НАЧАЛО ИГРЫ

«Тот, кому нечего терять, является самым свободным... но он же является и самым одиноким»

Остановившись перед большим горным хребтом, лев шумно вдохнул насыщенный свежестью воздух, и с облегчением поднял взгляд на горные вершины, упирающиеся в голубизну неба, то и дело скрываясь в редких кучевых облаках. лучи солнца, лениво пробивающиеся сквозь небесный снег, как называли облака в его прайде, освещали одинокую и самую высокую вершину. С обеих сторон от неё располагались горные массивы пониже, но ему необходимо было найти высокую точку. Высота. Он был уверен, что если его мать и была здесь, то только на самой высокой скале. На неё было трудно взобраться, и она буквально касалась небес, теряясь в облаках. Именно на подобной местности прошла вся его жизнь, и сейчас ему недоставало того разреженного кислорода, который царил среди различных вершин. Он задыхался здесь, среди низин, а это был только небольшой переход. Ему хотелось верить, что он, наконец-то, нашел то, что искал, но что-то подсказывало ему, что это ещё не конец его поисков.
Таймариэль сделал первый шаг на едва заметную естественную тропу, ощущая, что эта гора редко посещалась животными. Оно и неудивительно - впереди предстоял трудный подъем, а неподготовленные звери могли легко сорваться вниз. Впрочем, и ему самому следовало быть осторожнее. Не то, чтобы Таймариэль так сильно ценил свою собственную жизнь и целостность своей шкуры, но было бы обидно погибнуть вот так нелепо льву из его рода. Посмертный позор для льва, выросшего в горах, убиться среди них же. Хмыкнув своим мыслям, Таймариэль принялся осторожно взбираться вверх. Ощущая камни под лапами и цепляясь когтями  за разные трещины и ямки, он ощущал некое подобие умиротворения - это была его стихия, знакомая ему с детства. Расстояние между предыдущим горным хребтом и этим он преодолел меньше, чем за день. Благо, горы были близко, и ему не пришлось долго терпеть неудобства равнин. Густая трава и кустарники, за которые цеплялась его шерсть, крайне нервировали льва. Ему с трудом верилось, что его родная мать была жительницей саванн. Он помнил, как в детстве наблюдал за саваннами издалека, с высоты птичьего полёта. Тогда насыщенные краски и мельтешение маленьких точек-животных казались ему забавными. Тай не мог поверить в то, что львёнком он мечтал отправится в путешествие, увидеть яркую зелень джунглей, таких же изумрудных как и глаза его мамы, пробежаться по диким и свободным саваннам, светлым как его грива, отправиться на поиски Большой Воды, цвета ясного неба... Он мечтал пойти куда угодно, лишь бы подальше от опостылевших гор и скал. Сейчас же он считал их самым прекрасным местом.
Шаг за шагом Таймариэль уверенно и решительно продвигался к своей цели, единственной цели. Тонкий нюх уловил в горах такой родной и близкий запах, но когда он потерял его среди буйства ароматов земли, его повело его чутьё. Мать чувствовала себя в безопасности среди горных хребтов, и уже несколько раз не нарушала своего принципа идти от горы к горе, и в этот раз было так же. Поднимаясь вверх, он заметил среди серых и мрачных скал странное пятно. Подойдя ближе, Таймариэль с радостью обнаружил, что это был застрявший клок линяющей тёмно янтарной шерсти. Его глаза и нос не могли его подвести. Это была шерсть его матери. Она была здесь. Но, увы, шерсть явно была здесь месяц, как он мог судить по степени её загрязнения. И всё же это дало ему надежду, что она была здесь, а значит, он идёт в верном направлении. Мысль о том, что львица могла обосноваться здесь в какой-нибудь пещере, воодушевляла его. Впервые за долгое время Таймариэль ощутил что-то позитивное и живое внутри себя.
Несмотря на усталость, лев с новыми силами стал карабкаться наверх. Шаг за шагом, шаг за шагом. Мелкие камушки так и норовили осыпаться со скалы под его шагами Немало таких камушков впивались в его огрубевшие, но всё также нежные на вид, подушечки лап. Таймариэль не обращал на это ровным счётом никакого внимания, особенно теперь, когда он был близок к цели как никогда. К тому же, чем выше он поднимался, тем комфортнее становилось его организму. Голова перестала назойливо гудеть, а пульсация в висках постепенно затихала. Он наконец-то почувствовал себя лучше. Лёгкая дрожь и слабость тоже начали отступать, когда в лёгкие стала поступать меньшая концентрация кислорода. Ободрившись, Таймариэль уже легче продолжил свой путь, гонясь за своей целью и мечтой, но его энтузиазм вскоре поугас перед трудным подъемом.
Если первую часть пути Таймариэль преодолел легко, то сейчас от него требовалось всё внимание. Тропинка уже исчезала и терялась среди камней и опасных обрывов, что при крутом градусе подъема горы было крайне опасным. Прикрыв глаза, Тай несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаиваясь и подбадривая себя. Разве он львёнок, чтобы боятся этих скал? Они часть его самого. Если на равнинах он слеп как котёнок, то в горах среди львов не найдется равных ему или его роду. Помолившись пяти богам, которым поклонялись в его прайде, Таймариэль подпрыгнул и зацепился за небольшой уступ. Ощущая тяжесть в лапах, он постарался поскорее зафиксировать своё положение, и лишь после этого он начал искать следующее место, где можно было зацепится. Такого места не было, потому Таймариэлю довелось цепляться когтями по щербатой и неровной каменной поверхности. Понимая, что любое лишнее движение будет стоить ему жизни, он осторожно припал к стене, а затем одним сильным толчком задними лапами, отпрыгнул от неё и вскарабкался на тропу. Дрожа от напряжения, Таймариэль прилёг, восстанавливая дыхание и сердцебиение. Он мрачно проследил за камушком, который он сбросил во время прыжка. Тот полетел вниз и затерялся среди травы.
- Хорошо, что это была не моя участь, - выдохнул лев.
Успокоившись и немного отдохнув, Таймариэль вновь поднялся на лапы и пошел дальше. Путь был непростым, поскольку ему ещё несколько раз пришлось перелазить через обвал или же карабкаться вверх при помощи одних когтей, но один момент оказался для него едва не смертельным. Он вновь был вынужден ускорить путь при помощи когтей, и аккуратно выбирая выпирающие камни и булыжники или же крупные щели, он уже привычно выполнял свои действия. Поднять лапу, зафиксировать, быстро поднять и зафиксировать вторую лапу, осторожно подняться, найти опору под задними лапами и так каждый раз. И сейчас он уже готов был к решающему прыжку, как вдруг из щели рядом с ним выползла змея. С детства боясь змей, даже несмотря на то, что часть из них шла в его рацион, он инстинктивно сбросил змею прочь, потеряв тем самым равновесие. Ощущая, как стена уходит из-под его лап, Таймариэль повернулся в падение набок, задними лапами стараясь притормозить падение. Получилось не совсем как он хотел, поскольку он удержался, но в крайне неудобной позиции - теперь на вершину смотрел его хвост, а не его глаза. Хвост также помог ему удержаться, поскольку он крепко обвился вокруг  одного из камней. Внизу же на Таймариэля смотрела разгневанная змея, яростно шипящая и желающая расквитаться с обидчиком, из-за чего вариант с прыжком отпадал сам с собой.
- Чёртова змея, - недовольно буркнул Тай, ища возле себя опору, чтобы развернуться.
Рядом не было ничего подходящего, и всё, что оставалось Таймариэлю - с помощью немного обтёртых из-за попыток удержаться лап, постараться вскарабкаться вверх по камням и выравнять своё тело в правильном положении. Очень осторожно и аккуратно, не торопясь, чтобы не сорваться, но и не медля, чтобы не перенапрягать и без того напряженные мышцы, он осторожно начал изгибаться, приближая передние лапы к своим задним. И только когда он достаточно хорошо зацепился, а спина уже ныла от растяжение и напряжения, Таймариэль расслабил хвост и задние лапы. Тяжесть его тела моментально обрушилась на передние лапы, державшие вес, но Таю удалось удержаться и взобраться на уступ.
Он вновь перевёл дыхание, благодаря судьбу за то, что он не поддается панике в такие моменты. Он может переживать из-за пустяков, но не во время событий, угрожающим его жизни.
- Мне определённо необходим отдых, - констатировал Таймариэль, с неохотой понимая, что он давно не отдыхал полноценно, и не питался. В голове возникла соблазнительная мысль спуститься и полакомиться змеей, но выглянув с уступа на грозно шипящую и поднимающуюся к его месту рептилию, лев передумал и поторопился покинуть своё место.
Нервно оглядываясь, не преследует ли его треклятая змея, лев продолжил путь к вершине, но боги будто не пускали его туда, поскольку с ним вновь случилась беда. Когда тропа резко оборвалась небольшим обрывом, Таймариэль приготовился к прыжку, но неожиданный и резкий крик орла  сбили его с толку, и он неправильно рассчитал силы. Больно ударившись грудью о камень, Таю перехватило дыхание и свело спину. Превозмогая боль, он старался зацепиться когтями за уступ, но силы покинули его. С ужасом царапая в отчаянии камень, Таймариэль осознал, что не может зацепиться задними лапами за уступ. Его лапы соскользнули, но прежде, чем Тай успел мысленно попрощаться с матерью и поприветствовать всех ушедших, как он больно стукнулся сперва копчиком, затем спиной и, наконец, затылком о валун. Съехав по его гладкой поверхности вниз, Тай чувствительно рухнул на твёрдую опору.
- Упх! - выдохнул Тай, болезненно морщась от удара. Не веря. что он не разбился и всё ещё жив, Таймариэль обернулся. Оказалось, прямо под той дырой в тропе умостился огромный камень.  Видимо, во время землетрясения или же дрожи земли, этот камень и скатился, разрушив по пути более тонкую тропу, но застряв на более широкой. Вышло так, что льву повезло и он пролетел совсем небольшое расстояние, прежде, чем рухнуть на камень. - А говорят, что кошки приземляются на четыре лапы.
Поворчав, Таймариэль пошевелил своими конечностями. Побаливают, конечно и здорово саднят, а ещё и несколько когтей он обломал, но жить будет. Поднявшись и поморщившись от неприятных ощущений в конечностях, лев размялся и потянулся, а после осмотрелся. Он попал на другой путь, на который он не мог попасть прежде из-за валуна. И к его счастью, он заметил глубокую темень впереди. Пещера. это было то, что нужно! Несколько хромая, лев отправился туда с новым воодушевлением - может, его мать ещё там?
Но, увы. Пещера была большой, просторной, с несколькими ходами, но она была пуста. Хотя были признаки того, что её недавно посещали. Принюхавшись, Таймариэль уловил едва слышные нотки мамы, а ещё запах другого зверя, тоже кота, но не льва. Этот запах был ему незнаком, но Тай был рад, что они разминулись. Ему не хотелось сейчас сталкиваться с неизвестными отшельниками. Его больше радовало, что в пещере был источник с водой. Вдоволь напившись, лев нашел укромное место и заснул.
Сколько он спал? Таймариэль не смог бы ответить на этот вопрос. Он был голоден, но хорошо отдохнувшим. Его кости уже не напоминали о себе, только мышцы ещё немного ныли из-за перенапряжения. Напоследок напившись, Тай пошел исследовать пещеру дальше, пока не нашел второй выход. Он был узким и сужался к верху, из-за чего Таймариэль даже боялся, что не пролезет там, однако он вполне смог выбраться наружу. К его удивлению, выход вывел его почти на самую вершину. На улице только начиналось ветреное утро, мягко озаряющее светом вершину. Значит, он проспал почти день, как минимум. Подставив морду пронизывающему холодному ветру, который успокоил горевшие мускулы,  лев поднялся на вершину уже без происшествие по безопасному пути.
На вершине ему открылся потрясающий вид, который впечатлил его, но вместе с тем и напугал. Бесконечные земли равнин. Встречающие рассвет жухлой или пшеничной травой саванны, буйствующие зеленью джунгли и россыпи блестящих серебристо-голубых водоёмов предстали перед ним во всей красе, залитые солнцем нового дня.
- Запах почти выветрился... Куда же мне идти теперь? Впереди больше нет гор, лишь совсем далеко, - растеряно пробормотал Таймариэль, тревожно вглядываясь в бесконечность красок, раскинувшуюся перед ним, будто стремился отыскать там одно-единственное пятнышко. Но даже его зрение не могло отыскать львицу с такого расстояния. Понуро опустив голову, Тай прикрыл глаза, слушая ветер, как учила его мать. И будто эхом отозвался её голос из прошлого, когда маленький львёнок спрашивал маму, почему они разные, а львица смеялась в ответ. "Потому что ты пошел в папу, котёнок! Это папу у тебя житель гор. Вы суровы и излишне пушисты, а ещё светлы как луна и солнце. А я - жительница саванн. Я привыкла к горам и холоду, но, признаться, мне давно уже хочется вновь вернуться домой. Среди травы мне комфортнее, чем среди снега...". - Саванна... Так вот, куда мне нужно идти?
Будто в ответ на его вопрос, ветер ласково потрепал его и без того взъерошенную гриву. Таймариэль занервничал. Ему не нравились равнины, на них он ощущал себя чужим и очень уязвимым. Но у него не было другого выхода. Оглядываясь назад, Таймариэль видел позади лишь призраки. У него нет ничего, чем можно рисковать, за что можно ухватиться. Но впереди его может ожидать его ближайшая цель, впереди он может найти не только мать и ответы на свои вопросы, а и нечто большее. Разве он не мечтателем был раньше? Разве не он хотел пожить как обычный лев? Здесь он будет одинок, но там он может найти цель и смысл своего существования, за которые сейчас он держится только из-за инстинкта самосохранения. Он ещё долго молча сидел и изучал взглядом земли, будто решал для себя, куда лучше идти. Ему явно придется спрашивать путь, ведь его нюх хорош только здесь, среди гор, скудных на запахи, но не там, среди массы незнакомых ароматов. И всё же, он решился продолжить свой путь. - Что же... Значит горный житель спуститься в саванну. Я близок к цели, как никогда. И я не стану цепляться за прошлое. Может, впереди меня, наконец-то, ждёт счастье...
Невесело улыбнувшись, лев тряхнул головой и последний раз окинув взглядом земли, другой дорогой направился вниз...

——-→ Долина горячих сердец

Отредактировано Timariel (5 Фев 2015 00:15:10)

Шёл он как бы невзначай, будто проходил мимо. И в голову ему не лезло, будто кто-то мог бы жить в этой пещере ещё до его прихода, что кому-то может не понравится вторжение леопарда на свою вотчину. Почему-то голубоглазый с этим сильно оплошал, и чуток позже поплатится за это.
В голову ему лезли только хорошие мысли: что бы сказала ему его мать, если бы увидела его в самой пещере Одинокой скалы? Она была бы горда, хвалила бы, но не её одобрения искал Марли, идя по жизни. Его наставник, который и надоумил его совершить это длинное путешествие ко скале, тоже был бы, наверное, рад, даже горд: не многие его ученики не сбивались с пути, так сказать, истинного, не избрал ему более простой путь.
Марли даже нравилось то, что происходило: в кой-то веки он сумел достичь своей цели, причём не самыми смертоносными усилиями. Да, Марли был практически до изнеможения уставшим, но счастливым, и это придавало ему сил двигаться дальше.
Пещера казалась очень однообразной на вид изнутри, и Марли искренне не понимал, что именно ему тут нужно. Но не просто же так пройтись по пещере было суждено, верно? Значит, должно быть нечто особенное вроде какого-то постомента, символа или особенного угла что ли... Но ничего подобного голубоглазый не находил: кругом камни да неровные, острые своды.
И совершенно ничего вокруг не происходило, кроме медленной циркуляции затхлого воздуха, покуда некоторый голос, который показался Марли сперва чуть ли не загробным, не раздался неподалёку. 
Может, это какой местный старец, который использует жестокие слова для того, чтобы только запугать каждого сюда входящего? Или это конец Марли?
Конечно, страшно ему было. Он не каждый день встречал нечто подобное: могущественный голос, разносящейся по всей пещере от самого края до края.
- Я пришёл без дурных намерений. Пришёл очистить душу и приблизить её к совершенному. - просто и не хитря ответил Марли в пустоту.
Толькос пустя несколько секунд и ещё несколько впечатляющих слов, Марли наконец-то увидел, кто же это завёл с ним беседу. И, признаться, он сразу захотел это развидеть и никогда не встречать на своём пути.
Перед маленьким [Марли никогда не думал о своих размерах, что они ущербны, но вот теперь принял это во внимание] леопардиком возник огромнейший силуэт атласского медведя, просто скалоподобным. Марли никогда не видел ничего подобного: не слон, но ужасно велик, хоть и не настолько, к тому же - пушист, что было даже немного мило. Тёмный, огромный и... Да это что-то неописуемое!
Да, то, что он говорил до этого, было странным, но больше пугающим, поэтому Марли и не обратил внимания на его манеру говорить. Однако, когда медведь заявил, что он - это сама смерть, пятнистый призадумался: а не безобидный ли псих это?
Если Смауг и был психом, то психом очень умными. Сам того вроде и не желая, не намеренно как бы, Марли тут же после его приказа перевёл взгляд на его глаза. И пожалел бы, очень пожалел, если бы ещё мог как-то соображать.
Марли почудилось, будто он уже не свой собственный, и это чувство - неотъемлемая часть всего грядущего. Чудовищные глаза медведя просто пожирали пятнистого с лап до головы. Отныне и впредь он будет под властью Смауга, его рассудок будет подчинён бредням медведя, а лапы будут делать то, что скажет он.  Он смотрел прямо в глаза огромному зверю, который вот-вот пеной изо рта изойдёт, но не чувствовал больше того страха, если честно. Он чувствовал власть Смауга, власть огромную и неоспоримую. И пятнистый в данный момент и во все дальнейшие был маленькой любопытной игрушкой под контролем этой самой власти.

—→ Древний Ледник

Они уже давно оторвались от группы львов, с которыми ушла Эльвейти. Луна не знала никого из них, а сегодня встретилась только впервые. Она лишь видела их разнообразные морды и лишь частички характеров, отражавшихся на них. И все же она переживала. Она волновалась, что те не справятся, что медведь окажется сильнее них и...
Львица судорожно вздохнула. Ей было бы плевать на каждого из них, если бы там не было Эльвейти. Пожалуй, это единственная причина, почему сцены бойни со свирепым чудищем все никак не выходили из головы Луны. Нова, кажется, это прекрасно понимала и все пыталась прибодрить хозяйку, ласково потирая головой о бок львицы.
Кошки шли молча подошли к подножию скалы и озадаченно глядели ввысь. Гора, казалось, была абсолютно неприступной и в этот момент Луна вдруг почувствовала легкий испуг наравне с неуверенностью. Она вовсе и не подумала, что подъем будет сложным. Почему-то в голове львицы до этого момента было представление об извилистой тропе, которая без труда приведет любого спутника на самую вершину.
- Нова, я не знаю... Как мы туда заберемся? - решила спросить совета у подруги львица, но ответа не последовало. Луна настороженно повернула и обнаружила, что пантеры нигде поблизости нет. Вдруг Луна почувствовала себя еще более более беззащитной и напуганной, - Нова? Нова! Где ты, Нова?!
Высокий голос львицы раздавался эхом в этой гористой местности. Атмосфера здесь полностью отличалась от тех мест, где они уже побывали. Здесь пахло смертью и ужасом, сыростью и кончиной. Луна даже начала сомневаться в том, действительно ли на вершине она сможет обрести связь с богиней. Но сейчас даже не это было самым важным. Львица внимательно вслушивалась, ожидая ответа от Новы и, к счастью, долго ждать не пришлось: уже спустя пару секунд в воздухе отчетливо был слышен рык леопарда. Значит, с Новой все было в порядке. Оставалось лишь найти ее.
- Нова! Отзовись еще раз! - крикнула ей Луна, а в ответ тут же послышался рык пантеры. Луна ускорила шаг и, слегка обогнув скалу, нашла подругу с другой стороны подножия. И если поначалу она была рада и рысью торопилась к пантере, то стоило ей завернуть за крупный камень, как она резко начала замедляться.
Ужасная картина, поистине мерзкая. Разлагающиеся трупы самых разнообразных животных, которым не посчастливилось оказаться в здешних местах во времена правления кровожадного монстра. Луна не знала, есть ли среди них кто-либо из знакомых Эльвейти, что маловероятно, ведь наверняка массовая резня произошла очень давно, но...
Львица тяжело вздохнула, медленно подходя сзади к Нове. Её взгляд был направлен на груду костей и черепов, по большей части разломленных и сломанных, со следами больших клыков на них. Здесь пахло еще хуже, чем там, откуда Луна планировала начать их путь к вершине. Атмосфера в этой части подножия была в разы более ужасающей и пугающей. Дышать стало тяжелее, ведь воздух тут был не таким легким как везде в саванне, а пропитан кровью и смердящим зловонием, которое источали гниющие останки некоторых зверей. И даже солнечный свет, который Луна обычно так недолюбливала, сейчас бы стал лучшим лекарством для нее, ведь тут было поистине мрачно и серо. Даже картины засохших внешних земель в этот момент казались красочным пейзажем, воодушевляющим на дальнейший поход. Здесь же хотелось просто лечь и умереть. Ждать, когда огромный монстр придет по твою жалкую душу и проглотит, оставив от тебя лишь пару костей да обглоданный череп. Отсюда хотелось бежать и как можно дальше, не оборачиваясь и жалея о том, что невозможно попросту взять и забыть подобные картины.
- Нова... Пошли. Нельзя здесь долго оставаться. - тихо сказала Луна, обращаясь к пантере. Та лишь медленно кивнула и встала, хвостом указав, в какую сторону им нужно было двигаться. Времени своего та зря не теряла, когда оторвалась от львицы чуть вперед, на разведку. Пройдя через кладбище костей и мертвых душ, кошки подобрались к более-менее пологому склону, по которому, судя по всему, медведь и забирался наверх. Нова шла впереди, как всегда разведывая обстановку для Луны. Очередное скалолазание, гиены бы его побрали. И как только столь огромный и тяжелый монстр умудрялся из раза в раз спускаться и подниматься туда-обратно?
Чем дальше львица поднималась, тем тяжелее ей становилась. Каждый раз, когда они забирались на более-менее ровную поверхность, львица делала долгую передышку и любовалась видами долины, что простиралась чуть поодаль от Одинокой Скалы. Именно там Эльвейти и предстояло сразиться с монстром, отомстить ему за все страдания и за невинные смерти ее сородичей. Сейчас, после того как хищница собственными глазами лицезрела то, что осталось от обычных обитателей этих земель, она как никогда понимала подругу.
Селемена Великая, молю тебя о помощи Эльвейти и всем ее собратьям и сестрам. - каждый раз в моменты недолгого отдыха Луна не упускала возможность помолиться богине о сохранении жизни всем, кто был так дорог этой львице. И дальше продолжался путь.
О, Селемена, спаси их невинные души от кары жестокого монстра, убийцы беззащитных зверей! - в очередной раз говорила про себя Луна, оглядывая долину обеспокоенным взглядом. И вновь продолжала путь.
Волнение Луны нарастало. Она чувствовала, что бой уже начался и чувствовала вину за то, что не борется с остальными бок о бок. Но почему? Она не должна этого ощущать, она сразу заявила, что придет на север только ради Селемены...
Но она начинала понимать, как оказалась неправа. Дело вовсе было не в том, где ты молишься и просишь высших о том, чтобы они не забывали. Важно то, когда и ради кого ты это делаешь. Она могла и не лезть на вершину вовсе, а вопросить помощь Селемены еще у ледника, а потом отправиться со всеми на войну. И сейчас, видя останки прошлых жизней, Луне почему-то казалось, что помощь ее и Новы будет как никогда кстати. Но уже было поздно возвращаться. Пусть лучше она все-таки подерется к небу как можно ближе, чтобы воззвать к Селемене и ее благословению.
Наконец, спустя некоторое время, Луна наконец-таки добралась до, как она поначалу подумала, вершины горы. Но стоило ей подтянуть тело и высунуть голову вверх, как она увидела лишь вход в пещеру. Что ж, уже, пожалуй, неплохо. Луна несколько секунд просто стояла возле края обрыва и наблюдала за тем, как медленно Нова заходит внутрь, принюхивается и осматривается.
Наконец, львица проследовала следом за подругой, чтобы совершить очередной недолгий привал. Однако стоило ей попасть внутрь, как от ей стало нехорошо. Все каменные стены, пол и потолок были заляпаны не просто кровью, но и свисающими отовсюду разорванными внутренностями. Относительно свежими...
- Боги милостивые, что же это за место такое... - не смогла удержаться Луна. Она явно была напугана тем, что видела, а дрожащий голос ее больше всего намекал на ее состояние. На некоторое мгновение, по ощущениям львицы длившееся целую вечность, она неподвижно замерла в ужасе, не зная, что теперь делать.

Картина в самой глубине пещеры словно заворожила львицу. Она стояла неподвижно, глаза ее были стеклянными, а рот от удивления (или отвращения?) приоткрылся. Она не могла шевельнуть даже пальцем, пытаясь перебороть нахлынувшие приступы тошноты от мерзкого запаха сгнивших тел, и шок от осознания того, что один монстр смог перебить такое количество зверей.
Нова между тем оказалась намного храбрее своей хозяйки и внимательно исследовала пещеру, периодически останавливаясь то над одним трупом (ну, или тем, что от них оставалось), то над другим, словно скорбела. Очнувшись от своего неподвижного состояния, Луна судорожно вздохнула и аккуратными шагами, пытаясь не наступить ни на одну косточку, ни на одну засохшую лужицу крови, она последовала за пантерой.
Ей здесь определенно не нравилось. И сразу несколько вопросов возникло в голове львицы: во-первых, неужели действительно есть на свете настолько кровожадные твари, готовые ради собственного чревоугодия разрушить столько жизней? И во-вторых, неужели Эльвейти и ее братья и сестры сражаются за это? Морда Луны была искажена одновременно отвращением и недоумением, она чувствовала себя слишком неуютно, будто бы сама сейчас находилась в утробе Монстра, а в любую секунду тот бы начал переваривать ее живьем.
Но самое ужасное ждало львицу впереди. Ей еще только предстоит узнать, что то были не только травоядные и некрупные хищники.
Нова ускорила шаг. Она словно напала на какой-то след, будто бы знала, ради кого или чего они изначально сюда направились. Все было задумано ради Селемены, но не может храм богини находиться в столь мерзком и пропитанном кровью месте?
Я не могу находиться здесь, там, где царит Смерть. - вспомнила строчку из песни Луна, которую когда-то напевала, еще во времена, когда жила в Серебристых лесах. От столь приятных воспоминаний ее аж пробило на улыбку.
- Нова, а ты помнишь? - обратилась львица к подруге, после чего тихо пропела:
- Ближе подойди к алтарю.
Мощью праведной одарю.
Спасение для каждого
Зверя отважного, кто Вере присягнет.
Нова не могла проигнорировать эти слова, поэтому ненадолго остановилась, чтобы повернуться мордой к Луне и ласково улыбнуться ей в ответ.
- Наизусть. Чутье подсказывает, что нам эти строки еще пригодятся. - после этих слов кошка вернулась к активному исследованию пещеры. Луна лишь проследила взглядом за загадочной пантерой. Даже несмотря на то что они уже столько времени вместе, иногда Луна думала, что практически не знает свою любимую подругу. Нова всегда была молчаливой и серьезной, из-за чего частенько недоговаривала многие вещи. От того и казалась абсолютно незнакомой.
Наконец, Нова остановилась возле одной из кучки останков, внимательно оглядывая ее. Выражение морды пантеры было все таким же серьезным, но в этот раз на нем также можно было увидеть и нотки ненависти.
- Леопард. Посвежее других останков. Кажется, он был одним из последних. - прошипела кошка. Она всегда была гордой и очень любила свой пятнистый народ, поэтому не было ничего удивительного в том, что она так резко отреагировала именно на этот труп. Точнее, то, что от него осталось... - А знаешь, что я еще заметила?
Синие глаза Новы пронзительно уставились на Луну, заставив львицу слегка побеспокоиться о характере ее находки. Она смотрела на Луну так, будто нашла что-то действительно очень важное и значимое.
- Ну? - нетерпеливо поинтересовалась та, на что услышала твердый голос:
- Среди них есть мароци.
Ну... Не так уж и страшно это оказалось, просто Нова, очевидно, решила сегодня, конкретно сейчас, поиграть в королеву драмы. Мышцы Луны, которые незадолго до момента истины напряглись, тут же расслабились, а сама львица негромко, но с облегчением выдохнула.
- Жаль... - выдавила она из себя с наигранным сочувствием. Она прекрасно понимала, почему Нове это было важно, но скрывать, что самой Луне на такое по большей части плевать, она могла с трудом. К счастью, пантера была слишком ослеплена гневом в сторону медведя, чтобы обращать внимание на пофигистичность своей подруги.
Лишь издав озлобленный короткий рык, Нова с еще большей интенсивностью принялась рыться в чужих останках, пытаясь распознать, что к чему. Луна стояла чуть поодаль и внимательно наблюдала за тем, что вытворяет ее подруга. Она чувствовала ее злость и прекрасно понимала причину этого чувства. Мароци - результат блаженного соития льва и леопарда, коими и были сами Луна с Новой. И если для первой это не было так принципиально, ведь убийство нескольких мароци никак не отражалось на их с Новой отношениях, то вторая воспринимала многие вещи в жизни несколько иначе. Из крайности в крайность. И именно поэтому в глазах Новы убийца мароци - убийство межвидовых отношений, в том числе и...
- Здесь где-то помер, слепой и страшно злой! - эти слова прозвучали очень внезапно и эхом отскакивали от стен пещеры, из-за чего звучали до чертиков жутко. Неудивительно, что это заставило львицу подпрыгнуть на месте, а пантеру - в пару прыжков заслонить телом Луну и встать в боевую стойку.
- Что за хрень?! - с дрожью в голосе воскликнула хищница, - А я-то думала мы здесь одни!
Нова ничего не отвечала, лишь вслушивалась и вглядывалась в сторону входа, в то время как Луна, которой нужно было время, чтобы оправиться от шока, представляла, что это разозлились духи скончавшихся зверей, чьи останки она и Нова так нагло потревожили.
...Лишь камни достали, решили все завалить,
Входы в пещеру! - и после этих слов вдалеке у входа стал виден нечеткий силуэт животного, которое было покрупнее Новы, но и поменьше Луны. Ну и судя по очертаниям, к счастью, то оказался не лев.
- Кто там? - громко поинтересовалась львица, чей низкий голос также отдавался эхом, - Я думала, все ушли сражаться со Зверем!

Тело Луны было напряжено, то же самое можно было сказать о Нове. Обе кошки стояли неподвижно в ожидании появления неведомого призрака или, что еще хуже, монстра, которому это жилище принадлежало. Это было бы слишком странно, ведь большая часть друзей Эль не так давно должны были с ним сражаться и, конечно же одержать победу, но... Навязчивый страх, мерзким шепотом витавший в голове Луны говорил: "Они все мертвы...".
А теперь смерть пришла и по их с Новой души. Но просто так они сдаваться не собираются, эти кошки готовы драться до самого конца.
- Это я… - тут же на место страху пришло удивление. Уши львицы встрепенулись, а вместо злобной гримасы на морде появились выражение недоуменного цыпленка, - Я – Эльтэре, м-мароци… - а после этих слов аналогичное выражение промелькнуло на морде пантеры.
Обе кошки переглянулись, и Луна даже расслабилась. Это был не монстр, и даже не призрак: небольшая фигура, формами напоминавшая кошачью, загородила свет, источником которого был вход в пещеру. И чем ближе она подбиралась, тем меньше беспокойства вызывала у Луны: небольшая львица, чуть больше Новы по размерам, но никак не превышавшая Луну. На вид самая обычная львица, разве что с пятнами. Мароци...
В пещере воцарилось неловкое молчание. Очевидно, каждый из присутствовавших здесь был в легком шоке от того, что оказался тут не один, как предполагалось. ПО крайней мере, это было именно то, из-за чего Луна сейчас не могла заставить себя проронить и слова. Однако эта нелепая тишина вновь была прервана неуверенным голос этой Эльтере.
- Я… возможно, жила здесь когда то. Я не уверена точно, потому что не помню. Старик так говорил... - она звучала очень уж неуверенной, настолько, что Луна не понимала, то ли это ложь, то ли она просто слегка побаивается. Кошки молчали, лишь скептическим взглядом оценивая новенькую, а та, в свою очередь, клонила голову, словно пришла искупить свои грехи. Странная девочка. Она же не была ни в чем виновата. Луна вскинула бровь и оценивающе впилась взглядом в незнакомку.
Еще одна Эль, значит? - промелькнула нелепая мысль в ее голове. Поверить невозможно, что даже сейчас она не могла выкинуть Эльвейти из головы.
- Что ж... - наконец, заговорила львица своим возвышенным голосом со странным акцентом, - Я Луна. А это Нова. - она указала лапой на пантеру, что все также неподвижно стояла перед львицей и не сводила удивленных глаз с Эльтере, - Мы не местные, пришли сюда, чтобы... - начала Луна, и тут ее взгляд невольно соскользнул в бок, прямо на стены, где мерзкими гниющими шматами свисали останки и стекала кровь. Резко сомнения настигли Луну, и она словно поперхнулась воздухом, так и оставив рот открытым, а фразу незавершенной.
- А… вы разве не слышали легенду о мароци и страшном Смауге? - дрожащим голосом поинтересовалась Эль, на что Луна с Новой вновь переглянулись. Мароци и страшный Смауг? Они с Новой слышали лишь историю Эльвейти о том, что некогда на севере жил монстр, который убил всю ее семью. Ни о каких Смаугах и мароци не могло быть и речи, только если....
- Мы не уверены. - мягко ответила Луна, внимательно глядя на Эльтере, - Мы слышали историю о смерти и кровавой резне, но мы не знаем всех деталей.
Однако хищница молчала, создавая напряжение в пещере. И, если честно, Луну это начинало слегка раздражать. Слишком долгие паузы между предложениями в их диалоге вынуждали львицу терять терпение.
- Как же так… - наконец, вновь подала голос та, - Все о ней слышали, от южного моря и до Плато, что лежит здесь, на севере!
Луна лишь нахмурилась в ответ этим словам.
- Мы не из здешних мест, как я тебе уже сказала. Мы пришли сюда по другой причине, ведь нас вела воля нашей богини. - гнев в интонации Луны нарастал, она явно начинала злиться, и это настроение постепенно передавалось на Нову, Но пантера вовсе не злилась на мароци... Ее негодование было из-за Луны, которая вела себя слишком грубо по отношению к тому, кто только что вернулся на родину и обнаружил ее в таком отвратительном состоянии.
Нову бесило невежество подруги, но она держалась. Эльтере одним своим видом умудрилась вызвать расположение пантеры, а это не так-то просто сделать.
- Однако, если ты все же захочешь рассказать нам свою историю, - прорычала Нова, обращаясь к Эль и будто бы игнорируя слова Луны, на что львица недовольно вытянула морду, - Расскажи, мароци. Расскажи нам... Мне о своем народе.
Тут-то Луна не выдержала и, недовольно топнув лапой, развернулась и углубилась в пещеру, изображая из себя обиженку. Нова это проигнорировала и продолжала сверлить взглядом янтарных глаз Эльтере.
- Не беспокойся о ней.

Не так часто Луна и Нова испытывали раздражение по отношению друг к другу, но, судя по всему, сейчас был как раз один из таких моментов. В то время как пантера осталась выслушивать новую знакомую (что, к слову, было ОЧЕНЬ непохоже на нее), Луна углубилась в пещеру и, строя из себя обиженку, уткнулась носом в полом, якобы выискивая что-то, а на деле же подслушивая чужой разговор. Нова же, в свою очередь, хоть и действительно пыталась вникать в то, что ей говорила Эльтере, не могла не поворачивать голову в сторону львицы периодически. Это чувство одновременной ненависти и заботы, важности сохранения собственного достоинства и ревности непонятно к чему наполняло обеих кошек решительностью. Странно, но так оно и есть. Они были решительно настроены продолжать делать вещи именно так, как они задумали.
Строгий внимательный взгляд слушателя вновь был направлен на Эльтере, которая в немного неловкой манере пыталась рассказать свою историю. Не будь пантера сейчас так оскорблена поведением подруги, она бы даже выдавила из себя что-то наподобие улыбки, но о чем говорить, когда Нова не шевельнула ни мускулом на морде даже при падении на голову Эль чьих-то полузасохших внутренностей. Эта кошка порой выглядела даже чересчур независимо и надменно, хоть на деле и не думала о том, чтобы хоть как-либо оскорбить Эль своим поведением. Однако, судя по всему, мароци не больно-то и обижалась, а возможно даже была рада, что у нее появился столь внимательный слушатель. Именно так Нове и хотелось думать.
Луна между тем внимательно принюхивалась к каждому засохшему пятнышку крови, некоторые даже пробовала на вкус только ради того, чтобы издать звук отвращения и продолжить это бессмысленное действие. Ее голова то и дело слегка поворачивалась в сторону эхом отдающихся звуков Эльтере. И чего она только так разозлилась? Луна, в смысле. Только сейчас львица, стоило ей оказаться совершенно одной, да еще и занимаясь не самым приятным делом, поняла, что вспылила по глупейшей причине и повела себя, пожалуй... Немного грубо?
Ладно, хорошо, она все еще не хотела признавать свою неправоту в полной мере, однако уже было хорошо то, что Луна хотя бы осознавала собственную грубость. А то ведь зачастую она попросту не замечала изъянов в своем высокомерном и эгоистичном поведении. И, наверное, как бы львица ни понимала, что Нова в этой ситуации повела себя гораздо достойнее, просто так возвращаться хищница не хотела, поэтому продолжала шататься по грязной пещере, собирая периодически образцы крови, шкур и костей как различных травоядных, так и хищников, чьи нити жизни некогда здесь порвались. Продолжалось это ровно до тех пор, пока относительная тишина пещеры (если не считать эха, исходившего от Эль) не была прервана громким испуганным криком:
- Черт! Это же кишки!!! Господи!
От неожиданности львица даже вздрогнула и инстинктивно хотела рвануть в сторону Новы, так как посчитала, что им грозит смертельная опасность, но буквально мгновенно Луна также осознала, что это лишь странная реакция мароци на внутренности. Лишь хмыкнув себе под нос, хищница продолжила собирать остатки других животных и перекладывать все в одну кучку. В какой-то момент львица решила для себя, что наверняка ей и Нове придется еще какое-то время здесь пробыть, раз они хотят увидеться с богиней, а значит, стоило бы немного да прибраться. К тому же она все еще верила, что именно здесь находится храм Селемены, ради которого кошки и затеяли свое путешествие.
Нова же внимательно следила за поведением Эльтере, которая только-только начала осознавать, что все это время находилась среди гнилых трупов. Поздновато спохватилась, однако, но лучше поздно, чем никогда. К тому же, пантере показалась довольно забавной ее реакция и то, как изменилось ее повествование. И все же Нова продолжала не издавать ни звука, лишь напряженно сидела и пялилась на мароци, будто ничего необычного и не произошло. Спустя некоторое время Эльтере таки продолжила содержательный рассказ для своего единственного (на самом деле не совсем) слушателя.
По мере рассказа мароци, которую Нова ни в коем случае не перебивала, даже когда та делала долгие паузы, мнение о ней немного менялось. Не сказать, что в худшую сторону, но и не в лучшую. Эльтере определенно была странноватой и причудливой, а это скорее настораживало пантеру, нежели вызывало в ней какие-то положительные и отрицательные эмоции. Во время рассказа о летающем крокодиле пантере даже показалось, что она слышала смешок Луны где-то неподалеку, и это даже разозлило ее, но все же кошка предпочла принять это лишь за игру ее воображения. Луна же в свою очередь продолжала не без отвращения соскребать с пола мясные ошметки, пока не наткнулась на нечто, что заставило львицу раскрыть рот.
Тоскливый, но в то же время в какой-то степени безмятежный голос Эльтере словно убаюкивал пантеру словами, что мелодично выливались одно за другим. В ее голове возникла целая картинка о том, как в чудесный солнечный день у подножья горы мирно резвятся семьи мароци. Удивительно, как легкое счастье может сочетаться с тяжким грузом несправедливости в душе кошки. Она ведь все еще не желала мириться с тем, что некогда это место было раем, а сейчас оно превратилось в мерзкое кладбище и напоминание о кровавой жестокости. Однако мысли ее прервались, когда сладкий голос Эльтере вновь поколебал спертый воздух пещеры:
- А… что сказала вам ваша богиня?
Услышав это, Нова встрепенулась и напряглась еще сильнее, чем ранее. Она вновь вспомнила о первоначальной цели их похода в это... эту... А ведь мароци была права. И ведь действительно, зачем им эта богами забытая пещера? Будучи дитём Селемены, Нова хоть и ощущала странное притяжение к этому месту, но в то же время голос разума не давал покоя, то и дело задавая пантере вопрос, ставящий в тупик: неужели здесь Селемена вас ждет? Однако ни ответить на свой вопрос, ни на вопрос Эльтере кошка не успела, потому что с той стороны пещеры, куда некогда углубилась Луна, послышался оклик, а затем и топот лап вперемешку с радостным пыхтением.
- Оно здесь!! Это оно, Нова! Мы нашли его!
Луна выглядела возбужденной, а розоватые глаза ее сияли, будто она была львенком, который только-только сделал ошеломляющее открытие. В зубах ее синим цветом блестел небольшой камушек, на котором, стоило львице попасть на один из проникающих через потолок лучей света, виднелась звезда. Морда Новы мгновенно переменилась с серьезной на пораженную. Вот оно. Источник притяжения. Сердце пантеры забилось так быстро, как никогда, а вся она выглядела так, словно вот-вот разорвется на части, словно гусеница вылезает из кокона, обращаясь в прекрасную бабочку.
В то же время сразу несколько вопросов начали терзать пантеру: как она его нашла? Где? Но самое важное... Откуда?
- Он-... Оно... - пантера заикалась, не зная, что теперь делать. Она была бесспорно счастлива, но в то же время настолько ошеломлена, что полностью растерялась и не могла даже слов связать воедино. Забавно наблюдать, как эта надменная грациозная недотрога, излучавшая пафос как радиацию, вдруг вся обмякла и заволновалась.
- Нам нужно торопиться! - восторженно проговорила Луна, стараясь удерживать камень в зубах и при этом говорить достаточно членораздельно, чтобы ее поняли. Львица была права, говоря это, потому Нова лишь медленно кивнула ей в ответ, после чего обе кошки молниеносно двинулись в сторону выхода из пещеры, в порыве радости позабыв об Эльтере. Впереди их ждал грандиозный финал миссии, длиною в едва ли не вечность.

Отредактировано Luna (31 Июл 2016 20:50:47)

Ну… не так уж и внимательно она ее, по правде говоря, слушала. Эльтэре хотя и вертела головой по сторонам, отвлекалась на разбросанные внутренности, задаваясь вопросом, что же тут и правда произошло, но все равно заметила, как Нова поглядывает в сторону своей более крупной подруги, которая бродила по пещере, словно что-то выискивая. И нашла, как раз в тот момент, когда мароци спросила, что же сказала им богиня.
Луна подбежала к подруге, тут же переменившейся мордой, с каким-то странным камнем в зубах, отдающим голубоватым светом, будто он светился сам по себе, без какой-либо помощи извне. И, не на долго остановилась рядом с ней, потому что сказать членораздельную фразу с каким-то странным булыжником в пасти, не так уж и просто. За это время Эльтэре успела рассмотреть предмет безмерной радости и удивления обеих кошек. Камень как камень. Разве что светится в темноте и когда на него попал свет снаружи. То на камне четкими яркими линиями вырисовался силуэт звезды. вот это было уже куда интереснее! Такое событие, во время которого можно будет выяснить, что же это за парочка, что они тут искали, и что это за загадочный кусок горной породы, Эльтэре пропускать не хотела. И даже не для Пингвина, а для самой себя! Ведь все это было до жути интересно! Камень, который светился наверняка должен был иметь какое-то очень важное значение, и пользуясь возможностью, Эльтэре вгляделась в него, силясь разглядеть получше очертания звезды.
- Не беги… снаружи все настигнет смерть… - неожиданно услышала она слова, которые, будто прозвучали у нее в голове. Казалось, спокойный, отдающий нотками металла и льда, голос принадлежал самке, не молодой, но еще и не заматеревшей. Такой самкой вполне могла бы быть взрослая, крепкая львица, уже вырастившая одно поколение детей, сильная и уверенная в себе. Эльтэре тряхнула головой, неожиданно поняв, что видит только задницы двух кошек. которые устремились к выходу из пещеры, с этим самым камнем…
Так это был голос Луны? Нет, что-то не похоже. Или Новы? Да нет, конечно же, нет. Мароци в неуверенности двинулась за ними, не решаясь окрикнуть или догнать, все еще думая о том, что же это могли быть за слова и кто их сказал. Неужто, померещилось? Да быть такого не может, так… громко и ясно.
- Подождите, возможно, вам стоит тут остаться! – крикнула она в след обеим самкам, которые были уже на пол пути к выходу из пещеры: - Мне показалось, что кто-то сказал про то, что снаружи…
Договорить мароци не успела, потому что земля ушла у нее из под лап. Мягко, неторопливо, словно огромный великан взялся за края гор и потянул огромный ковер поверхности вниз, а потом встряхнул, взбивая пыль. Пятнистая полетела на каменный пол пещеры, сверху посыпались мелкие камушки, барабаня по ее голове, словно предупреждение о грядущей буре событий, которая как девятый вал уже нависла над их головами. Да, не только над ее бедной, пятнистой головушкой, но и над Луной с новой, что видимо, тоже получили предупреждение, да восприняли его по-своему, решив, что здесь им тоже не стоит оставаться. А снаружи доносился рокот, словно проснулся огромный древний дракон, разбуженный глупцами-гномами, так и не сумевшими что-либо противопоставить древнему хищнику. Не время ли верить в легенды? Землю под лапами силящейся встать Эльтэре мелко затрясло, а затем еще раз сильно тряхнуло, так что она снова полетела на пол, потеряв равновесие, и ее поглотила тьма. Вот и все, если не считать тупой боли в затылке.

«Как?! Как же так? А где же яркий свет, крылатые, белые львы, спускающиеся с безоблачного неба? Или я попала в Ад?!! Но… за что?! Я же, по сути, ничего такого, страшного не делала в своей жизни. За что, меня и в ад! И… где же завывание огромного черного демона? Где дымящие смрадом трещины в земле? Пламя, вырывающееся из них? Почему так темно и болит голова? И эти камни на которых я лежу. Лежу? Вот – черт!!!»

Эльтэре медленно поднялась на лапы и поглядев направо и налево, все поняла. Нет, она не увидела ничего и именно это объяснило все что произошло.
- Не беги, снаружи все настигнет смерть. – ясно и четко, стараясь вторить интонациям голоса, что оповестил ее об опасности, сказала она. (Помыслить о том, что тот же голос мог остановить Луну и Нову она просто не могла). Получилось неплохо, но не убедительно. Эльтэре показалось, что кто-то тихонько хмыкнул под потолком и что это был именно тот голос, который предупредил ее об обвале. Она открыла было пасть чтоб сказать про то, что шуточки сейчас неуместны, но потом подумала о том, что вряд-ли это Нова или Луна успели бы забраться под потолок, чтоб подшутить над ней.
- Это был обвал. – наконец-то невесело констатировала она. Сердце Эльтэре неожиданно сжалось от страха. А вдруг… она тут одна? а вдруг Луна и Нова успели достичь выхода? Вдруг, их тупы теперь лежат под огромной массой камней, и все что останется Эльтэре, запечатанной в зале своих предков как в гробнице, словно последняя королева своего рода, это оплакивать их. Как это парадоксально и глупо, в стиле пафосных, старых легенд – последняя дочь севера пришла на родину. Чтоб умереть и присоединиться к своим предкам на небесах. Или нет. Умереть от холода и голода в пещере. чтоб веками после, мучить по ночам редких путников что придут к прекрасному озеру, рядом с которым когда-то жил и процветал прайд Мароци.
- Луна? Нова? – неуверенно позвала Эльтэре и тут увидела то на что сразу же не обратила внимания. Тусклый, голубоватый огонек, что плясал там, где раньше, видимо, был выход из пещеры:
- Луна!!! Нова!!! – она сдуру бросилась было к ним, но тут же заскакала на трех лапах сильно ударившись о какой-то камень правой, передней лапой. Впрочем, рвения Эльтэре это не остановило и она, прихрамывая и морщась от боли, все же на ощупь доковыляла до ошеломлённой таким исходом своего похода парочки. Первая под ее шаловливые лапки попалась Луна. В темноте Эльтэре наткнулась на что-то мягкое, гибкое, теплое и прежде чем она поняла кто это, ее лапы успели проскользить по телу львицы до середины. А поняв, кто это, и что еще чуть-чуть и ее попытки понять кто перед ней на ощупь, будут иметь уже откровенно сексуальный окрас, мароци смутившись, отпрянула назад, чуть было не сев на камень, что оказался у нее за спиной. Луна, правда, не отпрянула, и не набросилась на нее, а слегка подрагивая стояла на месте, словно ожидала, продолжат ли лапы Эльтэре свой развратный путь. Будто тоже не могла решить – хочет она продолжения или нет.
- Я так испугалась за вас! Ужас, думала, камнями завалит. – затараторила тем временем Эльтэре, стараясь справиться с бешено бьющимся в груди сердцем и силясь понять, от чего оно так колотится, от того что все трое спаслись, и живы здоровы, или от мимолетного, но очень приятного, волнующего прикосновения к крупной, сильной кошке.

Но как она ни нее налетели! Мароци еще больше попятилась, и чуть было совсем не покатилась во тьму, но вовремя опомнилась, и сумела удержать равновесие. Опомнилась и Луна, остановив Нову и дав Эльтэре отдышаться, попытаться разложить все по полочкам. Ох, лучше бы не давала. Эльтэре вдруг ощутила то чувство, которое уже давным-давно не ощущала. О, нет, не любовь, и не влечение. Ревность. Эльтэре неожиданно для себя ощутила жгучий, яркий укол ревности, по отношению к Нове. Такой сильный, что в пору было бросится на пантеру без объявления, так сказать. И драться с ней, таскать ее за хвост и трепать за уши,  пока не поймет что... А что кстати? К счастью вспышка ревности была и такой же кратковременной, что ни выпустить когти, не оскалить зубы исказив морду в страшной гримасе мароци не успела.
- Смотри… Темно как у носорога в заднице. – обиженно огрызнулась Эльтэре отряхиваясь. Не то чтобы она не ожидала такой вот реакции, как раз наоборот. Именно такой реакции и надо было ожидать. Хорошо еще, что ее не поколотили за то, что она почти что… пф! Стыд накатил огромной, все сметающей волной девятого вала. Что-что она хотела сделать? Куда свои лапы запихать??? Гладить взрослую самку по заднице, да еще и не спешить отрывать от нее лапки. Ведь сразу же поняла все, а все равно почти добралась до… Эльтэре почувствовала, что сейчас в пещере станет светло, потому что у нее от стыда вспыхнут уши, как две ростральные колонны на стрелке Васильевского острова. Захотелось лечь, закрыть глаза и накрыть голову лапами, сообщив этим двоим, что в тот момент в ней была не она, и вообще лапы были не ее.
- К тому же я должна была проверить… ну в смысле, ты ли это. – кое-как справившись с собой, попыталась оправдаться Эльтэре, и замолчала, исподлобья глядя на Луну, будто дочь пришедшая с ночной гулянки, которая вроде как и чувствует себя виноватой, но чертовски хочет повторить то что произошло буквально совсем недавно. Мысль о недавнем событии, к коему обвал никак не относится, могла бы вогнать мароци в бардовую краску, не то, что в красную. Но, кошке везло – во-первых, шерсть не меняла цвет, а во вторых было достаточно темно. И хоть ее глаза уже привыкли к тьме, что обволакивала их со всех сторон, словно мягкое, плотное одеяло, под которым обычно играют малые дети в шалаш, все равно особо было ничего не разглядеть. Только силуэты. Большой и изящный – Луна. Поменьше – Нова. Тусклый голубоватый свет, что шел от того места, где был выход из пещеры, намекал Эльтэре на то, что их завалило снегом и когда тот стает, они смогут выбраться наружу.
- Не беги, снаружи все настигнет смерть. Это же… Это был ЕЕ голос? – спросила ее Луна, и Эльтэре, которая, конечно не могла и подумать что голос просто прозвучал у нее в голове, посмотрела на нее как на сумасшедшую. Но потом, подумав, что возможно Луна изначально тоже решила, что ей показалось, и теперь хочет уточнить у нее, что она слышала.
- Ну конечно, ее! – утвердительно, и не боясь, что их услышат, ответила пятнистая: - О, я более чем уверена, что она все еще где-то тут. – Эльтэре сделала паузу и обвела взглядом темный потолок пещеры, откуда, как ей показалось, донесся до нее этот странный голос. Нет, что там выглядывать, она ведь даже камни рядом с собой толком разглядеть не могла. Впрочем, их тут было трое, а та львица, что предупредила их, была одна. Так что бояться мароци было нечего, к тому же она не могла понять, от чего неизвестной кошка прячется и почему не показывается им, если не желает зла. Ведь могла позволить им умереть под камнями. Так чего же играть в прятки, если спасла? Одно не давало покоя Эльтэре – голос-то с потолка шел.
- Я попыталась скопировать ее голос, повторяя фразу, и когда закончила, услышала, как она хмыкнула. – довольно громко сказала мароци, повернув голову в сторону и обращая эту фразу скорее четвертой, невидимой обитательнице пещеры. Ну, понятное дело, ответа не последовало. Эльтэре, вздохнув, обошла Луну с противоположной стороны от Новы, поравнявшись с львицей и стараясь держать дистанцию между ней и собой, чтоб не получилось как в прошлый раз. Прошлый раз! Едва подавив нервный вздох, Эльтэре с трудом заставила себя не смотреть на львицу, и вообще отвлечься от само копания и попыток разобраться с тем, от чего же каждый раз, стоило только в памяти возвратиться к тому моменту когда ее лапы коснулись сильного, гибкого, ласкового… Тьфу!!!
«Я по самцам, по самцам. Мне нравятся кошаки с членами! И никаких голосов с потолка!!!»
Чтоб хоть как-то отвлечься от собственных мыслей, а за одно, решить вопрос с той, которая  предупредила их об опасности, и возможно, найти ее, мароци спросила:
- А… это разве не еще одна ваша подруга? Голос у нее такой… - Эльтэре вдохнула полной грудью, а затем медленно выдохнула, облизнулась и закрыв глаза произнесла: - ...как у крупной, сильной львицы. Взрослой, и, я бы даже сказала, матереющей, но не достигшей этой границы. Где-то посередине. – она замолчала, делая паузу, слегка закусив губу и погружаясь в свои воспоминания. Сконцентрировавшись, в этот раз, она словно снаряд, пробила те моменты, что упорно лезли в ее сознание, раз за разом возвращая ее к Луне и тем неловким, но до дрожи волнующим прикосновениям, добралась до еще более поздних событий. Вот они. Вот и голос который звучал… у нее в голове. Не было никакого эха, никаких искажений и было чувство, что это она сама все сказала. Но Эльтэре знала, что это была не она, и знала что это был не ее голос. По этому она попыталась выдать Луне максимальную информацию, будто и не Луна была перед ней, а ее босс, Пингвин, который требовал рассказать все, вплоть до мельчайших подробностей. Вот уж где пригодились ее навыки разведчицы:
- Голос четкий, уверенный, отдающий холодом и чем-то еще, таким же твердым как камень. Она… она не предполагала обвал, она знала о нем. И говорила так… Будто я сама это говорила. Так, как слышишь свой голос без эха и искажений. – Эльтэре открыла глаза и встряхнулась, отгоняя воспоминания, после чего уставилась на силуэт Луны, в этот раз уже на ее морду: - А вообще жутковатый голосок. Вроде как не приказывает, но ослушаться… как то не хотелось. – она замолчала, делая паузу и позволяя парочке высказаться, а потом добавила: - Так это… не ваша подруга? – с надеждой глядя то на Луну, то слегка подаваясь вперед и вытягивая шею, чтоб углядеть во тьме и черный и незаметный силуэт Новы. Их конечно было трое, но встретить тут, в пещере, что-то неизведанное, большое, жуткое, она никак не хотела. А вдруг, эта самая кошка и есть легендарный Смауг?

Да, не заметить, как расстроилась Луна, было невозможно, и Эльтэре, нахмурившись, сделала два шага вперед, а затем повернулась к львице мордой, вглядываясь в нее, и тихо спросив: - что-то не так?
- Нет. Это был голос богини.
Мароци даже ответить было нечего. Глупости какие. Боги никогда и ни с кем не разговаривали и никогда никому не помогали. Так говорил Пингвин. Это считалось за правило. «Мы сами создаем свою судьбу!» - говорил толстый страшноватый лев, каждый раз, если только кто-то называл божественным провидением свое спасение, или какое-то еще чудесное стечение обстоятельств, что позволяло избежать неприятностей.
- Ну, тогда это хотя бы объясняет, почему голос шел с потолка. - отозвалась полукровка, даже не зная, что сказать. Луна удалилась вглубь пещеры и Эльтэре не решилась идти следом. В голове крутились мысли о фанатиках и о том, что она и правда слышала этот странный голос. Он точно сказал ей оставаться на месте, чтобы она смогла выжить, и… И что? Эльтэре пришла сюда, чтобы найти подобных ей, а нашла только Луну и Нову и какое-то кладбище. Опустив голову, кошка села прямо у входа, от которого веяло холодом. Снег медленно начал таять и по пещере эхом разнеслась тихая капель. Мысли толпой разоренных пчел роились в голове. Слишком много неудач и неприятностей за короткий срок. Вот сейчас Луна и Нова обидятся, и прогонят ее, но вот только куда? Вход то завален…
А тем временем, Луна вернулась и стала задавать вопросы. Вопросы, на которые у самой Эльтэре не было ответов. И она некоторое время молчала, будто на допросе, скрывая тайны своей банды, как по идее и должна была бы, даже под пытками. Но тут был другой случай. Эльтэре хотела что-нибудь сказать, но сказать было нечего.
- Да не знаю я! – вскочив на лапы перед Луной, с мукой в голосе, произнесла она, а затем повернулась к ней спиной, но уперлось носом в стену. Уходить было некуда, пришлось развернуться и снова встретится взглядом с львицей и ее подругой, что черной кляксой тонула во тьме, но судя по дыханию, была где-то рядом.
- Я вообще не хотела сюда идти. Это все Старик виноват. – со вздохом и неохотой произнесла она: - Луна шепчет, луна шепчет… Я бы с тобой пошел, но слишком стар… - мароци замолчала, и прикрыв глаза опустила голову. Некоторое время она молчала, но затем, когда снова поглядела на Луну, увидела, что та смотрит на нее, не моргая. Словно, от того, что Эльтэре скажет сейчас зависит не только ее, но и их с Новой жизнь. Будто бы это могло предопределить судьбу, повернуть время вспять и предотвратить много-много чего, того, что не должно произойти.
- Когда я была маленькой… - робко начала Эльтэре, поглядывая то на львицу, то на пантеру: - меня взялся воспитывать один лев. Говорили, что он пришел откуда-то с севера, после того как потерял свою любимую. Никто не знал, правда, откуда точно. – она вздохнула, потому что воспоминания о Старике давались нелегко. Особенно те, приятные, которые остались в ее памяти, яркими камушками с побережья, на которые сколько не смотри, не налюбуешься: - И имени его никто не знал. Его назвали Стариком, за вечный кашель и то, что жаловался на ревматизм, когда луна не появлялась на небе. Он говорил, что я из древнего рода севера, не одна такая в этом мире. А наш правитель смеялся, говорил что так быть не должно, ну… это он про любовь льва и леопарда. Что я ошибка и таких как я немного, но все равно, стыдиться не надо. Однажды, когда я уже подросла и наш вожак определил меня в разведчицы, ночью, он привел меня на мыс луноликой кошки и рассказал легенду о мароции, страшном Смауге и о великом воине, что повергнет чудовище в ад и вернет земли моему роду, роду мароци. – она поглядела на Луну, а затем на Нову, ожидая что они заулыбаются и рассмеются, как это уже было когда-то в ее жизни. И не дожидаясь этого, повесила голову, покачав ей: - Я рассказала все правителю. Он смеялся… - Эльтэре замолчала, сделав короткую паузу. Этот момент было неприятно вспоминать. Ржущие товарищи, похохатывающий Пингвин, глядящий на нее как на дурочку и она, смеющаяся сквозь подступающие слезы, не понимая, кто из них ее обманывает. Если Пингвин, то зачем? А если Старик, то и того не понятнее, зачем ему все эти фокусы и игры с ее душой. Вздохнув, она отступила назад, к самой стене, будто эти двое загнали ее в угол, и сейчас будут смеяться над ней, говорить, что все это так, что нет богов, нет судьбы, есть только наши решения и ничего более. Но они молчали, они слушали, ждали, и Эльтэре не могла не продолжать, словно в ее голове все тот же голос твердил, настаивал: «Продолжай, говори дальше» и возможности его ослушаться не было:
- Правитель запретил мне говорить о богах и о судьбе. Но… он не запрещал этого Старику. Ему вообще сложно было что-то запретить, и по ночам он рассказывал мне о севере и мароци, и о том, что луна шепчет ему, что я должна вернуться домой. Что мой дом не на юге, а тут, на севере. Говорил, что видит лик лунной кошки, и даже очерчивал его лапой на ней… – она сделала паузу, поглядев в сторону, потому что было стыдно говорить о том, какой была глупой, что не верила сама себе и просто жалела Старика, называя его слова шуткой в душе: - А я была глупой и молодой. Ни-и-чего не видела и ничего не слышала. – Эльтэре горько улыбнулась, и с вымученной улыбкой, махнув лапой продолжила: - И лежа с ним рядом, только улыбалась, и не слушала об огромных залах, о священной вершине и лунном камне из горного хрусталя, что высится на ней. Я… просто вглядывалась в луну, и пыталась там увидеть то, что видел он. И услышать ну хоть что-нибудь. Но тщетно… - Эльтэре встала, чуть было не ткнувшись своим носом в нос Луны. Сейчас то, что они опять могут столкнуться и оказаться в объятьях друг друга не беспокоило ее и не тревожило, как буквально десять минут назад. Наоборот! Мароци «отпустило» и почувствовав невероятную легкость она вдруг пустилась в откровения и быстро заговорила:
- Ой я помню дура была… Нашла самое больше в округе дерево на холме «Большой волны», и в полнолуние, как раз на праздник луноликой, забралась на самую его вершину. Луна у нас на юге и так большая. Кажется – лапу протяни и вот, можно ее коснуться! А там, на самой верхней ветке, где было гнездо совы казалось, что прыгни и окажешься на ее поверхности! И я смотрела, полночи смотрела до слез в глазах и слушала. А… потом прилетела хозяйка гнезда. – Эльтэре хихикнула: - Старик сказал, что сама Луна положила меня на землю, потому что лететь было далеко, а правитель сказал, что это все ветки и моя большая удача… И я тогда почти поверила, почти согласилась пойти сюда, на север! – Эльтэре восторженно подалась вперед, взмахнув передней, правой лапой, чуть не съездив по носу Нове, да так и не заметив этого: - Но правитель прознал как то и отправил меня в соседний прайд, сказав что они хотят напасть. – мароци слегка нахмурилась и несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув сказала: - Я ему, конечно, верила, и всегда была верна, а потому пообещала что как вернусь, то сразу же пойду сюда. Но время шло, а я все скитались от нашего прайда к ихнему и обратно, принося какие-то слухи, дурацкие сплетни, всякую ересь… и так было понятно, что никто ни на кого не собирается нападать, и вообще им на нас, как и нам на них, просто плевать. – Эльтэре замолчала. С ее мордашки исчезла улыбка и радостное выражение кое посетило ее когда она рассказывала как лезла на дерево, поглядеть и послушать что скажет ей ночное светило. Некоторое время она молчала, собираясь с мыслями, затем быстро проговорила:
- А затем он умер. Просто не проснулся и все. Я выбралась из пещеры и посчитала шагами расстояние. Он смотрел на луну, даже из пещеры, через камень, тогда, перед смертью. – Эльтэре опустила взор и помотала головой, голос ее опустился до шепота: - И я сидела там, наверху, ждала ее, потому что мне казалось, что если дождусь, то все будет как раньше, и я встречу его снова в мире духов или в мире снов. Но в ту ночь она не появилась на небе. И на следующую ночь тоже, и в следующую. В ту ночь что он умер, шторм налетел с моря, и не было видно ни луны, ни звезд.
Она замолчала, не в силах поднять взор на львицу и пантеру и только сейчас осознавая, что выложила двум первым встречным кошкам чуть ли не всю душу, все то что никому не доводилось услышать раньше. Однако, легче от этого откровения как-то не стало. Будто бы задели ее старые, едва успевшие затянуться раны и старая боль снова разлилась по телу неприятной тягомотиной, заставляя морщится, и скрипеть зубами. Слегка опуская голову и поджимая уши, потому что против этой боли нет никакого средства. Только время и терпение.
- А на третий день снова меня отослали в чертов прайд, но на границе владений, когда я уже… «перестала плакать» - чуть было не сказала она, но вовремя осеклась: - В общем, меня настиг шаман и сказал, что кошки собираются к Одинокой горе. И я бросила все и пришла сюда, будто бы кто-то тянул. – наконец-то закончила она и подняв голову негромко добавила: - Простите, если до этого что-то сказал не так про богиню. 
Сказать больше было нечего и Эльтэре осторожно проскользнула перед Луной туда, куда недавно ходила она сама. Мароци было ужасно плохо, душно в этой пещере. Смрад кружил голову и ей хотелось убежать, выбраться из этого места, не важно, куда. Выхода не было, но пятнистая пошла вдоль стены, упорно обшаривая ее, лишь бы чем нибудь себя занять и не слышать соболезнований Луны или Новы, если конечно, им придет такое в голову. Ударившись о камень, который она не заметила в темноте, кошка прошипела:
- Ах, ты ж чертовы камни... и темно то как? Куда же уже темнее? Здесь темнее может быть только... - она замерла на месте вслушиваясь в звуки пещеры и вглядываясь во тьму. Нет, никто не говорил с ней, никого не было рядом. Ей очень хотелось выбраться и она, вспоминая слова Старика, наткнулась на поросшие толстым слоем пыли строчки, которые возникли в ее голове так, будто она просто взяла с полки книгу, стерла с нее пыль и открыв нужную страницу, прочла, бормоча себе под нос:
- Пройдешь поперек большой зал королей,
На север сверни под углом поскорей.
Ветер ударит в морду лозой,
К лазу спеши, на месте не стой.
Ночью и днем в лазе мрак обитает
Путь сквозь него к хрусталю пролегает.
Эльтэре снова замолчала, а затем обернулась и спросила: - Луна, а что ты знаешь об этом месте?

Как ни странно, но Луна почти сразу же ответила ей из темноты. Эльтэре даже улыбнулась ей в ответ, хотя кошка вряд ли могла различить ее улыбку сквозь мрак – мароци уже успела отойти на некоторое расстояние, не то десять, не то пятнадцать шагов. Она не считала. Пятнистая остановилась, бросив свои попытки отыскать выход из пещеры. В конце концов, есть она пока что не хотела, внутри было не так холодно как снаружи, а своды казались крепкими и обрушиваться пока не собирались, так что поводов для паники у кошки не было. Ну, разве что какое-то гнетущее чувство внутри, которое отступало, стоило ей отвлечься на разговоры с Луной или же Новой. Вот теперь пришла очередь Луны рассказать свою историю. Похвально! Эльтэре жалела только об одном – львица не стала рассказывать, кем она была, и что ее в итоге подвигло на такой отчаянный и странный поход? Была ли она верховной жрицей, или же просто дочерью хранителя храма, которая решила доказать всему племени, что чего-то стоит? Похоже, этим днем для Эльтэре эта тайна не будет открыта.
Слушая ее, мароци подумала о том, что их знания об этом месте сходятся, и наверно, где-то тут, в этих пещерах и был храм. Может быть, это и был храм самой богини. И не просто богини, а именно той самой богини – богини луны, Селемены. Откуда Эльтэре было знать. Кому поклонялись ее родители. А ведь было столько возможностей узнать. А она? Что она? Эльтэре хотела шерсть рвать на заднице от своей недальновидности. Пятнистая задумалась. Все это было очень странно. Старик не был мароци, но от чего то так сильно верил в богиню луны, и хотел вернуть дочь севера обратно, в свои переделы, что похоже, жизнь был готов за это положить Зачем? Почему? Ответы теперь он дать не мог, но Эльтэре, с каждым словом Луны, все больше приходила к выводу, что ответы могла дать она. А если не она, то может быть, сама богиня? Мароци, конечно, в душе сомневалась в ее существовании, но ради раскрытия тайны, ради правды о себе и своем народе, была готова ухватиться за что угодно, даже за эту тонкую нить. И Луна с новой и были такими вот нитями.
- Увидели трупы, и поняли, что вряд ли это то место, о котором говорилось в пророчествах.
«Храм осквернить просто. Не просто его очистить и вернуть обратно тех кто его посещал. Еще сложнее, вернуть веру в их умы.» - с грустью подумала Эльтэре, молча слушая ее рассказ. Сомнения. Вот и Луну постигли сомнения, которые пока что Эльтэре не могла развеять и которые до этого грызли ее душу мерзким червём древоточцем.   
«Нас сомненья грызут, я сомнениям этим не рад.
Эта мерзкая тяжесть в груди, разрушает любовь…
А пока мы сидим и страдаем, скулим у захлопнутых врат,
Нас колотит уже чем попало, да в глаз, а не в бровь».
Но слыша голос Луны из темноты Эльтэре хотела, мечтала ей помочь, найти то самое место, о котором она говорит. Пятнистая и сама не знала, что толкает ее на совершения поступков для Луны. Именно для нее. Не могла она сказать, почему сердце начинало биться чаще только от одной мысли о том, что Луна будет благодарна ей и может быть…
«Я не такая!» - снова резко и коротко отрезала в мыслях Эльтэре, чуть склонив голову и пытаясь отвлечься от мыслей о копании в своей же собственной душе.
- Такая-такая. Все мароци такие – дети любви. – отозвался в мозгу голосок, и Эльтэре закрутила головой, потому что голос ей показался знакомым. Ну, опять богиня развлекается? Какого черта?! Впрочем, в чем-то ей помогла Луна. Эльтэре не могла не заметить, как изменился тон ее голоса.
- Ничего не сходится!
Это было похоже на крик отчаяния, попытку оправдаться перед ней, перед Новой, за то что зашла на неверный путь. Но кто сказал, что путь выбранный ей не верен? Для Эльтэре наоборот, все складывалось как грани сложной головоломки – одна к одной, выстраиваясь в четкую и ровную линию событий, на которую накладывались, сливаясь с ней новые знания. Чудовище. Оно было. Эльтэре видела его собственными глазами. Размытый и расплывчатый образ твари почти истерся из ее воспоминаний, но все же она точно знала – тварь что истребила ее народ, была на самом деле. Эльтэре долго отрицала это, долго открещивалась от того что видела в детстве. Стараясь забыть, старясь превратить то что знала, в легенду. И вот теперь она наоборот, отчаянно старалась вспомнить, чтобы понять, что же произошло…
Битва. Значит, была битва. Так от чего же они не нашли тварь в логове? От чего же не увидели ее следов на равнине? Мароци судорожно соображала. Значит ли это, что Смауг был сильно ранен и погиб? Или же умер позже, от голода или болезней? Но до этого устроился не в тронной зале, а в храмовой пещере! Значит, старик был прав! И это не тронная зала, а храмовая пещера, и Луна права! Надо только найти последователей, вынести весь этот мусор, кости, упокоить трупы… Вот почему Луна пришла именно сюда, вот почему, именно тут она нашла амулет! Вот от чего она, Эльтэре, простая кошка из рода мароци, не отмеченная никакими знаками свыше, услышала голос богини именно здесь. а не где-то еще. Им было суждено найти храм, ну а теперь суждено его очистить. Это было очевидно – богиня перекрыла путь как только они решили уйти. Не это ли намек на то, что им нужно во что бы то ни стало остаться и расчистить храм. А затем рассказать о нем другим. Но, для начала надо было донести эту мысль до Луны и новы. Порадовать их.
- Да… многовато работенки будет. Луна а знаешь… - но вот беда, Эльтэре пропустила момент когда ее новая подруга предалась отчаянию: - Луна? – она двинулась к львице и пантере, едва различая их силуэты во тьме. И тут Луне неожиданно сорвало башню. У Эльтэре даже челюсть отвисла при виде этого зрелища и в панике, она по началу, отпрянула от большой кошки, бросившейся на снег как на амбразуру. Но затем, Эльтэре бросилась вперед, и получив несколько раз в морду снежками что летели из-под лап Луны, обогнула ее слева, и взвившись на задние лапы перегородила львице путь, который она отчаянно пыталась расчистить.
- Луна, послушай! Луна…
Но, львицу было не просто остановить, и неожиданно получив удар по лапам Эльтэре приземлилась на пятую точку, прямо перед ней. Однако, мароци это не остановило. Рывком подавшись вперед и крепко обняв львицу за плечи, Эльтэре прижалась к ее морде грудью и окончательно загородила обзор.
- Луна, послушай меня, не паникуй. – зашептала она ей на ухо не расслабляя хватки: - Богиня не хотела нас пленить, нет… слушай… - мароци расслабила хватку, замирая и прижимая уши к голове, в каждую секунду ожидая что на нее бросится Нова, но все же дав Луне возможность прислушаться. В пещере и правда, не было тихо – отголоски странных звуков проносились по ней, словно души давно усопших мароци летали под потолком, перешёптываясь между собой. Но, Эльтэре уже знала разгадку этой тайне – она успела ее ощутить: - Это ветер… - ласково шепнула она: - а ветер не живет в клетке. Никогда. – только после этого она отпустила Луну, подавшись назад, и глядя ей в глаза, добавила: - Мы выберемся, вот увидишь.

Как ни странно, Луна успокоилась почти что сразу же. Эльтэре даже немного занервничала, чувствуя как та шумно дышит и наверняка слышит, как бешено колотится сердце мароци. Впрочем, это можно было списать на страх перед тем, что львица может случайно нанести ей вред, или себе. Наверняка она сейчас, как и сама Эльтэре, вдыхала ее запах. Что она чувствовала? Наверняка не такую же легкую слабость в конечностях, от чего те дрожали. Наверняка не то щемящее сердце чувство, что заставляло его биться быстрее, а пальцы передних лап на плечах львицы, слегка сжиматься, словно она вовсе не Эльтэре, а какой-нибудь, давно влюбленный в львицу лев. Но объятья распались и вот они уже были отдельно друг от друга, но Эльтэре все казалось, что ее сердце бьется так, что и сейчас Луна с Новой, которая на нее не бросилась, слышат его. Эльтэре бросила быстрый взгляд на пантеру. Черная кошка улыбалась, но не ехидно и нагло, а какой –то довольной улыбкой, будто бы вдруг она научилась читать мысли и теперь все чувства, все помыслы мароци стали ей известны. Пятнистую бросило в дрожь, от этой мысли, и она, снова посмотрев на Луну, смутилась своего поступка.  Будто бы она сделала этот выпад на львицу вовсе не для того, чтоб успокоить и отгородить от опасности, а для того, чтоб…
«Да что за ерунда!» - подумала мароци и несмело подняла взгляд, встретившись со взглядом львицы в котором, как ей показалось, мелькнул лукавый огонек.
«Чего это она? Богиня, эй, погоди! Не надо так вот просто исполнять мои тайные желания, которые я даже сама не знаю, хочу ли!»
Но тут Луна подалась вперед и Эльтэре замерла в ожидании, не в силах сдвинуться, сладостно дожидаясь какого угодно исхода – ласки ли, пытки, все равно… Лишь бы сейчас это произошло, пусть даже на глазах у Новы и не пришлось потом самой ничего объяснять, почему она так льнет к большой кошке, почему тайком подглядывает за ней. Но не произошло ровным счетом ничего. Лишь ласковое прикосновение носами, будто они давнишние подруги, знавшие друг друга уже не один год, и все. Только ее терпкий, сладкий аромат, который кружил ей голову так, что Эльтэре едва устояла на месте, чуть было не повторив свой маневр.
«Нет, нельзя же так!»
«Почему же нельзя?»
Внутри все буквально кипело, даже от банальной возможности физической близости. Надо было только сделать движение лапой, чуть податься вперед, как бы случайно. Случайно обнять, коснуться носом ее шеи, языком…
- Ну, раз уж ты так говоришь... – голос Луны вырвал Эльтэре из прострации, так же резко, как мать выхватывает свое чадо, упавшее в бурный горный поток, чтоб его не унесло, и бережно ставит рядом с собой на cушу. Но… как игриво были сказаны львицей эти слова. Почти приглашающе, словно она хотела сказать не их, но в итоге, произнесла именно то что услышала пятнистая. Но буквально миг спустя, она подошла к пантере, и они, потершись головами друг о друга, залегли недалеко от выхода из пещеры. Да, наверно и правда стоило бы отдохнуть, но сейчас, скажи она хоть слово – дрожащий голос выдаст ее с головой. А потому Эльтэре просто молча кивнула, где-то с пол минуты помолчав и приходя в себя. Хотелось упасть с нег, зарыться, чтоб хоть немного остыть изнутри, выпустить пар.
- Да. Я думаю надо передохнуть, а потом, если это – Эльтэре кивнула на кучу снега: - не стает, искать другой выход. Думаю, он тут есть. – она подошла поближе к Луне и Нове, но лечь рядом с ними не решилась. Одна мысль о том, что она будет лежать рядом с Луной, рождала дрожь в ее конечностях.
«Богиня, если это твои штучки, пожалуйста, прекрати. Я же самка, мне нельзя ее… хотеть.» - молча вознесла к потолку свою просьбу-мольбу мароци, но ответом в этот раз была тишина. В конце концов. она уселась рядом с Луной, где-то на расстоянии шага от нее, так, что Нова оказалась от нее отгорожена телом львицы.
- Я хочу узнать, что произошло, не только этим местом, но и со мной.  – негромко сказала она: - А то такое чувство, будто бы я делаю что-то важное, но вот мне самой об этом никто ничего не удосужился рассказать.

- Что ты имеешь ввиду?
Вопрос львицы застал врасплох, заставив Эльтэре замолчать и задуматься над ответом. С одной стороны он был однозначным - ведь она говорила про себя, про свою судьбу, которая вырвала ее из лап банды... да, надо было наверно признать, что она шпионка банды и что все это время собирала информацию не для своего любимого вожака, а для ненавистного босса, который всего то и сделал для нее то, что не позволил своим увальням убить ее тогда, в пустыне... Или же просто бросить там, позволив лучам солнца сделать то, что не стали делать его подчиненные. Рассказать про это? Или про то, как ее юное сердце манили легенды о том, что она рождена для чего то куда большего, чем вынюхивание информации, поел ли король северного государства и пукал ли он при этом? И вот она пришла, сорвалась сюда, минуя все барьеры и преграды. Бежала на север, навстречу к своей мечте. И та не обманула! Все сошлось в одном порыве, и синие скалы, и ледяной ветер, и Луна, словно созданная для нее, будто богиня, будто самец, которому хочется отдаваться раз за разом, снова и снова...
Неожиданно поток мыслей прервала... Нова. Замечтавшаяся Эльтэре почувствовала как к ней прижимается весьма теплое и мягкое тело, причем вполне так нагло прижимается. Она повернула голову и ойкнула, но тут случилось ТАКОЕ!!! С другого боку ее подперла Луна, да так, что дыханье сперло, и делали обе самки это обыденно и даже... нагло? Лапы тут же сделались ватными, так что Эльтэре не то что вскочить, двинуться с места не могла, чувствуя как в пасти мигом пересохло, стоило только ей оказаться между двух самок. Тело прибила дрожь, которую она как не старалась, не могла унять, только шерсть поднималась дыбом, когда они принялись на пару ласкать ее спину кончиками хвостов. Сколько же это приносило наслаждения и одновременно стыда от одного осознания того что это ей нравится.
- Я... я-я... - пролепетала мароци, уронив голову на камни и прикрыв ее лапами, чувствуя как ее тело буквально зажигается под прикосновениями этих двух нахалок.
"Она узнали! Все узнали! Но как? Богиня, это все твои шуточки?!" вознесла она мысленный крик некому эфемерному существу, что незримой энергией парило под потолком пещеры и только усмехалось. Ну, или же своей паранойе. И Эльтэре никак не могла решить для себя, что же лучше: первое или второе? Это был полный провал. Мароци захотела провалиться сквозь землю, или просто исчезнуть, а если не получится, то хотя бы умереть. Но ни того, ни другого, ни третьего не произошло.
- Не знаю, что со мной, мне что то жарко... - наконец-то нашлась она, чувствуя как возбуждение, побеждая стыд, волнами накатывает на нее, и скрыть это от двух кошек было наверно, совершенно невозможно. Надо было выбраться, и мароци кое-как попыталась подняться на лапы, но вот проблема, Луна и нова были куда сильнее ее и легко присекли ее попытку к побегу. В груди вспыхнул жар, прокатившийся тугим огненным шаром к низу живота, так что Эльтэре инстинктивно сжала свои задние лапы, часто задышав. Морда Луны была так близко, что она чувствовала ее дыхание и запахи.
- Я... не должна отдаваться вам без боя! - неожиданно, на одном выдохе, сказала она, а затем поймав Луну когда та на мгновенье отстранилась от ее шеи, жадно лизнула львицу в губы, так, как наверно лизнула бы самого красивого, самого желанного самца и тут же попыталась вскочить на лапы, чтоб убежать. Понятно было, что во-первых бежать было некуда, да и Луна с Новой были куда крупнее ее, так что повалить и растянуть кошку на камнях в какой им только будет угодно, бесстыдной позе, им не составит им труда. Но для Эльтэре это уже не имело никакого значения. Лишь бы что-то делать, а не лежать и плавится от желания и стыда.

-→ Чудо рождения

Чудо рождения. Болезненное, долгое, без всякого сомнения - мучительное. Но, поделав весь этот труд, так приятно смотреть на это маленькое создание, ещё мокрое, дёргающееся, пищащие. Первое писклявое "мяу", первый полноценный вдох.

Йап. Имя, данное матерью, чётко отоброжало это шумное создание. Он пищал, казалось, на всю саванну, дабы оповестить о своём рождении. Но стоило приткнуть мелкого к животу матери, из сосков которой сочилось тёплое молоко, как он тут же замолчал, позволяя львице впасть в востанавливающее беспамятство.

Крошечный львёнок не торопился засыпать. Он намертво присосался к животу Уллы, тыкая своими маленькими лапками.

Йап ещё не привык к острым ощущениям своего тела. Реальный мир пах, звучал, окружал своим странным теплом. Его лапки дёргались резко, словно и не принадлежали ему.

Переодически он отстранялся от соска, дабы попищать во всё горло, но, будто бы зная, что его не слышат, быстро прекращал. Для него это был сложный день, полный новых эмоций и чувств, так что вскоре котёнок поджал лапки и заснул, так и уткнувшись в мамин живот.

Что его ждёт впереди? Куча опасностей и веселья? Драма и простые радости жизни? Станет ли Йап известным воином, а может дипломатом или охотником? Время покажет, а пока этот комок неудержимой энергии сопит, свернувшись калачиком. Бока мирно вздымаются, шерсть топорщится, уже начиная высыхать, и из махонького носика вырываются струйки воздуха, раздувая шерсть у Уллы на пузе.

В пещере было тихо и спокойно, словно весь мир был лишь для молодой львицы и её сына.

Ночь – не самое лучшее время суток для того, чтобы маленьким львятам гулять одним под открытым небом. Холод и темнота дают о себе знать, они пугают и завораживают одновременно, а в связи с последними событиями в Братстве, Улле казалось, что на нее часто смотрят два ледяных глаза Иного из покрова темноты. Именно по этой причине львица выходила из своей пещеры исключительно с той целью, чтобы размять лапы (она не привыкла так долго сидеть на одном месте, потому что раньше всегда жила одной лишь охотой), а затем снова возвращалась к своему единственному горячо любимому сыну, боясь, что он замерзнет или, что хуже, его вовсе найдут враги: ведь маленькие детеныши пахнут по-особенному сладко.

Однако месяц пролетел так незаметно, что Улле даже казалось, будто Йап родился уже с открытыми глазками, едва заметными молочными клыками и крошечными лапками, которые неугомонно носили его по всей пещере. Пусть она была просторной и даже теплой, но с каждым днем львица убеждалась в том, что детенышу становилось в этой пещере слишком тесно и одиноко: ему хотелось с кем-то играть, а его матери уже требовалось исполнять свои обязанности и выходить на охоту. Конечно, она не могла оставить его в одиночестве, поэтому Улла сочла, что сына пора знакомить с остальными членами их большой и дружной семьи. Кроме того, в общем Чертоге было безопасно хотя бы по той простой причине, что внутри всегда отдыхали хотя бы несколько крепких самцов, способных защитить ее сына.

— Йап, — Улла лежала на мягкой постилке, наблюдая за своим сорванцом, — помнишь, я тебе рассказывала, что мы с тобой – не единственные львы на свете? И что когда-нибудь мы будем жить не только вдвоем?

Она с улыбкой смотрела на своего сына, представляя, как с удивлением он будет изучать огромный мир, с которым ему еще предстоит познакомиться. Когда-то и она сама была такой же крошкой, также удивленно взирала на звезды и луну, на снег, что блестел под огромным тягучим синим куполом.

— Мы с тобой сейчас пойдем в прайд. Ничего не бойся, там тебя никто не обидит, все они – твоя семья. Со всеми взрослыми львами обязательно поздоровайся. Хорошо?

Дождавшись ответа своего сына, Улла окинула взглядом пещеру, будто пытаясь убедиться в том, что она здесь ничего не оставила. Ей даже было немного грустно покидать это убежище, но эта грусть тут же прошла, когда она вновь подумала о том, что сможет охотиться и обеспечивать весь прайд едой; кроме того, она была уверена, что Йап обязательно найдет общий язык с другими львятами, поэтому ему будет гораздо веселее в общей пещере, чем здесь, в этих четырех стенах.

— Я тебя сейчас понесу, старайся сидеть смирно, — ласково сказала Улла, когда убедилась, что ничего важного не оставила здесь. Она повернулась к Йапу, бережно подхватила его зубами за холку и тут же вышла из пещеры, бодро зашагав по склону вниз. Холодный ветер тут же обжег ее морду, но она лишь по-доброму усмехнулась: ничего, пусть Йап привыкает к суровому северу. Он не успеет замерзнуть, ведь до пещеры тут лапой подать.

—–→>>Великий Чертог