Легкий свежий ветер со стороны реки колышет желтоватую траву, которая в свою очередь пропускает лучи теплого солнца в небольшое земляное укрытие. Погода стоит спокойная и тихая. Аяна, запыхавшись притаскивает к норе ещё теплого зайца. Для неё это трудно тащить тушку в два с половиной килограмма, когда она сама примерно такого же веса. Фух, по крайней мере не пришлось за этой тушкой ещё и гнаться, тогда бы Аяна точно бы упустила и свой завтрак, и завтрак для своей новой подопечной.

- Шида, - окликает девочку кошка.

Наружу нехотя выползает серебристая малышка со словно медным налетом на спине. Вокруг неё совершенно точно ощущается аура апатии. То, что произошло с ней, не каждый ребенок бы выдержал. Аяна это прекрасно понимала. Когда Шида рассказывала, почему она оказалась одна посреди пустыни, у барханки шерсть дыбом встала, до того жуткой оказалась эта история. Кошка не позволила бы себе бросить маленькую несчастную девочку, следовало найти ей покровителей, желательно как можно быстрее. Она ведь растет, ей следует кушать, и маленьких грызунов, как Аяне, ей будет явно не достаточно. Кошка не сможет взрастить и прокормить детёныша льва, даже если из шкуры вон полезет.

- Я старалась поймать его для нас, - барханка кивает в сторону свежей тушки. - Поешь, пожалуйста. Тебе это нужно.

Шида печально смотрит на еду. У неё никакого настроения брать в пасть хоть кусочек принесенной ей добычи. К глазам девочки подступают слезы. Она такая бесполезная. Шида ведь и сама знает, как добыть себе перекусить, но вынуждает какую-то бедную кошку добывать ей пропитание. Кто бы подумал, что в таком малом возрасте ребенок на полном серьезе захочет умереть. Тут малышку ничего уже не держало, вся семья погибла, а те, кого она когда-то знала, далеко-далеко, так что не сыщешь днем с огнем. А теперь она стала обузой для какой-то барханной кошки.

- Убери, - тихо сиплым голоском говорит Шида.
- Как это "убери"?! - фыркает Аяна. - Ешь! Я не хочу видеть, как ты от голода загибаешься!
- Не хочешь - уходи. Ты не обязана быть тут, - по-грустному спокойно тут же отвечает малышка.
- Не умничай! - барханка лизнула львенка в ушко. - Не думай, словно ты какой-то груз для меня. Это мое решение - заботиться о тебе. Ешь.

Девочка вздыхает и покорно склоняется к тушке зайца. Аяна чуть ли не с улыбкой полной удовлетворения по-матерински наблюдает за тем, как сиротка жует свежее мясо. Через какое-то время и кошка приступает к трапезе вслед за подопечной. Спустя около двух десятков минут от зайца почти ничего не остается.

- Прости, - снова сипло подает голос девочка.
- За что? Я тоже наелась, не бойся, ты не съела лишнего, - успокаивает её Аяна.
- Нет, я умею ловить, - львенок отрицательно мотает головой. - Прости, что заставила...
- Ты не заставила, сколько можно повторять! - вздыхает кошка. - Не извиняйся за мои же инициативы передо мной.

Шида молча кивает. Кажется, она впервые за долгое время наелась. Но от этого ей только морально хуже. Она не чувствует удовлетворения от еды. Малышка трется щекой о щеку Аяны в знак благодарности за еду и отходит на пригорок у куста, где все так же устало заваливается, смотря в пустоту. Шида разбита. Все её мысли лишь о том, что произошло с ней за эти две недели. Утомленный взор ребенка устремлен к куда-то горизонту, где начинает блестеть вода в устье не такой уж далекой реки.

Девочка вспоминает, как играла с отцом. Они в шутку боролись друг с другом так забавно, что мама звонко-звонко смеялась. А когда он изображал, словно Шида его победила, она раз за разом наивно пугалась, словно и вправду сделала папе больно. Мама с папой учили её ловить грызунов. Мать знала, какие травки нужно скушать, чтобы не болела голова, не было жару или чтобы не тошнило, знала с какой стороны нужно подкрадываться к добыче. Папа всегда знал, как правильно разговаривать с незнакомцами. Шида впитывала все, словно губка. Ей все было интересно. А теперь она со страхом понимала, что, пройдя через эти ужасы в пустыне, она почти не помнила, как выглядят её родители. Остались лишь общие образы. Она точно помнила, что у мамы была темноватая алая шкура с бурым "плащом" на спине, какой сейчас у Шиды, только медный, а ещё у мамы были темные пятнышки и яркие голубые глаза, словно сапфиры. А у папы была светлая голубовато-серая шкура, удивительная лиловая грива, такая редкая для льва, и тускловатые зеленые глаза, отливающие бирюзой. И тусклые совсем не из-за цвета, а потому что был почти слеп на один глаз. От того и тускнели у него глаза, покрывались пленочкой все сильнее каждые полгодика, а Шида все сокрушалась, как же папенька будет видеть дальше. Что ещё помнила девочка - она правда называла отца и мать "папенька и маменька".

- Шида, ты же так совсем скиснешь, - с жалостью произносит Аяна. - Давай я чем-нибудь тебя займу?

Львенок отвлекается от своих мыслей и вопросительно смотрит на свою опекуншу. Чем можно её занять? Зачем вообще это делать?..

- Ты любишь учиться?
- ...любила...
- Поднимайся, - говорит Аяна чуть веселее. - Хочешь, я научу тебя травам?

Девочка молча поднимается с места. Она сама уже устала от своих мыслей и апатии. Они давили на неё.

- Давай, отвлекись, хорошо? - заботливо мурчит кошка. - Я тебе помогу, если что. Вот, пойдем. Гляди-ка, базилик - от головной боли, адиантум - от жара. А вот кофейные зерна! Придает энергии, но мне всегда говорили много не есть, потом чувствуешь себя, как выжатый лимон!

Шида с едва заметным интересом осматривает показанные Аяной травы.

- Поищи такие же на этой поляне, я буду рядом и подскажу.

Львенок вздыхает и проходит ближе к густым зарослям, выбирая более свободный от растительности путь. Барханная кошка следует за ней. Шида внимательно осматривает степной луг...