День выдался тёплым. Настолько, что даже Мирай отважилась покинуть чертог, чтобы размять лапы, в кои-то веки насладиться теплом солнца, а может, если повезёт, пособирать цветы и принести травы, которые видела у Ларри. Львица нисколько не беспокоилась за свою безопасность: границы охранялись патрульными, а по землям братства сновали охотницы, которые точно были в состоянии помочь молодой самке, случись чего. Тем более, она ведь покинула чертог ненадолго, заранее предупредив всех. Разве может что-то случиться в такой солнечный денёк? Свежий воздух неплохо проветривал голову, помогая львице отвлечься от ежедневной суматохи, творящейся в чертоге, стоит охотницам уйти исполнять свой долг, оставляя своих детёнышей под надзором юной львицы.

Погружённая в размышления, синеглазка даже не заметила, как дошла до долины горячих сердец. Лапы повели её к самому большому из озёр, расположенному неподалёку от древнего ледника, где Мирай решила сделать небольшой привал. Расположившись около кромки воды, синеглазая прикрыла глаза и стала вслушиваться в отдалённый шум воды, исходивший от рек, впадавших и вытекающих из этого озера. Постепенно её начало клонить в сон, и вскоре она задремала, убаюканная ласковым солнышком, песней рек и царившим повсюду спокойствием. Но не прошло и трёх минут, как из сна её вырвал леденящий душу вопль, заставивший бедолагу встрепенуться и тут же подскочить, мутными глазами оглядываясь и пытаясь понять, что, собственно, случилось. Соображала спросонья она туго, однако лапы уже несли её к источнику звука. Мирай даже не задумывалась о том, что то, что заставило кого-то так истошно орать, может причинить вред и ей. Найти нуждающегося в помощи и постараться помочь ему – вот и всё о чём она могла сейчас думать.

“Крикуном” оказался незнакомый ей лев, каким-то образом пробравшийся на территорию мимо патрульных. Причём не в одиночку: рядом с ним лежала промокшая до последней шерстинки самка, совершенно не обращавшая внимания на своего спутника, скакавшего вокруг неё и то зовущего на помощь, то что-то невнятно крича про его любовь к ней.

“Потеряла сознание”, – предположила Мирай, подбегая к незнакомцу и опять-таки даже не думая, что он может причинить ей вред. Одиночка явно паниковал и даже не думал нападать на какого-то подростка. Более того, стоило львице подбежать поближе, как он кинулся к ней и со слезами на глазах стал просить помощи. Сон сняло, как рукой. Мирай принялась осматривать львицу, пока самец, назвавший её своей женой, попытался объяснить, что произошло:

– М-мы плавали! Просто плавали! Я услышал кашель, обернулся, а она начала идти ко дну. Я вытащил, а она не дышит. Не дышит! Пожалуйста, спаси её. Умоляю! – захлёбываясь рыданиями, взмолился одиночка. От его слов у Мирай закололо сердце и появилось желание разрыдаться и умчаться на поиски помощи, однако помня слова лекарей, львица не давала волю эмоциям, до боли прикусив губу. Пока она добежит до чертога, львица может погибнуть. Итак, что мы имеем? Львица, наглоталась воды, лежит без сознания, не дышит. Мирай прислонилась ухом к груди самки, однако сердцебиение не услышала, что заставило её заволноваться пуще прежнего.

“Нужно действовать. Срочно”.

– Поднырни под её живот, – скомандовала дочь Элики, уступая место супругу одиночки. Синеглазая считала, что если эта львица и впрямь успела наглотаться воды, то сперва нужно постараться извлечь воду из лёгких. Стоило самцу исполнить её волю, как Мирай схватилась за загривок его жены и чуть спустила её вниз, чтобы голова была пониже. Дав самцу команду замереть, львица принялась ритмично надавливать между лопаток, пока из пасти самки не хлынула вода. Тут же она довольно бесцеремонно снова схватилась за чужой загривок, спустив львицу с её самца и уложив её на спину. Положив лапы на грудь одиночки, Мирай снова принялась ритмично надавливать, пытаясь запустить её сердце. Однажды ей приходилось видеть, как Ларри точно также откачивал кого-то из Братства. Образ лекаря, такими же движениями спасавшего своего сопрайдовца, крепко отпечатался в памяти весьма впечатлительной Мирай. И вот, наконец, этот отрывок ей пригодился.

Внезапно, лежащая без сознания львица согнулась, широко распахнув глаза, и начала кашлять. Мирай отскочила в сторону, позволяя самке перевернуться на бок и начать выкашливать ту воду, которую не удалось удалить подростку. Синеглазая смотрела на приходящую в себя львицу в полном оцепенении, только начиная осознавать, что она смогла сделать. Было сложно поверить, что действуя машинально и распоряжаясь одними только знаниями, явно ещё нуждающимися в практике, ей удалось кого-то спасти. Она продолжала молчаливо пялиться на самку, которая буквально пару минут назад была одной лапой в могиле, пока чья-то увесистая лапа не загребла её в свои объятия. Серошкурая сначала встрепенулась, но после обмякла, зашмыгав носом. Воссоединение семьи и их искренняя благодарность растрогали её, что она не могла скрыть, даже зарывшись носом в чужую шерсть.

Ещё несколько минут они пробыли втроём. Мирай с интересом расспрашивала о землях, где успели побывать эти двое, о дне, когда они познакомились, пока тема не зашла про то, как же львица умудрилась потерять сознание посреди озера.

– Вода попала в пасть. Я закашлялась, запаниковала и, кажется, потеряла сознание. Ну а потом… а потом я очнулась тут, на берегу, – тепло улыбнувшись, пояснила самка, после чего её с чувством боднул супруг. Мирай снова умилённо шмыгнула, но была вынуждена напомнить гостям, что эти земли заняты, и им стоит их покинуть, если они решат продолжить свой путь и пока не готовы осесть. Расставшись на хорошей ноте, парочка удалилась к границам, а их маленькая спасительница засеменила к Одинокой Скале, продолжая улыбаться, не в силах выкинуть из головы этих двоих. Ей определённо будет, о чём рассказать маме.

Отредактировано Мирай (16 Сен 2019 17:13:38)