Секрет выживания в этом ужасном мире - держаться только себя и рассчитывать исключительно на собственные возможности, опасаясь предательства со стороны. Так всегда считала Нира вплоть до этого самого дня, который обернулся хаосом во плоти, и всё же послужил неплохим уроком, сломав мнение, которое воспитывалось в леопоне чуть ли не с самого детства. Началось всё ранним утром, когда самка, будучи недовольной, что ей пришлось спать так мало из-за бессонницы, а после ещё и вставать ни свет ни заря, провела удачную охоту. Нире не так часто везло, но сейчас она готовилась к тому, что может насладиться чарующими ароматами, вкусом свежей дичи, чья кровь будоражила и заставляла желать скорого насыщения пустого желудка. Однако инстинкты леопардов, чьи гены передались Нире по наследству, заставили её оставить трапезу на более удачное время. Она откусила всего несколько едва заметных частей жертвы, после чего, предвкушая последующую после перехода на другое место трапезу, взяла и потащила пойманную антилопу туда, где ей никто не помешает насладиться вкусом еды. На пастбищах было неспокойно. Нира едва ли радовалась своему нахождению на этих землях, где витал в воздухе запах падальщиков и прайдовских львов. Леопоне становилось неспокойно, когда она осознавала шаткость своего положение. Если корни у дерева слабы, то есть все шансы упасть на землю. Вот и сейчас чёрная чувствовала, что ситуация, пускай и удачная, заставила её охотиться на незнакомых и явно неблагоприятных для охоты землях. Стада, несомненно, давно ушли отсюда. Значит Нире повезло. А на везение сбегаются враги, как мухи на труп. Холодный взгляд самки стал ещё более мрачным, когда она подумала об этом. И всё же некоторая бодрость духа заставляла её неспешно идти по пастбищу, таща добычу за собой. К чему все эти ужасные мысли? Охота удалась, добыча в зубах и принадлежит одной лишь Нире. Никто не смеет посягнуть на честно пойманную дичь.
-"Иначе очень сильно пожалеет", - заметила леопона, готовая бороться за свои права. Скорее всего, в ней сейчас говорил голод, и даже некоторая жадность. Впрочем, оно и неудивительно. Жизнь сложилась таким образом, что приходилось ценить каждый кусочек, оставшийся на костях травоядного, а уж с кем-то делиться, да ещё при невыгодных, "грязных" обстоятельствах. До такого Нире опускаться не хотелось. Её душа будто бы чувствовала неприятности, которые должны последовать. Но леопона не верила в подобный вздор, оставаясь по собственным предпочтениям спокойной и даже несколько однообразной. Её морда не выражала ничего, и лишь глаза "сверлили" тушу, окрасившуюся в алый цвет. О да, несомненно, этот голодный взгляд говорил о намерениях Ниры быстро покончить с добычей, когда она найдёт спокойный и тихий уголок.
-"И ничего не останется на обглоданных костях",  - мечтательно подумала леопона, удовлетворённо прикрыв глаза и вдохнув запах свежей крови. Живот скрутила резкая боль, но поутихла, когда новый аромат еды донёсся до разума, уставшего от малого сна и долгой охоты. Нира только сейчас заметила, что её мышцы иногда ныли от усталости, однако они оказались достаточно крепки, чтобы спокойно выдерживать лишнее хождение. Ну что же, это было пятнистой самке на удачу. И леопона скоро убедится, что удача ей понадобится...

Кажется, промах не слишком-то смутил гиену, хоть и дал леопону несколько секунд времени. Шлепнувшись оземь, падальщица несколько секунд валялась на пузе, ошалело моргая и пытаясь вдохнуть.
Вторая тем временем продолжала бесноваться у самого носа Ниры, переступая с лапы на лапу и рыча прямо в оскаленную морду кошки. Возможно, что она выжидала, пока поднимется ее товарка - вдвоем сладить с леопоной будет куда проще, тем более, что предводительница отряда пока что не горела желанием вступать в драку и наблюдала за ситуацией, остановившись поодаль.
Стремительным ударом Нира буквально смела гиену в сторону. Удар пришелся по плечу; и хотя гиена инстинктивно повернула в ту сторону зубастую пасть, она не успела схватить леопону за лапу. Челюсти клацнули в паре сантиметров от темной шкуры, а в следующий момент гиена уже, скуля, свалилась на землю. На ее плече осталось несколько глубоких царапин. Правда, почти сразу же она поднялась и теперь уже сама бросилась в атаку. Скулеж и хохот будто кто-то выключил: теперь гиена действовала молча, видимо, просекла, что ситуация серьезная. Она бросилась на Ниру, целя в лапы и надеясь лишить леопону опоры. Главное - свалить на землю. А уж там гиены своего не упустят, пообедают и антилопой, и леопоном закусят.
Тем временем ее товарка все-таки пришла в себя - и ей очень не понравилось то, что наглая кошка мало того, что охотилась, так еще и сопротивляется. Нет бы просто отдать добычу и свалить в туман. Пока Нира была занята первой гиеной, вторая, пользуясь тем, что оказалась за спиной леопона, бросилась на ее круп, стараясь свалить с ног.
Приближение Хазиры пока оставалось незамеченным, и это давало самке некоторое преимущество.

Кажется, матушка удача сегодня повернулась к Нире. Первая атака прошла, как нельзя лучше. Кажется, падальщица не ожидала столь резкого и прямого удара от леопоны. Хищница же напрягла мышцы лапы, да постаралась ударить, как можно сильнее. Несмотря на то, что в такой ответственный момент трудно было судить, куда Нира ударила гиену, ей показалось - не ниже плеча. От негодования чёрная самка оскалилась, резко дёрнувшись и, как она догадалась - совсем не зря. Челюсти врага чуть было не сомкнулись на лапу леопоны, однако и в этом случае ей повезло. Вскоре нападавшая гиена повалилась на землю. Если бы этим закончилось, но, увы, рассчитывать на это было бы глупо. Нира видела, что только недавно лежавшая на земле, гиена тут же встала на все четыре лапы и приготовилась к новой атаке. Леопона уже давно замечала в падальщиках море амбиций, если они хотят добиться своей цели, отобрав чужую добычу. Вот и сейчас первая гиена чуть ли не сразу кинулась к лапам Ниры, готовясь вцепиться в них. Такого поворота леопона вполне ожидала, но была бессильна сделать что-либо, кроме как постараться едва заметно сдвинуться, изменив своё положение в пространстве. И это, кто бы мог подумать, пускай и не значительно, но, верно, повлияло на "прицел" падальщика. Та нелепо кинулась в пустоту. Удачное сложение обстоятельств давало Нире возможность с силой вгрызться в загривок гиены. Оставалось лишь надеяться, что та не сможет принять оборонительные меры. Пока леопона пыталась совладать с первым врагом, на арене показался второй, до селе бездействующий. Видимо, увидев шаткое положение своей соплеменницы, та решилась внести свой вклад в убийство Ниры. В чёрной самке пуще прежнего загорелось желание победить, разорвав этих тварей на тысячу мелких кусочков. Чувство собственного достоинства, а также желание насладиться пойманной добычей в период голода была сильно. Да, возможно, нарушение закона вело к плачевным последствиям, но леопона не собиралась слушать законов чужого прайда, в особенности, если таковые пригрели у себя на груди "змею" в виде неприятных виду падальщиков, готовых любому голову свернуть с одной лишь целью - набить свои бездонные желудки до отвала.
Потому, когда Нира увидела, что вторая гиена совершает прыжок, она поняла, как следует поступить. Одно резкое движение задней частью тела, и проблема решена. Нежелательный "пассажир" слетает на землю к своему товарищу по несчастью, однако заняв весьма удачное положение. Леопона заметила нечто, что также приближалось к полю боя, но не имела возможности сейчас рассмотреть - была ли то ещё одна гиена или нет. Ей нельзя было отвлекаться от первой гиены, которая всё ещё находилось буквально перед носом у Ниры. Она рассчитывала, что если попытается нанести ещё один-два удар лапами прежде, чем гиена сумеет вырваться из челюстей леопоны, которые держали противницу за загривок. В данной ситуации это было бы лучшей возможностью. Правда, у гиены оставалась возможность не только вырваться, но и нанести удар. И опять Нира надеялась на волю случая. Но повезёт ли ей вновь?

Теперь уже все гиены заметили приближение крупной львицы. Заметила ее и та гиена, что, вцепившись в лапу лепоны, увлеченно тянула на себя, пытаясь то ли перекусить кость, то ли вырвать лапу из сустава... Как бы то ни было, ей это не удалось. Сперва львиные когти просвистели буквально в сантиметре от глаза падальщицы, затем резко задергалась сама леопона, стараясь одновременно и освободиться, и гиену за загривок ухватить. Рисковать своей жизнью пятнистая не хотела: отпустив лапу, она отпрыгнула в сторону, а затем, бочком, бочком, стала отодвигаться еще подальше. Кто их знает, этих кошек. Теперь их двое, и перевес на их стороне.
Так что теперь все гиены торчали поодаль, чувствуя себя весьма глупо. Вот она, добыча, манит запахом и находится в соблазнительной близости. Но с другой стороны - вот они, две разъяренные кошки, одна из которых, к тому же, ранена, а это делает ее еще опаснее.
- Куда! - грозно рыкнула глава патрульного отряда, заметив, что две ее товарки ненавязчиво так отступают все дальше и дальше, явно намереваясь сбежать, - а ну стоять, хвосты повыдираю!
Предположим, если окружить эту здоровенную львицу и свалить ее на землю... Полукровка, конечно, тоже немалых размеров, но из-за раны наверняка будет более медлительная. Если успеть хотя бы несколько раз рвануть светлую львицу клыками, то потом останется только подождать, пока ослабеет и она... Гиена исподлобья смотрела то на одну, то на другую кошку.

Появление незнакомки резко отразилось на поведении предоносных падальщиков, которые не знали о существовании чести и достоинства. Нира тоже оказалась несколько удивлена такой помощи со стороны, но была отнюдь не против, тем более гиена достаточно сильно поранила лапу леопоны, что не только вывело хищницу из душевного равновесия, но и заставило с пущей агрессией стараться схватить гиену за загривок. Увы, удача оказалась не на стороне Ниры, и падальщица смогла отойти раньше, чем чёрная что либо предприняла. Верно, гиены почувствовали природный инстинкт и хотели было уйти, но главная явно не одобряла подобного поступка со стороны своих товарищей. Нира глухо рыкнула от досады. А ведь они почти умотали свои пятнистые зады от её добычи. Ну ничего, леопона всё равно не отдаст им свою дичь, никогда до того момента, пока её пульс не остановится. Тем более ненакомая львица тоже оказалась настроена против гиен. Нире даже стало любопытно, что могло заставить хищницу встать на сторону леопоны – ненависть к падальщикам или сочувствие? Впрочем размышлять было некогда. Уже очень скоро львица представилась, назвав своё имя. Хазира? Ну что же, пусть так.
- Меня зовут Нира, - только и успела ответить леопона.
Был поднят вопрос о лапе, которая, увы, была совсем не хороша. Кровь окрасила чёрную шерсть в алый цвет, однако это не должно было помешать ещё некоторое время с успехом атаковать гиен. Впрочем, Нира приняла единственное правильное решение – стараться лишний раз не нагружать лапу, а также защищать её, теперь уже уъязвимое место, от возможных атак со стороны. Атака на два фронта оказалась весьма неплохой идеей. Нира расположилась рядом с Хазирой, решив напасть на гиену, которая стояла со стороны леопоны, и могла при желании атаковать спину львицы. Это оказалась та самая главная гиена, которая заставила её собратьев остаться и продолжить битву. И именно эту самую гиену Нира хотела прикончить больше всего. Так как падальщица стояла не так далеко от леопоны, чёрная хищница имела возможность совершить любую атаку. Лишь один фактор мешал Нире – раненая лапа. Потому леопона решила атаковать своими мощными челюстями. Она надеялась  с усилием целой лапы продвинуться вперёд и вцепиться в главную гиену. Желательно в область за головой, но для этого Нире придётся ещё приподняться на лапах, а в этом случае она рискует открыть противнику незащищённый живот, что может оказаться смертельной ошибкой. Потому Нира в конце концов решила атаковать гиену снизу, попытавшись вцепиться в область груди или лапу главной падальщицы. Чёрная хищница приготовилась к атаке и совершила небольшой прыжок, раскрыв рот и нацелившись сомкнуть челюсти на серой шерсти гиены, отплатив падальщикам их же монетой. Конечно, даже в этом случае Нира шла на большой риск. Она явно не намеревалась пускать гиену к Хазире, а потому совершала прыжок, чтобы в худшем случае иметь возможность вернуться на место, но при это могла с лёгкостью получить пару-тройку укусов от падальщицы и даже достаточно серьёзные ранения, что уж говорить о том, что в случае неудачного падения можно вывихнуть лапу, которая находиться и без того в плачевном состоянии.

Ситуация еще могла бы измениться, будь гиены хоть чуточку умней. Если бы они навалились втроем на одну из львиц, наверняка успели бы изранить ее так, что она уже не встала бы. Но поскольку гиены боялись и львов, и главную в их троице (и непонятно еще, кого больше), то они волей-неволей мешкали, и это шло им не на пользу.
Одна из падальщиц копошилась, прижатая к земле телом Хазиры. В ее пасть уже капала львиная кровь, это радовало, но вот высвободиться, как и рвануть по-настоящему, чтобы кровь хлынула ручьем, не получалось. Дышать было тяжело, гиена сипела сквозь стиснутые челюсти, жуя клок львиной шкуры как антилопа жвачку. Напрягая все силы, она пыталась спихнуть Хазиру в сторону.
Тем временем леопона бросилась на вторую гиену.
-Ты пожалеешь об этой драке, - яростно прошипела она перед броском.
Говоря по правде, гиена уже успела пожалеть об этом с десяток раз, но деваться было некуда, до хищницы было рукой подать. В мгновение ока ситуация переменилась. Только что гиены угрожали львам, и вдруг большая часть их группы уже валялась на земле, прижатая мощными лапами больших кошек. Увидев это, третья гиена приняла, наверно, самое важное решение в своей жизни: не тратя время на то, чтобы помочь своим товаркам, она, поджав хвост, стрелой кинулась наутек. Так-то оно вернее будет.
Вывернув голову, гиена пыталась выбраться из хватки Ниры. Пусть с ног ее сбили, но зубы все еще при ней, а одна из лап леопоны уже ранена и остро пахнет кровью... Гиена щелкнула челюстями, стремясь перекусить вторую лапу.

Нира чувствовала, что её силы истощаются, но чувства заставляют идти дальше, по прямой, не оборачиваясь назад. Боль сейчас казалась незначительной, и доносилась лишь до отголосков сознания, которые перекрывала ненависть и гнев. В обычной рутине, в повседневности Нира никогда не чувствовала такой всплеск эмоций, как сейчас. Леопона была уверена – она умеет держать свой характер в цепях величия и гордости. Но сейчас эта буря чувства слились воедино и с уверенностью в себе, и с презрением к тому, кто находился перед чёрной хищницей. А перед ней находилась всё та же гиена. В глазах, исполненных гневом и возмущением, она была не более чем существом – «грязным» и гнусным, смеющим нанести удар в спину. И какие-либо принципы отступили на задний план. Рот самки растянулся в ухмылке, когда она сбила пятнистую падальщицу к земле и придавила её своей тяжёлой лапой. Нира возвышалась над врагом, смотря на него сверху вниз. Душа не ликовала, она требовала победы, мести за собственное здоровье, и за здоровье львицы, решившей помочь незнакомой леопоне. Нира понимала, что судьба может не дать ей шанса, однако чёрная не имела возможности останавливаться на полпути. Одно замешательство в роковой момент, и гиена сможет нанести удар. Леопона же отнюдь не хотела получить рану на вторую лапу. Ведь, что сможет одиночка без возможности продолжать охоту, да и просто перемещаться по землям? Это было не менее опасно, чем подвергать себя риску погибнуть из-за недавно пойманной дичи. Нира прикрыла глаза, начав с силой давить когтями на тело, находившееся под её здоровой лапой. Леопона отнюдь не собиралась рвать гиену соими когтями или клыками. Чёрная самка решила обезопасить себя и попробовать придушить врага, пока тот не смог опомниться и контратаковать. Грубо, но зато наверняка. Нира не любила действовать неразумно, как ей приходилось поступать в этой битве раннее. Сейчас леопона вернулась к старому методу, проверенному в прошлых испытаниях. Нира начала приводить его в действие, на этот раз не испугавшись использовать раненую лапу. Лучше переждать боль, чем потерпеть поражение. Однако, перед тем, как быстрым движением направить лапу в сторону шеи придавленной к земле гиены, Нира услышала едва слышимый скулёж, а потом быстрый топот чьих-то лап. Леопона поняла, что случилось. Трусость, являющаяся пороком многих, подвела одну из противниц. Верно, гиена испугалась продолжать и дальше рисковать собственной шкурой. Нира же ещё раз смогла убедиться в подлости этих существ, а потому её желание прикончить врага стало ещё сильнее. Но сможет ли она? Вопрос, ответ на который будет уже очень скоро получен. Жребий брошен, и лишь Айхею способен решить, кто выйдет победителем из этой битвы. Шансы стали равны, и, не будь у львицы и леопоны ран, они бы имели значительное преимущество. Но судьба коварна и слепа, на её выбор могут не повлиять ни физические качества, ни преимущества одних перед другими.

Я так думаю, что длинный пост о том, как дохнут гиены, не нужен)

Долго ожидать развязки не пришлось. Гиена была сломлена в прямом смысле этого слова. Падальщица отдала душу Айхею и оказалась лишь трупом, что лежал на земле. Нира могла поддаться злорадству или просто возрадоваться случаю, но она лишь холодно проследила за тем, чтобы гиена точно была мертва после чего более не обращала внимание на поле боя, вызывающего лишь сложные, не поддающиеся описанию эмоции. Нет, падальщики не вызывали жалости, но между тем Нира тоже не славилась горящим желанием лишний раз потрошить чьё-то тело. В убийстве леопона вообще не находила ничего славного. Мерзко, отвратное зрелище, злодейство и даже собственное унижение.
Хазира вскоре оказалась прямо рядом с чёрной самкой. Та перевела взгляд «болотных» глаз на своего товарища по несчастью. Для леопоны до сих пор оставалось загадкой, зачем едва знакомая львица вообще вступила в этот смертельный бой. Не ради того же, чтобы покончить с счастливыми минутами обитания на просторах саванны? За чёрную редко заступались, и редко ей старались помочь. Но, тем неменее, сейчас это случилось. И Нира ещё не решила, как следует реагировать на подобное проявление доброты окружающего мира.
- Наглые твари! Еще не видела я такой наглости! – сказала Хазира, на что леопона лишь мрачно кивнула, едва подавив вздох. Да, львице может и не приходилось видеть. Но вот чёрная видела и не такую наглость. Подобные проявления злой натуры окружают одиночек чуть ли не на каждом новом «перекрёстке дорог». Ничего личного, просто инстинкты самосохранения и выживания. Кому какое дело до тех, кого обделят, убьют, покалечат… Мир жесток, но такова реальность, и её нужно принимать, как есть. Хотя, существует и другая сторона медали, но Нира так и не добролась до неё. До райской жизни в кругу близких или родных. У неё нет ни друзей, ни семьи, так что же остаётся? Оставаться там, где можешь существовать – среди воров, убийств и разбойников.
- Ты не сильно пострадала, Нира? – услышала леопона фразу, которая заставила её обернуться. Чёрная поглядела на свою раненую лапу достаточно безразличным взглядом после чего осмотрела другие незначительные царапины и сказала размеренным тоном:
-Нет, не сильно, - Нира внимательно посмотрела на Хазиру. Казалось, что львице досталось не меньше, и тем неменее чёрная ничего на это не сказала. Леопона поглядела на свою добычу, что продолжала лежать на том самом месте, где её оставила Нира перед битвой. Мёртвое тело уже давно остыло, но всё ещё было сытным и… Пятнистая самка почувствовала голод. Хищница давно не ела, а резко появившиеся гиены так и не дали утолить это ужасное чувство. Нира чуть было  не забыла о своём решении, но вскоре опомнилась от инстинктивного желания наброситься на добычу. Леопона поглядела на Хазиру.
- Послушай, - достаточно глухо сказала Нира, поглядев на львицу. Да, конечно, она знала, что собирается сделать достойное решение, но тем неменее её гордость и непривычка вообще с кем-то общаться продолжала играть на манере общения. Или, может, дело в самом голосе – низком, «Холодном», словно отголоски медных труб. «Чистый», но между тем вселяющий некоторый трепет в плохом смысле данного слова.
-Послушай, - повторила леопона, кивнув в сторону добычи, - Твоя помощь оказалась как нельзя кстати, а потому можешь взять себе часть антилопы.
Некоторое время помолчав, Нира добавила:
-Всё равно я столько не съем, а твой голодный взгляд напоминает мне себя саму… Всё же, бой был достаточно трудным.
Чёрная самка не дожидалась ответа. Она и не собиралась. Если львица решит принять предложение, то присоединится к трапезе, а уж если нет… То Нире достанется больше. Хищница оторвала себе кусок от живота антилопы, после чего отошла на несколько шагов и принялась за еду. Мясо, действительно, оказалось холодным и уже достаточно несвежим, но для голодной одиночки оно являлось самым вкусным, что вообще может существовать в мире.