Эта прогулка обещала затянуться.
Вообще, Лютер, конечно, прекрасно осознавал, чем может грозить такой поступок, как очередной побег из-под маминого крылышка, да ещё на ночь глядя. И всё же он не мог застилать себе глаза столь громоздкой ложью, как нежелание отправиться в очередное приключение: ему безумно этого хотелось. Лапы чесались ещё с середины дня, да что там – с самого утра. Сегодня Катара не сводила их на охоту, как обещала, потому что было ооочень жарко, действительно жарко, и львицы, возвращающиеся с охоты, сообщали, что антилоп почти не видно. Поэтому пришлось весь день проторчать возле пещеры, где и посмотреть-то толком не на что, да ещё и под палящим солнцем; сидеть же в пещере львятам вообще осточертело. Поэтому, когда Тара оставила своих детей ненадолго одних – роковой проступок! – они не преминули воспользоваться сложившейся ситуацией и отправились на вечернюю прогулку исследовать неисследованное. Гиласен, конечно, как всегда решила заупрямиться и осталась в пещере – ну и зануда!
«Опять строит из себя непонятно что».
Ни за что на свете Лютер не хотел бы променять вечернюю вылазку на скучное сидение в этой тупой пещере! Потихоньку холодало, и к подножью Килиманджаро медленно опускался туман. Какое счастье наконец-то отдохнуть от жары! Конечно, назвать это погоду не жаркой можно с очень, очень сильной натяжкой, но всё ведь познаётся в сравнении, не так ли?
Первой шла Калипсо; её серебристо-серая шкурка переливалась от крохотных капель влаги – осевшего тумана. Бирюзовые глаза малышки скользили по ландшафту впереди, подмечая каждый кустик, каждую травинку, а аккуратные ушки беспрестанно шевелились, стараясь уловить одновременно все звуки со всех сторон. Лютер шёл следом, глядя то на сестру, то на таинственную местность вокруг. Вот он оглянулся на Джеро, чья бурая шерсть уже начала с приближением ночи сливаться с темнотой, хотя слишком темно ещё не было.
- Вот здорово, а! – послышался звонкий голос Калипсо, когда она обернулась на сиблингов; её глаза сверкали от восторга. Они всегда казались Лютеру большими горными озёрами, где вода всегда ледяная и кристально чистая, где на дне холодные белые блики, а поверхность зеркально гладкая. Такое озеро представлялось ему почему-то всегда, когда он смотрел на сестру. Там, должно быть, очень хорошо и спокойно. Ему хотелось однажды побывать у такого озера.
- А то, - хмыкнул серый, изгибая хвост и глубоко втягивая влажный воздух. – Интересно, а мы сможем обойти всю гору вокруг?
- Давайте попробуем! – подскочила на месте маленькая егоза и, не дожидаясь ответа, рванула вперёд. – Лютер, Джеро, догоняйте!
- Кто последний, тот вонючий бегемот! – задорно крикнул мелкий и вспорол сухую землю когтями, сорвавшись с места и устремившись следом.

Туман постепенно становился плотнее, и Лютер бежал изо всех сил даже не затем, чтобы успеть первым, а просто чтобы не потерять из виду сестру, которая была уже далеко впереди. Светлое пятно её шерсти то мелькало между кустарниками, то пропадало за каким-нибудь изогнутым стволом высохшего дерева.
«Наверное, ночью тут вообще жутко. Вот здорово бы было, если бы нас не нашли до самой ночи!»
Скорее всего, такому счастью не бывать. В такую жаркую безветренную погоду запахи никуда не исчезают, а стоят в воздухе, и выследить кого-нибудь по ним проще, чем по следам на земле. Их мать никогда невнимательностью не отличалась, так что не исключено, что она уже заметила пропажу детей и отправилась на их поиски. Так всегда бывало: стоит хоть полчасика погулять, как их тут же находят. Слишком малы они, видите ли, для самостоятельных вылазок! Досадно, что на таких коротеньких лапках даже не уйдёшь далеко, чтоб не отыскали.
«Ну ничего, вот вырасту, будете знать!»
По-видимому, Лютер слишком глубоко ушёл в свои мысли, потому что понял, что вырвался вперёд – перед ним уже больше никого не было. Резко затормозив, да так, что в воздух взметнулось облачко пыли, львёнок остановился и принялся судорожно оглядываться, крутя ушами.
- Лютеер! Джеро! Идите сюда, посмотрите, что я нашла!
С облегчением выдохнув, серый побежал на голос. Калипсо стояла возле зарослей всяких растений, которые здесь любили селиться как-то вместе. Наверное, потому что здесь вот в ямке скапливается вода от туманов, и влаги много. Голубоглазая львичка вся распушилась от радостного возбуждения и скакала вокруг небольшого тёмно-зелёного кустика травы.
- Эй! Вы знаете, что это?
Лютер уставился на кустик. Трава. Трава как трава. Он очень плохо разбирался по всём этом и запомнил всего несколько растений, выделяющихся по своему внешнему облику, которые могут помогать от всяких болезней. Катара решила, что подобное знание её гиперактивным детям пригодится – и надо же, не прогадала.
- Нет, - пробормотал он, бросив взгляд на Джеро – а ну как он вдруг знает?
«Просто мечтай, чтобы нет. Иначе зазнается до смерти».
- Ага! – победно провозгласила Калипсо. – Оно наверняка ядовитое, как думаете?
Мелкий опустил уши, с подозрением глядя на несчастный куст. Ядовитые растения это очень плохо.
- Тогда, может, не будем его трогать?
- Глупости, я просто пошутила. Расслабься, я знаю, что это такое. – Сделав было серьёзную мину, Калипсо уже через секунду снова улыбалась, на сей раз подозрительно хитро. – А что если нам его попробовать, а? Ну-ка, слабо вам, да? Пфф, тоже мне, короли львы! – подзадоривала она, коварно прищурившись.

Лютер приблизился, с осторожностью вытянул шею и понюхал широкие влажные листья растения. Калипсо всегда была мастер подзадоривать братьев, ведь она знала их слишком хорошо. Не оставалось ни малейших сомнений, что если они решат посоревноваться в чём-либо, их уже будет не остановить. Но сейчас даже упрямый Джеро хмурился, сведя чёрные брови к переносице, и не торопился принимать активное участие в разворачивающемся действе. Лютер тоже не решался быть первопро…едцем незнакомой травы, а потому получалось, что все львята просто стояли и ждали, пока кто-нибудь из них сделает первый шаг. Калипсо презрительно фыркнула, но было очевидно, что за своим пренебрежением она также прячет нарастающую неуверенность; чаще всего братьев не надо было уговаривать долго, сейчас же всё шло к тому, чтобы бросить сомнительную затею.
- Сначала скажи, что это.
В этот момент её, очевидно, осенило.
- Это трава, про которую нам рассказывали те взрослые львята. Да, я её узнала! – светлошкурая львёнка обладала удивительным даром убеждения, и усомниться в её словах было куда сложнее, чем поверить ей на слово.
Лютер вспомнил оборванных, странно выглядящих подростков, которые взахлёб повествовали о том, как летали в облаках и болтали с голубыми жирафами. Они говорили, что это действие какой-то травы, правда, не объяснили, как она выглядит. Что уж говорить, мелких это заинтересовало. Вот только до этого не представлялось случая у кого-нибудь порасспрашивать на эту тему. И что-то подсказывало, что маме об этом говорить уж точно не следует.
- Ты уверена, что это именно она?
- Абсолютно уверена, - заявила Калипсо и, словно только сейчас поверив в собственные слова, надкусила сочный лист.
В воздухе разошёлся сильный, терпкий запах.
«Но ты же сначала считала его ядовитым», - мелькнула было здравая мысль в голове Лютера, но тут же испарилась. Он не сводил глаз с сестры, медленно пережёвывающей кусочек листа, и не знал, чего ждёт: улыбки, расплывшейся по её мордашке или её падения навзничь и последующей агонии.
После минутного молчания Калипсо, наконец, вынесла вердикт.
- На вкус очень даже ничего. У меня как будто бабочки в животе! Попробуйте!
Облизнувшись, львёнка оторвала кусьман раза в три больше предыдущего и принялась аппетитно чавкать им.

Лютер недоверчиво наблюдал, как его сестра поглощает зелёные листья. Стоило бы оттащить её от куста и заставить выплюнуть незнакомое сомнительное растение. Но он этого не сделал. Даже и не подумал сделать, если говорить честно. Серый лишь увидел, как Джеро первым наклонился к кусту, и последние его сомнения как лапой смело. Рывком подавшись вперёд, подросток с какой-то упрямой решимостью впился зубами в лист и рванул его на себя. В рот мгновенно брызнул горьковато-кислый сок, не такой уж и противный, в сущности, и Лютер заставил себя сглотнуть. Первые пару секунд он причмокивал, стараясь не то распробовать странный вкус, не то избавиться от него.
«И какие ещё бабочки…»
Он не успел закончить думать свою мысль, как вдруг Калипсо закашлялась. Несильно, должно быть, подавилась. Но всё же это заставило голубоглазого занервничать.
- С тобой всё в порядке?
- Да, просто… всё хорошо, - сипловатым голосом отозвалась львёнка.
Серый оглянулся на Джеро, а затем вновь обернулся к сестре. Тут он почувствовал в желудке странное ощущение. Очевидно, именно это Калипсо и назвала бабочками в животе. Ощущение было, в общем-то, схожим с данным описанием. Каким-то жгуче-щекотящим.
«Прикольно».
Лютер почувствовал себя даже как-то взрослее, солиднее: не такие уж они и маленькие львята, и пусть те подростки не зазнаются, что знают всё о кайфе! Они трое ещё дадут им фору! Бросив косой взгляд в сторону брата, уже без малейших раздумий мелкий оторвал ещё пол листа и принялся тщательно пережёвывать, чтобы выдавить из него как можно больше сока. Самолюбие взыграло где-то в пятой точке, в непосредственной близости от азартного желания посоревноваться и доказать, что он лучше, смелее, бесстрашнее.
Проглотив очередную порцию травы, подросток почувствовал, как начала кружиться голова. Он на всякий случай оглянулся: нет ли где поблизости голубого жирафа? Нет, пока нет.

Лютер зажмурился, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения эти были довольно необычны, но не слишком-то сильны.
«Может, стоит съесть больше?»
Неожиданно громкий кашель вынудил его резко распахнуть глаза, отчего перед глазами всё поплыло. Покачнувшись, серый как-то не без труда удержал равновесие, и сфокусировался на сестре – тоже не без труда. Вдруг ему стало очевидно, что съедать больше не стоит. Нет. Вообще.
К рези в животе прибавилось головокружение. Стоило перевести взгляд куда-нибудь в сторону, как всё начинало размазываться, заторможено тянуться вслед за движением глазных яблок, которые сами начали болеть, и казалось, что сейчас они лопнут от перенапряжения. Лютер бухнулся на пятую точку, чтобы не свалиться с лап вообще, и поморгал. Не помогло. Ничего необычного вокруг не происходило, и черногривый с досадой понял, что изменениям подвергается только лишь он сам. Ожидания того, что все трое сейчас будут окружены радостными, разноцветными глюками, не оправдались. Зато состояние организма стремительно ухудшалось.
«Какая-то неправильная трава. Или те подростки были чокнутыми, что ловили с этого кайф, или…»
Ужасающая догадка пронзила мозг острой стрелой, заставив все мысли всколыхнуться, как поверхность заросшего ряской стоячего озера. Или это отнюдь не та трава! Горло сжал спазм, и Лютер, в свою очередь, тоже зашёлся в отчаянном кашле, разбрызгивая по траве капли слюны.
- Джеро! – просипел он, намереваясь сообщить брату, что всё явно пошло не так, как надо, и чтобы он даже не думал больше есть ядовитые листья, но выдавить из себя удалось лишь имя красноглазого.

Подняв голову, львёнок остановил взгляд на Калипсо, чувствуя, как в горящий огнём живот проваливается ледяной комок ужаса. Сестра как-то неестественно завалилась на бок, полустоя, полулёжа, её пасть была приоткрыта, а на губах лопалась розоватая пена, с клыков капала слюна, а взгляд округлившихся глаз был обращён сквозь братьев. Бока львёнки содрогали судороги организма, безуспешно пытавшегося избавиться от отравы.
«Калипсо! Чёрт, нужно… нужно что-то делать…»
Кое-как выпрямившись на дрожащих лапах, Лютер шагнул к зарослям, намеренно обогнув коварный куст с его широкими тёмными листьями, и уставился на разномастные растения, пытаясь выудить из своей памяти хоть что-то полезное. План действий сформулировался в голове сам собой, возможно, потому, что перед тем как начать роковую «трапезу», серый вспомнил про Катару с её наставлениями по поводу разнообразных трав. Одной из них была та, что им сейчас жизнь спасёт. Какая-то…
«Отравления, лечит отравления. Что же она говорила по этому поводу?!»
”Эти растения узнать очень легко, у них толстые необычные листья, по краям которым растут иголки”.
«Иголки… иголки… Иголки!»
Лютер вскинулся, завидев среди остальных растений то самое. С толстыми в иголках листьями. Да. Так, аккуратненько… Потянувшись к вожделённому кустику, серый скрипнул зубами. Живот скрутило, на мгновение перехватило дыхание, и пришлось выждать пару секунд, пока лёгкие не согласились вновь принимать кислород. Вытянув шею и игнорируя уколы в нежный нос, мелкий перекусил толстый длинный лист у основания и выволок его из зарослей.
- Ребята, - горло словно забило песком и камнями, Лютер закашлялся и просипел: - Я нашёл противоядие.
«Так… что дальше? Ах да, кажется, его надо разбавить. Сок разбавить в воде. Где ж тут его… ах да, лужица!»
Львёнок приблизился на заплетающихся лапах к лужице воды, и тут его снова скрутило. Выпустив из пасти лист, он шлёпнулся на землю, до крови прикусив язык, и увидел, как Калипсо тянется к принесённому листу.
- Нет!
Львёнка ухватила его и невзирая на впившиеся в нежные дёсны колючки, принялась жадно жевать; по-видимому, разум её оказался не настолько затуманен, чтобы прослушать слова о том, что принесённое растение – лекарство.
- Стой, Калипсо, его нельзя так есть, - жалобно простонал львёнок, чувствуя, как слюна во рту пенится. – Джеро, не дай ей… - будь он в другом состоянии, ни за что не стал бы просить помощи у брата, но оставалась надежда, что тот ещё пребывает в лучшем состоянии, так как начал жевать отраву последним из троих.
Необходимо было остановить её, хотя голубоглазая львёнка уже сгрызла добрую половину листа. Лютер не знал, чем это закончится, но ощущение чего-то неотвратимо страшного, появившееся ещё в тот момент, когда Калипсо предложила попробовать незнакомую траву, расползлось теперь по всему телу, по каждой клеточке, разрослось и заняло его целиком, вытеснив всё остальное. Что-то очень плохое случится… или уже случилось.

Словно сквозь плотную, белёсую пелену Лютер наблюдал, как его брат и сестра сражаются за жалкий листочек. Со стороны это казалось шуточной вознёй двух котят, не поделивших между собой игрушку. Серый подумал, что, может, всё происходящее – лишь страшный сон, кошмар, который вот-вот готов раствориться в предрассветных лучах, когда мама начнёт расталкивать своих сонь ласковым влажным носом, пробуждая их и готовя к встрече с новым днём.
«Не начнёт. Это не сон. Чёрт, Лютер, соберись!»
Он заставил себя подняться, хоть земля и покачивалась под лапами, а перед глазами всё плыло. Не время рассиживаться!
- Ну и? – донёсся до львёнка голос Джеро. Какой-то подозрительно притихший голос.
Серый уставился на лист, часть которого была грубейшим образом оторвана. Зелёный сок вытекал на землю резко пахнущей лужицей.
«Разбавить в воде. Так».
Поставив перед собой единственную цель, мелкий наклонился и подобрал с земли листок, а затем бросил его в воду. Помятый лист без жалости расставался с соком, его даже не нужно было выдавливать.
- Теперь… надо выпить воду, - проскрипел львёнок и первым прильнул к противоядию.
Наверное, надо было всё популярно объяснить, но какая-то ещё рабочая часть мозга оставалась в полной уверенности, что если они тотчас же не примут лекарство, выкарабкаться станет невозможно. На вкус вода оказалась чуть горьковатой, Лютер сделал несколько жадных глотков, вдруг осознав, как же хочет пить, и остановился, не будучи уверенным, какова доза. Джеро тоже подключился, и серый мимоходом подумал, что вот он, тот единственный момент, когда они не грызутся. Момент, когда их жизни висят на волоске.
«Как иронично и грустно».
С неожиданным удивлением серый почувствовал, как желудок прекращает попытки вывернуться наизнанку, а в голове потихоньку проясняется. Что и говорить, чувствовал он себя паршиво, но это не сравнить с тем состоянием, которое было у него ещё минуту назад.
«Похоже, работает!»
Лютер повернул голову к брату и изобразил кривую улыбку, а затем обернулся на Калипсо, которая так и не сошла с места, и замер, пытаясь понять, изменилось ли состояние сестры, и в какую сторону, и что теперь делать. Его подозрения подтвердились, ничем хорошим не закончилось то, что она съела здоровенный кусок колючего листика. Львёнка лежала на боку, прикрыв глаза. Лютер с запоздалым раскаянием подумал, что, займись они ею сразу же, ей стало бы лучше. Но потом справедливо счёл, что в том состоянии, в коем оба пребывали совсем недавно, они не только ничем не помогли бы сестре, но ещё и себе больше навредили.
«Не кори себя, теперь-то мы и вправду сможем ей помочь!»
- Джеро! Надо подтащить Калипсо к луже! – крикнул мелкий, на ещё слабых лапах приближаясь к сестре и осторожно ухватывая её за загривок.

Когда Гиласен заявила, что её братья и сестра куда-то пропали, Катара даже не удивилась. Она уже давно отучилась удивляться, когда кто-то из её львят куда-то пропадал, потому что это происходило настолько часто, что, продолжай она беспокоиться из-за каждой тайной вылазки – уже бы поседела и была сплошь серебристо-серая, а не кирпично-бурая. Львица строго-настрого наказала единственной сознательной дочери оставаться в пещере, а сама отправилась на поиски.
Чаще всего ей удавалось нагнать сорванцов до того, как они уйдут на большое расстояние от Килиманджаро; к счастью, и вокруг горы, и на ней самой было достаточно интересных мест для исследования, чтобы искать их где-то дальше. Несколько львов и пара скачущих по ветвям безмозглых мартышек засвидетельствовали, что накануне, пару часов назад видели здесь троих львят, проходивших мимо.
Пару часов назад – это, конечно, очень плохо. За пару часов эти спиногрызы могли такого шуму наделать – хорошо ещё спящий вулкан не извергся по их вине! Тара сокрушённо качала головой, мечась где-то у подножия Килиманджаро, вынюхивая в стоячем жарком воздухе, ещё не остывшем после знойного дня, родные запахи. Да, не стоило оставлять их одних, да ещё на ночь глядя, это был крайне опрометчивый поступок. Теперь ищи их свищи по темноте.
При мысли, что львята останутся на ночь вне дома, хищница содрогнулась. Ничего такого смертельно опасного здесь произойти не может, но давайте не забывать, о ком идёт речь! Для этих паразитов смертельно опасно абсолютно всё! К тому же Лютер с Джеро наверняка опять повздорят и подерутся, а Калипсо, уже родившаяся с иглой под хвостом, непременно заведёт их в какую-нибудь глушь, где ждут одни сплошные неприятности!
Катара выругалась вполголоса и вдруг замерла, навострив уши. Она явственно расслышала вопль где-то совсем неподалёку! Львица сорвалась с места и понеслась на голос, игнорируя хлещущие её по морде и бокам ветви и лианы. Она опасалась потерять источник звука, а потому торопилась, как могла.
- Калипсо, пей! – раздался пронзительный крик совсем рядом, и Тара подкорректировала траекторию, свернув чуть вправо.
Вот, вот уже, уже почти – и она вылетела, запыхавшаяся, и остановилась, увидев своих детей и чувствуя смесь облегчения и отчаяния. Она нашла их – и это прекрасно. Но они, очевидно, уже успели набедокурить – и это скверно.
Увиденная сцена повергла львицу в культурный шок: Лютер держал за загривок обмякшую Калипсо, тыча её мордой в какую-то мутную мелкую лужу, а Джеро носился вокруг них кругами, время от времени толкая сестру в плечо. За таким активным действом её появления даже не заметили. Набрав в грудь побольше воздуха, Катара крикнула:
- Что тут происходит?!

Джеро еще никогда не чувствовал столь ужасных чувств, которые испытывал сейчас. Да, он был плохим малым, да, он вечно отгонял от себя сиблингов, но сейчас львенок был готов работать вместе со своим заклятым врагом только ради того, чтобы глазки Калипсо открылись хоть еще раз. Пусть это слово "смерть" было знакомо, но никогда бурому не приходилось видеть это воочию и сейчас, когда все это происходило с ним в реальности, Джеро был в отчаянии.
- Что тут происходит?!
Голос, который вот уж совсем не хотелось услышать красноглазому. Только Катары не хватало сейчас здесь, ведь они бы смогли справиться и сами, без нее. Она лишь отчитает их за риск, которому они подвергли сестру и друг друга. Но вместе с тем Джеро хотелось прижаться к маминому боку, спрятаться за нее, а потом, когда придет время выбираться, увидеть Калипсо. Но желания редко совпадают с тем, что происходит на самом деле. И в этом бурому еще придется убедиться не раз.
А может, мама и правда поможет? Ведь мамы могут все, не так ли?
- Мам! Мам, Калипсо плохо, помоги ей! Она не встаёт.
Джеро кинул взгляд своих красных глаз на своего серого брата. Он был согласен с ним, первый раз в жизни и, возможно, последний. То, что сейчас происходит здесь - останется в далеком воспоминании, а их совместная работа - лишь пустой звук, который затихнет, стоит им помочь Калипсо и убраться подальше отсюда. Но вот сейчас, в данный момент, бурый почувствовал укол совести - мимолетное ощущение, которое ушло вместе со следующим вдохом. Но это чувство запечатлелось в памяти. Если Калипсо выкарабкается, красноглазый перестанет так сильно доставать брата. Ведь, возможно, благодаря ему, младшая сестра останется в живых.
- Мам, ты можешь ей помочь? - глаза львенка смотрели на Катару с мольбой. Но Джеро чувствовал, как ускользает от него надежда. И хотя бурый уже понимал, что все тщетно, он заставлял себя верить. - Калипсо. - снова позвал Джеро, уже, впрочем, позабыв о заслугах Лютера. Львенок дотронулся лапой до плеча сестры так бережно. Ведь он старший, ему теперь отвечать за то, что случилось. А пока... Пока стоило лишь надеться на то, что Катара возьмет и все исправит. Она ведь мама, а мамы могут все.