—-→ Каменные рощи

Казалось, лев только-только закрыл глаза и уснул, как тут же они открылись и он... Все еще был в той же самой пещере? Резко поднявшись, лев в панике стал оглядываться: судя по всему, это действительно были те же Каменные рощи, только менее четкие и более туманные. Словно, это была их версия, но в облаках, на самом-самом верху. Рядом уже стоял и Фестр, чье выражение морды вовсе не выявляло никаких признаков обеспокоенности. Как будто так и должно быть... Асии и детенышей нигде не было, зато совсем рядом от места, где они не так давно лежали стоял он. Нижняя челюсть Ксавьена от удивления чуть не отвалилась и не покатилась по полу. Это был тот самый монарх, которого он не так давно нес на своей спине. Все те же внешние признаки: небольшой, с черной гривой, которая выделяется лишь необычной белой прядью, все та же длинная морда с неизменным выражением на ней... Ксавьен будто язык проглотил. Ему хотелось что-либо сказать, но все слова будто улетучились и испарились. Он лишь стоял, завороженно наблюдая за живым воплощением мертвого короля.
Где я... Неужели во сне? Но почему... - лев выпустил когти и попытался нащупать твердый каменный пол, - Почему все такое реальное? И одновременно - нет?
И не успел лев что-либо еще сообразить, как эхом послышался громкий зловещий хохот. Тот самый. Хохот, из-за которого, собственно, все они здесь и оказались. Это был демон, но его не было видно. Ксавьен в панике завертел головой, пытаясь понять, откуда исходит звук, но он его никак не мог увидеть.
- ПОКАЖИСЬ! - рявкнул самец, после чего образ уродливого зеленого существа явился прямо перед ним, будто бы упал откуда-то сверху. Все та же мерзкая ухмылочка, вселяющая недетский страх во взрослого самца с, казалось бы, окрепшим разумом.
В испуге Ксавьен отпрыгнул назад и инстинктивно попятился подальше, пока случайно не столкнулся с Птолемеем. Резко развернувшись, лев со страхом попятился и от него, но здесь страх был больше не как первобытный страх перед неизвестным, а как страх одновременно и перед ожившим мертвым, и страх из уважения.
Чувства в душе Ксавьена сейчас напоминали калейдоскоп. Правда, не в разнообразии чувств было дело. А в разнообразии одного из них - страха.

Леми осмотрелся. Ощущения были, прямо скажем, не совсем обычные. Нет, речь не о обычных чувствах, обычных ощущениях - речь о том ощущении невероятной силы, которое чувствовал Леми. Странно. Он никогда не мог похвастаться силой, а тут... тут ситуация внезапно переменилась. Ибо та власть, которая была ему, как нисею, дарована самим Ахейю... пожалуй - этой силой и этой властью еще надо было научиться пользоваться. И, похоже, ему предоставился как раз такой случай. Леми откровенно раздражал тот факт, что какая-то мелкая нечисть имела наглость донимать тех, кто ему был дорог. Хотя при жизни Леми не сумел увидеть Ксавьена, но он был ему благодарен за то, что тот сделал во время его похорон. А уж о Фестре и говорить не приходилось. Кузен - это святое. Перво-наперво, Леми посмешил успокоить Ксавьена: "Не бойся, я не причиню тебе вреда. Напротив - я хочу тебе помочь." - Затем Леми обратился к Фестру: "Кузен, с твоей проблемой будет справиться чуть сложнее - ибо здесь-то я практически всесилен, как-никак, я теперь нисей, но для решения твоей проблемы надо будет произвести кое-какие реальные действия в вашем мире, а в мире живых у меня нет тела, чтобы это сделать, так что их тебе придется делать самому, но я скажу, что нужно для этого сделать." - Леми сделал паузу, затем продолжил - Фестр, тебе надо будет прийти к трем священным скалам и найти и похоронить там останки королевы Биссении и её свиты. Как только кости будут преданы земле - это перекроет проход между мирами, и те духи, что тебе докучают, тотчас-же погибнут. - Леми умолк и смерил взглядом сперва Ксавьена, а потом того зеленого демона, который ему докучал. Вот же нахал зеленый. Интересно - он вообще понимает - с КЕМ он связался? Понимает ли этот наглый дух, что эти его проделки могут прервать сейчас его посмертие, превратив его в небытие. И понимает ли он, что его силы против той силы, которой владел Леми - ничто? Похоже что не понимает. Леми обратился к этому духу. Голос Леми был жестким, в нем откровенно угадывались властные нотки: "Слушай, нахальный дух, я тебе сейчас даю возможность выбора одного из двух - или ты сам оставишь этого льва в покое и уберешься восвосяси, или я тебя попросту уничтожу. Поэтому, властью, дарованной мне Ахейю, я, нисей Птолемей, повелеваю тебе уйти и не тревожить более живых! В противном случае - пеняй на себя!" - Леми сделал жест лапой, около духа прямо из под пола пещеры показалось несколько острых сталактитов, которые, в отличие от "туманной" реальности пещеры казались куда более реальными...

Когда уже все это закончится?
Ксавьен, абсолютно без сил и какого-либо желания что-либо делать, валялся на полу пещеры. Казалось, из него высосали все силы, всю кровь, которая разливала по венам льва жизнь. Он просто лежал грудой гостей, покрытой серой львиной шкурой, дожидаясь момента, когда все его муки закончатся и он умрет уже здесь, в мире снов.
Но смерть - не то, что ждало Ксавьена впереди и, к сожалению ли или к счастью, он этого не осознавал.
Мысли Ксавьена были как никогда мрачными и безнадежными: ему искренне хотелось окончания всего этого ада, творящегося вокруг, но что-то в глубине души также и говорило, что это то, чего он заслужил.
Заслужил за то, что дал семье умереть.
За то, что вел себя как трус и эгоист.
За все. Все, все, все.
Его голубые глаза были слегка приоткрыты, но с каждой секундой мир становился все более и более размытым, а звуки зеленошкурого уродца хоть все еще и отдавались эхом в его голове, но будто бы отдалялись все дальше и дальше...

В это же время дух, чье торжество только нарастало с каждой секундой, веселился, наблюдая на реакцией Птолемея на его оскорбительные слова. В ответ на угрозы Птолемея он лишь смеялся, хихикал и бешено вопил, видимо, пытаясь перебить льва. Однако же монарх был непоколебим и слишком серьезен в своих словах.
- А тебе что, ревниво?! - сумасшедший взгляд желтых глаз духа словно сверлил Птолемея - он ведь даже не моргал - а голос его, между тем, слегка дернулся. Но Птолемей словно не обратил на этот выпад внимания. С каждой секундой настойчивость слов нисея заставляла духа чувствовать все больше и больше беспокойства.
Стоило королю махнуть лапой, как камни, свисавшие с потолка пещеры и любому обычному посетителю потустороннего мира, как Ксавьену и Фестру, казавшиеся воздушными, вдруг обрели четкую форму и теперь уже больше походили на настоящие куски камней.
Волнение духа нарастало и он стал панически оглядываться, наблюдая за тем, как по всей пещере сталактиты и сталагмиты сначала становились твердыми, а затем гибкими и эластичными, а после так и вовсе устремлялись прямо по направлению к духу.
Издав протяжный вопль, он попытался увернуться от атаки, но тщетно - он уже был во власти Птолемея. И теперь его никто не пожалеет. Первый сталактит опал ему прямо в открытый рот, заглушая сумасшедшие вопли и крики, заставляя духа давиться противным вкусом камней, которые не останавливались, а пробирались внутрь все глубже и глубже.
Возможно, будь дух в мире живых и испытай он нечто подобное, вряд ли бы он почувствовал какую-либо боль, но сейчас он был в своем родном мире, мире, где для него все намного более материально, нежели для обычных смертных в этом их никчемном мире реальности. И боль, которую дух ощущал, когда его горло разрывалось от проникновения гибкого камня, ощущалась вдвойне, если не втройне сильнее.
Из груди чудища вырывались глухие, но пронзительные крики и стоны. Он пытался что-либо сделать, хоть как-то посодействовать лапами, но другие камни уже крепко обхватили его как щупальца и не отпускали.
Но не только рот пострадал от натиска сталактитов. Они были устремлены во все открытые отверстия: оба уха, ноздри и, конечно же, задний проход. Пришло время почувствовать себя героиней японских мультиков.

Ксавьен все еще продолжал бездыханно валяться тряпкой на полу, дожидаясь собственной кончины. Лежал он тихо и смирно ровно до того момента, пока не ощутил легкий приток жизни. Он пришел к нему словно прохладный оживляющий бриз, по ощущениям очень напоминавший прохладный ветерок, который сопровождал Ксавьена во время его подъема на холм, в то время, когда лев поднимал туда тело Птолемея. Чуть ли мгновенно почувствовал самец, как быстро его тело вновь наполняется энергией и силой, а все депрессивные мысли постепенно сходят на нет.
Ему понадобилось время, чтобы полностью восстановиться, поэтому, когда Ксавьен поднялся на ноги, чувствуя в себе второе дыхание, он обнаружил, что духу больше не весело. Глаза Ксавьена расширились от удивления, и он, испугавшись, быстро попятился назад, прижавшись к стене пещеры и с ужасом наблюдая, какие муки постигают зеленое чудище. Конечно, он его не особо жалел, особенно помня все те козни, которые дух строил над Ксавьеном, но нельзя не признать, что то, что с ним делал Птолемей - чересчур жестоко. Ксавьен всегда считал, что смерть - достойное наказание для провинившихся, он это поддерживал, хоть и сам бы никогда в жизни не смог убить кого-либо намеренно. Но смерть должна быть быстрой и безболезненной. А когда жертва испытывает такие муки только ради того, чтобы потом сдохнуть как последняя скотина...
Нет. Ксавьен этого не понимал и боялся. Он отвел взгляд, стараясь не наблюдать за тем, что происходит с духом, и закрыл лапами уши, чтобы не слышать этих ужасных звуков рвущейся плоти, движущихся камней и глухих стонов, издаваемых духом.

Он чувствовал невыносимую боль. Такую, которую никакое смертное существо не испытывало в своей жизни. Но здесь, в мире духов, когда ты не можешь по-настоящему умереть, другого способа наказать провинившихся не было. Зеленый уродец корчился и вопил от боли, а его крики о пощаде доходили, казалось, до всех концов Африки, даже самых удаленных и неизведанных.
Ксавьен чувствовал себя ничем не лучше. Он был прижат к стене и в панике дергался, закрывая уши лапами, пытаясь прекратить слышать эти пронзительные вопли о помощи, на которые он не просто не мог ответить - ему было нельзя этого делать. Но даже если бы Ксавьену было можно, если бы он сам захотел помочь духу - не смог бы. Он был чертовски напуган, не мог даже слушать то, что говорил ему Птолемей, лев попросту ничего не понимал. Все, что лев мог сейчас делать: бормотать себе под нос самовнушения.
- Этого не существует.
- Страшный сон, страшный сон.
- Это все нереально, я просто сплю.
И он был в какой-то степени прав. Ксавьен действительно спал в этот момент, а тело его находилось на попечении Асии, Айка и Рауля, но при этом нереальность всего, что с ним сейчас происходит - полная ложь самому себе. Лишь глупое самовнушение, которое, на самом-то деле, ситуацию никак не изменит. Факт остается фактом: Ксавьен здесь, у него на глазах мертвый король разрывает духа изнутри, а Фестр ничего не понимает - он-то не видит и не слышит мерзкую зеленую тварь.
Внезапно и без того ужасающий от криков голос духа стал еще более невыносимым.

Здесь становилось слишком горячо. Сначала камни, а теперь так и вовсе лава. Он чувствовал себя блюдом, которое хотят пропечь изнутри и зафаршировать каменной начинкой - вкуснятина. Только вот духу было не до смеха. Его мир начал исчезать.
- Да, мой приговор суров, но, надеюсь, ты усвоишь этот урок и никогда не будешь мучать живых! - последние слова, которые он услышал прежде чем испариться в небытие на долгое-долгое время. Впереди его ждало одиночество. И все пятьсот лет, что он будет восстанавливаться, боль и страх будут преследовать его. Одно хорошо - есть куча времени, чтобы обдумать все свои поступки.

Хлоп.

Звуки прекратились, наступила гробовая тишина. Дух лопнул как пузырь, не оставив после себя абсолютно ничего, кроме ужасных воспоминаний, разве что. Поняв, что его ушам больше ничего не угрожает, Ксавьен в панике поднял взгляд и с полуоткрытым ртом посмотрел сначала на то месте, где до этого страдал дух, а потом на Птолемея, который сейчас в глазах Ксавьена выглядел не таким страшным и суровым, а более грустным и будто бы виноватым. Лев ничего не понимал. Он глянул и на Фестра, по которому вообще ничего нельзя было сказать. Все начало плыть. Воздух стал колебаться, тела и предметы вокруг растворяться. Самец внимательно глядел за тем, как постепенно собственные лапы и хвост превращаются в абсолютное ничего.
- Я что... Уже... Умираю? - почему-то именно такой была первая мысль Ксавьена. Он и подумать не мог, что на деле лишь возвращается в реальный мир.
—-→ Пробуждение