Кен-Шин повёл мордой из стороны в сторону, медленно поднимаясь, напрягая каждую мышцу своего тела, словно даже это действие вынуждало его напрячь все свои силы. На самом же деле пятнистый гиен просто был "слегка" голоден, но этого хватило, чтобы желудок его просто свело чуть ли не судорогой от подобного "легчайшего" желания перекусить чем-нибудь. Поблизости он не видел ни кустов с ягодами, ни каких-либо трупов или падали - что, соответственно, лишь приводило Могильщика в ещё большее уныние. Вот уже битый час он бродил по этим местностям, не желая попадаться на глаза любым другим живым существам, что могли прогнать или напасть на него - а это было бы очень плохо, верно?
- Даже стервятников нет... - уныло бубнил себе под нос Кен-Шин, а затем, остановившись, неожиданно вскинул морду вверх и хрипло пробормотал, с самым грустным и несчастным видом глядя на безоблачное чистое небо. - Могилку хоть найти бы...
А птиц действительно не было - а они были самым ясным ориентиром, что где-то есть потенциальная закуска. Небо было чистым во всех смыслах этого слова - ни облачка, ни птички, ни того же стервятника, хотя бы одного. Нос гиена так же ничего не мог сказать своему хозяину - а это не могло способствовать тому, чтобы у Могильщика поднялось настроение. С самым унылым видом опустив морду вниз, гиен вновь поплёлся вперёд. А уже через несколько минут, вынырнув из зарослей очередных представителей местной флоры, он вдруг замер, как вкопанный, с несколько глупым видом уставившись прямо на льва, который развалился спокойненько в теньке. И взгляд его был как раз направлен в сторону Могильщика.
Но не это скорее привлекло гиена к нему, отнюдь - нос его уловил тот почти что неуловимый, почти что не ощутимый запах, который Кен-Шин так старательно искал всё это время. А этот лев, наверное, даже не подозревал, что лежит в каком-то метре от могилы - правда, гиен не мог точно сказать, кто именно так закопан, но то, что похоронили его относительно недавно - это точно, так что труп не должен был сгнить полностью. Гиен сделал единственный шаг по направлению ко льву и замер - ещё неизвестно, как он отреагирует на появление падальщика.

Лев не высказал удивление, однако его левая бровь поползла вверх - значит, это было для него всё же неожиданно. Лев был настороже - и, тем не менее, Кен-Шин не смог найти в его движениях и мимике что-нибудь, что могло хоть как-то намекнуть, что сейчас этот крупный и сильный зверь сорвётся с места и в два счёта разорвёт наглого гиена на кусочки. И, тем не менее, было понятно, что, вздумай Могильщик дерзить или угрожать льву (что уже звучит самоубийственно), то этот объект тут же бы разобрался с наглецом. Хоть и то, что лев не собирался нападать - это уже хорошо, короткий хвост гиена единственный раз дёрнулся, выдавая его облегчение. Незнакомец поприветствовал его и даже спросил, по какой причине, собственно, Кен-Шин здесь оказался. Гиен, однако, вместо того, чтобы тут же залпом ответить, лишь навострил уши и, вытянув морду вперёд, сделал несколько шагов, однако тут же дёрнулся в сторону, словно вспомнив, что перед ним стоит самый грозный хищник для всех представителей его рода.
Могильщик знал, что нужно хотя бы для порядка ответить, ну или что там делают нормальные животные, однако его разум был охвачен единственной мыслью - выкопать из могилы труп и благополучно его сожрать вместе с костями и кожей. Однако лев, естественно, рушил все планы гиена - если он подойдёт на близкое расстояние, тот сразу же раздробит ему череп своей мощной и сильной лапой, тем более, что лев этот не был из разряда мелких и слабых, немощных и беспомощных. Могильщик, что с помощью логики пришёл к выводу, что ничерта у него, как обычно, не выйдет, остановился уже намного левее льва и уныло взглянул ему прямо в глаза с самым несчастным видом. Хищник неожиданно поднялся, однако вместо того, чтобы настичь гиена, лишь просто перешёл в положение сидячее, однако Кен-Шин непроизвольно вздрогнул, тихое нервное хихиканье едва не сорвалось с его уст, взгляд его начал бегать по льву и находящимся сзади него деревьям, словно Могильщик не мог всё никак решить, на чём, собственно, свой взгляд сфокусировать и остановить.
- Есть охота... - наконец, пробурчал он хриплым голосом, да и был он подходящим для всего его вида, грустного и огорчённого.

Теперь лев заинтересовался им - а это означало, что просто так он отсюда вряд ли уйдёт, да и Могильщику как-то довелось услышать, проходя мимо какого-то небольшого озера, из уст лежавших на берегу львиц, что среднестатистическому льву нужно отдыхать и спать двадцать часов в сутки, а остальное уходит на охоту и, собственно, поглощение этой еды. Впрочем, верить им или нет - это уже выбор, прежде всего, за самим гиеном, однако сейчас, видя перед собой отдыхающего в тени деревьев льва, он уже начал сомневаться и про себя подсчитывать, сколько ещё примерно десятков часов он пробудет здесь, прежде чем решит, что лучше пойти в другое место и, таким образом, предоставив самому Кен-Шину заниматься этой могилой, чей запах путал мысли могильщика всё больше и больше с каждым мгновением.
Вопрос, что задал лев, был не из разряда очень уж оригинальных, да и Кен-Шин невольно задумался, риторическим он являлся или нет. Наверное, всё же на него надо ответить, но все мысли его разом, словно перепуганные котом мыши, разбежались, когда лев неожиданно поднялся (отчего гиен тут же, прижав уши к затылку, с самым покорным и слегка даже испуганным видом отступил в сторону) и в упор начал смотреть на Могильщика. Хоть и взгляд его был спокоен, это ещё не значит, что резкая смена положений его тела не является прямым намёком, что следующим телодвижением льва будет удар его лапой по черепу Могильщика.
- Н-ничем... - всё таким же хриплым, словно Могильщику лень прочистить горло, голосом тихо пробубнел себе под нос, словно не обращаясь конкретно к незнакомцу, гиен, однако, сглотнув (то ли от инстинктивного страха перед хищником, то ли просто проглотив подступающие слюни от голода), всё же добавил. - Но ты... вы... - речь его оборвалась, вместо страха пришла хмурость. Могильщик с самым усердным выражением лица начал сосредоточенно вспоминать слова, пока, наконец, ему это не удалось, после чего он, собственно, продолжил свою неказистую речь.- ...но если я подойду, вы меня убьёте, верно? - уже не было страха - было равнодушие к собственной судьбе, да и в тёмных глазах гиена мелькнуло это чувство безразличия к собственной возможной смерти.

Хмурое выражение на морде льва могло иметь опасные последствия для его неожиданного собеседника, однако было что-то странное в этой хмурости - и Кен-Шин не мог понять, в чём дело, пока лев, резко вскинув морду вверх, внезапно не рассмеялся. Странно слышать смех от такого крупного и сильного хищника, как этот зверь - вообще, они должны быть вечно серьёзными сугубо пафосными, ну или как там бывает в легендах и сказках... а тут - почти что добряк, который почему-то решил не нападать на гиена, хоть и обычно львы презирают этих животных и стараются, едва завидев, тут же прогнать или, ещё хуже, напасть и убить.
- Нет смысла? - не понял Кен-Шин, отчего и переспросил, хоть и реакция льва изрядно заставила его впасть в ступор и прострацию - впрочем, вышел из неё он так же быстро, как и впал. Пятнистый гиен тряхнул мордой, словно проверяя, действительность это или просто сон, иллюзия.
- Звать Кен-Шином. - представился сразу же после соответствующего вопроса со стороны льва Могильщик. Впрочем, слышать подобный вопрос ото льва было уже как минимум странно и необычно. Это был редкий случай, когда гиен помнил, какое у него имя - обычно он удачно его забывал и представлялся, как Могильщик, но, что логично, тогда бы отвечать на следующий вопрос льва не нужно было - тот бы сразу понял, в чём дело, после чего явно бы скривился от омерзения и презрения по отношению к предмету гастрономической любви со стороны Могильщика.- А перекусить... - Кен-Шин вновь взмахнул хвостом, делая паузу. - Где-то здесь закопано... да... - и смолк, то ли смущённый, то ли просто у него закончился словарный запас, а бывает и такое.

А может быть, и действительно нечего... - мелькнула в голове Могильщика мысль. Впрочем, особо заморачиваться по этому поводу он не хотел - то, что лев был действительно настроен почти что дружелюбно по отношению к нему, было более, чем удивительно, но гиен успел свыкнуться с этим фактом. Имя льва он запомнил, пусть и понимал, что всё равно его на следующий день забудет, как и его лицо - а вот запах и голос Кен-Шин запоминал хорошо.
А затем лев долго говорил. Могильщик даже не дёрнулся, когда тот прошёл мимо него - гиен был занят тем, что напряжённо пытался осмыслить весь тот ком информации, что пытался донести до него его новый знакомый. А когда уже лев исчез из его виду, Кен-Шин пришёл сразу же к нескольким выводам: разговор между гиеной и львом считается ненормальным для основ сего мира; лев уже, наверное, пролежал эти двадцать часов и потому засобирался на охоту; некоторые львы могут всё же быть вежливыми и дружелюбными даже с такими низкими по-сравнению с ними и по их мнению существами, как гиены. Наконец, когда вся информация была осмыслена, гиен на миг перевёл взгляд туда, где только что скрылся Дэйл, после чего лишь передёрнул плечами, да подошёл к тому месту, где он лежал, уткнувшись носом в землю, тщательно её обнюхивая. Так и есть - здесь была могила, причём, возможно, гиену перепадёт что-нибудь даже среднее по размеру, что есть великолепно для уже изрядно проголодавшегося падальщика.
А уже спустя полчаса напряжённой работы всеми своими конечностями, он, наконец, смог добраться до закопанного трупа. Газель Томпсона. Какой-то хищник явно пытался оставить это про запас, но он не мог предположить, что его тайник раскроет чуткий нос Могильщика. Кен-Шин смог достать голову вместе с частью туловища, однако большего не смог найти - похоже, пожелавший остаться неизвестным зверь уже использовал свой тайник (или чужой) по своему усмотрению, но решил оставить половину газели на потом. Довольно почти что урча, Могильщик приступил за свой поздний завтрак.