ага, как будто он мог бы ответить, однако же , для Асии это уже ничего не значило. Кинувшись ко льву она начала тормошить его, а затем, припав ухом к груди, и накрыв лапой второе ухо прислушалась. Бьется!
- Лекаря!!! – завопила она, отрывая голову от его груди. Однако, тут же осеклась. Птолемей и был лекарем! Прижав уши к голове и нервно оглядываясь, сидя над телом она судорожно перебирала в уме всех членов прайда, но не могла найти среди них ни одного, кто бы мог помочь ей в этой беде. Ни одного. Неужели, этот призрачный шанс Ахею дал ей только чтоб жестоко посмеяться, глядя как ее любимый умрет у нее на лапах?

Акера не сразу осознала, что на дне ущелья есть кто-нибудь ещё. Сначала она услышала, как кто-то к ней обратился, а потом услышала другой голос. Обернулась, сначала через плечо посмотрев на поющую львицу, которая чем-то пыталась помочь своему другу. Это определённо должно было ему чем-то помочь. Не хватало только шаманских танцев безумного павиана и раскатов грома. Для пущей трагичности момента, но у бурок не было даже желания съязвить или хоть как-то повлиять на ход событий в худшую или лучшую сторону. Там и без неё достаточно зрителей и помощников, а она не в том настроение, чтобы разбираться ещё и в чужих проблем. Ей бы свои разгрести. Звучит немного эгоистично, но родные дети важнее других львов, как это ни странно.
Она перевела взгляд на льва. Вельс сидел рядом с ней. Она прекрасно расслышала всё, что он ей говорил. Только сразу не ответила, какое-то время задумчиво смотря на трёх львов перед тем, как прийти к выводу, что ей сейчас всё равно.
- Здравствуй, - спокойно ответила львица, вильнув хвостом. – Все так думали, - голос не дрогнул.  Она осознавала это и принимала всё, как есть. Её в прайде давно никто не ждал, если ждали когда-то вообще. Жизнь размеренно текла, не останавливаясь для того, чтобы поймать лист, который выбросило на берег. Она жила отдельно от них, они жили отдельно от неё. Всё достаточно просто. Многое изменилось за то время, которое она отсутствовала. Что уж. Рассчитывать на то, что кто-то будет думать, что она когда-нибудь вернётся, когда ушла, даже не обмолвившись и словом, глупо. Кира всё же была реалисткой, поэтому нежелание сына её видеть воспринимала, как должное. А что ещё делать? Влепить ему подзатыльник и сказать, что с матерью так нельзя? Тогда выходит, что есть причины, которые позволяют оставлять своих детей. Неправильно. Всё неправильно.
- Шантэ, - коротко ответила львица на вопрос, чем она расстроена. Поведение сына, «разрыв» с Фаером и иже с этим не отложили столь сильный отпечаток и, в сущности, бурая могла их спокойно принять и пережить, но не то, что снова заставляет свою дочь страдать. Это для неё её отношения с королём были очевидным. Точнее не сами отношения, а их отсутствие, а Шан ребёнок, который, как и многие дети, хочет полноценную и счастливую семью, а на деле… на деле вышло вообще непонятно что. – Она расстроилась из-за нас… с Фаером. Убежала. Я не хочу, чтобы она сама бродила за пределами пещеры в такую погоду, но… думала дать ей время и лишний раз не мозолить глаза, - львица поднялась и сошла с выступа. – Мне не стоило её отпускать.
Вечно уравновешенная и спокойная львица не находила себе места. Каким бы скверным не было её настроение, она волновалась и уже давно не понимала, что делает правильно, а что нет.