Когда ты - воин в королевской армии, а твой новоиспеченный муженек - храмовник, то вы как-то особо и не рассчитываете на долгий да и вообще, хоть на какой-нибудь медовый месяц. Но Уэсли и Авелин даже как-то патологически везло.

Мало того, что после церемонии их отряды сослали в одно и тоже поселение, так еще начальники - видимо проникнувшись симпатией к молодым голубкам, - не ставили им патрули в ночь. Так что вот уже где-то с неделю после свадьбы маленькое семейство жило так, словно бы были и не вояками вовсе, а ... обычной семьей.

Днем каждый нес караул там, где ему и было положена, а ночевать приходили под уступ чуть глубже в лес от лагеря. Место хорошее - солнечное и теплое, а рядом еще и озеро было небольшое. В общем, воля-вольная, и правда небольшой свадебный отпуск получилось организовать. Пусть и таковой напоминала эта ситуация только по вечерам.
Но, как говорится, надо довольствоваться малым.

***

Уэсли привычно просыпался первым - учеников-храмовников во время обучения всегда поднимали ни свет ни заря на утреннюю молитву. Обучение закончилось, он уже давно был полноценным воином Церкви, да и молиться сейчас стал гораздо реже. А вот привычка, привычка она осталась.

Вот и сегодняшнее утро не стало исключением: стоило первым солнечным лучам коснуться закрытых глаз темногривого, как он почти сразу же их открыл, так легко и просто, словно бы и не спал совсем. Хотел было все по той же привычке вольно потянуться, сходу же хрустя всеми позвонками, даже в хвосте, да во время одумался.
Ведь точно, теперь то он просыпается совсем не один.

Теплая сонная улыбка коснулась его губ, когда взгляд наткнулся на ставшую уже давно родную рыжую макушку, а лапы невольно подтянули ненаглядную женушку поближе к себе. Все-таки было чертовски приятно с самого утра оказываться рядом с ней, вот тут, так близко, что даже тянуться не надо. Тепло, уютно, чувствуешь себя сразу даже в совсем незнакомом месте... дома.

"В таких условиях не грех и поспать подольше, хех", - Уэсли хмыкнул сам себе под нос, в следующее мгновение тем же носом зарываясь в рыжие пряди гривы своей благоверной. И все же, наверное, действительно уснул, если бы не...

- Аккуратнее! - храмовник в замешательстве замер, не понимая, показалось ему или... - Да аккуратнее, кому говорю!
... или грива Авелин разговаривала.

Нет-нет, конечно он много слышал про одержимых, да что там, сам с такими сталкивался и... ккхм, помогал им справиться с демонической сутью их проблемы, но... Чтобы злой дух когда-нибудь вселялся не во всего льва целиком, а только в чертову гриву!

Нет, такое был в новинку. Да и мало вероятно.

Нехотя отпрянув и аккуратно размыкая объятия на отнюдь не хрупких плечах своей супруги, он еще раз внимательно глянул конкретно на то место, куда он носом и зарывался, а потом, и в целом окинул взглядом ее пышную шевелюру.

Выглядела она, в смысле грива, вполне мирно и никаких признаков одержимости не показывала. По-крайней мере на первый взгляд. Да и на второй тоже, если честно.

"Но мне ведь точно не показалось", - он на всякий случай тряхнул головой и после аккуратно, но ощутимо ткнул лапой все то же место в гриве. И, да, результат повторился. Но на этот раз голос начал еще и сквернословить. - "Может... может это блохи?.."
Храмовника пугал больше сам не возможный факт наличия паразитов в шерсти его жены, как то, что эти блохи почему-то с огромным рвением пытались отстоять свою территории.

***

- У... Уэсли?.. - Авелин позвала мужа сквозь сон, нехотя продирая глазенки. Просыпаться хоть и нужно было, а не хотелось.

Львица было уже повернулась на другой бок, чтоб после с этого бока подняться на лапы, да вот только тут же была резко остановлена заметно оживившимся бледношкурым.

- Стой-стой-стой! Лежии..!
- А... эм, хорошо. Лежу, - в подтверждение своим словам она замерла на месте, более не двигаясь. - Только... зачем? 

Мгновением назад она была уверена, что несколько настойчивых толчков в бок означали именно что "просыпайся и вставай", но, получив по пробуждению совершенно противоположные инструкции, бывшая дю Лак даже оторопела.

- Надо. Просто, понимаешь... У тебя, в общем, в гриве птичье гнездо, - ей показалось, или под конец фразы самец сдавленно хихикнул.

- В... смысле. Уэсли, если это ты так пошутить решил, то не смешн...

- Да какой пошутить, погоди. Дай лапу, - зеленоглазая ровным счетом ничего не понимала, но послушав Уэсли, она все-таки убедилась что храмовник не шутил. Направляя лапу Авелин своими, тот помог нашарить самке у себя в гриве ветки.

- Это что... гнездо?! - после этого вскрика муженек на нее шикнул, перейдя почти на шепот.

- Да тихо ты, тут такие вредные птицы, лучше их не будить... Они вроде только уснули...

- А какого, прости меня Создатель, хрена они делают в моей гриве?! - тихо, но с чувством возмутившись, Авелин вопросительно уставилась на Уэсли, на что в ответ получила выражение морды с едва сдерживаемым смехом.

- По-моему, этот самый Создатель понял слишком буквально выражение "свить семейное гнездышко".

- Валлен! На фоне происходящего совсем не смешно!

- Что Валлен, что Валлен. Ты теперь тоже "Валлен", так что не фамильярничай, - он все же разрешил себе сдавленно засмеяться, а точнее просто хохотнуть, и снова попробовал продолжить разговор серьезным голосом. - И вообще, какого такого "происходящего". Ничего, сейчас все будет хорошо... Думаю можно просто попросить их переехать с твоей головы... куда-нибудь.

- Отличный план, а главное такое не очевидный, а? - львица тоже позволила себе хмыкнуть, аккуратно все таки переползая из положения лежа в положение сидя. Вздохнула и, собравшись мыслями, продолжила уже громче. - Простите... Извините!

Среди веток, с ее прядями вплетенными в них, кажется что-то шевельнулось.

- Простите, но не могли бы вы перенести свое гнездо из моей гривы в какое-нибудь другое место?

- Опять эти поганые львы!

- Луи, не надо сразу так ругаться, погоди...

- Марегри, не вмешивайся, я сам с ними разберусь! - после этой, наполненной негодованием фразы, из "гнезда" вылетел синий силуэт маленькой птички, недовольно зависшей перед львиными мордами. - Я же уже сказал вам, глупые кошки, не трогайте мой дом!

- Луис! Да послушай ты ме...

- Я сказал, я сам разберусь!!! - ответив другой, оставшейся в гнезде пташке, птиц продолжал. - Хватит пытаться вытравить нас из нашего гнезда, мы его справедливо свили в совершенно ничейном мхе! Найдите себе свой и делайте там чо хотите, усатые недоумки!

Авелин и Уэсли непонимающе переглянулись. Нахмурились. У обоих на мордах считался один единственный вопрос: "Какой такой, пламя его возьми, мох"?

Первой не выдержала владелица того самого "мха".

- Нуууу, понимаете... Это не мох. Это моя грива, - она постаралась улыбнуться вежливо. Но, вместо этого, на этот раз уже сама едва сдерживала смех. - И вы свили там гнездо.

- Что?! Не обманывай меня, ты львица - у львиц не бывает грив. Вы просто хотите забрать себе нашу мягкую моховую подстилку!

- ЛУИС! ПОСЛУШАЙ ТЫ МЕНЯ! - второй птичий голос, по-началу спокойный и робкий, по итогу оказался не менее крикливым. - Это действительно львиная грива, я говорила это с самого начала. И какая разница на чьей голове она растет! Главное же, что она к ней еще прикрепляется!

Птичка-самец опешил. Его заметно сконфузило и он перевел недоверчивый взгляд на Авелин, словно бы проверяя, правда ли этот "мягкий мох" прикрепляется непосредственно к ней. И да, оказалось что прикрепляется.

- Да, именно это я и пытаюсь вам сказать, господин Луис, - рыжая все еще сдерживалась от смеха, изо всех сил делая морду каменной. - Пожалуйста, перенесите ваше гнездо в другое место. Ибо соседи из нас с вами получаться так себе.

Птиц помолчал для приличия, делая все более и более суровое лицо, словно бы размышляя. А потом просто молча "согласился", на деле ворча, влетел обратно в гнездо.

- Старый дурак, я же пыталась тебе объяснить!

- Замолчи женщина, я просто пытался проучить этих негодяев! - посрамленный, но несломленный, Луис принялся помогать своей спутнице в разборе конструкции и выпутыванию веточек из рыжик Авелиновских локонов.

И лишь когда последний сучок покинул ее голову навсегда, а две странные птицы улетели, двое Валленов все таки громко засмеялись, на самом деле до сих пор не веря в произошедшее из-за его абсурдности.