"Может быть, если я отнесу ее поближе к солнцу, она чуть-чуть согреется?..."
Какая-то детская, хоть и мимолетная мысль, которая вдруг внедрила тоненький всполох некоего подобия надежды. Это когда львенок, случайно умертвив мотылька в процессе своей игры, осторожно несет его к лужице и пытается оживить с помощью пары прохладных капель. Или когда он же, устремив свой жалобный взгляд на всемогущую мать, тихим голосом вопрошает: "Мам, а если переложить мышонка на тот теплый камень, это поможет ему проснуться?"
Наивно. Глупо. Бесполезно.
Здесь солнце не согреет, не укажет верный путь. Только ослепит и толкнет в пропасть.
Здесь весна короче, чем на южных землях, и она редко когда задерживается. Жить, конечно, можно и нужно, но стоит быть всегда начеку, с выпущенными когтями.
Здесь слабакам не рады.
Хотя Дент уже довольно много времени обитал на северных землях, то и дело испытывая собственную шкуру на прочность, он до сих пор пребывал в постоянном напряжении. Опасность могла таиться на любом склоне, в любой неприметной расщелине - да, черт возьми, здесь легко было продрогнуть вплоть до стука костей только потому, что не осталось сил подыскать себе теплое убежище! Гористые долины в принципе не располагали к тропическому климату, а ближе к верхним границам вообще буйствовал такой лютый холод, что даже самые отважные не осмеливались туда лишний раз подниматься. Казалось бы, здесь положено привыкнуть к любым неожиданностям и в сдержанном спокойствии реагировать на них, быстро подстраиваясь под возникшие реалии. Ну что поделать, сами сюда мигрировали с южных краев - знали, на что шли.
Примерно в таком ключе размышлял Дент, когда его самого вместе с потенциальными сопрайдовцами внезапно накрыла гигантская лавина, сошедшая с гор. Он, походу, оказался единственным, кто сумел кое-как выкарабкаться из-под губительной толщи снега и льда, не без помощи молодой охотницы. Его Леони. Забредшая на место катастрофы в поисках пропитания, где и заметила раненого, наполовину окоченевшего льва с двухцветной гривой. Именно она затем подарила ему несколько месяцев счастливой жизни, которые с теплой и оттого болезненно щемящей тоской отпечатались на сердце Дента.
Но Леони ушла. Неумолимый Север забрал и ее.
Порой, Дент тихо радовался, что ему невдомек, каким образом львица решила покинуть его маленький внутренний мир. Заблудилась ли в горах, упала в пропасть, либо ее разорвали свирепые хозяева местных убежищ - во всяком случае, тела охотницы он так и не нашел. Его преследовали ночные кошмары, спал он плохо и мало, снедаемый сомнениями от внезапно навалившейся на него ответственности за своих беспомощных львят. А что бы тогда стряслось с Дентом, обнаружь он где-нибудь останки своей Леони воочию?... Даже предположить было страшно…
Кейси все время находилась рядом. Безмолвно поддерживая отчаявшегося странника, она с головой ушла в возню с его малышами. Согревала, обернув их пищащие комочки своим хвостом, робко вылизывала хнычущие от голода мордашки, развлекала придуманными на ходу байками. Пусть Дент был слишком поглощен поисками Леони и вряд ли мог по достоинству оценить незаменимость рыжей няньки, она ни разу даже не заикнулась об отсутствии внимания или хотя бы благодарности с его стороны, лишь с твердолобым упрямством продолжая уход за чужими львятами и не отходя от них ни на шаг.
"Зачем… Ну зачем ты это сделала?...“
Глупый вопрос. Дент готов биться об заклад, что молодая, но не по годам мудрая шакалица гораздо лучше него осознавала, насколько девочкам сейчас необходим сам отец. Что с ними станет, если он вдруг не вернется из своего похода?... Страшно было даже представить. И Кейси никак не могла этого допустить. Пасть в битве за жизнь и семью своего угрюмого друга - для нее оказалось высшей похвалой.
"Я позабочусь о тебе, обещаю…"
Слишком погруженный в свои печальные мысли, он не сразу обернулся на зов Шантэ. Свисающее сквозь клыки тельце слегка дрогнуло, когда Дент кивнул и, совершенно апатичный, без лишних вопросов, ступил на предложенную королевой тропу. Не то, чтобы ему было неинтересно, куда ведет эта дорожка и чем серой львице не угодила та маленькая елка, робко выглядывающая из-за ребристого булыжника, просто сил на любопытство совсем не осталось. Да и вообще на какие-либо иные эмоции, кроме душевной скорби, перемешанной с колючим чувством вины. Не смог, не уберег… хотя должен был.
Голос Шантэ, такой мягкий и печальный, вновь не дал безобразному страннику сосредоточиться лишь на своем самопокаянии. Он словно бы напоминал о том, что на этот раз Дент был не один, с ним все ещё шагает королева, которая уже давным-давно могла бы отдыхать дома, окруженная львятами и верными советниками прайда. Ну разве монархов волнуют переживания некоего малознакомого скитальца, свалившегося как снег на голову? Но нет же… миледи честно пыталась разделить с Дентом его боль, за что седогривый самец был ей бесконечно благодарен.
"Нет," - вместо ответа покачал головой Двуликий. Краем уха ему, разумеется, доводилось слышать о Северных богах, от других обитателей, да он и сам не раз взывал к ним, когда хотел выразить высшую степень мысленного вздоха. Однако они всегда представлялись страннику некой бестелесной абстракцией, в которую сложно было искренне верить, зато удобно проклинать. И вот теперь Дент внезапно поймал себя на мысли, что с интересом слушает рассказ королевы, то и дело кося в ее сторону свои темно-лиловые глаза. Вальхалла.. Это только о львиных воинах или обо всех, без исключения? И как мог бы выглядеть Один, раз он готов заботиться о каждой душе, бдительно оберегая их спокойствие после смерти? Приютит ли Всеотец бедную, маленькую Кейси, которая, по сути, и в бой-то не вступила толком, а ее просто безжалостно задушили?...
… Что? Голос Шантэ дрогнул, едва она произнесла фразу о мертвых. На ее сердце тоже потери, львица пытается жить с этим, однако ей все ещё тяжело - Дент был абсолютно убежден, что за маской северной сдержанности прячется та острая горесть, которая ничем не глушится в течение продолжительного периода. Он знает такую. Пока Шантэ цепляется за память… за призраки ушедших, она продолжит себя уничтожать. Дент внезапно остановился и, вновь посмотрев на серую самку, осторожно… очень осторожно положил Кейси себе под лапы, чтобы ответить: - Придется научиться. Иначе никак, - снова склонился, бережно подхватил рыжее тельце в пасть и пошел дальше, мощными лапами загребая колючий снег. Больше пара не обмолвилась ни словом, да это и не нужно было. Только горячее размеренное дыхание в такт шагам, синхронное покачивание кисточками хвоста… кажется, даже их следы сделались практически одинаковыми, четкой параллелью следуя рядом друг с другом.
Наконец, перед Дентом предстала небольшая расщелина, словно бы выбитая в толще мрачного ледника. Вход, через который спокойно могло пролезть где-то полтора льва, сверкнул холодным голубоватым светом. У самого порога седогривый бродяга вдруг замялся в кратком сомнении: а точно упокоенные здесь души северян не будут против соседства с шакалом, который даже их вере не принадлежит? Впрочем, уже в следующий миг Дент, отбросив всякие колебания, довольно твердо ступил вглубь усыпальницы. Чем Кейси, ни разу не проявившая трусость и блажь, которые свойственны почти всем ее сородичам, не достойна лежать именно здесь, среди величественных кошек? Она обладает… обладала действительно храбрым сердцем и верной душой, поэтому ничего страшного не случится, если северные викинги чуть потеснятся. Ей ведь нужно совсем немного…
Сделав еще несколько шагов, Дент очутился в просторной зале из гладкого, полупрозрачного льда. Сквозь тонкие разломы и трещины пробивались солнечные частички, которые плавно оседали на замерзших подстенках и выступах, в результате чего импровизированную гробницу наполнял бледный пересвет. Тут царила особенная, даже удушающая тишина…
Тут спали мертвые.
Шерсть на загривке Дента машинально вздыбилась от неприятного ощущения, будто бы за ним наблюдают призраки упокоенных охотников и бойцов, словно бы в немой досаде - по какой-такой важной причине их сон снова нарушен? Кто вернулся из мира живых и зачем? Или, может быть, кто-то захотел вновь возложить на могилы символы тоски и затухающих воспоминаний? Лев буквально шкурой ощущал все эти повисшие в холодном воздухе вопросы, он медленно шел, качая и баюкая маленькое рыжее тельце, свисающее из его пасти. Все искал укромный уголок для Кейси, где ее вечный сон никто не смог бы потревожить грядущими захоронениями. А они будут… особенно сейчас, когда северяне внезапно наткнулись на Иных, этих кровожадных исполинов с гор. Невольно поморщившись от осознания надвигающейся неизбежности, Дент остановился и покрутил головой по сторонам, бегло оглядывая причудливые ледяные курганчики у дальних стен. Вдруг бродяга заметил нечто, очень похожее на аккуратную россыпь цветов и, не скрывая своей заинтересованности, бесшумно приблизился.
Две самки… точнее то, что от них осталось. Окоченевшие и обледеневшие трупы, обтянутые тонкой, практически черной кожей, сквозь которую выступали ребра, хребет и прочие кости; две некогда симпатичные морды, теперь обезображенные смертью. И лишь свежие лепестки, тщательно вплетенные в импровизированные венки, напоминали появившимся львам о том, что именно вот эти страшные тела еще не так давно умели дышать, радоваться поздней весне и плакать от обиды на самцов; воспитывать детенышей и ловить горных козлов на обед.
"Охотницы Братства… Не дожившие даже до старости, - Дент покосился на миледи, тихо идущую за ним следом. Она выглядела мрачнее тучи, львица явно испытывала необъяснимый дискомфорт от пребывания здесь. Могло ли это быть связано с ее недавними словами, когда Шантэ призналась, что так и не научилась отпускать мертвых? Вероятно. - По крайней мере, им не больно. Больше не больно, - уродливый странник осторожно обогнул упокоенных самок и сделал пару шагов вперед. Там, почти у самой дальней стены, возле которой особенно заметно мерцали снежинки, был небольшой, этакий навес из обмороженного обломка скалы. - Идеальное убежище для тебя, Кейси. Думаю, здесь тебе будет удобно…" - Дент остановился, после чего бережно положил рыжее тельце под выступ, тщательно следя за положением головы шакала, чтобы она легла так, как надо. Окровавленная пасть бывшей няньки приоткрылась в процессе, однако лев бережно ее поправил своей здоровенной лапой. Затем чуть тронул сломанную шею. Вот так… Кейси должна тихо спать своим вечным сном, а не изгибаться в конвульсиях последних мук.
Теперь все.
Медленно усевшись подле свежесделанной могилы, Дент молча, будто бы его самого высекли из камня, смотрел, не моргая, на свою помощницу, с которой он успел пройти и огонь, и воду, и скатившуюся лавину. Никаких трепетных воспоминаний в голове не было, да и слез на морде тоже. Разве что плотно поджатые губы, закушенные клыками вплоть до крови, вместе с замершим взглядом свидетельствовали о глубокой печали, что осела на сердце Дента.
- Знаешь… - наконец, произнёс бродяга, не меняя положения и даже не оборачиваясь на Шантэ. - Я думаю, там не страшно. Там не может быть страшно.
Отредактировано Дент (10 Май 2023 01:51:56)
