Львица шла, по своему обыкновению, напевая под нос колыбельную. В общих чертах, её состояние было обычным - кошка немного голодна и ей хочется поспать. Первое, увы, часто мучает одиночек, второе так же было ничтожно. Най шла, практически не замечая,что находится вокруг. Даже зрячий глаз этой особы был прикрыт, чего уж говорить о слепом? Конечно, она собирала под свои лапы все коренья да камни, множество раз спотыкаясь. На улице было прохладно. Холодный ночной ветер трепал шерстку Найды. Темно было в саванне и тихо, ни единого звука. Небо цвета фиалки было усеяно белыми точками - звездами, которые бледным светом освещают саванну. Луна неестественного желтого цвета была на довольно странном расстоянии - казалось, что стоит подпрыгнуть и ты её достанешь. Увы, прыгать было бесполезно.
Белоглазка вдруг почувствовала, что её лапы обволакивает влага. Ей не была приятна вода, особенно, в такую погоду. Быстро распахнув свои глаза, львица вылезла и суматошно начала стряхивать капли с кончиков лап. Из-за того, что они были намочены, они быстро мерзли, что не нравилось их хозяйке. Последняя решила, что будет намного лучше, если она даст своим конечностям высохнуть. Хищница прилегла на бок, примяв множество трав. Своим движением она принесла много шороху и краснохохлый турако с шумом пустился в воздух, быстро махая мелкими крыльями. Были слышны редкие звуки природы = шелест листьев и трав, которых теребил ветер, пение насекомых... Все это так утомляло и помогало уснуть. Колыбельная тихонько утихала, полуслепая засыпала.

Кошка медленно, но верно засыпала. Её глаза прикрылись, мышцы расслабились. Но резкий шум заставил самку спохватится. Она резко подняла голову и посмотрела на грациозное животное, которое предстало рядом. Оно обладало типичной внешностью для своего рода. Рыжая, покрытая множеством черных пятен шкура, главные тон которой резки переходит в белый в строго намеченных областях. Неведомая грация, худоба, длинна тела и гибкость поражали глаз. Гепарды всегда были красивы и Найде казалось, что они превосходят львов, не смотря на мышечную массу. Ей нравился сей вид животных. Элегантность их походки особенно... Но темнота ночи однозначно меняла облик такого статного хищника. Их пятна сливались в одно, образуя некую неопределенную массу, как казалось полуслепой. Она терпимо осматривала гепарда. Из её уст вновь пошла знакомая колыбельная, которую она пела уже не просто мелодией, а каждый звук выражала в предлоге "на", меняя его высоту.
Земля в округе была плохой. Где песок, который лип к шкуре, где кампи, которые царапали подушечки лап. Весьма неудобное место для проведения сна, однако. Но он ровными слоями находит на кошку, не опуская, окутывая темной пеленой и заставляя спать. А колыбельная лишь способствует тому. Но кошка не прекращает, напевает и напевает. Она лишь ненадолго отвлеклась и задала вопрос к новоприбывшей:
Любишь колыбельные? - этот вопрос был обычным для хищницы, но вряд ли он устраивал Мизу. Она совершенно не думала, что её тут боятся и бойкость ни в коем месте не проявлялась - она слишком сильно хотела спать.

Гепард почувствовала себя намного увереннее, замечая, что львица не представляет опасности. Она рассмотрела львицу. После вопроса она некоторое время молчала, а потом присела, подмяв под себя лапы и обвив их хвостом. Типичная поза кошачьих. Она выбрала место ближе к траве, но её собеседница не собиралась менять свое место.
- Прости, мне не доводилось их слушать, - сказала кошка. Хищница немного нахмурилась и сменила нынешнюю мелодию на другую. Мать её пела не только колыбельную, которая повествовала историю. Была ещё, и не одна. Но особо запомнилась именно она. Все таки, прошло достаточно времени, чтобы кошка смогла забыть песни на ночь, но она их хорошо помнила. Она начала петь громче, но в то же время, её голос оставался убаюкивающим.
Доброй ночи, доброй ночи!
Вот и день погас.
Все на свете отдыхает,
Скоро утро засияет,
Спите! В добрый час!
Все уснуло, даже горе,
Все ушло во мглу, - она закончила, хоть и некоторое время из пасти доносилась мелодия песенки. Вскоре, она вновь поменялась на стандартную для этой особы, музыку.
Тебе нравятся колыбельные? - вновь задала свой вопрос самка.

Мизу согласилась, на что уголки рта Найды приподнялись. ЕЙ приносило радость то, что она не одна любит колыбельные.
И узнала гепардиха колыбельной тайны,
И она уж негодует, глазки закрывая, немного бойко пропела кошка, с явным желанием подбодрить пятнистую. Она часто клала на музыку слова не в такт, часто делала из неё не колыбельные. Ей нравилось преобразовывать это так, как нравилось только ей.
Ночь играет злые шутки с малыми детьми,
Спи малышка-гепардишка, сны тебе нужны... - Найда ещё более нелепо улыбнулась, при том, успела немножко, практически незаметно, сменить такт музыки, чтобы оба отрывка благополучно связались в один. Ночные симфонии непонятных насекомых, шорох, прочие звуки невероятно гармонично передавались сюда и казалось, это - один оркестр. Ночь тоже, как нельзя, вписывалась в текст, хоть и кошачьи, обычно, вели именно ночной образ жизни. Кого это волновало? Полуслепая самка милым и приветливым взглядом посмотрела на гепарда, которая слушала её творение пяти секунд. К тому, что она говорит, было, по её мнению, логическое объяснение. Ночь играет злые шутки - она приносит опасности. Но сон, в представлениях этой особы был щитом от всех и вся, что творилось вокруг.

Отредактировано Naida (28 Май 2011 23:28:38)

Мизу улыбалась. Её глаза медленно закрывались, лапы тряслись, не в состоянии выдержать сонного гепарда. Но та упорно продолжала смотреть на львицу, будто желая что-то спросить. Но силы были на исходе и кошка вскоре прилегла, скрестив перед собой лапы. Голова её оставалась приподнятой, как и голова Найды. Только вот полуслепая смотрела на пятнистую, а та в воду, где отражались звезды, луна. От ветра водица волновалась, смывая с себя белоснежные узоры, но потом успокаивалась, принимая звезды. Гепардиха зевала. Но она так и лежала, пытаясь бодрствовать.
- Скажи, кто ты?.. - все таки решилась спросить кошка. Её голос был робок, она не хотела прерывать песню. Лишь хотела знать, с кем ведет диалог. По ней было видно, конечно, что она слишком хочет спать, чтобы запомнить ответ. А Най слишком увлечена, чтобы точно сказать, кто она. Но она постарается. Продолжая свою мелодию, кошка привстала. Она, стараясь не нарушать тишины, медленно подошла к собеседнице. Лапа большой кошки проскользнула по шерстке гепарда, будто приглаживая ту. Музыка утихала, будто унося сознание сонного зверя. Она должна была уснуть. И очень скоро, судя по всему. От части, та кошка была безразлична. Белоглазка многим пела свои колыбельные, многие под них засыпали, задавались вопросом, касающимся личностью львицы. Она их, наверное, всех любила. А любить всех значило, что она не любит никого. Глупо... Они все для неё лишь животные. И полуслепая, как умелый кукловод, что-то делает с ними, заставляя уснуть. Все они засыпали, не видя во сне опасности и горя. Лапа вновь пригладила гепарда. Хищница тихо сказала:
-Найда, - лишь имя и ничего более. Она не сказала то, зачем она поет колыбельные, не сказала, в каком прайде, не сказала о себе. Музыка медленно сходила на нет, она оканчивалась...

Не взирая ни на что, гепард оставалась такой, какой и была. Она не засыпала, хоть и её клонило в сон. Это не нравиось Найде, это создавало в большой кошке азарт. Стало своего рода игрой. И Белоглазка определенно хотела быть победителем, хоть и ничего с этого не выигрывала. Её сон пропал, дав начало сну подруги. А та вскоре приподняла голову, вглядываясь в силуэт полуслепой. Последняя приветливо улыбалась, всем видом своим напоминая заботливую мать, которая готова уберечь свое чадо от всех внешних опасностей. Наверное, такой она когда-то и была. Пока дети не покинули свою мать, оставив ту в одиночестве сходить с ума. Она их не винила, ибо была матерью, а мать никогда не возненавидит свое дитя. И она всегда будет готова лечь под топор, если то потребуется ребенку. Песни часто доказывали эту любовь... Колыбельные доставляли песчаной удовольствие, а вид того, что под них кто-то засыпает приносили несметную радость этой особи.
- Мизу, - представилась собеседница. Больше львицу, конечно, заинтересовал сонный голос гепарда, но и имя она решила на всякий случай запомнить. Это могло было пригодится. Пятнистая вильнула хвостом, положила свою, достаточно небольшую голову на худощавые лапы. На их фоне мощные львиные конечности казались ещё больше, да и в целом Найда казалась довольно сильной самкой, нежели её слушательница. Но это мало волновало. Силу показывать эта особа не любила, предпочитала более нежные методы. Лапа продолжала гладить кошку, а её обладательница села. Головка той была опущена. Она уж и не знала, как сделать, чтоб гепардиха уснула. Музыка окончилась. Начав новую она бы пробудила интерес, а без этого, поглаживанием, сна кошки можно было ждать не так скоро. Хотя, кто знает? Полуслепая молчала, пыталась не делать резких движений, чтобы принести спокойствие самке.

Найда продолжала поглаживать шкурку гепарда в ожидании, что та, наконец, уснет. Она не понимала уже, чего хотела. Главным желанием было усыпить эту кошку, но та сдавалась без боя, что немного огорчало. Мизу медленно отдавалась сну, её сознание отключалось. Тело полностью расслабилось, конечности не поддавались пятнистой. Она медленно закрывала свои глаза, голова полностью держалась на лапах. Не в усилиях этой элегантной особы было противится. Она начала мурлыкать, словно маленький котенок, миловидные ушки прижались к головушке.
Надеюсь, мы еще увидимся, - это позабавило львицу. Она попрощалась перед падением в бездну. Но песочная не рассчитывала встретить её ещё. Гепард уснула, сон захватил её полностью. Спала она забавно и её лапы вытянулись вперед, рассказывая о сновидении, которое она видит. Найда уже встала, закончив гладить собеседницу. На боках оставались следы долгого пролеживания, травки всякие, песчаные крупицы. Полуслепая стряхнула это все с себя и с чувством выполненного долго была готова уже уйти.
Спасибо... - вдруг сказала Ми.Слова были нечетки и тихи. Чтобы не будить самку, одиночка ничего не ответила и молча покинула пруд.