– Совсем другое дело!.. – чуть прищурив глаза и с наслаждением втянув в себя воздух, произнёс Чака. Да уж, совсем другое… И даже запах гари, который с юга приносил ветер, не мог перебить чувства удовольствия и наслаждения.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Фредерик и его юный друг покинули земли Северного Братства. Признаться честно, подросток сомневался, стоит ли это делать. Сомневался ещё тогда, когда они с группой Траина только подходили к Одинокой Скале. Сомневался первые дни жизни в прайде. Сомневался до и после сна, в котором встретился с дядей. Сомневался в ту ночь, когда спустился с друзьями в долину, а позже – покинул северные земли. Да и сейчас, откровенно говоря, он тоже сомневался.

Конечно, на юге было гораздо теплее – это они почувствовали ещё на Небесном плато. Территория соседней банды располагалась не сильно южнее Братства, но на ней уже было заметно большее разнообразие и обилие представителей животного мира. Холодный снег не жёг подушечки лап, а сильные ветра не стремились пробраться под шкуру местных обитателей, чтобы как можно скорее превратить их в замороженные ледяные статуи.

Первые дни своей вновь скитальческой жизни и лев, и фенек только и делали, что нежились в тёплых солнечных лучах да вели размеренный образ жизни, не сильно заботясь о пропитании или опасностях – благо, последних не было совсем много. После пары месяцев жизни в прайде они забыли, что такое голод, худоба, вечное чувство пустоты в желудке, а потому если и хотели есть, то это, по крайней мере, ощущалось не так, как до встречи с группой Траина.

Всю картину портили только две вещи: недавно проснувшийся вулкан да жуткая боль в ухе, и если первое ещё кое-как можно было пережить – слава предкам, во время извержения друзья находили на довольно большом расстоянии от Килиманджаро, – то второе Фредерик переживал с куда бóльшим трудом. Пульсирующая боль, казалось, не оставляла подростка даже во сне; пару дней назад ухо стало довольно неприятно пахнуть, а сегодня утром к тому же из раны потекла какая-то странная мутная жидкость – если вспомнить рассказы дяди Вебстера, это, должно быть, был гной.

– Опять?.. – судя по резко сменившему улыбку обеспокоенному взгляду, который фенек кинул на своего друга, весь спектр эмоций ярко отражался на морде Фредерика. Не в силах произнести ни слова, подросток лишь коротко кивнул: да, съеденные несколько часов назад листья базилика утратили своё действие и боль вернулась с новой силой.

Поджав губы, Чака оглядел округу. Он понимал, что его друг сейчас слишком сосредоточен на своих эмоциях, чтобы что-то соображать, и его состояние на данный момент полностью зависело от фенека – именно ему, маленькому помощнику подростка, надо было найти укрытие, траву и обеспечить Фредерику полный покой.

– Смотри, – маленький лис положил лапу на плечо одиночки и кивнул головой в сторону виднеющихся на горизонте зарослей, – вот там должна быть тень, прохлада и наверняка много трав. Не знаю насчёт воды, но это явно лучше, чем оставаться сейчас здесь.

***

Пока Фредерик лежал в тени небольших деревьев, что росли на опушке Дебрей, Чака чуть углубился во владения леопардов (конечно, о том, что это чья-то территория, друзья не знали – возможно, потому, что именно в этой части леса именно в этот день метки, похоже, не были обновлены) и теперь тщательно обнюхивал один пучок травы за другим, то исчезая за плотной стеной растений, то появляясь вновь. Наконец, в очередной раз «вынырнув» из зарослей, фенек подбежал к товарищу и положил перед ним несколько свежесорванных листиков:

– Держи!

– Спасибо, – едва ворочая языком пролепетал в ответ Фредерик, подобрав листочки. Уже привычный вкус сока базилика мигом наполнил пасть юнца – поначалу горьковатое со сладким привкусом лекарство было противно одиночке, но с каждый днём боль в ухе возрастала и в конце концов стала уже настолько нестерпимой, что шоколадному уже было плевать на вкус травы – лишь бы она избавила его хотя бы на несколько часов – да хоть бы и минут! – от этих мучений.

Чака с сожалением смотрел на своего друга. Он искренне хотел помочь Фредерику, желал облегчить его боль, но понятия не имел, как это сделать. Вот взбрендило же ему в голову взять и проткнуть это чёртово ухо идиотским клыком! Что за семья ненормальная, у которой такие традиции?! Сжав челюсти от злости – от злости больше из-за собственной беспомощности, нежели из-за идиотских идей дяди Вебстера, – фенек вновь посмотрел в сторону Дебрей, ища глазами хоть какое-нибудь целебное растение, которое он знал.

– Вот бы тут было что-то, что поможет тебе снять воспаление… – относительно тихо со вздохом протянул Чака.

– Челидониум, – донёсся голос из зарослей. Друзья резко напряглись: Фредерик вскинул голову, впрочем, тут же зашипев от резкой боли в ухе, а Чака подскочил и, прищурившись, принялся искать затаившегося в густых порослях зверя. Обладатель неизвестного голоса тем временем подался чуть вперёд – в паре метров над землёй одиночки увидели маленькую головку, покрытую по большей части чёрным, а в нижней части мордочки, на манер человеческих бороды и бакенбард, – белым мехом. – Здешние обитатели, – мартышка на этих словах обернулась назад, будто выискивая кого-то, а затем вновь обратила свой взгляд на друзей, – лечат загноившиеся раны челидониумом. Я принесу.
Миг – и их странной собеседницы как ни бывало. Нахмурив брови и приподняв одну сторону верхней губы, Чака тряхнул головой, будто прогоняя из головы всё, что только что видел и слышал, фыркнул и пробубнил себе под нос:

– Сумасшедшая какая-то…

***

Все те пять лет, что Ньязи жила на этом свете, она прожила в Дебрях. Целительство очень интересовало эту молодую мартышку, и если представлялась такая возможность – она наблюдала за лекарями той группы леопардов, что жили в этих зарослях столько, сколько она себя помнила. Несмотря на то, что Ньязи помнила некоторые названия растений, от чего они помогают и как их применять, полными знаниями о целительстве они всё же не обладала. А эти двое пришлых, похоже, да. Не всеми, конечно, но… Она давно думала покинуть свою стаю и отправиться по миру, чтобы собрать как можно больше информации о различных травах, зельях и ядах, но никак не могла решиться. А сегодня её будто «торкнуло» – может, это был тот самый шанс, который надо было использовать здесь и сейчас?..

– Ага, а вот и ты! – увидев на земле небольшую группу ярко-жёлтых цветов с четырьмя лепестками и заострёнными листьями, Ньязи сорвала несколько листочков и направилась обратно в сторону границы. Ух, хоть бы память её не подвела и цветы оказались именно тем, что так здорово может помочь тому бедному, несчастному подростку!

Услыхав по пути к границам шорох листвы, будто какой-то крупный зверь продирался сквозь заросли, Ньязи остановилась и присмотрелась – пятнистая шкура была едва различима, но всё же заметна. «Надо будет предупредить их», – сделала она про себя заметку и продолжила свой путь.

***

Морда Чаки выражала большое удивление, когда он вновь увидел эту сумасшедшую рядом с собой. Ну надо же, вернулась! И даже что-то принесла!

– Вот, держи, – с осторожностью подойдя к Фредерику, мартышка медленно положила ему на лапы листики и тут же отскочила назад – подальше ото льва, поближе к деревьям. Ну, она, конечно, хотела подружиться, но сумасшедшей, как об этом думал фенек, не была и добровольно лезть в пасть льву – пусть даже и такому маленькому – не собиралась. – Его надо разжевать и намазать на твоё ухо.

– А может, ты хочешь его отравить, – лис прищурил глаза, внимательно глядя на мартышку, – или просто ошиблась, принесла не то и он ненароком помрёт от твоей травы.

Не успела Ньязи и рта раскрыть, как Фредерик подал слабый голос:

– Расслабься, Чака. Хуже, чем сейчас, уже не будет, - собранные мартышкой листики исчезли в пасти подростка. Остальное заняло относительно немного времени: одиночка выплюнул кашицу себе на лапы, фенек (не без труда и не без боли для львёнка) вытащил из уха юнца клык и намазал кашицу на гниющую рану.

Оставалось ждать.

Отредактировано Фредерик (15 Мар 2019 00:16:44)